Текст книги "Кастелламмарская война (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Я прицелился в голову Дженовезе и еще раз нажал на спусковой крючок. Его тело дернулось, а в башке появилась вторая дыра. Все, теперь с ним точно покончено.

Но облегчения я не почувствовал. Да, с одной стороны, я только решил свою большую проблему. Дженовезе никак нельзя было назвать хорошим человеком. Вообще ни в коем разе, он был непорядочным, в будущем он бы убил свою жену, сбежал бы в Италию, связался бы там с Муссолини, а потом вернулся бы, и пытался убить сперва меня, а потом и Костелло.

Но с другой… Я уже крупно поменял историю. Что бы ни случилось теперь, рассчитывать на свои знания будущего целиком и полностью нельзя. Не знаю, что именно может случиться, но жизнь теперь повернется иначе.

А еще я выступил против босса. Да, никто не должен знать, что именно здесь случилось, кроме меня и Рейныа, но…

Ладно, надо уходить отсюда как можно скорее. Потому что жители этих домов уже наверняка вызвали полицию, и мне совсем не хотелось, чтобы меня взяли на горячем на месте перестрелки. За случайного свидетеля сойти у меня не получится в любом случае, детективы далеко не тупые, и они смогут разобраться в случае чего.

Только что делать с пистолетом? Оставить его прямо тут или забрать с собой? Не знаю, не уверен толком. Лучше, конечно, если оружие совсем не найдут, но с другой стороны, если за нами сейчас увяжутся легавые, и смогут схватить нас…

Ладно, оружие нелегальное, нечестно купленное у береговой охраны, связать его со мной или с кем-то еще не смогут в любом случае. Так что надо избавляться.

Я разобрал пистолет – снял кожух затвора, вытащил магазин, потом протер все это платком и раскидал по разным кустам. Сделал все это быстро – руки привычные, не зря же я всегда предпочитал чистить оружие сам, не делегируя эту обязанность кому-то другому.

– Томми, ты жив? – крикнул я.

– Жив! – ответил он откуда-то спереди.

– Я иду, не стреляй.

Я двинулся вперед, в сторону, где прятался Рейна. Немного боязно было – вдруг все-таки выстрелит. Мало ли, что у него на уме, вдруг он захочет прикончить и меня, чисто на всякий случай.

Но нет. Босс собственной Семьи прятался за бетонным палисадником, лежал там. И я заметил, что правая рука у него висит плетью вдоль тела, а рукав пальто покрыт кровью.

– Твою ж мать, – выдохнул я.

– Это ерунда, – огрызнулся Томми. – Он меня зацепил, но издалека. Только вот все мои люди мертвы. Если бы ты не появился…

– Я знаю, что было бы, – перебил я его и протянул руку. – Хватайся давай, валим отсюда, пока полиция не приехала.

Он схватил меня за руку левой, и я рывком поднял его на ноги. При этом заметил, как топорщится у него карман пальто – похоже, что он спрятал туда револьвер. Я наклонился, подобрал его гильзы – да, снять с них отпечатки так просто не получится, к тому же при выстреле там такие температуры, что жировые следы просто испаряются. Но все равно лучше прихватить их с собой.

Нашел только пять, но искать последнюю времени не было. Если уж я не нашел, то и у остальных, возможно, не получится.

– Туда, – кивнул Рейна в сторону переулка, из которого чуть раньше выбежали его люди. – Там у нас машина для отхода.

Мы двинулись в ту сторону, по дороге я рассмотрел два трупа, лежащих на земле. Да уж, лупара – это все-таки страшное оружие. Обезображены они были порядком. Точно мертвы? Точно, не двигаются. Для Рейны это значит, что он потерял двоих человек, а для меня – то, что никто не даст никаких показаний.

Я надвинул шляпу чуть вперед, чтобы она закрывала лицо, и мы вошли в переулок. Там, чуть дальше, действительно оказалась припаркована машина – Форд Модели А. Когда же уже появится что-нибудь интереснее, те же Форды с восьмицилиндровыми двигателями? Хотя они очень долго будут недоступны обычным обывателям.

– Садись за руль, – сказал Рейна. – Я не смогу вести.

