Текст книги "Кастелламмарская война (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

До десяти вечера мы с Адонисом успели посетить четыре борделя. Тот самый «Версаль», который до этого выбрал под свою деловую резиденцию Вито, «Парадиз» в Гринвич-Виллидж, «Мулен-Руж» на Бауэри и еще один, у которого даже не было названия, и он находился в переулке за Чайнатауном.

Везде происходило одно и то же: я знакомил Джо с мадам, объяснял, что теперь он будет вести дела вместо Вито, отвечал на вопросы и успокаивал тех, кто нервничал.

Мадам приняли новость спокойно. Им было все равно, кому платить, лишь бы их защищали от полиции и буйных клиентов. А вот девчонки явно обрадовались, и тут было чему. Джо улыбался им, юморил как только мог, некоторым даже ручки целовал. Он все-таки красавчик. И когда мы уходили из очередного борделя, половина из них смотрела на него влюбленными глазами.

Я так понял, что они боялись Вито, да и это заметно было, когда я так же возил его по своим заведениям чуть больше трех недель назад. Джо будет другим: мягче, обходительнее. Это хорошо для бизнеса с одной стороны, а с другой… Я знаю, что на самом деле он такой же безжалостный и жесткий парень, как и я, так что у него никто не забалует. И я уверен, что бордели станут приносить только больше денег.

К десяти я уже валился с ног, все-таки день выдался длинный: прием просителей, потом по делам мотался, дальше – четыре борделя. Хотелось уже добраться до кровати, лечь и уснуть, выпив перед этим бокальчик чего-нибудь горячительного. Тот же ром подошел бы идеально, а бутылка у меня осталась еще, мы не все развезли по барам.

Еще сильнее хотелось заехать к Гэй, да только вот это было бы неосторожно. Светить ее убежище было нельзя, а за мной следят. Определенно, пусть мне и удалось скинуть преследователя.

С Джо мы расстались у последнего борделя, он поймал такси и уехал к себе, а я пошел к машине, которую оставил в переулке неподалеку. Завел двигатель, выехал на улицу и двинулся в сторону отеля. Не того, в котором ночевал вчера, я еще по телефону забронировал номер в другом, севернее, ближе к Гарлему.

Ехать пришлось через центр Манхэттена. Ночной Нью-Йорк был красив: огни реклам, фонари, освещенные витрины. Я с детства это любил еще в Москве, пусть у меня и не было особой возможности гулять по ночам. Дела, все время дела. И вот сейчас опять то же самое.

Людей на улице стало меньше, но город все еще жил, это все-таки центр. Я свернул на Бродвей, проехал несколько кварталов и тут заметил еще один черный Форд Модель А, который ехал двумя автомобилями позади.

Номер? Нет, номер другой, да только манера вождения все та же: держится на расстоянии, не отстает, но и не приближается. И до меня дошло: он же едет за мной от самого Чайнатауна.

Понятно. Значит, они снова нашли меня, знали, что я поеду по борделям, это секретом не было. Да и Джо наверняка рассказал своим знакомым о том, что я буду передавать ему дела. Может, даже у каждого ждали, если у них несколько машин.

Но в любом случае, это уже начинало меня бесить. Какого хрена им вдруг понадобилось?

Я проехал еще немного без особой цели, сворачивая то направо, то налево, просто чтобы убедиться, что прав. Форд следовал за мной, как привязанный, они, кажется, даже не скрывались особо. Либо не умели, либо не считали нужным.

Хватит. Пора с этим кончать.

Я резко свернул на боковую улицу, проехал еще полквартала и припарковался прямо у телефонной будки, заодно перекрыв доступ к пожарному гидранту. Плевать, сейчас не до штрафов, если докопается полицейский, то просто суну ему пятерку.

Вышел из машины, огляделся. Улица была полупустой, как по мне – так идеальное место для нападения, свидетелей не будет. Вот сейчас и проверим, что они там задумали.

Левую руку я засунул в карман, нащупал рукоять револьвера и взвел курок, приготовив его к стрельбе.

Когда я подходил к будке, мне уже хотелось, чтобы эти ублюдки напали. Адреналин играл в крови, да и я попросту умудрился накрутить себя самого, вот и все. Ну, давайте, попробуйте, суки.

