Текст книги "Кастелламмарская война. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Он наклонился, открыл. Греко заметил, что деньги, которые там лежали, он не тронул, хотя их было немало. А взял он его тетради, в которых ростовщик записывал своих должников.

– Не волнуйся, – сказал первый, повернувшись к нему. – Тетради мы вернем тебе до утра, только перепишем их себе. Для порядка. Денег не тронем…

Он сделал паузу, после чего сказал:

– А, да. Теперь ты работаешь на Тони Скьяво. Будешь отдавать тридцать процентов каждую неделю.

– Маранцано брал двадцать, – проговорил Греко.

– А мы будем брать тридцать, – перебил его парень. – И поставим сюда охрану, без охраны в твоем деле никак нельзя. Мы сами удивились, что ее у тебя нет. Не волнуйся, будешь вести себя паинькой, все будет хорошо, – потом обратился к своим. – Томми, Поли, останетесь здесь, проследите за всем. А я пошел, нам надо в еще несколько точек заехать.

Той ночью Маранцано лишился почти всех своих точек в Южном Бруклине, Скьяво, Реджинелли и парни Бруни работали четко и методично, прошлись везде. Обошлось, как бы то удивительно ни было, практически без трупов, хотя пришлось и пострелять.

Они расположили на точках своих людей, чтобы обеспечить защиту. Оба знали, что теперь им остается только ждать. Ведь с утра Маранцано точно попытается отбить хоть что-то.

Им оставалось надеяться, что их новый младший босс, Лаки Лучано, устроит главе вражеской Семьи столько проблем, чтобы ему было не до того.

Глава 15

Воскресенье я решил сидеть тихо и отдыхать. Я приехал в социальный клуб утром понедельника, и едва вошел, как зазвонил телефон. Посмотрел на охранника, Федерико, который должен был встретить меня с самого утра, и он, без всяких напоминаний, подошел к телефону и поднял трубку.

– Да? – спросил он. – Да… – а потом протянул ко мне трубку. – Это вас, мистер Лучано.

Однако. Так можно подумать, что за мной снова следят. Хотя вряд ли, конечно, сейчас это точно никому не нужно, потому что я – младший босс, и могу принимать решения. К тому же я явно показал вчера, что воюю на стороне Массерии, когда натравил Скьяво и Реджинелли на точки Маранцано в южном Бруклине.

Тем не менее мне не оставалось ничего другого, кроме как подойти к телефону. Я подошел, взял трубку.

– Лучано слушает, – сказал.

– Чарли, это Тони, – ответил знакомый голос из динамика. – Тони Скьяво.

Ага. Он звонит мне с самого утра. А это означать может только одно: у них возникли проблемы, а теперь ему нужна моя помощь. Неужели надорвались, неужели даже сил двух капо не хватило на то, чтобы отжать те точки?

И ведь придется помогать, делать будет нечего. Главное – сделать так, чтобы Маранцано не понял, что я здесь при делах. Иначе с нашей договоренностью будут проблемы. Или нужно будет наплести ему что-нибудь.

Хотя он точно удовлетворен не будет, и потребует вернуть ему его точки. Но и это не совсем справедливо. У нас был договор – я становлюсь боссом, и мы заключаем перемирие. Я присягаю ему на верность, как боссу всех боссов.

А ведь он делал все, что мог, чтобы ослабить Семью Массерии, а точнее – мою будущую Семью. Он тоже отжимал точки, он убил одного из капо, причем я не указывал ему на него. Он разнес бар Фарино. В общем-то, он творил все, что хотел. Так почему я не мог ответить ему тем же самым?

К сожалению, объяснить ему этого все равно не получится. Как и то, что мне нужна сильная Семья, а не ослабленный и обескровленный огрызок. Потому что я прекрасно понимаю, что иначе он не согласится закончить войну, а продолжит ее, попытаясь смахнуть меня с шахматной доски.

В общем, сложно все это, и у меня уже появлялось ощущение, что я заигрался в шпионов. Но делать нечего. К тому же все должно было разрешиться уже в ближайшее время. Моим пятничным решением мне удалось переманить на свою сторону Реджинелли и Скьяво. Оставалось только убрать Массерию, а потом…

Да, потом я стану боссом.

