Текст книги "Мент из Южного Централа (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Костюм я взял напрокат в маленькой лавке на бульваре Уилшир, которую нашел по вывеске. Хозяин, пожилой кореец, окинул меня оценивающим взглядом, потом измерил грудь, рукава и талию с помощью мерной ленты. Через десять минут вынес черный костюм, белую рубашку и темно-синий галстук.

Все пахло химчисткой, но сидело нормально, а больше мне ничего не требовалось. Пятьдесят долларов залога и еще пятьдесят за аренду, и вот у меня в кармане осталось два бакса.

Еще он записал мой номер жетона и сказал, что если я не верну костюм до завтрашнего вечера, залог останется у него. Так что я рисковал лишиться вообще всех своих денег. Надо будет отвезти.

Потом я поехал в Вествуд. К театру подъехал около половины шестого, и уже за три квартала до него понял, что вечер будет не из обычных. Улицы были перекрыты полицейскими барьерами, а по обеим сторонам улицы стояла толпа.

И такого я не ожидал. Там были тысячи людей, все в футболках с летучей мышью, в кепках со значком, некоторые так вообще в масках – самодельных и покупных. Люди стояли, сидели на крышах припаркованных машин, а кто-то даже залез на фонарный столб. Гул голосов стоял вовсю. Наверное, даже с закрытыми окнами в машине я бы его услышал, да только вместо одного из окон у меня был натянут полиэтиленовый пакет.

«Шеветт» пришлось парковать там же, за три квартала, потому что ближе подъехать было невозможно. И я пошел пешком. Касселса я нашел у служебного входа, как мы и договаривались.

Ник был в явно очень дорогом черном костюме, который, тем не менее, был ему великоват, что даже странно, и разговаривал с крупным лысым мужчиной. Вот на нем костюм явно был сшит на заказ, а еще в ухе был наушник. Выглядел он как спецагент.

– Соко, иди сюда! – махнул рукой Касселс, увидев меня. А когда я подошел, представил своего собеседника. – Это Фрэнк, он руководит всей операцией сегодня.

Фрэнк осмотрел меня с ног до головы, а потом посмотрел на жетон, который я заранее достал и подвесил на нагрудный карман. При этом я заметил, что он задержал взгляд на моих стоптанных ботинках. Ну да, костюм я взял, а на обувь денег у меня уже не хватило, так что идти пришлось в них. Пусть я и почистил их щеткой с утра, но без крема. Крема тоже не было дома.

На самом деле, я куда больше опасался, что он присмотрится к моему лицу. Поэтому стоял, чуть повернувшись к Фрэнку правой стороной. Отеки после удара баллонником уже полностью сошли, а вот от синяков еще оставалось несколько желтоватых пятен. Хотя их вполне можно не заметить при таком освещении.

– Годишься, – сказал Фрэнк. – Хорошо. Значок носить на виду, оружие не доставать. Ваш сектор – восточная сторона, от служебного входа и дальше. Следите, чтобы за ограждение никто не лез. Если полезет – мягко отводите назад. Если будут нарываться, зовите патрульных. Не стрелять, не бить, не орать. И улыбаться. Вопросы?

– Когда нам заплатят? – не удержавшись, спросил я. Два доллара, оставшиеся в кармане, не давали мне покоя.

– После мероприятия, – ответил он. – Наличными, естественно. Еще вопросы?

Я только покачал головой. И так все понятно, в общем-то, да и раньше мне приходилось общественные мероприятия охранять, спортивные матчи и все такое, но исключительно в счет зарплаты. Но не такого масштаба. Тут такое ощущение, будто какая-нибудь олимпиада проходит.

Я пошел к своему сектору и понял, что невольно залюбовался. Вечернее солнце Лос-Анджелеса заливало Брокстон-авеню золотистым светом, все вокруг выглядело нереально красиво. Фасад у кинотеатра был переделан под пещеру Бэтмена с бутафорскими сталактитами и подсветкой, а в небо били прожекторы, которые проецировали логотип летучей мыши на низкие вечерние облака.