Форд появился из-за угла, медленно проехал мимо меня и остановился метрах в тридцати дальше по улице. Двигатель заглушили, но из машины никто не вышел.

Странно. Очень странно.

Если бы хотели убить, то сейчас и напали бы. Если бы хотели схватить, то тем более – свидетелей-то нет. А они просто следят. Зачем им это надо?

Я дошел до телефонной будки, вошел внутрь и закрыл за собой дверь, снял трубку, поднес к уху. Стекло мутное, но силуэт машины все равно было видно. Никто из нее не выходил.

Ладно. У меня в голове уже сложился план, что делать, как заставить их действовать. Для этого придется сделать кое-что самому.

Хорошо, что мелочь я с собой захватил, мне из двадцать первого века таскать монетки было непривычным – они у нас вышли из употребления. И даже когда платишь наличными, проще сдачу не брать, чем таскать это железо у себя. А так все на картах.

Но тут, увы, монетки – это неотъемлемая часть жизни. Сигаретные автоматы, таксофоны, мальчишки чистильщики обуви и газетчики. Если дашь купюру в доллар, то на тебя как на идиота посмотрят.

Бросив монетку в щель, я набрал номер квартиры, где прятались Гэй и Роуз. Послышался протяжный гудок, после чего настороженный голос Винни:

– Алло?

– Это я, Чарли, – сказал я. – Нужно встретиться, срочно.

– Босс? – спросил Винни. – Что-то случилось?

– Потом объясню…

Я прикинул место, куда можно было бы заманить своих преследователей. Оно должно быть публичным, но оттуда должно быть легко уйти в случае нападения. А еще оно должно работать сейчас, хотя бы до полуночи.

– Знаешь ресторан «Сан-Дженнаро» на Мотт-стрит? – вытащил я из памяти подходящее заведение.

– Знаю, – ответил Винни.

– Будь там через полчаса.

– Босс, – он чуть замялся. – Тут мисс Орлова для тебя суп сварила. Боржч, как ты просил. Уже остыл почти, она расстроится, если ты не приедешь.

Черт. Я же сам просил сварить мне борщ, еще и того лавочника напряг, чтобы собрал мне корзину. Наверное, весь день готовила, ждала меня. А я даже позвонить не мог, чтобы предупредить…

Ладно, у меня дела. Мы это обговорили уже.

– Не до супа сейчас, Винни, – сказал я. – Передай ей, что приеду завтра. А сейчас бросай все и езжай в ресторан. Это важно.

– Понял, босс. Буду через полчаса.

Я посмотрел через стекло на машину, увидел, как из окна вылетел окурок и разлетелся во все стороны искрами, ударившись об асфальт. Забрал свои три цента сдачи, вытащил еще одну монету, сунул в щель. Набрал другой номер. Оставалось надеяться, что он уже дома.

– Сигел у телефона, – послышался резкий недовольный голос Багси. Разбудил что ли? Или оторвал от важных дел?

– Бенни, это Лаки, – сказал я. – Нужна твоя помощь.

– Сейчас? – спросил он. – Я занят немного. С женщиной.

– Бросай свою женщину и приезжай в «Сан-Дженнаро» на Мотт-стрит. Примерно через полчаса.

– Что случилось? – все-таки спросил он.

– За мной целый день следят. Хочу узнать, кто и зачем. Нужна ваша помощь.

Наступила пауза, которая продлилась секунд пятнадцать, после чего Багси хмыкнул:

– Следят, говоришь? Это мне нравится, люблю такие дела. Буду.

Он повесил трубку.

Все, двоих хватит, тем более, что Багси наверняка приедет обвешанный стволами.

На самом деле план был очень прост: мне надо было заманить преследователей в ресторан, а потом попытаться взять их. Для этого нужно было сымитировать важную встречу. И вот если на нее приезжает охранник и Багси, да еще и мы встречаемся посреди ночи, то это однозначно означало, что дело важное. И можно попробовать подслушать.

Мне все же не давало покоя, кто бы это мог быть. Люди Массерии? Или Маранцано?