– Слушаю тебя, Тони, – сказал я. – Как все прошло?

– Отлично! – ответил он. – Никого не убили даже. Почти.

Однако. Это меня даже опешить немного заставило, я не ожидал, что парни справятся без особых проблем. Хотя насчет того, что никого не убили – это чушь, я слышал по радио о «всплеске насилия в южном Бруклине». Но докапываться не буду, это не мое дело.

– Нужна моя помощь? – спросил я.

– Если честно… – проговорил он, чуть замявшись. – Не помешала бы. Скорее всего Маранцано сегодня же ночью попытается отбить свои точки. Нам нужны люди, чтобы защитить их. Можешь кого-нибудь прислать?

– Да, без проблем, – ответил я. Все равно мои люди участвовали в нападениях, так что без этого не обойтись. Да и дать их на охрану – это ведь совсем не то, что отправлять отбивать эти точки. Так что можно.

Я прикинул на секунду, кого отправить. Адониса отвлекать от дел не будем, он сейчас в запаре с этими борделями. А вот остальные вполне могут заняться.

– Я сейчас позвоню Бруни, – сказал я. – Позвони потом в его бар. Скажешь, куда и на какие точки нужно прислать парней.

– Спасибо, Чарли, – с чувством проговорил он. – Большое спасибо.

– Да не за что, – ответил я. – Мы же одно дело делаем.

Я положил трубку. Потом снова снял с аппарата, и набрал номер уже Сэла.

Он подошел к телефону лично, а не кто-то другой, похоже, что близко стоял. Ну, это на него похоже: пусть он и давно член Организации, причем верный и правильный, настолько, что я собирался поставить его капо, суть его не поменялась. Изнутри он оставался тем самым рабочим с доков, и не считал ничем зазорным снять трубку лично, если оказался рядом.

– Слушаю, – послышался в трубке его голос.

– Сэл, привет, это Чарли, – поприветствовал я его. – Слышал от своих парней, что случилось в Бруклине ночью?

– Конечно, – ответил он. – Мне уже и долю привезли, они там немало набрать смогли. Почти десять тысяч долларов забрали с одной карточной игры, и с остальных точек тоже немало. Я скоро пришлю курьера, он доставит твою долю.

Я сперва хотел, было, отказаться, а потом решил, что это будет неправильно. Какого черта вообще, я же его босс, и он должен мне платить. И то, что я отношусь к нему с симпатией, считаю другом, и вообще перенял отношение к нему от старого Лучано, не значит, что он должен быть освобожден от доли.

Доля – это вообще правило, нерушимое. Оно показывает то, что деньги в Организации должны двигаться снизу вверх. Обратно они опускаются уже точечно. Да и в целом, в мафию ведь людей берут во многом потому что они – хорошие добытчики. И деньги боссы дают на какое-то дело, чтобы расширить его или еще что-то. В другом случае они могут дать прибыльный бизнес для управления, еще как-то помочь. Но зарабатывать солдаты должны сами.

– Хорошо, – сказал я. – Тебе позвонит Скьяво. Собери всех, пусть собирают парней, только Адониса не трогай, у него и без того дел полно. Отправь их на охрану точек. Пусть возьмут оружие из того груза, что тогда забрали.

– Принял, Чарли, – ответил он.

Я повернул голову и увидел, как стеклянная дверь клуба открывается, и в нее входит… Никто иной как Антонио Ломбардо, тот самый парень, которого я поймал в кафе за слежкой за собой. И тот, из-за кого Паппалардо заплатил мне компенсацию.

А ему тут что понадобилось? Я вообще удивлен, что он живой, а Стив не отправил его на дно реки после того, что случилось. Наверное, босс не позволил убивать парня просто так.

– Ладно, Сэл, если что, звони мне. Или Бенни, если понадобится больше людей.

– Без проблем, ответил он.

В трубке щелкнуло, и связь прервалась. Я положил трубку на аппарат, повернулся к парню. Федерико тут же шагнул вперед, закрывая меня своим телом, я заметил, как он засунул руку в карман, где у него наверняка находился револьвер – в это неспокойное время без оружия никто не ходит. У меня тоже в кобуре Кольт, тот самый, на который оформлена фальшивая лицензия.