Я стоял у ограждения и смотрел на все это, и в голове крутилась странная мысль. Для меня ведь Бэтмен – это, в первую очередь, «Темный рыцарь» из тех, что я смотрел. А в это время мне были ближе боевики со Шварценеггером и Сталлоне, комиксы вообще никогда не интересовали.

А тут, оказывается, это событие, блин.

Не знаю, сколько времени прошло – часы я так и не купил, хотя был же в магазине электроники – но стали подъезжать лимузины. Первыми прибыли люди, которых я не узнал. Наверное, какие-то продюсеры, телеведущие и все такое. Они выходили из машин, шли по красной дорожке внутрь. Фотографы щелкали затворами без остановки, у меня даже чуть голова заболела.

Потом толпа закричала громче, и я увидел, как из только что подъехавшего черного лимузина вышел невысокий мужчина с густыми кудрявыми волосами. Рядом с ним была девушка, я ее не знал. А вот его знал. Это был режиссер, Тим Бертон.

Он выглядел немного растерянным, будто не ожидал такого внимания, но улыбался и махал рукой.

За ним приехал кто-то еще. Толпа взревела еще громче, кто-то кричал «Бэтмен!», и мужчина поднял руку в приветственном жесте. Я понял, что это исполнитель главной роли. Обычный мужик с виду, среднего роста, ничего особенного. Но для десятков тысяч человек вокруг он был настоящим супергероем.

Потом из белого лимузина вышла женщина. Я не знал, кто это такая, но даже мне пришлось признать, что она выглядела сногсшибательно. Короткое черное платье, светлые волосы, очень длинные ноги.

Вспышки камер стали все чаще, а крики натурально стали оглушительными. Подозреваю, что ее стилисты подобрали это откровенное платье специально для того, чтобы подогреть интерес к фильму.

Я стоял на позиции, следил за ограждением, но глаза сами косились на красную дорожку. И тут подъехал еще один лимузин, подлиннее предыдущих, и из него вышел Джек Николсон. Его я, естественно, узнал – кто ж не смотрел «Сияние»?

И толпа просто взорвалась. Со всех сторон разносились крики «Джокер! Джокер!» и они были такими громкими, что у меня заложило уши.

Николсон шел по дорожке с той хищной улыбкой, которую я помнил по его фильмам, и было видно, что он испытывает от этого безумия искреннее удовольствие. Он останавливался, подмигивал камерам, махал руками, и каждый его жест вызывал новую волну воплей.

Потом снова пошли незнакомцы. А потом я увидел человека, при виде которого у меня перехватило дыхание.

Он вышел не из лимузина, а из обычного черного «Мерседеса», но я узнал его мгновенно, задолго до того, как толпа заскандировала его имя. Широкие плечи, массивная шея и походка человека, для которого костюм слишком тесен. Но не из-за пуза, а из-за мышц.

Это был Сильвестр Сталлоне.

Это был Слай собственной персоной.

В моей прошлой жизни у меня на стене висел плакат с «Рокки». И я пересмотрел этот фильм раз пятнадцать, и именно из-за него пошел заниматься боксом. Я знал «Рэмбо» наизусть, и любил даже пятую часть, которую многие сравнивали с «Один дома», хотя сравнение вообще неуместное. Когда он вернулся в роли мафиозо в «Короле Талсы», я был счастлив, и даже болел за него, пусть он и был бандитом, а я ментом.

Сталлоне был для меня не просто актером, он был символом того, что человек с низов может подняться и стать кем-то. Рокки Бальбоа, парень, который не был никому нужен, но дрался до конца. Когда тебе двенадцать лет, и ты живешь в хрущевке, такие истории значат очень много.

И вот он стоял на красной дорожке, позировал фотографам и улыбался. Мне стоило очень больших трудов устоять на месте, а не броситься к нему.

Я же даже собаку в его честь назвал, точнее, в честь его героя.

Я усилием воли отвел взгляд. Толпа стала напирать, особенно после появления Николсона и Сталлоне, и мне пришлось мягко оттеснить особо рьяных фанатов от ограждения. Никакой агрессии они не проявляли, это были просто молодые ребята, которые хотели увидеть своих кумиров поближе.

Один парень лет шестнадцати попытался даже перелезть через барьер, но я поймал его за шиворот и вытащил обратно. Он посмотрел на мой жетон и извинился.

