Текст книги "Мент из Южного Централа (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Господин полицейский, клянусь, мы даже не стреляли из него ни разу – в нем с самого начала патронов не было! Не надо пожизненное! Мы больше так не будем! – вдруг закричал водитель, и мне показалось, что он сейчас расплачется. – Пощадите!

Я убрал Глок в карман и потер лицо рукой.

– Значит так, малолетние придурки. Чтобы завтра же поснимали с себя эту хрень, оделись и постриглись как нормальные люди, и нашли работу! Если еще раз встречу вас в таком виде, или просто шатающихся по району без дела – оформлю по полной, и еще пару своих висяков в придачу добавлю. Вам ясно?

– Да, господин полицейский! – удивительно синхронно ответили придурки.

– А теперь забрали свое корыто, – я кивнул в сторону «Кадиллака», – и свалили на хрен с моих глаз. И забыли о том, что мы когда-то виделись. Но не забыли о том, что я сказал. Потому что я вас запомнил.

Я по очереди пристально посмотрел в их испуганные глаза для закрепления эффекта.

– Ну, чего застыли? Быстро, вашу мать! – я хлопнул в ладоши, и парни, как по команде, запрыгнули в «Кадиллак», резко сдали назад, развернулись и умчались обратно по улице, по которой приехали.

Я подумал, достал Глок из кармана и затолкал его поглубже под водительское сиденье. Потом придумаю, что с ним делать. В конце концов, прежде чем от него избавиться, надо хорошенько стереть собственные отпечатки и потожировые следы.

Посмотрел на машину – ну, в принципе, эта вмятина как тут и была, экстерьер моему «Шеветту» она точно не испортила.

На всякий случай включил фары – нет, левая как не горела, так и не горит. А я надеялся, что от удара одумается.

Почувствовал что-то тяжелое в кармане, сунул руку – ножик второго «рэпера». Забыл вернуть. Ну и ладно, зато теперь есть, чем банки открывать.

Сел в машину, тронулся, все-таки пересек злосчастную улицу, и буквально через три минуты и два поворота выехал на Южную. Совсем чуть-чуть не доехал из-за этих двух идиотов…

Глава 16

Посмотрел на табличке на воротах номер ближайшего дома – 5533. Не доехал. Повернул налево и через десять минут припарковался возле симпатичного кирпичного здания с вывеской «Ветеринарная Лечебница Лейквуда».

А неплохая клиника, явно не из дешевых. Ну и хорошо, значит, и врачи здесь должны работать квалифицированные.

Я вошел в здание и подошел к широкой деревянной стойке респешна. Приятная девушка с бейджем «администратор» спросила мое имя, и хочу ли я привезти к ним животное на осмотр или забрать питомца после лечения. Я назвался и выбрал второй вариант. Она записала данные в большой журнал, после чего спросила породу и кличку животного, а также фамилию и имя того, кто привез его. Не знаю, Билл ли предупредил их о том, что забирать его приеду именно я, или это были стандартные вопросы, но я ответил:

– Питбуль, кличка Рэмбо, привез в клинику Билл Филлмор.

Я внезапно поймал себя на мысли, что не знаю полного имени Билла. Он никогда не представлялся им при мне и мог быть как Уильямом, так и Билли, Уиллом и даже Вилли. В США вообще все довольно сложно с сокращениями.

К счастью, таких подробностей у меня не спрашивали.

– Пройдемте со мной, господин Соко. Ваш Рэмбо прошел лечение и готов к выписке, счет закрыл мистер Филлмор, – она провела меня по длинному коридору в самый его конец и открыла дверь в торце.

За ней оказалось просторное, вытянутое в длину помещение, вдоль двух стен которого были расположены ряды вольеров с решетчатыми дверцами. Бетонный пол, окрашенный светло-серой краской, крепкие перегородки между собачьими «комнатами», выложенные то ли из кирпича, то ли из каких-то блоков, и выкрашенные в тот же серый цвет. По шесть вольеров с каждой стороны, однако большинство из них сейчас пустовали. За четвертой решеткой справа я увидел знакомый шоколадный бок. Тихо подошел, заглянул.