– Стоять! – сказал он.

Выглядел Ломбардо… Помятым. Вместо дорогого костюма, в котором он ходил во время нашей прошлой встречи, сейчас на нем были обычная куртка и джинсы. Одет он был как работяга, иначе не скажешь, и нисколько не подходил под описание человека, хоть немного связанного с Организацией.

Так. Ну и зачем он мог прийти? Может быть, Паппалардо прислал его убить меня? Решился сделать это после того, как его скинули с должности младшего босса. Нет, тогда он определенно сошел с ума, потому что после этого ему определенно пришлось бы померить бетонные башмаки.

– Мистер Лучано, – проговорил парень. – Я пришел поговорить с вами.

Ага. Передать привет от мистера Паппалардо. У нас ведь так положено говорить, прежде чем собираешься кого-то казнить.

– Обыщи его, – я кивнул Федерико.

Тот подошел. Сперва проверил карманы, потом подмышками, потом пояс. И даже щиколотки охлопал. И все, что нашел – это нож, самый обычный стилет.

– У меня есть информация, – как-то даже обиженно проговорил парень.

Хотя чего он еще ожидал? Мы знали, что он работает на моего конкурента, и теперь вдруг ни с того ни с сего он пришел делиться со мной информацией.

Но нет, оружия у него не оказалось.

– Садись, – кивнул я на свой стол, рядом с которым стояли два стула. Именно там я встречал посетителей. Проследил за его взглядом и добавил. – Стилет потом вернем.

Он прошел, сел. Я же налил две чашки кофе из кофейника, который стоял, подогреваясь, специально для посетителей. Подошел, поставил перед ним, он тут же взялся, отхлебнул, жадно как-то даже. Я посмотрел на него с удивлением, и он, похоже, уловил его во взгляде, и сказал:

– Я на мели. Даже на кофе не хватает, если честно, давно его не пил. С тех пор, как Паппалардо меня выгнал, никто не хочет со мной работать.

Понятно. Спалился он, вот Стив и отправил его восвояси, и ему повезло, что хоть убивать не стал. А теперь мне даже стало очевидно, зачем он пришел. Хочет денег. И если информация того стоит, то я даже дам ему эти деньги.

– Ну? – спросил я. – Что за информация?

– Я же правильно понимаю, что у вас с мистером Паппалардо конфликт? – спросил он.

Я не удержался, фыркнул. Интересно он сказал, конфликт. Очень мягкое определение для отношений людей, один из которых ненавидит второго, а второй считает первого тупицей и сбросил его с руководящего поста в Организации.

– Ну в общем и целом, так, да, – кивнул я.

– Тут ситуация… – сказал он. – Мистер Паппалардо меня выгнал, но знакомства с парнями с улиц у меня остались. И один из них шепнул мне, что Паппалардо приказал им следить за доном Маранцано. Все время следить.

Так. Информация действительно ценная. Что это означает?

А означает это то, что Стив собрался убрать Маранцано. Вопрос только в том, делает ли он это с позволения босса, или просто решил попробовать выслужиться, обскакать меня. Хотя…

Это же Паппалардо, мать его. Он вообще непредсказуемый. Дон запретил ему следить за мной, а он мало того, что продолжил, так еще и спалился во второй раз. Так что есть и такая возможность и…

– А за мной они больше не следят? – спросил я.

– Я ничего такого не слышал, – покачал головой Тони.

Ну да. Не стал говорить прямо «нет» или «да», а честно сказал, что не знает. Это стоит отметить.

– Хорошо, – сказал я. – Ценная информация.

– И еще кое-что… – проговорил он. – Один мой друг. Он, в общем, ездил с мистером Паппалардо на вокзал, и они вместе встречали каких-то людей. Он их видел в первый раз, никого из них не знает.

Так. А вот это уже интересно. Вряд ли к Папалардо приехали родственники откуда-то, скорее всего эти люди это…

– А откуда был поезд, этот твой друг не сказал? – спросил я.

– Сказал, – ответил он. – Из Чикаго.