Вежливые тут люди, однако.

Когда все гости прошли внутрь и дверь театра закрылась, толпа на улице постепенно начала рассасываться. Те, кому достались билеты, потянулись ко входу, остальные же разбредались, обсуждая увиденное. Улица постепенно пустела, но сколько же они после себя оставили мусора.

Я выдохнул. Похоже, что самая сложная часть дежурства позади.

Подошел Фрэнк, перераспределил нас по новым позициям, теперь нужно было охранять выходы. Мне досталась зона у бокового выхода, куда должны будут подъезжать лимузины для важных персон. Самое козырное место.

Козырное еще и потому, что там, в зоне ожидания у выхода, стояли столы с закусками и напитками для охраны и обслуживающего персонала. И я почувствовал, как у меня засосало в животе – я ведь не ел с самого утра. Так что немедленно подошел и оценил ассортимент.

Маленькие бутерброды с лососем, тарталетки с чем-то сливочным, креветки на шпажках, фрукты и малюсенькие пирожные. И все это великолепие бесплатное.

Я не удержался, набрал полную тарелку и стал методично уничтожать содержимое, не забывая при этом наблюдать за обстановкой.

Креветки оказались… Я даже не знал, что они такими бывают, в прошлой жизни ведь ел только варено-мороженые из супермаркета. А тут другие: крупные, свежие, с соусом каким-то, из ингредиентов которого я узнал только лимон и чеснок. Я съел восемь штук, и пожалел, что нельзя набрать с собой.

– Хорошие, правда? – раздался рядом голос.

Я повернулся и увидел молодую женщину, темноволосую, с карими глазами и легким загаром. Одна из бретелек ее платья сдвинулась, и под ним было видно полоску белой кожи – значит, загорала она на пляже. Ну да, мы же в Калифорнии.

На шее у нее висел бейдж с надписью «Warner Bros. Events Team». Значит, это не актриса и не гостья, а кто-то из организаторов. Она тоже ела креветку и улыбалась.

– Это лучшее, что я видел в этой жизни, – честно ответил я.

Ну да, не говорить же, что моя нынешняя жизнь длится всего несколько дней, а до этого я жил в России двадцать первого века.

Она рассмеялась. Приятный негромкий смех такой, и веселые морщинки в уголках глаз.

– Единственная причина, по которой я соглашаюсь работать на премьерах, – она улыбнулась. – Мне платят копейки, но кормят как в ресторане. Сара.

Я даже не понял, что она так представилась. Но, когда она протянула ладонь, до меня дошло.

– Майк, – я аккуратно пожал ее маленькую теплую ладонь, которая буквально утонула в моей ручище.

– Ты из охраны? – спросила она, кивнув на мой жетон.

– Детектив из Южного Бюро, – ответил я. – Тут подрабатываю. Да и на звезд хотелось посмотреть.

– Да, – ответила она. – Всем нам хочется посмотреть на звезд. А детектив в охране премьеры – это как начало боевика.

– Если что-то такое случится, тебя я спасу в первую очередь, – ответил я.

Она фыркнула. А я поймал себя на том, что флиртую с кем-то. Впервые с тех пор, как оказался в этом теле. Точнее, впервые с тех пор, как умер.

Странное ощущение: внутри ведь я мужик под пятьдесят с пятнадцатью годами брака за плечами – женился во второй раз уже когда мне было под сорок. А снаружи мне двадцать девять лет. А может быть, это была реакция Соколова, и его личность не растворилась в моей окончательно.

– А что ты делаешь в Уорнер Брос? – спросил я.

– Работаю координатором мероприятий, – ответила она.

– Звучит интересно… – кивнул я.

– Звучит и правда красиво, но на самом деле я просто бегаю между и проверяю, что столы стоят ровно, микрофоны работают, и что никто из обслуги не напился раньше, чем гости.

– И как справляешься? – спросил я.

– С обслугой сложнее всего, – ответила она и подмигнула. – Слушай, я должна бежать, сейчас начнут выходить гости, и мне нужно убедиться, что лимузины стоят в правильном порядке, иначе агент Николсона устроит скандал. Можешь, кстати, заглянуть внутрь и посмотреть, чем закончится фильм.

