332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Надежда Степаненко » Удивительные приключения Бильбо, сычика-эльфа из Кунира (СИ) » Текст книги (страница 1)
Удивительные приключения Бильбо, сычика-эльфа из Кунира (СИ)
  • Текст добавлен: 18 апреля 2020, 08:30

Текст книги "Удивительные приключения Бильбо, сычика-эльфа из Кунира (СИ)"


Автор книги: Надежда Степаненко






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Глава первая. Нежданные гости

Жил-был в дупле сагуаро сычик-эльф.

Жил себе, не тужил, продолжал славную традицию своих предков и родителей, малюток-сычиков, которые проживали в этих пустынных местах, поросших лишь кактусами сагуаро, с незапамятных времен и считались очень почтенным семейством потому, что с ними никогда и ничего не приключалось и они не позволяли себе ничего неожиданного: всегда можно было предсказать заранее, как поведёт себя сычик из этой семьи, что скажет и что сделает.

Но мы вам поведаем историю о том, как одного из этих домашних малюток втянули-таки в приключения и, к собственному удивлению, он начал говорить самые неожиданные вещи и совершать самые неожиданные поступки. Может быть, он и потерял уважение соседей – таких же крохотных сычей Кунира, но зато приобрел… впрочем, увидите сами, приобрел он что-нибудь в конце концов или нет.

Матушка нашего сычика-эльфа… кстати, кто такие эти сычики-эльфы? Пожалуй, стоит рассказать о них подробнее, так как в наше время они стали редкостью за пределами их родины – пустыни Кунир, и сторонятся любых незнакомцев и сов более высоких, чем они сами. Сычики-эльфы – низкорослые совушки, примерно в дцать сантиметров меньше среднестатистической ястребиной совы и чуть ниже пещерных сов. Пожалуй, во внешнем виде своём и росте сычики-эльфы близки к воробьиным сычам, да и то потому, что в ближайшем с ними родстве.

У сычиков-эльфов относительно крупная голова, но слабый клюв и слабые лапы, что связано, вероятно, с тем, что они кормятся мелкими беспозвоночными, живущими в пустыне. Крылья у этих малюток закругленные, а в хвосте не двенадцать рулевых перьев, как у всех прочих сов, коих в нашем мире великое множество, а лишь десять. Окраска сычика-эльфа серовато-бурая на спинной стороне, с охристыми или беловатыми отметинами; ошейник белого или бурого цвета; брюшная сторона белая с охристыми отметинами. Радужка лимонно-желтая, клюв и когти бледно-бурые.

Сычики-эльфы – оседлые птицы, и всяким приключениям предпочитают спокойствие и сытость родного дома. Они чрезвычайно дружелюбны и часто собираются вместе, большой семьёй. Если это происходит, то ещё долго тишину над Куниром разрывают их мелодичные крики «пьюи» и «чру-ур-ур-ур».

Теперь вы знаете достаточно, и можно продолжать.

Как я уже сказал, матушка нашего сычика-эльфа, то есть Бильбо, была легендарная Белладонна, одна из трех достопамятных дочерей Старика, главы малюток-эльфов, живших в Густых-Зарослях-Сагуаро – целом, с позволения сказать, лесу из этих гигантских кактусов, наиболее удалённом к юго-востоку Кунира, почти на самой границе с Лесным царством Тито. Поговаривали, будто давным-давно кто-то из сычиков этого семейства взял себе жену из белоснежных сипух соседского царства. Глупости, конечно, но и до сих пор во всех сычах этой семьи и в самом деле проскальзывало что-то не совсем сычиковское, а, скорее, сипуховское: время от времени кто-нибудь из них пускался на поиски приключений. Он исчезал вполне деликатно, и семья старалась замять это дело. Но факт остается фактом: они считались не столь почтенным семейством, как, например, предки Бильбо по отцовской линии. Нельзя, правда, сказать, что после того как Белладонна вышла замуж за Банго, она когда-нибудь пускалась на поиски приключений.

Банго, отец героя нашей повести, выдолбил для нее роскошное дупло в самом большом и красивом сагуаро, и жили они там до конца своих дней. И всё же вполне вероятно, что Бильбо, их единственный сын, по виду и всем повадкам – точная копия своего благопристойного, во всех смыслах этого слова, папаши, получил от матери и от всей её предшествующей родни в наследство какую-то странность, которая только ждала случая себя проявить.