Понятно. Я достаточно умен для того, чтобы сложить дважды два. Паппалардо следит за Маранцано, и какие-то парни приехали из Чикаго. И эти парни – никто иные, как киллеры, которые работали на Аля Капоне. У Массерии с ним прекрасные отношения, он ведь в свое время продвинул неаполитанца и сделал так, чтобы его приняли в Семью.

Это ценная информация, очень ценная.

И в первую очередь она означает, что я теряю контроль над ситуацией. Если Маранцано уберут, а его вполне могут убрать, потому что парни из Чикаго – это настоящие профессионалы. Там ведь большую часть вопросов решают по принципу «нет человека – нет проблемы».

Твою мать.

Я неожиданно для самого себя почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Твою ж мать.

Массерию надо убирать. Причем, убирать его надо прямо сейчас. А я, к счастью, знаю, где он живет.

Это надо делать тихо, и делать своими руками. Так что…

– Что ты хочешь за эту информацию? – спросил я, пытаясь не выдавать волнения. Терять лицо тоже нельзя.

– Триста долларов, – ответил он. – Хочу переехать в другой штат, начать новую жизнь.

Я посмотрел на Ломбардо. Решение на самом деле разумное, особенно после того, как он потерял репутацию. Но он решился, пришел ко мне, и оказался мне полезным. Так что есть у меня одна идея.

– Я могу дать тебе денег… – сказал я. – Но я чувствую ответственность, ведь в эту ситуацию ты попал из-за меня. Точнее из-за Паппалардо, но все-таки…

Я подумал еще немного, после чего спросил:

– Писать, читать умеешь? Считать?

– Да, мистер Лучано, – кивнул он, ничуть не удивившись этому вопросу. Все-таки грамотных людей сейчас пусть и было много, но не поголовно все грамотные.

– Я могу дать тебе денег, двести долларов. Или дать тебе работу.

– Работу? – спросил он, явно удивившись. – После того, что я сделал?

– Да, – кивнул я. – Работу, но не здесь, а на Кубе.

– На Кубе? – еще сильнее удивился он.

– Да, – подтвердил я. – У меня там есть поместье, и мне нужен управляющий. К тому же я собираюсь расширять там свой бизнес. Так что поедешь туда, и если покажешь себя с хорошей стороны, то станешь богатым человеком.

Он посомневался несколько секунд, а потом вдруг кивнул и сказал:

– Да, мистер Лучано. Я согласен.

– Хорошо, – я поднялся. – Тогда…

Я запустил руку в карман, вытащил бумажник и достал из него двадцатку, протянул ему.

– Иди домой, придешь сюда в среду. Если меня не будет, то я предупрежу нужных людей, когда тебя отправить. А это тебе на кофе. Но работать придется со всем прилежанием, отлынивать не получится. Ты понял меня?

– Конечно, мистер Лучано, – он с готовностью взял купюру, свернул ее и убрал в карман. – Конечно.

– Вот и хорошо, – я встал, повернулся к охраннику. – Федерико, жди меня тут, если кто-то приедет, скажи, что меня уже сегодня не будет. На звонки отвечай, говори, что я уехал по важному делу.

Он молча кивнул. А я двинулся к двери. Сейчас я поеду и убью Массерию. Точно.

Я сделал несколько шагов в сторону выхода, и в этот момент дверь открылась, и в нее вошел Паскуале Риччи. Тот самый парень, который в прошлый раз просил меня о справедливости.

Булочник выглядел лучше, чем в прошлый раз. Он побрился, надел чистую рубашку, даже ботинки почистил. В руках у него была коробка, из которой вкусно пахло выпечкой, но в глазах была тревога, и было видно, что он пришел не просто поздороваться.

– Мистер Лучано, – сказал он, сняв кепку. – Простите, что беспокою. Я знаю, что вы заняты.

Я остановился. Ладно, минутой больше – минутой меньше, Массерия же никуда не денется, верно? Раз уж он сидит там безвылазно у себя в конуре.

– Что такое, Паскуале? – спросил я. – Как Лючия?