Она кивнула в сторону бокового входа.

– Спасибо, но мне платят за то, чтобы я стоял здесь, – я развел руками. – Мне нельзя внутрь.

– Ответственный… – она улыбнулась, достала из кармана визитку и протянула мне. – Если как-нибудь захочешь попасть на премьеру, не как охранник, позвони.

И тут же упорхнула. Я рассмотрел визитку: «Сара Мендес, координатор мероприятий, Уорнер Брос. Пикчерз». И телефонный номер. Я убрал ее во внутренний карман пиджака, подумав, что надо не забыть вытащить, прежде чем сдам костюм обратно в прокат.

Но, конечно, знакомство интересное. А ведь сколько их еще может быть впереди. Я же в Лос-Анджелесе, тут Голливуд, а я еще и живу в эпоху расцвета своего любимого жанра. Скоро ведь второй Терминатор будут снимать, а там и еще самое разное. Ван-Дамм, Сигал, Шварценеггер, опять же Сталлоне – все мои любимые актеры в это время на подъеме.

Через полчаса двери театра открылись и гости стали выходить. Лимузины подъезжали один за другим, люди рассаживались по машинам. Сталлоне вышел одним из последних, и по пути посмотрел на меня. Не знаю, зачем, но я кивнул ему, и он даже кивнул мне в ответ.

Настроение стало еще лучше.

Слай сел в свой «Мерседес» и уехал.

Закончилось все только к полуночи. Улицу расчищали от мусора, барьеры грузили в фургоны, последние фанаты, которые непонятно чего ждали, разбредались по домам. Я нашел Фрэнка, он как раз расплачивался с кем-то из детективов из другого участка.

– Хорошо отработал, детектив, – сказал он.

– Все и так прошло тихо, – пожал я плечами. – Ничего особенного.

– За это тебе и платят, чтобы ничего особенного не случалось, – здоровяк усмехнулся, достал из кармана конверт, а оттуда – четыре сотенных купюры, которые протянул мне.

Я забрал деньги, посмотрел на них, свернул, убрал в карман. Заплатить за место для трейлера. А потом у меня останется сотня. На две недели. На двоих: мне и Рэмбо.

Нужно будет найти еще работу.

Он словно услышал, вытащил из кармана визитку и протянул мне.

– Если нужна будет еще работа – звони.

И пошел дальше, к нему тут же подошел еще кто-то из подработчиков. Я же убрал в карман уже вторую визитку. Да, за один вечер у меня появилось много полезных контактов. Может быть, навести себе связи с киношниками? Ну а что, буду потом консультантом. Или какого-нибудь русского мента сыграю.

Хотя «Красная жара», вон, уже вышла в прошлом году.

Я двинулся на выход, в ту сторону, где оставил машину. Не успел сделать и несколько шагов, как меня окликнул знакомый голос. Повернулся и увидел, как в мою сторону идет Касселс с пачкой сигарет в руке. Он как раз доставал из нее одну.

– Будешь? – протянул он мне пачку.

– Спасибо, но я не курю, – ответил я.

– В смысле не куришь? – удивился он. – Ты ведь курил, сколько я тебя помню.

– Я бросаю, – сказал я. – Решил, что это вредно, вот и пытаюсь прекратить.

– Смотри, скоро начнешь смотреть передачи Дика Симмонса, – он усмехнулся.

Я не понял, о чем Касселс, все же я не из этого времени. А он все-таки прикурил и проговорил:

– Ну как тебе? Понравилось?

– Креветки были просто объедение, – ответил я.

Ник рассмеялся, покачал головой:

– Забавный ты парень, Соко.

– Да нет, на самом деле интересный опыт. Спасибо, что пригласил, Ник.

– Рад, что понравилось, – он протянул мне ладонь, и мы обменялись рукопожатиями. – Давай, Соко, увидимся в участке.

Он двинул в одну сторону, а я в другую. Прошел те же три квартала, сел за руль своего «Шеветта», вставил ключ в замок зажигания.

– Твою ж мать, – выдохнул я.