Я послушал его, открыл дверь, уселся за руль. Он левой рукой кое-как открыл пассажирскую, примостился на сиденье. Ключи оказались в замке зажигания, я повернул их и двигатель тут же схватился.

Тронулся с места и повернул налево. Ехать по трупам мне не хотелось, оставлять лишние следы. Чуть ускорился. Эта машина не должна вызвать особых подозрений, их тут полно на улицах, но с другой стороны, полиция может оцепить район. Они ведь сразу поймут, что кто-то ушел, к тому же там кровь Рейны на палисаднике осталась. Хорошо хоть анализов ДНК еще нет, и никто не сможет ничего выяснить.

Однако и гнать сильно я не стал, чтобы не вызывать подозрений. Если нас остановит какой-нибудь патрульный за нарушение скорости, то он явно заинтересуется, что у нас в машине делает парень с огнестрельным ранением.

Тридцать пять миль в час – такое ограничение действует на улицах города. Потом оно, кстати, поменяется, насколько мне известно. В военные годы, когда резина станет дефицитным товаром и пойдет на производство военной же техники. И бензин, и новые покрышки будут выдавать по талонам.

Да, разгуляемся мы в те годы. Если доживем, конечно.

– У меня к тебе один вопрос, Чарли.

Я почувствовал, как мне в живот что-то ткнулось. Опустил взгляд и увидел, что Рейна держит в левой руке пистолет и уже приставил его к моему животу.

– И что за вопрос? – спросил я, стараясь говорить так, чтобы голос не выражал никаких эмоций.

– Какого черта их было двое? – спросил он. – Ты говорил, что Дженовезе будет один.

– Я не знал, – ответил я. – Точнее знал, но не успел тебя предупредить. Вито связался с Массерией, хотел выставиться перед ним, тот отправил с ним еще одного человека.

– А Пинцоло что там делал?

– Собирался стать боссом, – ответил я.

– Понятно, – сказал Рейна.

Я не понял, что ему было понятно. Может быть у них какой-то свой конфликт уже был в прошлом, может еще что-то. Но рассказывать он желанием явно не горел, а так и продолжал сидеть, прижимая ствол револьвера к моему животу. Мне было неуютно, но я знал, что стрелять он все равно не станет. Я же за рулем, если он меня убьет, то мы в аварию попадем. Разобьемся или нет – непонятно, но только вот машине точно конец, скорее всего.

– Убери пушку, пожалуйста, – попросил я. – Я тебе не враг. И я тебе жизнь спас только что. Если бы не я, то Дженовезе тебя убил бы.

– Вот только поэтому ты все еще жив, – ответил он и все-таки убрал револьвер обратно в карман.

Какое-то время мы молча ехали по дороге. Полицейских машин так и не встретили, по-видимому, если они и приехали, то по другому маршруту.

– Куда едем-то? – наконец решил спросить я.

Колесить по городу без цели – это хорошо, да только вот увы, Рейна кровью истекает, и если все так продолжится, то все закончится плохо. К тому же мне определенно не хотелось, чтобы он умер от заражения крови.

– К доктору, – сказал он.

– А куда именно?

– Сейчас прикину, – он откинулся на сиденье, закрыл глаза.

Потом назвал адрес. Это было тут же в Бронксе, но пришлось развернуться, а потом повернуть на юг. Мы поехали.

Рейна молчал, а я думал о своем.

Когда Дженовезе связался с Массерией, он на самом деле поступил мне на руку. Снял с меня часть ответственности, тем более, что тот отправил с ним своего человека, и они оба легли.

И вообще, если подумать, с меня теперь взятки гладки. Я только отправил их на дело, причем могу соврать, что предупредил об охране. А облажались они уже сами.

Но стоит признать, что Массерию это не удовлетворит, и он скорее всего потребует повторить попытку, причем сделать все наверняка. А я не собирался убивать Рейну, мы ведь договорились о союзе, а у него сильная Семья. И он может помочь мне в будущем.

Если он официально перейдет к Маранцано, то все станет сложнее. Напасть еще раз будет означать полномасштабную войну. Но мне это было бы выгодно.

Даже не так. Мне будет выгодно, если Сэл начнет войну первым, как бы в ответ на покушение на Рейну. И тогда Джо-босс отвлечется на него, и ему будет не до меня.