Я вышел из будки, достал из внутреннего кармана пачку сигарет, прикурил. Постоял немного на пустынной улице, просто чтобы потянуть время и лишний раз спровоцировать преследователей. Не повелись.

Добил сигарету, вернулся к своей машине, сел за руль. Завел двигатель, развернулся и поехал в сторону Маленькой Италии. Когда собирался повернуть, увидел, что Форд тронулся и снова поехал за мной.

Ничего, ребята. Скоро мы с вами поговорим.

* * *

Я приехал в ресторан первым, но еды заказывать не стал. Только кофе, причем попросил оставить у меня на столе кофейник, а заодно попросил принести пепельницу. Достал из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, закурил. Отпил кофе. Горький и горячий, пережженный, я бы сказал, и аромата особого нет. Просто горячий напиток.

У них ведь и в мое время так принято – варят с утра кофейник, а потом подогревают его весь день на маленьком огне. И пьют. Если слишком крепкий, то разбавляют водой. Оттуда и американо.

Но кофеин в нем был, а больше ничего не требовалось. Глаза слипались, очень уж спать хотелось, но имелось и понимание того, что сегодня уже не придется.

Посетителей в ресторане было не очень много, все-таки будний день, а я сел недалеко от входа, лицом к нему, чтобы все видеть. Но при этом не так, чтобы меня самого было видно из окна. Расчет не на это.

Минут через десять дверь открылась, и в помещение вошел Винни. Он осмотрелся, увидел меня, двинулся в мою сторону. Я кивнул – ему ведь, очевидно, требовалось разрешение сесть за стол. Он сел, и я сразу же подтолкнул ему кофейник и чашку.

– Пей, – сказал. – Спать сегодня, подозреваю, уже не придется.

– Так что случилось-то? – спросил он, сделал глоток, поморщился. Кофе уже остыл, и был не очень-то вкусным, очевидно. Я и сам пил его через силу.

– За мной следят, – ответил я. – Весь день, еще от самого клуба. Кому-то что-то от меня понадобилось. А нам надо выяснить, что именно. Пушка с собой?

– Да, – кивнул он.

– Тогда ждем, – ответил я. – Сейчас еще Бен должен приехать. Не оборачивайся, не смотри в окно. Просто жди.

Винни явно возбудился – его напрягла эта тема со слежкой, да и то, что я его вытащил. Но послушался меня и сидел тихо.

Долго ждать не пришлось. Еще минут через пять появился Сигел. Тоже в дорогом костюме, но одет небрежно: шляпа набекрень, галстук приспущен, верхняя пуговица рубашки расстегнута.

Но в любом случае, он – это главная часть провокации. Багси – это уже серьезная фигура, так что подслушать наш разговор можно попробовать. Он вошел, двинулся ко мне, протянул руку.

– Чарли, если ты вытащил меня зря, то я обижусь, – то ли серьезно, то ли в шутку сказал Багси. – Ты бы видел, какие сиськи были у этой шиксы…

Шикса – значит, не еврейка. Багси никогда не скрывал, что предпочтет рыжую или блондинку ирландку любой еврейской девушке. Для него это было как трофей, доказательство, что он уже не просто парень из Нижнего Ист-Сайда, а настоящий американец.

Я молча налил кофе в еще одну чашку и протянул ему.

– Садись, – сказал. – Надо поговорить.

В этот момент дверь ресторана открылась еще раз, и внутрь вошел парень лет двадцати, одетый в достаточно дорогие костюм и пальто. Его лицо показалось мне смутно знакомым… Видел, но один раз, может быть, два, но как зовут – не помню.

Я выдохнул. Значит все-таки человек Массерии. Или все же нет?

Надо поговорить с ним. Но просто подойти нельзя, он может поднять шум, начать кричать. Да и в целом, поговорить лучше в более приватной обстановке. Желательно вывезти его куда-нибудь, да и вообще.

Парень сел за столик через пару от наших, начал листать меню. Он, очевидно, собирался подслушать, из-за чего мы тут собирались встретиться.

– Ну в общем-то, я и так собирался с тобой связаться, – сказал Багси. – Тут одно дело появилось, верное.

– Говори тише, – я поморщился, было видно, что парень навострил уши.