Впечатлений сегодня у меня было столько, что хватило бы на год. Минуту я сидел вот так вот, пытаясь свыкнуться со всем, что произошло сегодня. Охранял премьеру голливудского фильма, ел вкуснейшие креветки, видел Сталлоне и познакомился с очень красивой девушкой. Другое дело, что она меня в костюме видела, а не в обычной одежде.

Ладно, хватит. Провел ритуал с ключом зажигания, тронул машину с места. И поехал в Карсон.

Из роскошного Вествуд Виллидж обратно в трейлерный парк. Туда, где живут мексиканцы, играющие на собачьих боях и алкоголики-полицейские.

Глава 15

Добравшись до своего трейлера, я планировал сразу лечь спать – эмоций на сегодня мне было достаточно. Однако, припарковав машину и выбравшись наружу, невольно остановился и прислушался.

В ночной тишине были слышны только трели цикад, да мотор одинокого грузовика, проехавшего мимо по шоссе вдалеке. Вдохнул прохладный ночной воздух, посмотрел на небо – тут даже звезды немного проглядывались, в отличие от самого Лос-Анджелеса.

Контраст с шумом светского мероприятия был разительным. И что-то было в этой ночной тишине и спокойствии. Зашел в трейлер, переоделся в домашнее, и все-таки вышел на вечернюю тренировку.

Рука после укуса питбуля еще болела, но раны не гноились – я их регулярно обрабатывал. Так что прогресса сегодня не было – все те же шесть подтягиваний и девять отжиманий – но меня это ничуть не расстроило. С чувством выполненного долга принял душ и завалился на диван. Ужинать не стал – неплохо подкрепился закусками во время охраны.

Закрыл глаза, прислушался к тишине и вдруг понял, что за неясное чувство ощущал последние пару дней, засыпая дома. В трейлере было чудовищно пусто.

Говорят, к хорошему быстро привыкаешь. Вот и я буквально за одну ночь ощутил, насколько спокойнее было засыпать в компании Рэмбо. Он, конечно, немилосердно храпел, но зато заполнял собой то давящее ощущение пустоты и одиночества, которое буквально въелось в стены и пол этой холостяцкой берлоги.

Завтра прямо с утра поеду в клинику, адрес которой мне дал Билл, и заберу своего раненого товарища. Он там наверняка меня ждет. Да, прямо с утра…

* * *

Проснулся я от того, что рассветное солнце светило мне в глаза через окно. Быстро собрался, перекусил бананами, которые уже начали чернеть, выпил стакан молока. Отметил, что мне снова нужно купить средство для мытья посуды – прошлую бутылку я так и не нашел. Сделал разминку, собрался и прыгнул за руль «Шеветта» – сегодняшний выходной я посвящу собаке.

Перед тем, как ехать в клинику, заехал на Уилшир, сдал костюм и вернул свой залог. Не хотелось глупо потерять половину всех оставшихся денег, пропустив сроки.

Я ожидал, что клиника будет где-то недалеко от участка, но на бумажке, которую мне дал Билл, значилась Южная улица. Это рядом с местом, где мы накрыли бои. В принципе, логично – Филлмор завез пса в ближайшую известную ему клинику. Или решил не полагаться на квалификацию ветеринаров в Южном Централе.

Сегодня из-за утренних пробок и благодаря тому, что я не пытался прикончить двигатель автомобиля постоянными предельными оборотами, путь до нужного района занял аж полчаса. В день, когда мы накрывали собачьи бои, я долетел до места меньше, чем за пятнадцать минут. Надеюсь, больше мне такого повторять не придется – вряд ли мотор выдержит еще хотя бы пару таких надругательств.

Где точно располагается клиника, я не знал. Вернее, не знал Соко – со мной-то все и так было понятно, я хорошо ориентировался только в Москве. И это был чуть ли не первый адрес с момента моего появления в этом теле, маршрут к которому не удалось достаточно точно построить с помощью памяти Михаила.

Нет, Южную улицу он знал, однако она была достаточно длинной, проходила через несколько районов и городков. И где находилось строение 10701 – одному Богу было известно. Я решил не начинать поиски с конца улицы, а просто съехать с фривея недалеко от места боев, доехать до Южной и на месте сориентироваться, в какую сторону мне следует двигаться дальше.