А мне важно будет остаться с краю, не лезть в войну. Мои парни… Не полезут, наверное, если я им все объясню. Нет, прямо сказать, что я собираюсь убрать Массерию и стать боссом, я не могу.

И нам придется спрятаться на какое-то время, залечь на матрасы.

А еще надо будет объяснить своим людям смерть Дженовезе. Они никогда особо не были дружны с ним, он своим характером всех отталкивал, но он умел зарабатывать деньги, был полезным. А еще он все-таки был своим. Моим солдатом.

– Ты ведь близок к Массерии, да? – спросил вдруг Рейна.

– В каком плане? – я хмыкнул. – Друзьями нас не назвать, это точно. А уж его цепной пес Паппалардо меня вообще ненавидит, и наверняка обвинит в провале. Как отреагирует Джо-босс – я не знаю. Смотря что ему в голову взбредет.

– Нет, я не о том, – сказал он. – Я по поводу его операций. Что ты знаешь о них?

– Достаточно много, но тут надо конкретно спрашивать, – я усмехнулся.

– Куда нанести удар, – сказал он.

Однако. А вот это уже серьезный вопрос, который может повернуть войну туда, куда надо мне. И надо серьезно подумать, что делать дальше. Но сперва выяснить еще кое-что.

– Ты для себя спрашиваешь, или для Сэла? – спросил я.

Он нахмурился, пожевал губы. Было видно, что ему не хочется признаваться, но при этом он понимает, что в одиночку против Массерии не вывезет, несмотря на то, что у него очень сильная Семья. И выбора у него в общем-то нет.

– Я официально перехожу на сторону Маранцано, – сказал он. – Присягаю ему, как боссу всех боссов.

– Разумное решение, – кивнул я.

– Думаешь? – спросил он.

– Ну да, – я усмехнулся. – Ты ведь раньше все равно платил долю Джо-боссу. Теперь будешь платить уже Сэлу. А с тобой он сравняется с Массерией по силе, будет паритет. Может быть, война и не начнется так быстро.

Хотя это мне было не выгодно. Я просто закинул удочку для того, чтобы узнать, как отреагирует на мои слова сам Рейна.

– Война уже началась, – резко сказал он. – Война началась с тех пор, как он решил убрать меня. Ему конец – это однозначно. Если я присоединюсь к Сэлу, то у него будет три Семьи из пяти – моя, его и Профачи. А еще парни из Буффало – там ведь тоже много кастелламарезе.

– Тогда я тебе скажу, что надо делать, – сказал я. – Три цели. Минео, Ферриньо и Скализе. Их надо убрать, и у вас будет уже не три Семьи, а четыре.

– А Мангано? – спросил он.

– Мангано – мой партнер, – ответил я. – Его трогать нельзя ни в коем случае. А еще он – четвертый человек в Семье. Если он станет боссом, то Минео перейдут на нашу сторону.

Надо будет только поговорить с ним. Но на самом деле это не так сложно будет, нас уже связывает общий бизнес с импортом с Кубы. Да и без этого есть чего ему предложить.

Но только вот верен он будет именно мне, а не Маранцано. А ему это знать не надо.

Но на самом деле Сэл мне пока что нужен. На какое-то время. В реальной истории он провел важную реформу, упорядочив систему мафии в Нью-Йорке, а потом и во всей Америке. И прогорел только на том, что назвал себя боссом всех боссов и потребовал остальных платить ему дань. Небольшую, но все же.

И надо дать ему провести эту реформу, пусть главные изменения проведу не я, ведь реформаторов никто не любит особо. А после того, как я уберу его, останется только сгладить углы. И поделить власть так, чтобы никто не мешал другому зарабатывать деньги.

План более-менее сложился. Вот оно, мозги все-таки работают.

– Понял тебя, – сказал он. – Значит ты предлагаешь нам убрать верхушку Семьи Минео?

– Да, – подтвердил я. – И Сэл положит себе в карман еще одну Семью.

– Хорошо, – заключил Рейна. – Я подумаю над твоим предложением. Передам ему.

