Текст книги "Мент из Южного Централа (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Я припарковался в переулке так, чтобы машину не было видно от мастерской, и откинулся на сиденье. Меня ждала долгая бессонная ночь. А выходного завтра не будет, завтра на работу еще идти, и вполне возможно, что они угонят еще что-нибудь.

Сколько времени – не знаю, но еще не стемнело. Зато мастерская закрылась: и ворота закрыты, и свет не горит, и на парковке пусто. Скорее всего, там никого нет.

По дороге я заехал в «Уинчеллз» и взял большой кофе и два пончика с шоколадной глазурью. Вот так вот я превратился в копа из анекдотов, который кушает пончики и объедается ими до такой степени, что не лезет в свой костюм. Но мне нужны были углеводы и кофеин, чтобы не заснуть этой ночью.

Зато стоило это все всего доллар двадцать пять центов. За ужин и развлечение на всю ночь. Бумажный пакет со всем этим добром лежал на пассажирском сиденье. А теперь мне предстояло только ждать.

А ждать я умел. Двадцать лет в уголовном розыске научили меня тому, что большая часть оперативной работы – это и есть ожидание. Постоянно ждешь. А вот перестрелок и всего остального практически не случалось. Да, работа в полиции – это вовсе не то, что показывают в сериалах про ментов.

Единственное, чем моя нынешняя работа отличалась от предыдущей – это калифорнийская жара, которая до сих пор не отпускала. В салоне было душно, кондиционера, естественно, не было, а я даже открыть окно не мог. Потому что вместо него был натянут полиэтиленовый пакет.

Наконец стемнело окончательно. Я откусил кусок пончика, сделал глоток уже остывшего кофе и поставил стакан на приборную панель. А потом полез в бардачок. Я ведь так ни разу туда и не заглянул, а мало ли, вдруг там заначка в пару тысяч долларов.

Ага, конечно. Нашелся там атлас автомобильных дорог США, что уже неплохо, хотя я сомневаюсь, что эта развалюха доехала бы до соседнего штата. Были квитанции с заправки, полупустая пачка сигарет. Второй более-менее крупной находкой оказался каталог подержанных автомобилей за октябрь прошлого года. Ну, цены, наверное, не очень актуальны, но попускать слюни можно ведь, разве нет?

Уличный фонарь невдалеке работал, так что свет в салон проникал. Страницы оказались забиты маленькими черно-белыми фотографиями машин с описаниями и ценами.

Вот пятилитровый «Форд Мустанг ДжиТи». Практически новый, восемьдесят восьмого года, одиннадцать тысяч долларов. «Шевроле Камаро» восемьдесят второго – четыре с половиной тысячи долларов. «Понтиак Файрберд» восемьдесят пятого года – шесть тысяч.

Ни на что из этого у меня не хватило бы денег, естественно. И я, наверное, мог бы даже купить этот «Камаро», если бы откладывал зарплату два месяца, не платил алименты, и при этом ничего не ел. Но только вот такой возможности у меня нет.

Дальше были совсем старые машины, разная рухлядь. Я пролистал пару страниц и остановился. «Шевроле Шеветт» тысяча девятьсот восемьдесят первого, пробег – сто двенадцать тысяч миль, цвет – бежевый. Цена – триста пятьдесят долларов.

Я замер, а потом приподнял журнал поближе к глазам, чтобы внимательнее рассмотреть фотографию. И замер, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

Это моя машина. Серьезно, моя и есть – вот характерный узор из ржавчины, а вот вмятина на том же месте. Это что же получается, Соко ее на распродаже купил за триста пятьдесят долларов. А потом зачем-то вкорячил в нее рацию за пять сотен?

Да уж. Интересный он был человек.

Я полистал журнал еще и наткнулся на «Крайслер Пятая Авеню» восемьдесят шестого года. Кожаный салон, электрические стеклоподъемники, кондиционер… И цена в семь тысяч долларов.

Чуть не плюнув прямо на пол, я забросил журнал обратно в бардачок. Мечтать можно и без картинок на самом деле.