Так что я свернул с шоссе и углубился в классическую одноэтажную застройку Лос-Анджелеса наугад. Двигаться решил по своему внутреннему навигатору и, естественно, заехал в тупик.

Улица была перегорожена аварийными лентами, в асфальте виднелся провал, в котором копошились люди в светоотражающих жилетах.

Я примерно понимал, в каком направлении двигаться, поэтому свернул в совсем уж узкий переулок, решив проложить по нему параллельный маршрут в обход тупика. Выезжая из переулка на пересечение с узкой улочкой, я мельком глянул по сторонам, но сквозь мутный пакет на месте водительского стекла обзор все же был так себе.

Это я понял по удару, который почувствовал, как только морда машины высунулась на перекресток. Не сильному, но неприятному.

Я открыл дверь и сперва обомлел, потому что в переднее левое крыло мне въехал роскошный «Кадиллак Эльдорадо» семидесятых годов. Огромный, с хромированными бамперами и без крыши.

Что в аварии виноват я – к гадалке не ходи, это же я высунул капот на дорогу с прилегающей территории. Однако чем больше я всматривался в автомобиль, тем быстрее уменьшалась в голове сумма, на которую я попал. Потому что «Кадиллак», хоть и был в свое время люксовым автомобилем, сейчас находился в состоянии «лохмотья» и, в целом, мог уверенно соперничать за этот титул с моей машиной.

Кузов был покрыт множеством плохо выправленных вмятин, пороги и нижняя часть дверей отсутствовали как явление, как будто их сожрали бобры. Все хромированные элементы были покрыты колоссальным количеством ржавых пятен, на лобовом стекле змеилось множество трещин, левая фара была разбита, даже несмотря на то, что ударился он в меня правой стороной. Правое зеркало отсутствовало, а посреди капота виднелась глубокая вмятина, как будто на нем то ли человека сбили, то ли хорошенько попрыгали сверху.

Вишенкой на торте была покраска в ярко-алый цвет, от которого резало глаза, причем покраска прямо из баллончика поверх ржавчины. На некоторых хромированных деталях, а в одном месте даже на покрышке, виднелись красные пятна – машину красили прямо как есть, ни то что не разбирая, а даже не заклеивая хром скотчем.

При этом из машины раздавалась достаточно громкая музыка – странно, что я ее не услышал, когда выезжал из проулка. То ли за звуком мотора и хрустом передачи не расслышал, то ли просто задумался и не обратил внимания. Какой-то черный рэп.

Я хотел было обратиться к водителю, но дальше начал происходить какой-то сюр. Изнутри, не открывая дверей, а перепрыгнув через них, выскочили два чернокожих парня лет восемнадцати.

И выглядели они… колоритно. Широкие серые штаны, судя по всему, приспущенные, и поэтому волочащиеся по полу. Огромного размера длинные белые футболки, доходящие парням до коленей. У пассажира – темные очки, длинные черные дреды под повернутой набок кепкой, и желтая цепь толщиной с мой мизинец с огромным золотистым кулоном в виде револьвера, покрытого блестящими камнями. Это просто не могло быть золото, потому что иначе это украшение бы стоило, как двадцать их машин.

А водитель… Его внешность была перебором даже для повидавшего виды меня. Руки покрывали десятки татуировок, выглядевших, как будто их рисовал то ли ребенок, полгода отходивший на уроки в художественную школу, то ли он сам левой рукой. Сложная прическа, состоящая из хаотично сплетенных вместе дредов и тонких косичек, была перетянута резинкой над макушкой, из-за чего его голова походила на ананас курильщика.

На шее у водителя висели украшения. У меня проскочила ассоциация с репортажами с фестиваля Марди-Гра, где в толпу бросают яркие пластиковые бусы, и некоторые женщины обвешиваются ими, как новогодние елки.

С этим парнем была похожая история. Казалось, что он навесил на себя все желтое и блестящее, до чего смог дотянуться. Для полноты картины не хватало только повесить ему на шею шланг от душа – столько на нем было цепей.

И тут водитель открыл рот – и все стало еще хуже.