Я только кивнул. Подозреваю, что скоро мне самому придется связаться с Сэлом через нашего связного – Тони Фабиано. И обсудить то, что будет дальше. А пока…

На самом деле все проще, чем кажется со стороны. На моей стороне Анастазия и Костелло. Надо будет устроить трехстороннюю встречу, договориться между собой о том, что делать дальше. Но и убирать Массерию рано нельзя.

Надо дать ему втянуться в войну. Может быть, даже помочь приблизиться к победе. И только после этого нанести удар в спину. И преподнести Маранцано победу так, чтобы он был благодарен за нее, как будто мы его спасли.

И это уже будет значить многое. Как минимум то, что я стану боссом бывшей Семьи Массерия. Которая будет называться Семьей Лучано.

– Что-то мне нехорошо, – проговорил Рейна.

– Голова кружится? – уточнил я.

– Да, – кивнул он. – И холодно что-то.

– Это от потери крови, – сказал я. – Не волнуйся, доберемся до места, кровь остановят. А потом поешь стейков. Любишь же стейки, а?

Я посмотрел на него. Он побледнел, сильно, в свете фонарей это было видно еще сильнее.

– Эй, – сказал я. – Только не вздумай вырубаться.

Он запустил здоровую руку в карман и кое-как вытащил из нее фляжку. Протянул мне.

– Открой, – сказал.

– Нет, тебе нельзя, – я покачал головой. – Спирт расширяет сосуды, кровь потечет гораздо сильнее.

– Ты когда это доктором заделался, Чарли? – спросил он. – Открой говорю.

– Нет, – отрезал я. – Потерпи немного, уже приехали.

Он вздохнул, но фляжку все-таки убрал обратно в карман. Я же повернул руль и выехал на нужную улицу. Посмотрел на номер ближайшего из домов. Да, тут всего два проехать, никаких проблем. Скоро мягко нажал на тормоз, машина остановилась, я заглушил двигатель.

– Иди, – сказал я.

– Может поможешь дойти? – посмотрел он на меня.

– Нет, – я покачал головой. – Нельзя, чтобы меня видели с тобой, забыл что ли? Если твой доктор проговорится, начнутся вопросы, что я там вообще делал. А я должен был тебя убить.

– Ладно, – проворчал он, левой рукой открыл дверь, вышел наружу.

Качнулся, но кое-как удержался на ногах – похоже, голова закружилась. Но все-таки пошел к нужному подъезду, открыл дверь. Я потянулся, закрыл дверь с его стороны, после чего снова тронул машину. Ее оставлять тут нельзя, по ней могут выйти на доктора. Надо угнать ее подальше, и бросить где-нибудь.

Уже через полчаса я припарковал машину в какой-то подворотне. Вытащил из кармана платок, которым до этого протирал пистолет – от отпечатков надо избавиться, а мои, как ни крути, но есть в базе. Да, если бы этого чертова тюремного срока в прошлом не было, то все было бы гораздо проще. Хотя отпечатки все равно пришлось бы тереть, нельзя чтобы их нашли.

Ключи из замка зажигания я просто достал и сунул в карман – выброшу по пути вместе с гильзами. Протер руль, естественно, потом рычаг переключения передач, кнопку включения фар. Что еще осталось?

Дверная ручка с той стороны – я запирал дверь за Рейной. Благо она не в крови, а вот на сиденьи и на полу ее много. Ручка с моей стороны.

Вышел, вытер ручку и снаружи, потом обошел машину, вытер и с пассажирской – избавимся от отпечатков самого Томми. Вроде все. Отпечатки мертвецов меня не интересуют, на это уже плевать.

Сунул платок в карман, поднял воротник пальто и двинулся прочь из подворотни. Надо ехать домой, обратно на Малберри-стрит, только сперва пройти пару кварталов для верности, а потом найти стоянку такси, благо они и по ночам работают. И их немало – ночью платят больше.

Может быть Гэй еще не проснулась. Ладно, вернусь, тогда выясню.

По дороге выкинул гильзы и ключи, протолкнув из сквозь решетку ливневой канализации.

До дома добрался без приключений, и Гэй в действительности еще не проснулась. Я разделся и лег к ней. Так даже лучше – у меня есть железное алиби на случай. Я всю ночь провел со своей женщиной.

Поворочался минут пять, подумал о том, что будет дальше. Но события уже летели галопом, и предсказать их я не мог. Потом повернулся, обнял девушку.