– Лучше, – ответил он. – Поездка помогла, она уже выходит из дома и помогает в булочной. Но люди теперь на нас косо смотрят, мистер Лучано. Шепчутся. Соседи, клиенты. Все знают, что случилось, и для них она теперь… – он замолчал на секунду, сглотнул, после чего сказал. – В общем, дела пошли хуже. Торговля упала, люди перестали заходить. Не хотят покупать хлеб у человека, чью сестру…

Он не закончил, да тут и так все ясно было. К жертвам изнасилований всю историю относились плохо. Именно поэтому они зачастую не заявляли в полицию, не говорили об этом. Это потом, в середине десятых следующего века поднимется шум, и всех подряд начнут поголовно обвинять в сексуальных домогательствах. Голословно, без доказательств, но в отношении белых мужчин будет работать презумпция виновности.

– Я хочу уехать, мистер Лучано, – сказал он. – Начать заново, где-нибудь, где нас никто не знает. И я пришел попросить… Я прошу с уважением: не могли бы вы купить у меня булочную? Я знаю, что сейчас не лучшее время, кризис, и что она стоит не так много, но мне нужны деньги на переезд. Я готов продать за любую цену, которую вы назовете.

Хороший он парень, молодой, работящий, честный. Пришел не клянчить, а предложить сделку, с уважением, опять же. Это стоит отметить.

Но чего ж они все из Нью-Йорка решили бежать. Сперва Ломбардо, потом Паскуале.

– Паскуале, я куплю у тебя булочную по рыночной цене, – сказал я. – Пришлю человека, он оценит, и ты получишь честные деньги. Но у меня есть для тебя предложение.

Он посмотрел на меня с недоверием. Он ведь знал, что я бандит, и мог подумать, что я собираюсь завербовать его для мафиозных дел.

– У меня есть поместье на Кубе, – продолжил я. – Там тепло, красиво, и никто не знает ни тебя, ни Лючию. У меня есть планы на бизнес там, и мне нужны люди, толковые и работящие. Ты – пекарь, а на Кубе нет хорошей выпечки. Поедешь, откроешь пекарню, устроишься, я помогу с деньгами на первое время. Будешь работать на себя.

У Паскуале вдруг задрожали губы. Он явно не ожидал ничего подобного.

– Мистер Лучано… – сказал он.

– Приходи в среду, – перебил я. – Обсудим подробнее.

– Я согласен, мистер Лучано, – сказал он, и я увидел, как у него блестят глаза. – Спасибо! Спасибо вам огромное, вы очень хороший человек!

– Все, иди, – махнул я рукой. – И не благодари, просто работай хорошо.

Я прошел мимо него, вышел из клуба и двинулся к арендованной машине, стоявшей чуть поодаль от здания.

Похоже, что пора. И надо действовать решительно. Эту партию пора заканчивать.

Глава 16

Я бросил арендованную машину за пару кварталов, а дальше двинулся пешком, стараясь держаться у стены здания, чтобы меня нельзя было разглядеть из окна. Хорошо, что сосульки пока не намерзли, и ничего на голову мне свалиться не может.

Можно было бы подъехать прямо к дому, к тому же машина ведь была арендована не на мое имя, а на фальшивые водительские права. Но только вот я опасался, что Массерия увидит ее и может что-нибудь учудить. А мне нужно было действовать наверняка. Разобраться с ним раз и навсегда.

Эта его идея с киллерами из Чикаго ломала мне все планы, и мне оставалось успокаивать себя только тем, что я, так или иначе, собирался в ближайшее время убрать Джо-босса. Работа по подготовке была уже закончена, практически. Оставалось только убить Паппалардо и сделать это не своими руками.

Потом все должно было пройти как по маслу: смерть Массерии, собрание, на котором меня признают боссом. А потом я, как миротворец, пошел бы к Маранцано и «договорился» с ним. И на какое-то время все снова стало бы спокойно.

Пока мы с Сэлом снова не сцепились бы. Это рано или поздно бы произошло, но все же скорее поздно, чем рано.

В этом квартале я был в первый раз в жизни, это была окраина Кони-Айленда, ближе к берегу. С океана дул жуткий ветер, так что я нахлобучил пониже шляпу и поднял воротник пальто. Ну, может быть, так и шансов будет поменьше, что меня узнают.