Я доел пончик и выпил еще кофе – расходовать его я собирался экономно, цедить по чуть-чуть, чтобы хватило на всю ночь. Бодрости особой не будет, но хоть что-то. Потом посмотрел на левое запястье и, естественно, увидел, что часов на нем нет. Положил руки на руль, побарабанил немного пальцами по нему.

Да. Смартфон – это не только удобство. Это еще и отличное средство от скуки.

И потянулось время, тяжелые часы, когда ничего не происходит, и глаза начинают слипаться. Я ерзал на сиденье, жалея, что не могу выйти и хотя бы пройтись или поприседать. Еще и движение практически прекратилось, так что даже машины посчитать не получилось бы.

А потом я увидел людей. Человек семь или восемь, если я правильно разглядел в темноте, они шли плотной группой. На той стороне фонари не работали, так что как именно они были одеты, я не увидел.

Но что я увидел точно – так это то, что они подошли к мастерской. Один из них открыл боковую дверь, остальные вошли. Несколько секунд спустя все закрылось, а потом внутри загорелся свет.

И что, они вот так вот случайно решили поработать ночью? За сверхурочные? Да еще и не один, не два мастера пришли, а целой толпой? Ага, поверил. Ладно, остается только ждать. Если я все правильно понял, то машина вот-вот должна приехать.

Я снова откинулся на сиденьи и стал ждать. По ощущениям прошло десять минут, потом пятнадцать, потом двадцать. И тогда я не выдержал: вышел из машины, перебежал через дорогу, а потом прокрался к дверям мастерской.

Отсюда было отчетливо слышно, что внутри работают. Инструменты какие-то, ключи, шлифовальная машинка. И что же это получается?

И тут до меня дошло: а что если машина уже внутри? Если ее пригнали раньше, а сейчас только подошли люди, которые начали работу?

И что теперь делать?

Рука потянулась к пейджеру, я вытащил его и понял, что все равно ничего сделать не смогу. Нужно идти к телефону-автомату, причем именно что пешком. Звонить оператору, называть номер, потом диктовать сообщение…

Может быть, самому попробовать одному? Хотя… Я хоть и назвал собаку в честь Рэмбо, но никогда себя таким не считал. Да и стрелял в прошлой жизни я плоховато, потому что нас этому толком и не учили. Считалось, что ручкой, а потом клавиатурой, опера должны уметь пользоваться гораздо лучше, чем стволом.

Зато бумажек заполнять приходилось…

Нет, надо сообщить Филлмору. Если машина действительно там, то сейчас будут перебивать номера, замазывать дырку от пули, а потом перекрашивать… Какое-то время у них это точно займет.

Я повернулся и пошел в сторону парковки у супермаркета, где видел телефон.

Я дошел до него быстрым шагом, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимание. Снял трубку, сунул четвертак в щель – тут все было на этих монетках в двадцать пять центов – набрал номер пейджинговой компании.

После трех гудков ответил автоматический голос:

– Вы позвонили в службу передачи сообщений. После сигнала введите номер пейджера абонента, затем нажмите решетку.

Листок уже был у меня. Я ввел его номер, после чего нажал решетку.

– Введите ваше сообщение и нажмите решетку.

Три раза нажал на единицу, и потом услышал:

– Ваше сообщение отправлено.

Повесил трубку. Автомат дал мне сдачу – монетку в пять центов.

Потом еще раз то же самое, но уже Андерсену. Снова три единицы и решетка.

Все. Повесил трубку и пошел обратно. Все это заняло пару минут, хотя мне казалось, что прошла целая вечность. Ворота по-прежнему были закрыты, и теперь через окна пробивалась тонкая полоска света. А еще оттуда по-прежнему было слышно жужжание инструментов. Работают.

Теперь остается ждать.

Интересно, сколько машин уже прошло через эту мастерскую? Не одна ведь, это точно. Сколько они тачек своровали, перекрасили-переделали тут и отправили… А куда они их могли отправить? Только в Мексику, специально для картеля. А как иначе.

Да уж, в серьезное дерьмо я влез, как ни крути.

Я не знаю, сколько времени прошло, примерно пятнадцать-двадцать минут. Я уже начал нервничать: может быть, Билл не услышал пейджер. Может в другой комнате его бросил? Черт знает.