– Эй йоу, снежок, ты хоть понимаешь, на кого наехал, мэ-эн⁈

Я поморгал – двое из ларца не пропали. Тайком ущипнул себя через карман джинсов – нет, не сплю. Тогда какого черта передо мной сейчас стоят чернокожие рэперы, которые выглядят так, будто их в начале нулевых пародирует русская команда КВН из очень глухой деревни? Для полного набора им не хватало только золотых пистолетов «Дезерт Игл».

Пока я пытался поверить в происходящее, задачу мне усложнил второй, заговоривший в том же дебильном стиле, растягивая слова:

– Эй, ниггер, ты че застыл, камон? Ты че не видишь, в кого ты врезался? Доставай деньги и плати по счетам, пока наш гэнг не закинул тебя в багажник и не прострелил тебе колени!

У меня аж рот открылся. Ну не бывает в мире таких дебилов. Они же собрали в себе все глупые стереотипы про черных рэперов. Может, они мне сейчас еще куплет зачитают?

Но оказалось, что я переоценил их умственные способности – на деле все оказалось намного хуже. Водитель внезапно поднял край своей безразмерной футболки и продемонстрировал засунутый за ремень действительно слегка приспущенных штанов Глок.

– Эй, снежок, йоу, ты оглох? Мы сейчас прочистим тебе уши! Ты видишь, что это, хонки? Это ство-ол! Ты помял нашу тачку, выкладывай бабки, или моя пушка будет говорить с тобой за меня!

Я, конечно, обалдел от их внешнего вида, но на демонстрацию оружия и мой, и Соко многолетний опыт реагировали всегда совершенно одинаково.

Через долю мгновения Беретта была извлечена из кобуры и направлена на двух «рэперов», щелкнул предохранитель. Губы сами выкрикнули произносимую многие сотни раз фразу:

– Департамент полиции Лос-Анджелеса! Держать руки на виду!

Парни мгновенно побледнели, подняли руки, а водитель вдруг проговорил резко изменившимся голосом:

– Господин полицейский, не стреляйте! Мы не хотели ничего плохого!

Так они что, нормально разговаривать умеют?

– Повернулись! Руки на капот! – идиоты или нет, а обезопасить себя необходимо. Да и идиоты, порой, еще опаснее умных преступников – потому что непредсказуемы.

Парни подчинились, я подошел, вытащил у водителя пистолет из-за пояса, посмотрел на него – состояние чуть получше, чем у Кадиллака, на котором они приехали. Быстро охлопал обоих – больше оружия при них не было, только маленький перочинный ножик у пассажира. Без кнопки даже, такой, который надо ногтем подковыривать, чтобы открыть. На всякий случай забрал и его тоже.

После чего отошел на четыре шага, оперся спиной на дверь своей машины. Пистолет опустил, но в кобуру не убирал.

– Поворачивайтесь, – кажется, мне нужно многое выяснить у них.

– Господин полицейский, – вдруг заговорил пассажир, – пожалуйста, не арестовывайте нас! Мы не хотели никому зла! Мы просто хотели быть крутыми!

Мой лимит удивления их уровнем интеллекта на сегодня был исчерпан. Поэтому я просто спросил:

– И для этого таскали с собой пушку? Дайте угадаю, разрешения на ее ношение у вас нет?

– Да! – пассажир вдруг стушевался, осмыслив второй вопрос. – Нет… Но она даже не заряжена!

Ладно, я соврал. Оказывается, я еще мог удивляться. Сперва подумал, что это был хитрый ход, чтобы отвлечь меня и наброситься, когда я полезу проверять. Потом взглянул в их испуганные лица и понял: нет, для них это слишком хитрый ход.

Сунул Беретту в кобуру. Достал из кармана Глок, весь покрытый какими-то царапинами и сколами на вороненом покрытии, в которых явственно проглядывала ржавчина. Рукоятка в одном месте была слегка оплавлена, как будто он еще и горел. Вытащил противно заскрипевший магазин, никогда не видевший смазки, и увидел, что в нем действительно нет патронов. Передернул затвор – пусто.

Я поморгал еще раз. Ладно.