Я уже успел успокоиться, так что от злости меня не трясло, но было неприятно. Вот он – ключевой момент, я попал в ту точку, после которой все должно было поменяться навсегда. Но план у меня был, и он был простой – добраться до нужной квартиры, постучаться в дверь.

Потом придется запудрить Массерии мозги, чтобы он меня пустил внутрь. А потом… Да двойной в голову по нашим традициям, чтобы наверняка, и никаких «тот-то передает вам поклон». Уж чего-чего, а кланяться Джо-боссу я больше не собирался. Я с ним разберусь, и это убийство будет для меня, а не для кого-то другого.

Я наконец-то дошел до нужного дома, открыл дверь подъезда и пошел наверх. Квартиру я знал, а точнее знал, куда выходят ее окна, так что найти ее проблем не составит.

Поднявшись на этаж, остановился перед дверью. На ней висела бумажка, на которой была написана фамилия «Барбаро». Я вытащил пистолет из кобуры, снял с предохранителя, переложил его в левую руку и спрятал за спину. Стрелять я умею с обеих рук, несмотря на то, что органы управления у Кольта не дублированы, как у пистолетов моего времени. Но чтобы пальнуть два раза в упор этого хватит.

Посмотрел на звонок, но пользоваться им не стал. Вместо этого постучал.

И стал ждать.

Но никто к двери не подходил. Прошло полминуты, потом минута. Я постучал еще раз, на этот раз настойчивее, и то же самое. А потом забарабанил в дверь уже изо всех сил.

Тишина. Никто так и не отреагировал.

Ладно, если он не хочет выходить, а забился в свою нору, то придется действовать жестче.

Я никогда не поступил бы так в другой ситуации, но потерял контроль. Слишком уж много на меня свалилось сейчас.

Поэтому размахнулся и ударил ногой в дверь, в область замка. Послышался хруст, дверь чуть перекосило, но она не открылась. Тогда я долбанул во второй раз и створка распахнулась. И я тут же вломился в помещение.

Небольшая прихожая, телефон, вешалка для пальто на стене. Пустая вешалка, ни пальто там, ни шляпы на полке над ней, вообще ничего. И обуви на полу нет. Так. А это вообще как?

Я переложил пистолет в правую руку и двинулся внутрь, держа ствол у груди. Если я выставлю его вперед, то кто-нибудь из дверного проема набросится и может попытаться разоружить меня. А вот так я вполне могу отоварить его свободной левой рукой. Да и на близкой дистанции это стрелять ни капли не мешает.

Основная комната. Стол, а на нем – бутылки и немытая посуда. На одного человека накрыто, и бокал тоже один.

Чуть повернувшись, я посмотрел на кухню, но там тоже никого не было. Быстро проверил спальню, но и в ней никого не оказалось.

– Так… – проговорил я. – Джо, ты тут? Если ты тут, выходи, нам надо поговорить.

Естественно, он не вылезет, после того, как я вышиб ему дверь. Но если честно, я сам не понимаю, зачем это сказал. Я был на девяносто процентов уверен, что его здесь уже нет, что этот жирный ублюдок куда-то сбежал.

Но куда? Предупредить о том, что я к нему еду, его никто не мог. Просто потому что я никому ничего не говорил, сел в машину, да и поехал. Я ведь и сам еще пару часов назад не знал, что ни с того, ни с сего поеду убивать Массерию.

Все же я проверил под кроватью и в большом платяном шкафу. Мне почему-то очень ярко представилось, как босс прячется там, хотя это, очевидно, было не в его характере. Если бы он был здесь, то уже напал бы.

Потом проверил ванную – там тоже было пусто. Я подошел к столу, посмотрел. Вареная курица, практически полностью съеденная, и уже давным давно холодная. И в бокале что-то… Да, вино красное, тоже уже засохло на дне, оставило такой бордовый налет.

Понятно. Он свалил, причем не меньше пары часов назад. Точно еще до того, как я решил, что еду к нему.

Я выдохнул, снял пистолет с боевого взвода, придержав курок большим пальцем, поставил на предохранитель и убрал обратно в кобуру. Поправил воротник, после чего двинулся наружу. Если уж чего мне и не хотелось, так это того, чтобы меня увидели в квартире, где прятался Массерия. После того, как я выбил ему дверь.