А потом кто-то постучал в пассажирское стекло. Я дернулся, ударился коленом об руль. Рука сама метнулась к оперативке, ладонь легла на рукоять «Беретты», большой палец скинул хлястик кобуры. Сердце заколотилось в груди.

Я повернул голову и увидел там двоих. Билла, который, как и всегда, держал в руке бумажный стаканчик, и Джона Андерсена – его товарища, который согласился добровольно помочь нам.

Я никогда особенно не общался с Андерсеном, но видел его в участке раньше. Да и сложно его было не заметить: он был высоким, за метр девяносто, худым парнем с длинными, почти до плеч, русыми волосами и массивным подбородком. Но даже при таком росте он субтильным не выглядел – видимо, занимался спортом.

Билл постучал по крыше, мол, вылезай.

Я открыл дверь, вышел наружу.

– Ну и что у нас тут? – спросил Билл. – Видел машину?

– Нет, – я покачал головой и добавил. – Но я уверен, что она там. Они пришли всей толпой и принялись за работу – все там что-то жужжит, гремит. Так что…

– А если ее там нет? – спросил Андерсен.

– Надо проверить, – сказал я.

– А как мы внутрь полезем, у нас ордера нет, – ответил Андерсен.

Я подумал немного, а потом сказал:

– Скажем, что услышали внутри выстрел. Ворвались, увидели машину. Наверняка ведь у кого-нибудь из них будет с собой пушка. А если даже нет – хрен с ним. Машина-то у них там.

Я заметил, как при этих словах Андерсен поежился. Ему явно не улыбалось вступать в перестрелку с какими-то мексиканскими бандитами. Да и в целом ему эта ситуация не нравилась, очевидно. Он наверняка жалел, что связался с нами.

– А если не будет? – спросил он.

– А если не будет, то какая-то машина там есть. Скажем, что у нее глушитель хлопнул, вот мы и подумали, что стрельба, – ответил за меня Билл и вытащил из кобуры свой револьвер. – Все, вызывай подкрепление и пошли внутрь.

Я даже не ожидал как-то, что он впишется. Но по-моему, Билл предпочитал простые методы работы, да еще и расистом был изрядным. Так что ничего удивительного.

Я наклонился, взялся за рацию и проговорил:

– Диспетчер! Это 12-К-34, запрашиваю подкрепление! Повторяю, это 12-К-34, запрашиваю подкрепление!

– На связи Диспетчер, 12-К-34, – послышался в ответ женский голос. – Что у вас случилось?

– Угол Флоренс и Уилсон, десять – семьдесят один. Возможно, сто восемьдесят семь. Несколько вооруженных подозреваемых.

– 12-К-34, принято. Десять-семьдесят один, возможно сто восемьдесят семь. Код три. Подразделениям 12-А-19, 12-А-22, 12-L-45. Угол Флоренс и Уилсон, код три, вызов со спецсигналами.

Я посмотрел на остальных. Ну, вроде подкрепление вызвали. И что теперь?

– Идем внутрь, – решительно сказал я, махнув рукой в сторону мастерской.

Мы подошли к основным воротам, тем самым, через которые загоняли машины на ремонт. Внутри продолжалось жужжание инструментов. Я встал слева от ворот, Билл справа, а Андерсен чуть позади. У всех наготове были пистолеты.

Я кивнул Биллу, и тот кивнул в ответ. Я схватился за цепь, потянул ее на себя, один раз, второй, и ворота постепенно стали открываться. Через несколько секунд внутрь вломились Андерсен и Билл, а следом уже я.

– Полиция Лос-Анджелеса! – заорал Билл. – Всем оставаться на местах! Держать руки так, чтобы я их видел!

В боксе оказалось достаточно светло, под потолком горели лампы. А прямо передо мной стоял «Вектор», уже без серебристого блеска, причем правое крыло оказалось покрыто слоем матовой грунтовки. Пулевое отверстие уже оказалось зашпаклевано, но еще не зашкурено.

Внутри было семь человек. Четверо в рабочих комбинезонах, заляпанных машинным маслом, с инструментами в руках. Трое других же чуть поодаль, ближе к дальней стене. Эти одеты были иначе, но тоже как в униформу: мешковатые штаны, длинные майки. И много татуировок. Вот как раз у одного из них была знакомая: три точки, тринадцать и яркая картинка с тигром выше. Неужели тот самый угонщик?