И, к своему удивлению, я почти мгновенно уснул.

Глава 6

Меня разбудил телефон. Я кое-как открыл глаза, проморгался – мне снился сон, почему-то про оборотней. Зубы, кровь, волчьи челюсти. Проснувшись, я почему-то подумал, что неплохо было бы снять об этом фильм. Вроде как один из первых фильмов ужасов выйдет скоро, но он будет про Франкенштейна. История про человека, обращающегося в волка, будет смотреться неплохо, хотя не знаю, как его воспримет нынешняя публика.

Но резкий настойчивый звук рвал тишину квартиры, колокольчик внутри аппарата надрывался. Я лежал в постели, Гэй спала рядом, свернувшись калачиком под одеялом.

Телефон продолжал звонить.

Гэй зашевелилась, открыла глаза.

– Не бери, – пробормотала она сонно, прижимаясь ко мне. – Пожалуйста, не бери.

Но делать нечего, такова уж моя жизнь. Звонит телефон – ты берешь трубку. А потом тебе говорят ехать куда-то и что-то делать, и ты делаешь. И так будет и дальше, даже когда я стану боссом. Правда тогда мне придется больше звонить самому.

Если выгорит и стану, конечно. Потому что после вчерашней ночи мои шансы выжить сильно убавились.

– Придется, – выдохнул я, поднялся.

Накинул халат, вышел в прихожую и снял трубку.

– Лучано слушает, – проговорил я, предварительно откашлявшись, чтобы голос не звучал так сонно.

– Чарли, – услышал я знакомый хриплый голос. – Это Джузеппе.

Джузеппе Морелло, когда-то – босс Семьи, который добровольно передал власть Массерии. А сам занял место его консильери. Если звонит он, значит, дело серьезное. Хотя тут и так понятно, что дело серьезное, что еще скажешь.

– Слушаю, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Джо-босс хочет тебя видеть, – сказал Морелло. – Сегодня в полдень, в обычном месте на Кони-Айленде.

– Понял, – ответил я.

– Приезжай один, – добавил Морелло. – Без людей.

– Хорошо, – сказал я.

Морелло повесил трубку, даже не попрощавшись. Я тоже положил свою, взял с тумбочки пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил. Значит Массерия уже знает про Вито и про Пинцоло. И хочет разговора.

Я посмотрел на часы. Время девять утра, меня разбудили, как по часам. До встречи три часа. Доеду за час примерно, воскресенье, пробок особых не будет. Так что время, чтобы подготовиться, есть.

Из спальни вышла Гэй, в одной моей рубашке поверх белья. Мужская выглядела на ней удивительно сексуально, даже странно как-то. Хотя, говорят, что нет ничего более сексуального, чем мужская рубашка на женщине после бурной ночи. Это как флаг над гарнизоном захваченного города.

Правда бурной ночи у нас не было. Точнее была, но у меня, и совсем не связанная с сексом.

– Кто это был? – спросила она тихо.

– Дела, – ответил я. – Нужно ехать.

– Опасно? – спросила она с тревогой.

– Не очень, – соврал я, понимая, что на этот раз могу не вернуться. – Просто деловая встреча.

Она не поверила, это было видно по ее глазам. Но спорить не стала.

– Приготовишь завтрак? – спросил я. Умирать голодным мне как-то не хотелось, а в ресторане вряд ли мне кто-нибудь предложит поесть. Да и он наверняка еще закрыт.

– Конечно, – она двинулась вперед в сторону кухни.

Я же подошел к радио, повернул ручку. Как раз должен попасть на утренние новости. Сам сел на диван, вытянул руки, затянулся сигаретой. Закрыл глаза.

И так понятно, о чем будет разговор. И меня могут обвинить в том, что я слил все Рейне. Сумею отбрехаться? Далеко не факт. Пушку надо взять с собой, это однозначно, правда Массерия там будет не один. А я, хоть и опытный боец, но с пятеркой охранников не справлюсь. А меньше он после прошлого покушения не берет с собой.

– Дамы и господа, это утренний выпуск новостей WABC, – проговорило радио. – Сегодня на Уолл-стрит продолжается нестабильность после октябрьского краха…

Нет, я уже новости про эту фондовую биржу и слышать не могу. Да и плевать мне на самом деле, биржа свое дело сделала, а лучше в ближайшее время не станет.