Я старался больше не смотреть на него, пусть думает, что я его не заметил. Парень – просто дилетант, настоящий соглядатай подслушал бы нас так, что мы его и не заметили бы. Впрочем, откуда другим взяться в мафии? Вот в прошлом, которое на самом деле будущее, у меня такие были. Работали они четко.

Надо бы и в этой жизни обзавестись подобными. Подобные кадры наверняка можно взять у частных детективов. Вот с ними мне связи бы и наладить, благо Лански много кого знает.

Ладно, этим позже займемся.

– Так, что за верняк? – спросил я.

– Шульц собрался закупить крупную партию оружия у береговой охраны. Мне об этом сказал один знакомый солдатик. Я закинул удочку, можно ли перекупить – он сказал, что без проблем. Если дадим им на двадцать процентов больше, то они могут перепутать место доставки и привезти его прямо к нам.

Об этом следовало подумать. Шульц готовился к войне, это сразу стало понятно, иначе зачем еще ему оружие? Вопрос только в том, собрался ли он сунуть нос в наши дела, или это все сюрприз для Квинни?

Не знаю даже. Но тут есть варианты, что и как провернуть. Так что вполне можно заняться этим. Нужно только подумать немного, прикинуть, что и как.

– Узнай больше, – решил я. – Это того стоит. Если в действительности хорошее оружие, то можем рискнуть, деньги у нас есть.

– Никакого риска, – тут же сказал Бенни. – Все будет шито-крыто. Просто перекупили сделку, джентльмен сделал предложение больше, его партнеры согласились.

– Он все равно будет недоволен, – сказал я. – Поднимет шум, что мы перехватываем его сделки.

– Да кому какое дело до чувств этого шмука? – поморщился Бенни. – Плевать вообще.

Он был готов броситься в это дело очертя голову. Мне же подобного не хотелось, все-таки Шульц – серьезный человек, на его стороне бойцов столько же примерно, сколько и у меня. Мне не хватало только влезть в еще одну полномасштабную войну.

Несмотря на то, что в войну между Массерией и Маранцано мы влезать не собирались. Вернее как, я-то в ней уже по горло увяз, но парней от этого хотелось оградить. Верные люди – это самый большой ресурс, который только может быть у человека моего положения.

– Все равно, разведай все, как следует, – сказал я. – Если имеет смысл, если там действительно серьезное оружие, то перехватим груз.

– Можно и не платить… – заметил Багси. – Просто дождаться, пока оружие передадут парням Шульца, а потом налететь всем вместе и забрать все бесплатно. За небольшую долю мои знакомые солдатики сдадут мне место.

– Нет, – я сразу же покачал головой. – Если мы просто перекупим груз, то Шульц предъявит мне за это, но в открытую войну не полезет. Если же полезем в открытую, устроим резню… Нам этого не нужно.

– Да я ж только предложил, – пожал плечами Багси. – Ты – босс, так что решать в любом случае тебе.

Парень продолжал слушать, я видел это краем глаза. Может быть, он и мог что-то понять, в ресторане достаточно тихо. Да, Массерия не мог бы предъявить нам ничего за это, все-таки подобные дела его не касаются. Но если об этом узнает сам Голландец…

Мне в голову пришел план.

– Возмутись чем-нибудь, – сказал я.

– Чего? – не понял Багси.

– Возмутись, громко, чтобы на тебя все обратили внимание. Доверься мне.

Сигел втянул в себя побольше воздуха. Я улыбнулся ему, а он вдруг закричал:

– Что ты вообще себе позволяешь, Лаки? Как ты можешь о таком говорить? Кто я тебе, мальчик на побегушках?

Головы всех, кто был в ресторане, сразу же повернулись в нашу сторону. Я же поднялся из-за стола, махнул головой в сторону туалета и проговорил:

– Пошли, обсудим это в более приватной обстановке. Заодно и отлить надо, кофе здесь ни к черту.

Винни посмотрел на меня, и я кивнул, мол, пойдешь с нами. Он тоже встал.

Я повернулся и двинулся к туалету, открыл дверь, пропуская внутрь Багси и Винни, они вошли. Убедившись, что ни у писсуаров, ни у кабинок никого нет, я встал у двери, поднял палец к губам, показывая, чтобы парни не шумели. А сам прислушался.