– А зачем тогда вы таскаете его с собой? – я задал вопрос, который вертелся на языке.

– Чтобы выглядеть круто… – стыдливо ответил водитель.

– Так, хорошо. А где вы его взяли?

– На мусорке.

И тут я понял, что никакой лимит удивления у меня не исчерпан.

– На какой, блин, мусорке⁈

Они виновато переглянулись, и водитель начал рассказ:

– Мы катались по Комптону, решили остановиться, чтобы, ну, вы знаете…пописать. Зашли в подворотню между домов и решили покурить.

Ага, и покурить, очевидно, не сигареты. Но озвучивать свою мысль я не стал, и парень продолжил:

– Там стоял мусорный бак, высокий такой, полный мусора. Ну я и бросил в него окурок. А пока мы писали, он загорелся, – он захлопал глазами. – Мы не хотели его поджигать, честно! Мы просто испугались, и я пнул его ногой, он упал, а мы стали прыгать на горящем мусоре, чтобы потушить его.

Ага, тупые, но ответственные – это уже полбеды. Хотя, возможно, что и сразу две беды – смотря за что они ответственно возьмутся.

А парень все продолжал:

– И когда все потушили, в одном из сгоревших пакетов в рассыпавшемся мусоре мы нашли вот это, – он кивнул на пистолет в моих руках.

Я про себя присвистнул – это ж сколько всего может висеть на этом стволе. Он баксов пятьсот стоит, такие просто так не выкидывают. Двум идиотам за него сидеть не пересидеть, ни один суд не поверит в версию с горящей мусоркой. Но я смотрел на этих двоих и отчетливо видел по их лицам – они не врут. Они слишком тупы и слишком напуганы, чтобы врать. Да и оплавленная рукоять пистолета подтверждает их версию. Мдаа…

Но оставался один вопрос:

– Так, а на хрена вам это надо?

– Ну… – почесал затылок водитель. – Хотели быть крутыми, как Крипс.

– А чего не вступили в Крипс?

Парни потупили глаза и замолчали. Я уж хотел повторить вопрос, когда пассажир все же тихо, почти шепотом ответил:

– Так это… страшно.

Водитель кивнул:

– Ну. Они стреляют друг в друга, убивают, грабят. А нам это все не нужно, мы просто хотели быть крутыми, чтобы парни на районе нас уважали.

Я не выдержал и ударил себя ладонью по лицу. И вдруг отчетливо понял, что передо мной стоят дети. Высокие, глупо выглядящие и натворившие фигни подростки, которые сейчас обделались от страха перед перспективой отвечать за свои проступки. И мне следовало их к ответственности привлечь, вот только…

Я посмотрел на пистолет в своей руке. Ну не выбрасывают в Комптоне рабочий Глок в мусорку, это не настолько богатый район. А значит, с этим пистолетом что-то не так. И если я сейчас оформлю этих двоих детей за его ношение, а на нем окажется десять трупов… То по меньшей мере один из них отправится в тюрьму до конца жизни, если не в газовую камеру. Никто не поверит, что у двух молодых негров этот пистолет оказался случайно.

Мда, ситуация. Я задумался, и задумался крепко. В процессе размышлений повернулся и оценил ущерб от аварии: у моей машины было слегка замято крыло, у их – выступающий на углу «клык» хромированного бампера. Даже фары у обеих тачек целы. Просто ржавчину стряхнули. Ну еще бы – скорость у обеих машин была меньше десяти километров в час.

В итоге я пришел к выводу, что не хочу ни портить жизнь двум идиотам, ни разбираться с последствиями аварии. Но просто сделать вид, что ничего не произошло, нельзя – следующий коп уже не будет к ним так милосерден. Поэтому я потряс в воздухе Глоком и сказал:

– А вы понимаете, придурки, что если я сейчас оформлю вас, пробью этот пистолет по базе, а на нем гора трупов, то вы оба отправитесь в тюрьму на пожизненное? Это если высшую меру не одобрят из-за молодого возраста.

«Рэперы» побледнели еще сильнее, их глаза полезли на лоб. Кажется, они об этом вообще не задумывались.

– Но мы… мы же ничего не сделали… – пробубнил себе под нос пассажир.