С кухни послышались звуки жарящихся яиц. Я снова затянулся.

– Из Парижа пришла печальная новость: вчера, двадцать четвертого ноября, в возрасте восьмидесяти восьми лет скончался Жорж Клемансо, бывший премьер-министр Франции, известный как «Тигр» за свою роль в Первой мировой войне и Версальском договоре. Клемансо, который дважды возглавлял французское правительство, оставил заметный след в европейской политике; его смерть вызвала соболезнования от лидеров стран Антанты.

– В академических кругах Нью-Йорка: Колумбийский университет приобрел библиотеку профессора Брандера Мэтьюза, насчитывающую более трехсот томов, из которых сто написаны им самим, а остальные посвящены ему коллегами. Эта коллекция, посвященная драматургии и театру, станет ценным дополнением к университетским архивам и поможет в изучении американской литературы.

Да, воскресные новости. Ничего особенного, и даже как будто приказ пришел – посторонними вещами эфир забивать. Наверное, чтобы не нервировать население, которое и так теряет большие деньги.

– Перестрелка произошла прошлой ночью в Бронксе, на Шеридан-авеню. Полиция обнаружила четыре тела. Все жертвы – мужчины, предположительно связаны с организованной преступностью. Полиция расследует инцидент как возможную гангстерскую перестрелку. Личности погибших пока не раскрываются. Очевидцы сообщили, что слышали множественные выстрелы около полуночи…

Понятно. Четыре тела: Вито, Пинцоло и двое людей Рейны. Все так и было, собственно говоря. И наверняка детективы вчера там всю ночь мучились, искали следы вместе с криминалистами. Да уж, будет громкое дело.

Я подошел к радио, выключил его. Гэй вышла с кухни с полотенцем на плече, спросила:

– Что там говорили?

– Ничего важного, – сказал я. – Старый премьер-министр Франции умер, университет какую-то библиотеку купил. Рутина.

– Хорошо, – сказала она, хотя в ее глазах по-прежнему было беспокойство. – Я яичницу пожарила, иди есть.

– Спасибо, – кивнул я и двинулся на кухню.

* * *

Я потратил время на то, чтобы побриться, умыться. Потом оделся, поцеловал Гэй на прощание и покинул дом. До Кони-Айленда ехал на своем Кадиллаке. Дорога заняла около часа, как я и думал: воскресное утро, движение не слишком плотное. Я курил одну сигарету за другой, нервничал, думал о том, что сказать Массерии.

Версия должна быть простой и логичной – это важно. Я послал человека следить за Рейной, дал информацию Вито. Что Массерия отправил с ним Пинцоло я не знал. Рейна оказался с охраной. Я ни в чем не виноват.

Просто, логично, и почти правда.

Скоро я добрался до ресторана, где меня ждали. Возле дверей стояли двое мужчин в темных пальто – охрана. Они меня узнали, кивнули, один из них открыл дверь.

– Дон Массерия ждет, – сказал он.

Я кивнул, вошел внутрь. Зал был пуст – посетителей пока не пускали. Это нормально для серьезной деловой встречи. Только официант протирал бокалы за стойкой бара.

А в дальней части за столом сидели пятеро мужчин.

Джо-босс собственной персоной, а справа от него – Джузеппе Морелло, консильери. Худой, седой, острые черты лица. Его правая рука лежала на столе – деформированная, искалеченная, всего с одним пальцем. Но при этом его так и звали «хваткая рука».

Да, точно, теперь я вспомнил окончательно. Была война – Массерия, Морелло, Валенти. Валенти убил никто другой, как я, а Морелло и Массерия заключили мир.

Слева от Массерии сидел Стивен Паппалардо, который смотрел на меня с откровенной неприязнью. А вот еще двое меня удивили.

Альфред Минео, босс одноименной Семьи, верный союзник Массерии. Среднего роста, темные волосы с проседью, внимательный взгляд. Опасный человек, одет скромно, но при этом дорого. И Стивен Ферриньо – его капо, здоровяк с квадратной челюстью и шрамом на левой щеке. Он смотрел на меня оценивающе, но без особой неприязни.