Рэмбо лежал на необычном лежаке, чем-то напоминавшем низкую пластиковую раскладушку на четырех ножках. Без подстилки, но это было определенно лучше, чем просто на холодном бетонном полу. В России я таких штук не видел. Хотя и оставлять собаку в клинике на несколько дней мне раньше не приходилось.

Рэмбо лежал мордой к стене, но, судя по всему, не спал – бок двигался не так глубоко и равномерно. Видимо, услышал, что дверь открывается, но не заинтересовался визитерами. Вдруг его морда шевельнулась – пес начал принюхиваться. А еще через несколько секунд он резко обернулся, посмотрев прямо на меня.

И тут же подскочил со своего лежака и быстро, прыгая на трех лапах, подбежал к решетке. Я просунул пальцы через прутья и, как мог, потрепал его по спине.

– Ну привет, собачий сын. Думал я не приду за тобой?

Рэмбо остановился, посмотрел на меня, виляя хвостом, и вдруг недовольно гавкнул.

– Ну ладно тебе, не так уж и долго.

Он снова гавкнул. Надо же, а раньше молчал, как партизан.

– Мне нужно подписать какие-то документы? – спросил я у администратора.

– Да, пойдемте, мы расскажем вам о ходе лечения, дадим рекомендации и препараты.

Я обернулся на Рэмбо.

– Пять минут, парень.

Мы вышли из «собачьего отеля» и вошли в соседнюю дверь, где сидел мужчина в белом халате за небольшим деревянным столом и заполнял какие-то бумаги.

– Питбуль, девятый вольер, – сказала ему администратор и повернулась ко мне. – Сейчас доктор вас проконсультирует, а я буду ждать вместе с Рэмбо.

Я кивнул, и она вышла за дверь.

Доктор достал с полки рядом бумажный пакет с прикрепленной к нему на скрепку парой листов бумаги. Пробежался глазами.

– Присаживайтесь, мистер… – он вопросительно посмотрел на меня.

– Соко, – я кивнул и присел за стол.

– Да, мистер Соко. Мы очистили и обработали раны вашего питомца, укусы на холке пришлось дренировать, но больше в этом нет необходимости – раны чистые и хорошо заживают. Рану на лапе промыли под анестезией и бандажировали.

– Не зашивали? – удивился я.

– Нет. Дело в том, что ткань подушечек плотная и хорошо заживает, но чрезвычайно плохо держит швы. Они будут расходиться, что только замедлит заживление.

Я кивнул. Никогда бы не подумал, но не спорить же с врачом.

– Сейчас собака принимает курс антибиотиков, – врач достал из коробки пластиковую баночку с наклейкой, на которой я прочел «Кефлекс». – Давать по одной таблетке дважды в день. Одну неделю – в каждой упаковке лекарства ровно на курс.

Он достал следующую баночку с надписью «Аспирин». О, это я уже знаю. Не слышал только, чтобы у нас им лечили собак.

– Противовоспалительное, – поставил он баночку на стол. – По одной два раза в день, обязательно вместе с едой, чтобы не испортить желудок. Тоже одну неделю.

Я кивнул, а он достал из пакета тюбик, я прочитал мелкими буквами: «Неоспорин».

– Мазь для ран. Смазывать лапу и укусы на холке при каждой перевязке.

Он достал бутылек, в котором я без труда опознал обычный хлоргексидин.

– Это для промывания ран, во время каждой перевязки, – он кивнул на пакет. – Также внутри перевязочный материал.

Он сложил все препараты обратно.