Спускаясь по лестнице, я заметил, как одна из дверей закрылась, едва я появился в поле зрения. Понятно, какой-то любопытный сосед все-таки посмотрел, что тут происходит. Или соседка, скорее, потому что сегодня понедельник, и все мужчины должны быть на работе.

Если она меня и видела, то мельком. Ладно, черт с ней, не выбивать ведь дверь теперь еще и ей, и не убивать же.

Я вышел на улицу и двинулся прочь, стараясь идти спокойно. Пошел в сторону машины. Пока иду, у меня будет время подумать, что теперь делать.

Массерия ушел. Где он теперь будет прятаться, я не имею понятия, и до него мне добраться без вариантов. Вопрос только в том, почему он вдруг решил спрятаться. Узнал о том, что мне известно его местоположение?

Нет, вряд ли. Об этом знали только три человека – я, Багси и Ирвинг. Ни один из евреев не стал бы об этом никому рассказывать. А тут я сам дурак, просчитался. Вот кто мне мешал поставить наблюдение? Парни Сигела бы этим занялись, и я знал бы, куда уехал Массерия.

Ну и вот ведь свинья. Даже посуду за собой не помыл. Вернется он туда? Если вернется, то увидит, что дверь выломана, может попытаться узнать, кто это сделал. И что узнает?

То, что это сделал мужчина в дорогом пальто и шляпе. А большая часть мафиози в городе так и одеваются, примерно как я. Подумать может вообще на кого угодно.

Но может и не вернуться. Ладно, черт с ним, плевать на самом деле.

Вводные у нас такие: Массерия сбежал, а на Маранцано готовится покушение. И если его убьют, то стоять в стороне у меня уже не получится, это будет полноценная война. А главное – если я после этого убью Массерию, то буду уже не миротворцем, который закончил войну, понимая, что это плохо для бизнеса. А предателем.

Соответственно, надо позвонить Маранцано и предупредить его о том, что должно случиться в ближайшее время. Скорее всего, он будет в ярости. Потому что я, с его точки зрения, полностью провалил свою задачу и не выполнил ничего из того, что обещал.

А еще… Еще надо отправить своих парней на поиски Массерии. И как назло, они сейчас все где? Да с Реджинелли и Скьяво они, охраняют их точки. И я же сам их туда отправил.

Вот ведь зараза.

Значит сперва звонок Маранцано.

По пути я видел одну телефонную будку, но звонить из нее не стал. Добрался до машины, сел, вытащил из кармана пачку сигарет. Сунул одну в зубы, прикурил, завел и поехал. Кружным путем покинуть Кони-Айленд, и позвонить уже откуда-нибудь из Бруклина. Да, так, пожалуй, будет правильно.

Ехал минут двадцать, а напряжение никак не отпускало меня. Несколько раз я резко менял направление, смотрел по сторонам, крутил головой. Нет, никто за мной не следил, это точно. Меня никто там не видел.

Но все же…

Надо было, что ли, хоть ограбление сымитировать, разбросать там все, будто ценности искали. Хотя, кого такая маскировка обманула бы-то, в самом деле? В Семью людей принимают отнюдь не за мускулы, в первую очередь за ум. И вот они точно догадались бы, что там что-то случилось.

Не надо было дверь выбивать. Хотя… Я ведь думал, что он внутри, да и отмычек у меня не было с собой. Хотя Лаки и умеет ими пользоваться.

Припарковавшись на обочине, и предварительно убедившись, что тут стоять не запрещено, и я не перекрываю какой-нибудь гидрант, я заглушил двигатель и вышел из машины. И двинулся к ближайшей телефонной будке.

Запустил руку в карман, поковырял мелочь и увидел единственный никель. Что ж, у меня есть вариант сделать всего один звонок. Но больше мне, пожалуй, и не нужно пока.

Я бросил его в щель, после чего стал набирать личный номер офиса Маранцано. Лишь бы он оказался на месте, за ним ведь следят уже не первый день, надо предупредить его…

– Слушаю, – послышался сквозь помехи знакомый голос.

– Сэл, – проговорил я, оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше к будке не подошел. – Это Лаки. У нас проблемы, большие проблемы.