– На пол! – заорал Билл, обходя всех справа, продолжая держать револьвер обеими руками. – Лицом вниз! Руки за голову!

Рабочие посмотрели на нас и поспешно опустились на колени, потом легли. Они знали процедуру, и наверняка не в первый раз видели полицейских. Но те трое у стены не двигались. Двое из них быстро переглянулись, на долю секунды, и я понял, что сейчас что-то произойдет.

– На пол, я сказал! – заорал Билл.

И тот, что стоял ближе нас всех, тот самый, с татуировкой, вдруг выбросил руку в сторону и заорал:

– Pinche perro de la ley, te vamos a joder!

Естественно, я не понял, что он сказал, да и это неважно было. Потому что это оказался всего лишь отвлекающий маневр. Второй из них, стоявший правее него, выхватил из-за пояса пистолет-пулемет.

Тело отреагировало быстрее разума. Я навел ствол ему в грудь, дважды спустил курок, и тут же выстрелил чуть выше, в голову. Я сам не понял, как это случилось, но все три пули попали в цель, и он рухнул на бетонный пол мастерской.

– Puta madre! – заорал второй, тоже потянул руку к поясу.

А я просто перевел ствол в сторону и нажал на спуск. Снова грохот, и еще один упавший на пол труп с дыркой в голове.

Я прицелился в третьего и крикнул:

– Руки! Руки поднял, гребаный чоло!

Сердце бешено колотилось в груди. Я только что застрелил двух человек. Да, я сделал это вполне мотивированно – у них было оружие, и они угрожали моей жизни. С точки зрения закона я вполне себе прав, особенно американского. И это были даже не первые люди, которых убил Соко в своей жизни, даже если не считать войны.

Но только вот я никогда не умел так стрелять. Я еще раньше-то удивился, когда попал всеми тремя пулями в ноги хозяина того питбуля. Думал, что случайно вышло. А тут вот так – четыре пули, и все в цель, да еще и наверняк. Два трупа.

Вот что такое – профессиональный военный. Похоже, что умения стрелять Соко так и не пропил, в отличие от всего остального. И это его умение перешло ко мне.

Рабочие повалились на землю и заголосили что-то. А я двинулся дальше, к последнему из оставшихся на ногах мексиканцев, подошел к нему вплотную и толкнул, одновременно ткнув ногой под колено. А потом еще добавил ногой, окончательно уронив на пол.

Билл уже спрятал револьвер. Он подошел к нам, кивнул, мол, все сделает сам. Я сделал шаг назад, а он наклонился и секунду спустя застегнул наручники на запястьях за спиной мексиканца. И вытащил сзади из-за пояса еще какой-то пистолет-пулемет, незнакомой мне модели.

– Мини-Узи, – проговорил Филлмор, повернувшись ко мне. – А неплохо они живут, такой восемьсот баксов стоит.

Я повернулся посмотреть, что за оружие вытащил убитый мной первым бандит. Узнал – Тек-найн, с длиннющим таким магазином на пятьдесят патронов. Я видел его кучу раз в самых разных фильмах, и знал, что бандиты его любили, потому что стоил он недорого, а еще его легко можно было переделать под автоматический огонь.

Андерсен продолжал контролировать рабочих, а с улицы уже послышались сирены.

Через минуту на парковку перед мастерской влетели три патрульные машины, одна за другой. Офицеры выскочили с оружием наготове, но, увидев нас троих с жетонами и двоих на полу в лужах крови, быстро сориентировались.

– Два трупа, пятеро задержанных, – коротко проговорил Билл. – Стрелял детектив Соко, самооборона, подозреваемый первым достал оружие.

Старший патрульный кивнул и начал распределять своих людей. Двое заняли позиции у ворот, контролируя периметр. Еще двое зашли внутрь, стали обыскивать и поднимать рабочих, выводить их по одному. Никто не сопротивлялся и не пытался бежать.

Мексиканца с татуировкой тоже вывели и усадили на бордюр отдельно от рабочих, под присмотром патрульного.