– Лапу перевязывать каждый день первые три дня. Если повязка промокла – дважды в день. Снять старую повязку, промыть антисептиком, нанести мазь, приложить неприлипающую прокладку, сверху вату, и самофиксирующийся эластичный бинт. В это же время промывать раны на холке и смазывать – тем же, чем и лапу. Повязки на холку не нужны. Остальные раны незначительные, их промывать и смазывать, пока не зарубцуются.

Доктор задумался на мгновение и продолжил:

– Обязательно следить, чтобы не лизал и не снимал повязку. Мы обычно рекомендуем пластиковый конус, но ваш пес был молодцом и ни разу повязку не трогал, так что мы его сняли. Повязку накладывать не слишком туго, чтобы не пережимать кровоток – когда будете снимать, посмотрите, как наложили мы. С четвертого дня можно перевязывать через день. Дней через десять, когда рана полностью закроется, можно прекратить перевязки.

Он показал мне бумагу.

– Тут описано все лечение и памятка для вас. На две-три недели ограничить нагрузки. Выгул только на поводке и только по траве – никакого асфальта, песка, грязи. Минимум нагрузок. Никаких игр, ни с вами, ни с другими собаками. Максимальный покой.

Он кивнул сам себе.

– Если появится отечность, выраженная слабость, неприятный запах из ран – сразу к нам. Следите за своим парнем получше, он еще молодой, не умеет вести себя с другими собаками.

Я вскинулся, услышав это:

– А сколько ему?

– А вы не знаете? – удивился врач.

– Нет, он у меня всего несколько дней.

Доктор посмотрел с осуждением. Ну да, можно догадаться, что он думает: всего несколько дней, как стал хозяином, а собака уже в клинике в таком состоянии. Я не стал его переубеждать.

– От года до двух. Еще вся жизнь впереди. Берегите его, – врач положил бумаги в пакет и протянул его мне.

Несмотря на его незаслуженное ко мне отношение, доктор мне понравился. Было видно, что он знает, что делает, и, что немаловажно, как бережно он относится к животным. Поэтому я искренне поблагодарил его, заверил, что буду внимателен, и вышел из кабинета.

Вернулся в «собачий отель», где администратор открыла мне вольер. Рэмбо сразу похромал ко мне, уперся лбом в колени. Я осторожно погладил его по здоровой шкуре на спине, которой у него осталось не так много. Вот уж действительно – ветеран, побывавший в переделках. И это в его-то, считай, подростковом возрасте.

Администратор протянула мне принесенный откуда-то планшет с бумагой и ручку. Я расписался в документе, подтверждающем, что собаку забрал именно я, что с лечением согласен и обязуюсь следовать указаниям врача. После чего попрощался и вышел из больницы вдвоем с хромающим Рэмбо.

Блин, ведь ехал же за собакой, а ни поводка, ни веревки даже никакой не взял. Вот идиот. Благо Рэмбо, даже без команды, встал к моей левой ноге и зашагал рядом. Да уж парень, не к боям тебя готовили, совсем не к боям.

Снова вспомнился сосед – бывший хозяин Рэмбо. Подумалось, что если бы пистолет двух малолетних «рэперов» оказался у меня на пару дней раньше, его бы точно нашли в кармане этого урода. Но, что сделано, то сделано.

Мы подошли к машине, я открыл пассажирскую дверь, и Рэмбо без команды запрыгнул на сиденье. Да ты посмотри – не собака, а чудо чудное. Вновь посетовал, что нет поводка – его бы к сиденью пристегнуть, чтобы он не упал, если вдруг придется резко тормозить. Ну ладно, что поделать, поеду максимально плавно.

Уселся на водительское сиденье, посмотрел на Рэмбо, с любопытством разглядывающего меня.

– Ну что, братец, поедем домой?

Пес посмотрел на меня задумчивым взглядом и вдруг открыл пасть, вывалил язык и довольно задышал. Смотрелось это все, как будто он улыбается.

– Ну, будем считать это согласием, – сказал я и плавно тронулся.