Шаги. Да, шаги, идет сюда. И наверняка будет делать вид, что ждет своей очереди. Так…

Я запустил руку в карман и нащупал кастет. Как знал, взял с собой еще и его. Стилет – это чтобы наверняка, но чтобы вырубить кого-то на время, кастет будет лучше.

Шаги остановились совсем близко. Я вдохнул, выдохнул – то, что будет дальше, окажется достаточно рискованным.

А потом рывком открыл дверь, увидел перед собой того самого парня, что следил за мной, заметил его расширившиеся глаза. Резким движением затащил его в туалет, а потом ударил кастетом по затылку. Глаза закрылись, и парень стал заваливаться, но я подхватил его, не давая упасть.

Интермеццо 3

Сэл Бруни нашел их ближе к полуночи. На поиски не пришлось потратить много времени, достаточно было спросить у пары человек, и они сразу же сказали, где трутся насильники.

Оттавио Бьянки и Сальваторе Пеше даже не прятались, они не подозревали, что их уже ищут. Правда, им везло, они умудрялись ускользать: как только Бруни и его парни приходили на место, они уходили оттуда.

Но он все-таки нашел их в переулке за одним старым складом. Место было идеальным: глухое, свидетелей не будет, а если кто-то и услышит крики, то все равно не сунется. В таких переулках часто кричат, и умные люди знают, что лучше не вмешиваться.

С Сэлом было трое парней: Тони Трапани, Марко Де Лука, и молодой Джино, которого все звали просто Рыжим из-за цвета волос. Если первые двое могли рассчитывать, что их когда-нибудь примут в Организацию, то последний не мог, потому что его отцом был ирландец.

У каждого под пальто было по бейсбольной бите. Спортивный снаряд сегодня должен был стать орудием возмездия.

Переулок был узким, грязным, здесь валялись ящики и какой-то мусор. В дальнем конце горела керосиновая лампа, которая стояла на одном из ящиков. Бьянки и Пеше сидели на таких же ящиках, курили и передавали друг другу бутылку явно с чем-то горячительным.

Судя по их расслабленным позам и громким голосам, они уже успели изрядно набраться. С одной стороны, это плохо, потому что они могут не прочувствовать боль и страх так, как заслужили. С другой – плевать. Кости-то все равно будут сломаны, и они какое-то время будут ходить под себя.

Сэл остановился в нескольких шагах от них, парни встали за его спиной полукругом. Биты пока никто не доставал. Эти двое, похоже, не поняли, что случилось. Может быть, были слишком пьяны.

Бьянки поднял голову первым, он был настоящим громилой: крупным, широкоплечим, с тяжелой челюстью и маленькими глазками. И, очевидно, привык брать силой то, что не может получить иначе.

– Какого хрена? – он нахмурился, пытаясь разглядеть появившихся перед ним парней, но лампа мешала – из освещенного ей круга было плохо видно, что снаружи. – Вы кто такие?

Пеше встал, поставил бутылку на землю. Он помельче, с вытянутым лицом, какие еще называют крысиными. Глазки бегали. Вот он-то, похоже, сразу понял, к чему идет дело.

– Оттавио Бьянки? – спокойно спросил Сэл.

– Ну, допустим, – ответил тот. – И что тебе надо?

– Сальваторе Пеше? – спросил он у второго. Надо было убедиться.

– Слышь ты, приятель, – Пеше шагнул вперед, пытаясь разглядеть лица. – Ты вообще знаешь, на кого мы работаем? Мы люди Дженнаро Катании. Знаешь, кто это такой? Если будешь на нас наезжать, он тебя на куски порежет.

Сэл усмехнулся. Катания, да. Солдат в организации Чиро Террановы, уже «сделанный», но серьезным его никто не считает. Однако этим двоим хватало его имени, чтобы чувствовать себя неприкасаемыми.

– Знаю я, на кого вы работаете, – сказал Сэл. – И мне плевать.

– Да ты охрене… – начал Бьянки, но Сэл поднял руку, и тот замолчал.

– Три дня назад, – начал Сэл. – Вы затащили в переулок девушку. Лючию Риччи. Помните такую?