И тут до меня дошло. Я только что убил двоих, и у меня могут быть из-за этого проблемы. Нет, даже дисциплинарного взыскания не будет, я в своем праве. Только вот правила тут вовсе не такие, как в боевиках.

Сейчас приедут криминалисты и следственная группа, у меня изымут оружие. А потом меня отстранят и отправят домой. Жетон не отнимут, и я даже смогу арестовывать кого-то, останавливать машины в случае чего. Но только вот открыто носить я его не смогу, потому что будет считаться, что я не на службе. И от дела меня отстранят.

Нас воспитывают на фильмах о том, какие американские полицейские крутые и рисковые парни. Только вот дело далеко не так. Они подчинены куче правил, таких же, как и у нас.

– Билл, – обратился я к Филлмору. – Послушай меня.

– Что? – повернулся он.

– Меня сейчас отстранят, – сказал я. – Возьми это дело себе, допроси их. Тут все не так просто, они работают на мексиканскую мафию, и я уверен, что эта мастерская у них не одна. Нам надо найти и другие, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул он.

– И остальные машины наверняка еще где-то в городе. Нам нужно найти, где их держат, наверняка их отправляют на юг партиями. Если найдем – сам понимаешь, что для нас это будет значить.

– Да уж, понимаю, – хмыкнул он.

– Давай постараемся. Я тоже попытаюсь что-нибудь разузнать, пусть и не на службе…

Договорить мне не дали, отвлекли.

– Я вызвал следственную группу и коронера, – услышал я голос и повернул голову. Это был патрульный. – Будут минут через двадцать-тридцать. Детектив, мне нужно ваше оружие.

Я достал «Беретту», вынул магазин, передернул затвор, выбросив из него патрон себе на ладонь. Вставил патрон обратно в магазин, передал все патрульному. Он упаковал пистолет и магазин в пакеты для вещественных доказательств, подписал наклейки.

– Может, побыть с тобой? – спросил Билл.

– Нет, – я покачал головой. – Андерсен останется и все расскажет. Езжай и выбей из них все, что сможешь. Это тот мексиканец, что пару дней назад угнал «Ягуар», я уверен. Так что и опознание мы провести сможем.

– Ладно, – сказал он. – Поеду тогда.

– Езжай, – повторил я. – Только… Встретимся тогда завтра, приезжай ко мне в трейлер. И все расскажешь. Договорились?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, после чего сказал:

– Договорились.

И пошел.

Да, меня можно считать отстраненным. С сохранением зарплаты, кстати говоря. И эту супермашину я нашел. Но только вот отстранение не значит, что я собираюсь бросить это дело так просто.

Глава 19

События остатка ночи слились воедино. Прибыла следственная группа, двое детективов из отдела убийств и еще один из отдела убийств. За ними коронер с помощником и фургоном. И криминалисты со своими чемоданами и фотоаппаратами.

Меня отвели в сторону и попросили не покидать места происшествия. Я сидел на бордюре у своего «Шеветта» и смотрел, как люди в перчатках работают внутри мастерской. В темноте мерцали вспышки фотоаппарата.

Наверняка они там сейчас соберут гильзы в пронумерованные пакетики, обведут мелом контуры тел, да и вообще, сделают все, что нужно. Я видел это сотни раз в прошлой жизни, только с другой стороны. Тогда я был тем, кто приезжал на место и задавал вопросы. Теперь я был тем, кому их задавали.

А потом меня подозвал детектив из следственной группы, немолодой мужик с усталым лицом.

– Детектив Пейн, – сказал он. – Отдел убийств.

– Детектив Соко, – представился я в ответ. – Отдел угонов.

– Я знаю, – кивнул он. – Расскажите все по порядку. Что тут было.

Я вдохнул. Самый скользкий момент во всей этой картине – это то, что мы ворвались туда без ордера. И сообщили по рации о стрельбе. Проблемы могут возникнуть, конечно, но Андерсен, которого допросят сразу после меня, и Билл, которого чуть позже, должны подтвердить.

– Я находился в оперативном наблюдении, – ответил я. – У меня были подозрения о том, что здесь действует незаконная разборка. Я приехал и ждал.

– И что потом? – спросил Пейн.