Доехали мы медленно и без происшествий. Едва увидев в окно трейлер, Рэмбо заерзал на сиденье. Узнал. Я вышел сам, открыл ему дверь, помог осторожно спуститься, чтобы он не наступал на больную лапу.

Пес сразу дохромал до куста и сделал маленькие дела, а потом пошел к трейлеру. Видимо, для больших время еще не настало.

Я открыл дверь, но он внезапно замер, глядя куда-то под трейлер. Затем вдруг принюхался, а потом сунул морду в траву под ним.

– Эй, ты куда, а ну вернись! Тебе нельзя раны пачкать! – прикрикнул я.

Однако пес дальше не полез, и через секунду вытащил морду, держа в зубах… бутылку моющего средства. Ту самую, что я купил несколько дней назад, потом потерял, тщетно искал, а сегодня из-за негров на «Кадиллаке» забыл купить снова.

И тут я вспомнил – в тот вечер, когда Рэмбо украли, я нес ее в руках к трейлеру. А как увидел, что дверь вскрыта – бросил, чтобы достать пистолет. А она закатилась под трейлер.

Тьфу ты, а я уж, грешным делом, стал думать, что ее украли. Я сел на корточки возле пса, погладил его:

– Молодец, Рэмбо, спасибо, мальчик! Вот это я понимаю, охотник растет, – усмехнулся я и взял из его зубов бутылку. – Все, умница, а теперь – домой.

Пес запрыгнул в трейлер, я вошел за ним. Насыпал ему корма, налил воды, но таблетки давать не стал – наверняка уже утром дали в клинике. Посчитал их количество в баночке с антибиотиком: точно, тринадцать штук. На неделю минус сегодняшнее утро.

Рэмбо принялся деловито жевать, а я включил телевизор и лег на диван. Проверил пейджер – сообщений не было. Ну и хорошо.

Рэмбо доел, а я подвинулся к стенке и похлопал ладонью по месту рядом с собой – пес тут же подошел, запрыгнул на диван и лег рядом со мной. Так мы с ним и провели большую часть дня. Смотрели телевизор, я чесал его за ухом и рассказывал что-нибудь, он внимательно слушал. Помыли, наконец, посуду, и я нормально поел горячего.

Вечером сделали перевязку. Пес, к моему удивлению, стоически терпел и обработку хлоргексидином, и нанесение мази, и наложение повязки. И даже таблетки, которые я бросил ему в корм, смолотил и не заметил. Да и повязку ни разу за весь день не трогал. Если так дальше пойдет – с лечением никаких проблем возникнуть не должно.

Перед сном мы погуляли возле трейлера, я потренировался, он, как всегда, понаблюдал за мной с недоумевающим видом. Как и обещал себе – весь этот день я посвятил Рэмбо.

После чего мы с чистой совестью легли спать. Через несколько минут я услышал знакомый храп и ощутил невероятное спокойствие. Поддавшись этому чувству, я и провалился в самый глубокий сон с момента моего появления в этом теле.

Глава 17

Проснулся я невероятно отдохнувшим. Часы показывали 5:21, поэтому я позволил себе пару минут просто поваляться, после чего не спеша поднялся, сладко потянулся. Рэмбо услышал, поднял морду и посмотрел на меня ленивым взглядом. Кажется, он планировал поспать еще пару часиков.

Я соорудил поводок из куска бельевой веревки, привязал его к ошейнику и выгулял пса, сразу убрав за ним. Вернувшись, перевязал лапу, чтобы повязка, в которой он проведет в трейлере весь день, была чистой. Покормил его и дал лекарства.

Строго-настрого наказал ему не трогать повязку, пока меня нет. Не уверен, что он меня понял, но посмотрел мне в глаза очень ответственным взглядом.