Раз Джо-босс собрал союзников, значит, он готовится к войне. И забавно, что это именно те парни, которых я назвал Рейна, как первоначальные цели.

– Приветствую, босс, – сказал я, кивая Массерии. Потом поприветствовал остальных. – Господа.

– Садись, Чарли, – сказал Массерия ровным голосом, кивая на стул напротив себя.

Я сел, достал пачку сигарет, закурил. Никто не возражал.

– О чем вы хотели поговорить? – стараясь, чтобы голос звучал бодро, спросил я.

Массерия несколько секунд смотрел на меня молча. Потом заговорил.

– Вито Дженовезе и Джо Пинцоло мертвы, – сказал он. – Их тела нашли сегодня утром в Бронксе, застрелены. И еще двое убитых – люди Рейны.

Я кивнул.

– Слышал по радио о перестрелке. Я не знал, что там случилось. Рейна жив?

– Рейны там не было, – покачал головой Массерия. – Он сбежал. Это ведь ты послал их туда.

Это был не вопрос.

– Да, – не стал я отнекиваться. – Я послал своего человека следить за Рейной два дня назад, как только ты отдал приказ. Он услышал, что тот едет к своей любовнице, на такси. Я решил, что он поедет без охраны – женат ведь, и не хочет, чтобы жена узнала об изменах. Узнал адрес, время, а потом дал информацию Вито. Он и должен был поехать туда вчера вечером. А Джо там что делал?

– То есть ты не знал, что Вито связался со мной? – спросил Массерия. – Что я отправил с ним Пинцоло?

– В первый раз слышу, – я покачал головой. – Вито мне об этом не сказал. То есть их убили? Я слышал только про тела по радио, там не сообщали имен.

Паппалардо фыркнул:

– Как удобно, – сказал он с усмешкой. – Ты ничего не знал. Как всегда.

Я посмотрел на него и спросил:

– Что ты хочешь сказать этим, Стив?

– Я хочу сказать, что это дерьмо какое-то, – ответил Паппалардо грубо, поднимаясь с места. – Ты посылаешь Вито убить Рейну, он попадает в засаду, умирает вместе с Джо Пинцоло. А сам Рейна исчезает. И ты говоришь, что ничего не знал.

– Именно так, – сказал я спокойно. – Я не знал про засаду.

– А может, ты сам ее устроил? – Паппалардо повысил голос. – Может, ты договорился с Рейной? Слил ему информацию? А Вито и Пинцоло просто отправил на смерть?

Я почувствовал, как в помещении повисло напряжение. Морелло смотрел на меня внимательно, его деформированная рука неподвижно лежала на столе. Минео и Ферриньо молча наблюдали. Массерия сидел спокойно, ждал моего ответа.

А ведь он не жрет, как обычно, сейчас на столе пусто, даже вина нет. А что это значит?

Значит, что все совсем серьезно. Хотя это и так понятно.

– Стивен, – сказал я медленно. – Если бы я хотел убить Вито, я бы сделал это иначе. И уж точно не стал бы отправлять его на это дело. Зачем мне такой спектакль, да еще и рисковать при этом?

– Чтобы выставиться перед Рейной, – ответил Паппалардо. – Признай, ты играешь на две стороны, Лучано. Работаешь и на дона Массерию, и на Маранцано. Признай уже, что ты крыса.

Последние его слова словно сочились ядом. Я медленно встал из-за стола, и все в комнате замерли.

– Повтори, – сказал я тихо. – Повтори это слово, Стив.

Паппалардо тоже встал, и я увидел, как его руки сжались в кулаки.

– Крыса, – повторил он. – Ты – крыса, Лучано. Ты продал Вито и Пинцоло, и ты работаешь на Маранцано.

Я сделал шаг в сторону, встал в проходе, он тоже вышел, встал напротив меня. Я запустил руку в карман и вытащил из него стилет, но лезвие выщелкивать не стал. И проговорил:

– Ты надоел мне, Стив, – сказал я. – В который уже раз ты обвиняешь меня в предательстве? Это серьезное обвинение, и оно задевает мою честь. Так, может быть, решим все как в старые времена? По старым традициям. Нож против ножа, до первой крови, и тогда ты признаешь, что не прав. Или до смерти.