– Потом в мастерскую вошли люди. Я услышал шум работ. Я вызвал двоих коллег – детективов Андерсена и Филлмора. Мы собирались продолжить наблюдение, проследить за тем, какая машина выедет из мастерской. И если это наша, то узнать, куда она поедет дальше. Может быть, взять ее по дороге.

– Но вы вошли внутрь, – сказал он.

– Да, вошли, – кивнул я. – Я услышал звук, похожий на выстрел…

– Вы говорите, внутри стреляли? – посмотрел на меня Пейн.

– Я говорю, что слышал звук, похожий на выстрел, – ответил я. – Я подумал, что это выстрел, мои товарищи со мной согласились. Я вызвал подкрепление, и мы пошли внутрь.

– А дальше?

– А дальше мы вошли и увидели, как четверо рабочих работали над угнанной машиной. С ними было еще трое, я не могу сказать наверняка, но судя по татуировке, они принадлежали к банде Суреньос. Мы действовали согласно протоколу, попытались задержать их. Один из них что-то крикнул, второй выхватил оружие.

– И вы открыли огонь? – спросил он.

– Да, – кивнул я. – У него было оружие, подозреваю, что автоматическое, хотя я не уверен. Оно было похоже на автоматическое, и я выстрелил. Второй тоже схватился за ствол, и я пристрелил его. Третий предпочел сдаться, я его не тронул.

– На какой дистанции вы были?

– Около семи ярдов, – ответил я.

– Судя по количеству гильз, вы произвели четыре выстрела, так?

– Так, – кивнул я.

– И всеми попали, это впечатляет. Две пули в грудь, а потом по пуле в голову каждому. – У него в руках было оружие, детектив, – сказал я. – Моей жизни, жизни моих коллег и гражданских угрожала опасность. Я ее ликвидировал. Это чистая стрельба, детектив.

– Это решит уже разбирательство, – ответил он. – Хорошо. Подпишите протокол.

Я прочитал внимательно, убедившись, что не он понаписал там ничего от себя, зачеркнул кусок чистого листа, чтобы не мог вписать ничего позже, и поставил подпись. И мне снова пришлось ждать.

Он уже ушел к Андерсену. Нас, естественно, допрашивали отдельно, чтобы показания не пересекались. Это нормально, стандартная процедура, но тут нужно было говорить только правду, и то, о чем мы еще раньше договорились.

К четырем утра все было закончено. Тела увезли, «Вектор» тоже, уже эвакуатором. Мастерскую закрыли и опломбировали. Задержанных увезли еще раньше, Билл поехал за ними, чтобы задать вопросы, пока эти ублюдки не пришли в себя и не потребовали адвокатов.

И даже несмотря на то, что я был отстранен, я не мог просто поехать домой, мне надо было двигать в участок и написать рапорт. Ей-Богу, так десять раз подумаешь, прежде чем пустить какому-нибудь уголовнику пулю в башку. Бумажной морокой просто завалят, замучаешься отписываться. Я-то по боевикам старым думал, что в Америке все вообще не так.

Так что я сел в свой «Шеветт» и поехал в участок. Лучше разобраться с этим побыстрее, а потом уже двигать домой. Мало ли, забуду какие мелочи или еще что-то.

В участке было пусто, только дежурная смена. Офицер, сидевший за стойкой, кивнул мне. Я двинулся в наш отдел, сел за свой стол, заправил в печатную машинку чистый лист и принялся печатать.

Дата, время, место, все обстоятельства. Детальное описание обстановки, подозреваемых, потом последовательность действий. Сколько раз я стрелял, куда, и вообще. Тип оружия у подозреваемых. Ну и, естественно, о том, что в мастерской обнаружился тот самый «Вектор Дабл-ю Восемь», предсерийный образец, числящийся в угоне.

Я сильно устал, давала о себе знать и бессонная ночь, а еще большой кусок текста пришлось перепечатывать. Но к шести утра рапорт был готов.

А потом я уронил голову на руки прямо на столе и провалился в сон. Не помню, снилось ли мне что-нибудь, потому что, по ощущениям, только я вырубился, как меня сразу же затрясли за плечо.