А дальше обычные утренние хлопоты: сделал зарядку, принял душ, позавтракал овсянкой. Посмотрел на срок годности молока – завтра закончится, уже начинает угадываться характерный запашок, но пока едва уловимый. А я еще и половины не выпил. Кто вообще придумал продавать молоко канистрами? Мелкий опт какой-то уже.

Подумал, что неплохо было бы купить сковородку. Тогда из кислого молока можно будет приготовить обалденные пышные оладьи. Этому трюку в прошлой жизни научила меня жена – мы часто делали так с остатками непастеризованного молока, которое покупали для дочки. У того вообще срок годности был всего несколько дней.

Да и мясо на ней можно будет жарить. Решено, как разбогатею, куплю и сковороду, и мяса. Я усмехнулся, надел ботинки и вышел из трейлера. Сел в «Шеветт» и направился в участок.

Вошел в кабинет детективов, сел за стол в ожидании очередного скучного брифинга, однако в этот раз мои ожидания не оправдались.

Спустившись на десять минут раньше, лейтенант махнул одиноким листом бумаги и, посмотрев в нашу сторону, громко объявил:

– Срочное дело, угон. Серебристый «Вектор Дабл-ю Восемь», тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.

Я сначала даже не понял, что это за машина, но Спронг продолжил.

– Мелкосерийный суперкар, предсерийный образец. Превысил скорость, но не остановился по требованию патрульных. Офицеры начали погоню, водитель продемонстрировал склонность к опасному вождению, было применено табельное оружие, но безуспешно. Получил пулю в заднее крыло, если для такой машины вообще нужны особые приметы. Около двух часов назад оторвался от погони на въезде в Южный Централ по Вестерн-авеню. Запрос подтвердил – его угнали сегодня ночью в Голливуде с парковки одной из съемочных площадок.

Спронг потер переносицу и продолжил.

– Парни, вы не представляете, чья это машина, и сколько она стоит – их вообще должны начать продавать только через полгода. Ее нужно найти, – он сделал ударение на слове «нужно».

Спронг взглянул на одного из моих коллег, по всей видимости, собираясь отдать дело ему. Но я уже понял: вот оно. Поэтому перебил офицера до того, как тот успел открыть рот.

– Лейтенант Спронг, позвольте мне взять это дело.

Тот посмотрел на меня с недоверием.

– Ты еще «Порше» не нашел, – ответил лейтенант.

– Так вот именно!

Спронг поднял бровь, а я пояснил свою мысль.

– Я уже искал дорогую машину в Южном Централе совсем недавно и даже вышел на ее след. У меня уже есть понимание, куда ехать в первую очередь, и у кого можно получить информацию. Я смогу действовать оперативнее, чем любой другой детектив.

Спронг все еще смотрел с сомнением.

– Ты понимаешь, что после твоего прошлого прокола это дело может поставить под угрозу твою карьеру? Найти эту машину требуют… очень важные люди в Департаменте. Если ты не справишься… – он красноречиво замолчал.

– Да, – я кивнул. – Но я справлюсь.

– Хорошо, – кивнул Спронг, сделал пару шагов и положил бумагу передо мной. – Дело твое. Выезжать нужно немедленно. Опрашивать владельца не нужно, сверху сказали, что он слишком занят для этого. На месте угона уже работают местные детективы. Отправляйся сразу в район и постарайся найти ее по горячим следам.

– Так точно, – я поднялся, мельком взглянул в бумагу и понял, что к ней не прикреплено фото. – Лейтенант Спронг, а как она выглядит-то?

Спронг кивнул.

– Точно. Формами кузова напоминает «Ламборгини Кунташ» – такая же низкая и обтекаемая. Если встретишь машину, которую никогда до этого не видел, с похожими чертами – будь уверен, это она. А теперь езжай.

Я кивнул Филлмору, схватил со спинки стула куртку и быстро вышел из кабинета.