Повисла тишина. Насильники переглянулись, и их лица изменились. Пьяная храбрость сменилась пониманием, а потом страхом. Таким, какой бывает, когда приходит понимание, что придется отвечать за свои проступки.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – проговорил Бьянки, но его голос дрогнул.

– Не надо мне врать, Оттавио, – покачал головой Бруни. – Я не люблю, когда мне врут.

Его парни сместились в стороны, перекрыв выход из переулка. С другой стороны был тупик, бежать было некуда.

– Ладно, ладно, – Бьянки поднял руки. – Допустим, что-то такое было. И что с того? Она сама напросилась, ходила тут, задницей виляла. Мы просто взяли то, что она и так раздавала направо и налево. Тебе какое дело?

Сэл молча посмотрел на него. В груди поднималось что-то тяжелое, темное. Он знал это чувство, оно приходило редко, но когда появлялось, ему было уже невозможно остановиться.

Сегодня утром, перед тем как уйти из дома на «работу», он заглянул в комнату дочери. Сара еще спала, укрывшись одеялом до подбородка и тихо посапывая. Ей четырнадцать, почти взрослая, но для него она все еще была маленькой девочкой, той самой, которую он качал на руках. Когда он еще работал на доках и не имел никаких дел с мафией.

Лючии Риччи семнадцать, всего на три года старше.

– Мое дело? – Сэл улыбнулся. – Меня послал Чарли Лучано. Знаешь, кто это такой?

Бьянки побледнел. Естественно он знал, все в Маленькой Италии слышали, кто это такой. И Лучано – это не Катания, он гораздо выше в структуре Организации. И все прекрасно знали, что это человек, с которым шутки плохи.

– Послушай… – голос Бьянки стал заискивающим. – Мы не знали, что эта девка под его защитой, иначе и пальцем бы ее не тронули. Скажи своему боссу, что мы готовы заплатить. Сколько он хочет? Мы скоро провернем крупное дело, у нас будут деньги…

– Она не под защитой, – перебил его Сэл. – Она просто живет в нашем районе. Ее брат пришел к мистеру Лучано и попросил справедливости. И мистер Лучано согласился ее обеспечить.

– Вы пришли сюда из-за какой-то девки? – Пеше нервно хохотнул. – У Лучано что, других забот совсем нет?

Сэл кивнул Тони, и тот вытащил из-под пальто биту. Парни поняли, к чему идет дело, чуть попятились.

– Знаете, парни, в этом ваша проблема? – спросил Сэл. – Вы даже не понимаете, что натворили. Думаете, если девушка из бедной семьи, и ее никто не защищает, то с ней можно делать, что угодно. Мы пришли объяснить вам, что в нашем районе так не работает.

– Да ладно тебе, – Бьянки попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Мы же все свои…

– Доставайте, – сказал Сэл своим людям.

Марко и Рыжий тоже вытащили биты. В тусклом свете керосиновой лампы дерево блеснуло полированной поверхностью.

Парни все поняли. Пеше рванул в сторону, попытался прорваться между Тони и Марко. Тони подставил ему подножку, и тот полетел на землю, обдирая ладони и колени, а Марко наступил ему на спину, не давая подняться.

А Бьянки вытащил нож. Он, похоже, собирался драться до последнего. То ли смелый, то ли тупой, не понимает, что если он порежет члена Организации, то его потом никто не найдет.

– У меня есть дочь, – сказал Сэл. – Ей четырнадцать. Каждый раз, когда я слышу о таких, как вы, я думаю: «А что я сделаю с ними, если такое случится с ней?».

– Слушай, мужик… – начал Бьянки.

Сэл резко приблизился к нему и ткнул концом биты в живот. Тот согнулся, а Бруни уже хлестнул его по ладони, выбивая нож, а потом ткнул еще раз, но уже в колено. Послышался хруст, Бьянки закричал и рухнул на землю, схватившись за ногу обеими руками. Он выл и матерился.

Сэл подождал, пока боль немного пройдет, потом присел на корточки рядом с ним.

– Это было только начало. А теперь пришло время основного урока, – он встал, повернулся к Тони и Рыжему. – Поднимите его.