Это был Билл. Он поставил передо мной бумажный стаканчик с кофе – у него в руках их было два, и сказал:

– Брифинг через десять минут. Умойся, выглядишь как ходячий мертвец.

– Ты узнал что-нибудь? – вместо ответа спросил я.

– Потом, – он махнул рукой. – Сейчас брифинг, потом меня будут допрашивать упыри из отдела убийств. Езжай домой, выспись, я приеду к тебе сразу, как смогу вырваться.

Я поднялся. Зря я спал за столом на самом деле: шея затекла, спина не разгибалась. Сходил в туалет, умылся холодной водой, пригладил волосы. Выглядел я действительно не лучшим образом, еще и щетиной зарос. И мне нужна новая бритва, потому что старая, которая лежала в трейлере, уже затупилась. Нужен какой-нибудь «Жилетт». Опять расходы, мать его.

Вернулся в кабинет, взял кофе и стал ждать брифинга, отхлебывая теплую горькую жижу. Но, стоит сказать, он был лучше, чем тот, что можно было взять в дежурке, в участке. Похоже, что Билл поэтому и берет его в какой-то забегаловке – он там получше.

На брифинг пришли все, кто был на смене. Когда часы показали ровно восемь, спустился Спронг, как обычно, с папкой в руках. Он оглядел кабинет, задержал взгляд на мне, но ничего не сказал. Начал с текучки: ночные происшествия, патрульные сводки, распределение дел. Новых угонов по моему профилю не было.

Когда прошел брифинг, Спронг посмотрел на меня и коротко кивнул в сторону лестницы. Я поднялся и пошел за ним.

Он вошел в свой кабинет, сел за стол, после чего открыл папку, и я увидел сверху свой рапорт. Странно, я-то думал, что я его на столе оставил, перед тем как уснуть. Неужели Билл отнес? Вот спасибо ему.

– Сэр… – начал я.

– Садись, – ответил он, кивнув на стул напротив.

Я сел. Он посмотрел на меня, вдохнул, выдохнул, после чего проговорил:

– Рассказывай. Рапорт твой я уже прочитал, и я понимаю, что там не все, что случилось той ночью на самом деле. Рассказывай правду.

Я посмотрел ему в глаза и понял, что врать бессмысленно. Спронг не тот человек, с которым можно играть в недомолвки, к тому же сейчас мне как никогда раньше нужна его помощь. Может быть, получится договориться с ним о том, чтобы меня не отстранили?

Ну я и принялся рассказывать. Про серию угонов дорогих машин, которые мне удалось связать воедино, про татуировку Суреньос на руке угонщика «Ягуара», про допрос Моралеса после собачьих боев и адрес мастерской. Про то, как я съездил туда под видом клиента и поменял лампочку. Про то, как мы с Биллом и Андерсеном договорились о ночном наблюдении.

Спронг слушал молча, не перебивая. Лицо у него не менялось, но я видел, как он периодически сжимает челюсть.

– Ну а дальше все как в рапорте, – закончил я, пожав плечами.

Он помолчал немного, после чего спросил:

– Сколько времени ты вел это расследование?

– Почти неделю, – ответил я.

– Почти неделю, – повторил он. – Без санкции, без ордеров, без оперативного сопровождения. Ты привлек двух детективов к неофициальному наблюдению, ворвался в мастерскую без ордера и застрелил двух человек. И за все это время ты ни разу не счел нужным поставить меня в известность.

Мне оставалось только молчать. Что тут еще скажешь?

– Соко, ты ведь понимаешь, что я должен сейчас сделать?

– Передать дело в CRASH, – ответил я.

– Передать дело в CRASH, – передразнил он меня. – Если бы, с ними можно было бы договориться. Соко, это Суреньос, мексиканская мафия, а значит, что это организованная сеть угонов с выходом на международный канал. Я должен был передать это дело федералам сразу, как только о нем узнал. И ты это прекрасно знал с самого начала, и именно поэтому намеренно скрывал информацию. Так?

– Так, – ответил я. Отпираться смысла не было.

– Ну и зачем? – спросил он.