– Что случилось? – спросил он.

– Массерия, – ответил я. – Он не хочет больше терпеть провалов, он вызвал людей из Чикаго. Специально для того, чтобы тебя убрать. Меня оттерли от этого дела.

Стоп. А ведь меня не оттерли на самом деле, я же все еще в строю. И у меня есть время устроить еще одно покушение, опять фальшивое. И мы можем представить все так, что я тяжело ранил Маранцано, а возможно, даже убил его. Посидит где-нибудь в стороне, попрячется, пока мы не придумаем, что делать дальше.

Да, кажется, нормальный вариант. Планировать, правда, времени нет, придется делать все напрямую и грязно. Но варианты имеются, вполне себе.

– Какого хрена? – спросил тем временем Маранцано. – Кто прислал людей?

– Я не знаю, – ответил я. – Я сам сегодня только узнал, причем случайно. Скорее всего, это кто-то из парней Капоне. Фрэнк Нитти, или еще кто-нибудь.

– То есть люди этого неаполитанского выскочки решили выступить против меня? – Сэл явно был зол. – Кто они? Когда приехали? Что за люди?

И вот что я должен ему сказать? Что вообще ни хрена не знаю?

А что еще тут скажешь-то?

– Я не знаю деталей, – признался я. – Узнал от одного из парней Паппалардо, он пришел ко мне сегодня утром. Паппалардо следит за тобой уже несколько дней, и он встречал на вокзале каких-то людей. Поезд был из Чикаго.

– Следит за мной? – переспросил Маранцано. – То есть этот кретин Паппалардо следит за мной, и ты узнал об этом только сейчас?

– Сэл, он и начал следить за тобой только сейчас, – ответил я. – До этого он был занят мной. И он мне не подчиняется, ему это приказал сам Массерия. Ситуация развивается, я ее не контролирую.

– Не контролируешь, – повторил он с нехорошей интонацией. – Ты ее не контролировал с самого начала, Чарли. Ты стал младшим боссом, и что изменилось? Массерия жив?

– Жив, потому что нам нужно было время…

– Время, да. Если бы ты не спас его, когда мы подложили бомбу…

– То боссом стал бы Паппалардо, – ответил я. – И война бы продолжилась. Сэл, я на твоей стороне, и именно поэтому я тебе звоню. Подготовься. Усиль охрану, смени маршруты, не появляйся какое-то время в офисе. Еще лучше – уезжай из города. Дай нам время.

– И что ты будешь делать это время? – спросил он.

– Я что-то придумаю, – только это мне и оставалось сказать.

– Ты действительно хочешь, чтобы я уехал из города? – спросил он. – В разгар войны? Ты вообще в своем уме, Чарли?

– Послушай, Сэл, – сказал я. – Если ты не хочешь уезжать, мы можем действовать иначе. Устроим еще одно покушение, выставим все так, что ты тяжело ранен, может быть, даже при смерти. Заляжешь на дно на пару недель, спрячешься. Массерия решит, что победил, расслабится. А я его уберу.

– Да, конечно, – ответил он. – Уберешь. Ты уже это обещал. Скажи, что ты не знал, где он сидит.

– Я узнал пару дней назад, – признался я. – Я только сейчас оттуда еду, из его квартиры на Кони-Айленде. Но его там не оказалось, он уехал.

– Уехал, – Маранцано фыркнул в трубку. – То есть хочешь сказать, что ты, младший босс, лично поехал убивать своего босса. Один, без плана. Наверное еще и дверь выбил, а его там нет. Чарли, ты вообще понимаешь, как это звучит?

Ну да, он прав. Звучало это просто предельно хреново.

– А теперь поговорим о другом, – продолжил Маранцано, и его голос стал еще холоднее. – Мои люди в Бруклине. Ты в курсе, что произошло сегодня ночью?

Я выдохнул. Ну твою ж мать.

Заигрался я. Ну не сработала комбинация, бывают такие ситуации, что еще скажешь. Если бы раньше знал про Массерию, то ни за что не стал бы натравливать Реджинелли и Скьяво на его точки. Но не знал ведь. И сам себя загнал в ловушку.