Они подхватили Оттавио под руки, подняли, прислонили к стене. Тот пытался вырваться, но нога не держала его, так что оставалось только хрипеть и скулить. Он смотрел на Сэла широкими от страха и отчаяния глазами.

– Руки, – сказал Сэл.

Тони перехватил правую руку Бьянки, вытянул ее в сторону, прижал к стене. Сэл примерился и ударил битой по предплечью. Снова хрустнуло, снова послышался крик.

Потом пришел черед второй руки. Потом ребра, несколько раз, пока не затрещали ломающиеся кости. И последний удар – тычок в пах.

Бьянки уже не кричал, только хрипел, глаза его закатились, голова упала на грудь. Сэл проверил пульс на шее – жив, просто потерял сознание от боли. Это хорошо, босс сказал покалечить, но не убить.

– Бросайте его.

Парни отпустили Бьянки, и он просто сполз вдоль стены, да так и остался лежать.

Теперь второй.

Он повернулся к Пеше, тот лежал на земле, придавленный ногой Марко, и смотрел на Сэла с ужасом. По его штанам расползалось темное пятно, воняло мочой.

– Пожалуйста, – прошептал он. – Пожалуйста, не надо, это все Оттавио, это была его идея. Я не хотел, он меня заставил…

– Заставил? – Сэл подошел ближе. – Наверное, приставил тебе пушку к голове?

– Нет, но…

– Значит, не заставил, – перебил его Бруни. – Поднимите его.

Марко и Рыжий подняли Пеше, прислонили его к стене рядом с бессознательным Бьянки. Парень дрожал так, что зубы стучали, но Бруни нужно было убедиться, что урок будет усвоен полностью.

– У тебя есть сестры? – спросил Сэл.

– Что? – не понял тот.

– Сестры. Есть?

– Д-да… – Пеше сглотнул. – Две.

– Ну и сколько им лет?

– Двадцать и шестнадцать.

Сэл кивнул.

– Представь, что с одной из них сделали то, что вы сделали с Лючией. Представь, как она приходит домой вся в синяках и в разорванном платье, как она плачет, и не может остановиться. Как она не выходит из комнаты неделями, не ест и не спит. Можешь представить?

– Д-да…

– Хорошо, – кивнул Сэл. – А теперь представь, что ты нашел тех, кто это с ней сотворил. Что бы ты с ними сделал?

Пеше не ответил, только закрыл глаза и заплакал по-детски, навзрыд. Сэл посмотрел на него, он не чувствовал ничего, кроме отвращения. Сначала изнасиловал беззащитную девчонку, а теперь ревет. Первый хоть драться полез, а этот только бежать.

– Руки, – приказал Бруни.

Работа заняла несколько минут. Сэл действовал методично, он уже не злился, так его учили, когда он только пришел в Организацию. Первая цель – донести урок, а уже потом – избить. Но действовать всегда надо с холодной головой, чтобы не убить. Нужно знать, что делаешь.

Руки, ноги, ребра… Крики боли и хруст костей.

Когда все закончилось, оба лежали на земле, скрюченные и окровавленные. Бьянки так и не пришел в сознание, а Пеше тихо стонал, глядя на свои искалеченные руки, которые выгнулись под неестественным углом.

Теперь каждое движение будет напоминать им о Лючии Риччи. И так очень долго, до конца их жизней, потому что как следует конечности уже никогда не срастутся.

Сэл вытащил из кармана платок, вытер им биту, стирая отпечатки пальцев и кровь, а потом бросил ее на землю.

– Передайте всем, – сказал он, пусть и не был уверен, что его услышат. – На территории Лучано такое не прощают. Если кто-то провернет что-то подобное, то так легко они уже не отделаются.

Все, работа закончена, справедливость восторжествовала. Остается надеяться, что девчонка оклемается. Босс дал ее брату денег на поездку на курорт, и даже сам Сэл не понял, зачем.

Лаки был жестким парнем, он не тратил денег зря и не особо жалел посторонних. А теперь вот так вот, вдруг подобрел. Он вообще сильно поменялся после покушения. Но, может быть, любой, кто побывает на грани смерти, изменится?

Может быть, ему действительно явилась Дева Мария, как некоторые уже говорить начинают? Что это она ему сказала по поводу краха биржи, и он уже придумал, как на этом заработать.