Сел в машину, выехал на дорогу и задумался: погоня со стрельбой. Настолько узнаваемую машину, да еще и преследуемую полицией, невозможно спрятать в Южном Централе так, чтобы на нее не обратили внимания. Поэтому крайне маловероятно, что они поехали на ней сразу в мастерскую на Флоренс – для этого нужно было преодолеть почти половину района.

Если она оторвалась на въезде в Централ, значит, ее загнали в гараж где-то на ближайших улицах, и теперь не высунут оттуда носа как минимум до наступления ночи – слишком большой переполох подняли, да и машина слишком необычная. Днем в любом случае найдутся свидетели.

Но и долго держать ее в укрытии, которое они приготовили на скорую руку, угонщики не будут. Судя по тому, что я уже успел узнать, те, кого я ищу, тщательно выбирают машины. И они не могут не знать, у кого увели настолько редкую машину. Равно как и не могут не понимать, как ревностно будет ее искать полиция.

Поэтому они попытаются как можно быстрее ее перекрасить. Просто чтобы ее не опознали случайные свидетели, которые в таких делах все равно ориентируются, в первую очередь, на цвет. Также им нужно замазать пулевое отверстие – оно сразу выдает криминальный автомобиль. А значит, в ближайшее время наша машина окажется в известной нам автомастерской.

Я не выдержал и свернул на Флоренс, проехал мимо сервиса Хуана – ничего подозрительного, внутри все так же работал молодой латинос, что менял мне лампочку. Хотя покрасочный бокс все так же закрыт. Конечно, оставался шанс, что машина уже внутри, но проверить это среди дня и без ордера я не мог никак. А ордер мне без веских доказательств быстро не оформят.

Развернулся, проехал по Флоренс до пересечения с Вестерн. И крепко задумался. Вестерн-авеню была прямой и длинной, с отличным асфальтом. Сбросить погоню на ней вряд ли было возможно – слишком уж далеко она просматривалась. Но с другой стороны – угонщик ехал на предсерийном суперкаре. Наверняка лошадиных сил в нем целый табун. Так где еще отрываться от патрульных машин, как не на длинной прямой, с которой можно резко свернуть, достаточно разорвав дистанцию, и скрыться в лабиринте улиц Южного Централа?

Если взять эту версию как рабочую, то до автосервиса от въезда в район был всего один поворот и две прямые, как стрела, улицы, на которых в предрассветные часы еще и ни одной машины, как правило, не было.

Я задумался еще сильнее. Надо быть особенно внимательным в ближайшие ночи. Думаю, Филлмор и Андерсен поймут это и без меня, так что будут готовы ко всему.

А сегодняшняя смена как раз моя. Надо бы приехать на место пораньше.

Я вытянул из нагрудного кармана пейджер, проверил – работает, батарейка не села. Правда, толку с него на дежурстве не будет никакого – он же умеет только принимать сообщения, но не отправлять их. Я снова с ностальгией вспомнил мессенджеры на смартфонах из моей прошлой жизни. А ведь с их помощью можно было не только сообщение мгновенно отправить, но и фото или видео. Да уж, вот чего мне сейчас действительно не хватает в работе, так это гаджетов и интернета.

Так или иначе, если что-то случится этой ночью, мне все равно придется бежать до телефона-автомата, звонить оператору и наговаривать сообщения голосом. Мда уж, проклятые пещерные технологии. Скорее б хотя бы нормальные сотовые вошли в обиход и перестали стоить, как крыло от «Боинга».

Благо я помнил, что телефон-автомат есть прямо рядом с супермаркетом, на парковке которого я ставил свой «Шеветт» во время прошлого дежурства. Надо в этот раз припарковаться еще ближе к аппарату. Не потому что мне лень пробежаться, а потому что это создаст ненужную суету среди ночи, которую могут заметить из мастерской.

Размышляя, я продолжал кататься по улицам неподалеку от въезда в Централ. Вряд ли, конечно, угонщики настолько тупые, что бросили «Вектор» где-то на видном месте, но чем черт не шутит – вдруг увижу следы горелых покрышек или еще что-нибудь странное.