Дуэли я не боялся. Во-первых, потому что знал техники армейского рукопашного боя, учился ему еще в прошлой жизни, и особенно ножевому. А во-вторых, потому что сам Лучано был опытным бойцом на ножах, ему приходилось много раз решать конфликты таким способом.

Паппалардо усмехнулся и тоже достал нож – длинный, и с более широким лезвием.

– До смерти, – сказал он. – Твоей смерти, выскочка.

Минео и Ферриньо переглянулись. Морелло продолжал наблюдать, держа свою искалеченную руку на столе. Массерия молчал.

А мы стояли друг напротив друга с ножами в руках. Расстояние между нами – метра три. Но похоже, что мы вот вот сойдемся.

– Стив, – сказал я спокойно. – Последний раз предлагаю – откажись от своих слов. Или я тебя убью.

– Пошел ты, Лучано! – выплюнул он. – Я разделаю тебя как свинью.

Он сделал шаг вперед, я выщелкнул лезвие. Сейчас бросится.

– Хватит! – грохнул голос Массерии.

Мы оба замерли. Массерия встал из-за стола, посмотрел сначала на меня, потом на Паппалардо. Лицо его было каменным.

– Уберите ножи, – сказал он холодно. – Оба. Немедленно.

Я не двигался. Паппалардо тоже.

– Я сказал – уберите ножи! – повторил Массерия громче.

Я медленно сложил нож, убрал его обратно в карман. Паппалардо, скрипнув зубами, тоже спрятал свой. Массерия обвел нас взглядом и сказал:

– Стив, сядь. И больше не открывай рот без моего разрешения.

Паппалардо послушался, сделал несколько шагов в сторону, сел, но продолжал на меня злобно смотреть. С ним надо будет разобраться, как можно скорее. Причем, чужими руками.

Массерия посмотрел на меня.

– Ты тоже садись, Чарли.

Я выдохнул, сел. Массерия же остался стоять.

– Вы не деревенщины, чтобы решать разногласия так, – сказал он. – А теперь слушайте все. Лучано работает на меня, он заработал для меня миллионы. Маранцано трижды пытался его убить. Он спас мне жизнь в этом самом ресторане, когда нас расстреливали из автоматов. Я ему верю. Пока что.

Он сделал паузу.

– Но, – продолжил Массерия, глядя на меня, – Если выяснится, что ты меня обманул, Чарли, я убью тебя сам. Своими руками. Понял?

– Понял, дон Массерия, – кивнул я.

Массерия кивнул, сел обратно.

– Теперь объясни мне, – сказал он. – Как так получилось, что Рейна знал о покушении? Кто мог его предупредить?

– Вариантов несколько, – пожал я плечами. – Во-первых, мог проговориться сам Вито. Я пообещал ему часть района Рейны, которые ты пообещал мне. Мог похвастаться. Во-вторых, мог проговориться сам Пинцоло. Ты ведь ему тоже что-то пообещал, ведь так, босс?

Массерия ничего не ответил, но тут и так все было понятно.

– В-третьих, мой человек, который следил за Рейной, мог попросту попасться. Рейна мог заметить слежку, просчитать, что готовится покушение, и подготовиться.

– Кто этот твой человек? – спросил Массерия.

– Один из моих парней, с улицы. Не наш друг, если ты об этом, – ответил я. – Я считал его надежным, но допрошу его сегодня же. Если он слил информацию – убью лично.

Минео, который до этого молчал, вдруг заговорил. Голос у него был низкий, спокойный.

– А может, никакого человека и не было, – сказал он, глядя на меня. – Может, ты сам все придумал. Сам слил информацию Рейне. А потом отправил Вито и Пинцоло на смерть.

Я посмотрел на него.

– Босс пообещал мне район, – сказал я. – За то, что я убью врага. Я не дурак отказываться от такого. И зачем мне подставлять своего человека?

Минео пожал плечами.

– Может, чтобы выглядело правдоподобно, – сказал он.

– Это бред, – отрезал я. – У меня не было причин убивать Вито. Он был моим человеком. Он зарабатывал для меня деньги. В конце концов, когда я уезжал на Кубу, я отдал ему все бордели, которыми владею. И он прекрасно ими управлял. А у меня теперь голова болит, кому это все передать.