Но в остальном… Он ведь ведет себя как бандит, так же, как и раньше. В монастырь он не ушел, и даже в церкви ни разу с тех пор не появился. Странно как-то.

– Уходим, – проговорил Сэл своим парням.

Они двинулись к выходу из переулка. Рыжий шел последним, оглянулся на раскорячившихся в переулке парней и спросил:

– Босс, а что, если они в полицию пойдут?

Сэл усмехнулся.

– Не пойдут, – он покачал головой. – Если они чьи-то соучастники, то омерта на них тоже распространяется. И им придется объяснять, за что их избили. А они не хотят.

– А с Катанией проблем не будет?

– Он им не поможет, не дурак. Понимает, что со мной связываться не стоит. А уж с Лаки тем более.

Они вышли на улицу. После вони переулка уличный воздух показался удивительно свежим. Сэл вдохнул полной грудью, почувствовал, как напряжение постепенно отпускает. Да уж, вершить справедливость бывает действительно приятно.

Подумал о дочери. О том, как завтра утром она выйдет к завтраку, сонная, с растрепанными волосами, и будет ворчать, что овсянка слишком горячая.

Подумал о своей жене, Марии. Она спокойно застирает брызги крови с его пиджака, и даже ничего не спросит. Знает, чем он занимается, но никогда не задает вопросов.

Подумал о Лючии Риччи, которую никогда не видел. О том, что она сейчас едет в поезде на теплый пляж.

Может быть, если она узнает о том, что произошло с ее обидчиками, ей станет чуть легче. А может быть, и нет, такие раны заживают долго, если заживают вообще.

Подумал о том, что сегодня они уже едут на поезде в сторону Тампы. А там их ждет отель, берег моря и отдых. И, может быть, новые эмоции в действительности помогут ей отойти.

Но по крайней мере те, кто это сделал, получили свое. Это хоть что-то значит.

А потом подумал о Лаки, который его сюда отправил. Он будто решил взять на себя функции полиции в этом районе, обеспечить порядок. Хотя Организация всегда так делала, защищала тех, кого считала своими.

А если Лучано продолжит так делать, то Сэлу станет гораздо легче на душе. Значит, он будет не только выбивать долги, стрелять в других гангстеров или развозить алкоголь по местам и собирать долю. Справедливость – это действительно приятно.

– Пошли, – сказал он парням. – Дело сделано, пора по домам.

Парни разошлись в разные стороны, а Сэл побрел по улице в сторону ближайшей стоянки такси, где водители, заступившие на ночную смену, должны ждать.

А где-то позади в переулке двое парней пришли в себя. Бьянки понял, что именно с ним произошло, и громко завыл. А керосиновая лампа продолжала гореть, освещая их искореженные тела.

Сэл подошел к стоянке, но машин не было, придется немного подождать. Он вытащил из кармана пачку «Лаки Страйк», сунул одну в зубы, прикурил. Подумал о тех двоих.

Их найдут к утру, отвезут в больницу, а ближайшие полгода им придется провести в постелях, пока кости не срастутся. Ну и хорошо, пусть все увидят. Пусть все знают, что бывает с теми, кто нарушает порядок в районе Чарли Лучано.

Собственно, в этом-то и был весь смысл.

Такси появилось минут через десять. Сэл бросил окурок на землю, растоптал и сел на заднее сиденье.

– Куда едем? – спросил водитель, пожилой итальянец с седыми усами.

Сэл назвал адрес, и машина тронулась. За окном проплывали темные улицы, редкие фонари, закрытые витрины магазинов. Город спал.

Завтра надо будет доложить боссу, ему наверняка будет интересно, как все прошло. Хотя опять же, удивительно – у него своих проблем по горло, а он помогает жителям района. Да, все-таки изменился.

Скоро такси остановилось у его дома. Сэл расплатился, вышел, поднялся по ступенькам. Дверь открыл своим ключом, стараясь не шуметь, в квартире было темно и тихо.

Он прошёл на кухню, сдвинул рычажок выключателя, и под потолком загорелась тусклая лампа. На столе стояла тарелка, накрытая полотенцем.