Однако удача мне не улыбнулась, и я весь день прокатался по району зря. Стрелка датчика топлива неумолимо ползла к нулевой отметке. Заехал на заправку, залил полный бак, заплатил за это десять с небольшим баксов, заодно разменял побольше мелочи. На случай, если все же придется звонить с таксофона.

Время перевалило за пять, и я решил, что пора ехать в Карсон. Перед дежурством нужно позаботиться о Рэмбо – я не могу просто не появляться дома сутками. Да и перекусить не мешало бы, чтобы ночью не жевать руль от голода.

Я выехал на шоссе и в плотном трафике потянулся в сторону дома. Хорошо, что я мог себе позволить спокойно ехать в правом ряду, никого не обгоняя. Во-первых, потому что в мою комплектацию «Шеветта» обгон не положили. А во-вторых, потому что через пакет, заменяющий мне водительское окно, было почти невозможно рассмотреть, что происходит в левом зеркале заднего вида.

А еще раз столкнуться с малолетними «гангстерами» мне совсем не хотелось. Боюсь, что от очередного удара элементы кузова просто осыпятся ржавыми хлопьями, как осенняя листва.

Кстати,

о той аварии… Голову посетила очень важная мысль. Я сунул руку под сиденье, нащупал там Глок, забытый еще вчера, и убрал его в карман. Таскать эту штуку с собой чревато, но и избавляться от нее с концами не хотелось. Конечно, я надеялся, что незарегистрированное оружие крайне сомнительной с точки зрения закона чистоты мне никогда не пригодится…

Но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. Поэтому, приехав домой, я надел пару резиновых перчаток, обнаруженных в ванной, полил пистолет перекисью водорода, за неимением ничего более подходящего, и очень тщательно вытер его чистым полотенцем, стирая отпечатки пальцев – свои и парней, у которых его забрал. Вообще, перекись неплохо подходит для этого – она ведь расщепляет органику, поэтому помогает удалить и потожировые следы в труднодоступных местах.

Разобрал пистолет, тщательно отмыл детали от ржавчины.

Пришлось очень сильно поломать голову, пытаясь понять, как он разбирается. Это был ни разу не табельный Макаров, а Соко раньше не сталкивался конкретно с этой моделью.

Оказалось, схема была куда более хитрой, чем я ожидал. Нужно было опустить специальный рычажок перед спусковой скобой вниз. Но звучало это сильно проще, чем было на самом деле. Потому что сначала нужно было немного отвести затворную раму назад. Не полностью, как это было на Макарове, а буквально на сантиметр. Когда до меня это дошло, я попробовал – и затвор заклинил, а рычажок остался в каком-то среднем положении.

Я уж было подумал, что старое и ржавое оружие просто сломалось, но после нескольких ощутимых рывков затворной рамы все снова заработало, а рычажок поднялся в свое изначальное положение.

Методом проб и ошибок я понял, что этот рычажок нормально работает только тогда, когда на пистолете спущен курок. И когда я в очередной раз пытался опустить рычажок, но уже после контрольного спуска, он вдруг поддался, а затворная рама вместе со стволом снялась вперед.

На все эти эксперименты я убил больше двадцати минут. Но если бы не память Соко, которая подсказала мне, что он уже разбирал пистолеты, на которых были похожие рычажки – я бы, наверное, вообще не разобрался. Мой табельный чистить было раз в десять проще.

Дальше пошло проще, я просто снял пружину и ствол с затворной рамы и тщательно их почистил. Благо, в трейлере обнаружилась початая баночка масла и шомпол от Беретты. Все-таки за оружием Михаил ухаживал.

В ударно-спусковой механизм я не полез – побоялся сломать, поэтому просто обильно смазал его, капнув внутрь оружейного масла. На все подвижные детали также нанес смазку, но без фанатизма. Почистил и смазал магазин и его шахту – он сразу начал ходить свободнее.