– Потому что если я передам это дело, мне скажут «спасибо» и отправят обратно расследовать угоны подержанных «Хонд». Сэр, я все это вычислил. И я знаю, что эта мастерская – не конец цепочки. Машины забирают оттуда и перевозят куда-то. Мне нужно еще совсем немного времени, чтобы выяснить, куда именно.

Спронг смотрел на меня и молчал. Я видел, что он взвешивает. С одной стороны, я грубо нарушил субординацию и скрыл от него расследование.

Но с другой… Я нашел «Вектор», который ему приказали найти «очень важные люди в Департаменте», как он сам сказал. И нашел эту чертову мастерскую.

– Мне нужно время, сэр, – повторил я. – Только я знаю эту цепочку, только я смогу докопаться до сути.

– Три дня, – ответил он.

– Что? – спросил я.

– У меня уйдет минимум два-три дня, чтобы оформить все рапорты по вашей вчерашней… Операции. Пока я не подпишу все, дело формально не может быть передано. Но через три дня я передам все это федералам, и если у тебя не будет адреса склада, это уже твоя проблема.

– Понял, – сказал я. – Сэр, а можно меня не отстранять?

– Ты ничего не понял, – он покачал головой. – Если ты сейчас продолжишь бегать с пушкой и жетоном, отдел внутренних расследований залезет нам очень глубоко в задницы. Так что ты отстранен от активной службы. Жетон я у тебя не отберу, и даже зарплату мы будем платить, но ты не ведешь никаких дел. Официально. Ты меня понял?

Я кивнул.

– И еще одно. Тебе нужно посетить психолога Департамента. Все согласны с тем, что стрельба была правомерной, и ты чист. Но даже когда проверка закончится, я не смогу вернуть тебя к работе, пока ты не поговоришь с психологом.

Чего? А это еще зачем? Какой смысл мне ходить к мозгоправу, тратить на него время, пока тут такие дела крутятся? Какого черта вообще?

– С психологом? – спросил я.

– Да, Соко, с психологом. Ты прострелил ноги одному человеку, а потом убил двоих. Я-то уверен, что у тебя с головой все в порядке, хотя… – он вдруг улыбнулся. – Меня напрягает то, как рьяно ты вдруг взялся за работу. Но психолог будет решать, в порядке ты или нет. Запишись у секретаря на втором этаже, доктор Лоуренс. Лучше будет, если сходишь сегодня.

– Спасибо, сэр, – я поднялся.

– За что? – спросил он.

– За три дня, – ответил я.

– Не благодари. И учти, что ты рискуешь своей карьерой. Я ничего не знаю, и буду все отрицать. Да… – он посмотрел на меня еще раз и спросил. – Ты выстрелил четыре раза и попал всеми четырьмя выстрелами? Да еще и двумя в голову?

– Так, – кивнул я.

– Ты же воевал? – спросил он.

– Гренада, сэр, – ответил я.

Он посмотрел куда-то на полку, я проследил за его взглядом и увидел, что там выставлено несколько медалей. Я узнал только три – «Медаль за службу в Вьетнаме», «Бронзовую звезду» и «Пурпурное сердце». Но их было целых семь штук. Значит, он прошел через Вьетнам. История Соко в Гренаде по сравнению с этим – всего лишь детская прогулка, да уж.

– Все, иди, сынок, – сказал он, причем его голос как-то потеплел даже.

Я вышел из кабинета. Ну все, вроде поговорили. И у меня есть три дня, чтобы узнать, куда они вывозят тачки, где их складируют. Что-нибудь придумаем, Билл явно что-то узнал, просто пока не может мне об этом сказать.

А мне надо записаться к психологу. На втором этаже.

Туда я и двинул.

Секретарь на втором этаже оказалась миниатюрной женщиной лет сорока пяти с короткой стрижкой и строгими очками, даже с цепочкой.

– Мне нужно записаться к доктору Лоуренс, – сказал я. – Направление от лейтенанта Спронга.

Она посмотрела на меня поверх очков, и я увидел, как ее взгляд скользнул по моему помятому лицу, щетине и мятой одежде. Потом она открыла толстый ежедневник и провела пальцем по странице.

– Завтра в два часа дня. Подойдет?

Завтра. Ну ладно, днем так днем, ничего страшного, это вряд ли займет больше пары часов.