Собрал пистолет и протер все металлические элементы слегка промасленной тряпицей. Его воронение сильно побито, не хватало еще, чтобы он окончательно проржавел. Да и для нормальной консервации это нужно. После чего я сунул оружие в чистый мусорный пакет, завернул и положил на стол.

Снял перчатки, взял лопату и вышел на улицу.

Между моим и соседским трейлером росли густые кусты неизвестного мне вида. Рэмбо регулярно справлял там нужду, поэтому я, пока убирал за ним, успел найти неприметное местечко, скрытое с двух сторон стенами трейлеров, а еще с двух – непролазными зарослями.

Я огляделся, убедившись, что меня никто не видит, и юркнул в переплетение веток. Возле одного из крупных кустов аккуратно срезал пласт дерна. Выкопал неглубокую ямку, ссыпав лишнюю землю в захваченный с собой мусорный мешок. Вернулся в трейлер, взял со стола пакет с пистолетом через чистое полотенце, чтобы не оставить отпечатков на пластике, отнес и бросил оружие в яму. Аккуратно присыпал землей и уложил кусок дерна сверху.

Оценил результат трудов – если не знать, что конкретно искать, заметить срезанный дерн было невозможно. Через некоторое время он прирастет обратно, полностью скрыв все следы.

Подумал, вернулся в трейлер, налил в стакан воды из-под крана и полил срезанный дерн – чтобы точно не засох.

Лишнюю землю из пакета высыпал под одну из стоек турника – я все равно при ее установке копал, так что внешне ничего не изменилось.

Отлично, одной проблемой меньше.

Я вернулся в трейлер, выгулял Рэмбо на импровизированном поводке, покормил его и дал лекарства.

Задумчиво посмотрел на повязку – она не промокла и выглядела хорошо, и особой нужды менять ее второй раз за день не было. Но потом все же решился и сменил – вдруг завтра утром не получится сделать это своевременно. Кто знает, что может случиться во время дежурства. А здоровьем собаки рисковать нельзя.

Когда с заботой о питбуле было покончено, я осторожно погладил его по спине и пошел готовить ужин уже себе. Быстро сварил мак энд чиз из пачки, и снова съел две порции в одно лицо. Нужно было набить желудок, чтобы без проблем отдежурить всю ночь.

Стал вспоминать, все ли сделал, и тут меня словно током ударило. Какой же я идиот!

Встал на четвереньки и залез рукой глубоко под диван. Вытащил оттуда картонную коробочку. Открыл – внутри блестели промасленные девятимиллиметровые патроны.

Я ведь выпустил в того мексиканца три пули, и уже четвертый день шатаюсь с неполным магазином. Да, в моей Беретте он пятнадцатизарядный, и нехватка трех патронов, скорее всего, не сыграла бы большой роли. Но это огромный промах для меня, как для детектива. И ведь ни я сам, ни тело Соко даже не почесались.

Вынул магазин, добил в него три патрона. Посмотрел на коробочку. Нет, не буду брать ее с собой. В бардачке «Шеветта» лежит запасной магазин, и этого точно хватит. Я все-таки угоны расследую, а не наемных убийц ловлю, чтобы устраивать перестрелки на полсотни выстрелов.

Убрал коробочку обратно под диван, поглубже. Вообще, по рекомендациям Департамента, патроны нужно было хранить в «недоступном для посторонних месте». Я вполне обоснованно считал, что ни у кого постороннего доступа под мой диван нет. У Рэмбо туда морда не пролезет, а больше тут никто не ходит.

Вставил магазин в Беретту и убрал ее в кобуру. Взял из холодильника последнее яблоко, чтобы не так скучно было дежурить. Посмотрел на часы – начало девятого. В принципе, можно выезжать. Стемнеет еще не скоро, но пропустить что-то важное не хотелось.