Такой случай не подворачивался долго, так что Бильбо успел стать взрослым сычиком-эльфом, лет этак двух (или семисот тридцати с хвостиком дней – такая система летосчисления у малюток в особом ходу); он жил-поживал в прекрасном дупле, построенном отцом, в том самом, про которое велась речь абзацем выше. Но случилось так, что однажды, в тиши утра, в те далекие времена, когда в Кунире было гораздо больше сагуаро, а сычики-эльфы благоденствовали и спокойно плодились на лишённом врагов участке, Бильбо стоял после обильного завтрака в проёме дупла и смотрел вдаль, на коричневатые пески родной земли. И как раз в это время мимо пролетал Гэндальф.

Гэндальф! Если вы слыхали хотя бы четверть того, что слыхал про него я, а я слыхал лишь малую толику того, что о нем рассказывают, то вы были бы подготовлены к любой самой невероятной истории. Истории и приключения вырастали, как грибы всюду, где бы он ни появлялся. Он не бывал в этих краях уже давным-давно, собственно говоря, с того дня, как умер его друг, Старик, и малютки-сычики уже успели забыть, каков Гэндальф с виду. Вероятней всего, они бы совсем не узнали его, а подумали, что это летит куда-то по своим делам ястреб (ибо Гэндальф действительно напоминал этого ужасного хищника, особенно, когда летел так же, как и он, вспарывая горячий воздух широкими крыльями). Старая ястребиная сова была в Кунире тогда, когда все эти эльфы были ещё маленькими птенцами.

Так что в то утро ничего не подозревавший Бильбо просто увидел огромную (по сравнению с теми совами, которых он уже видел – а видел он немного) птицу. Это была средних размеров (правда, нашему герою она показалась просто огромной – он в жизни не видел кого-то больше сипухи) сова с круглой небольшой головой и неполным лицевым диском. Маленькие глаза яркого жёлтого цвета внимательно осматривали окрестности в поисках добычи или врагов. Гэндальф издали выделялся шоколадно-бурой с белыми крапинами спиной, белым с правильными поперечными черновато-бурыми полосками брюшком и длинными маховыми перьями темно-бурого цвета и с беловатым поперечным рисунком.

Увидев наблюдающего за ним Бильбо, ястребиная сова снизилась и грузно приземлилась на землю рядом с сагуаро, и у нашего сычика сердце ушло в пятки – таким большим ему показался неожиданный гость.

– Доброе утро! – чирикнул Бильбо, желая сказать именно то, что утро доброе: солнце ярко сияло, в небесах не наблюдалось дождевых туч, и мошкара и жучки спокойно летали меж кактусов. Но Гэндальф метнул на него острый взгляд своих жутких жёлтых глаз.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил он. – Просто желаете мне доброго утра? Или утверждаете, что утро сегодня доброе – и неважно, что я о нем думаю? Или имеете в виду, что нынешним утром все должны быть добрыми?

– И то, и другое, и третье, – ответил Бильбо. – И ещё – что такое дивное утро отлично провести на воздухе. Не стесняйтесь, присаживайтесь рядом! Торопиться некуда, целый день впереди!

И Бильбо уселся поудобнее на пороге своего дупла, приподнял голову и выдохнул мелодичное «чру-ур-ур-ур». Песня довольного жизнью сычика пронеслась над безмятежными зарослями сагуаро и растаяла где-то высоко в небесах.

– Прелестно! – сказал Гэндальф. – Но мне сегодня некогда петь. Я ищу участника приключения, которое я нынче устраиваю, но не так-то легко его найти.

Наш герой в ответ на эти слова тихонько затиликал.

– Ещё бы, в наших-то краях! Мы – простые мирные птицы, приключений не жалуем. Бр-р, от них одно беспокойство и неприятности! Еще, чего доброго, пообедать из-за них опоздаешь или сам в лапы хищнику попадёшь! Не понимаю, что в них находят хорошего, – так сказал Бильбо и снова издал сычиковское «чру-ур-ур-ур». Затем изогнул шею и принялся методично чистить нежные пёрышки, притворяясь, будто забыл о старой ястребиной сове. Он решил, что та не внушает доверия, и надеялся, что она полетит своей дорогой.

Но Гэндальф и не думал улетать. Он стоял на постепенно нагревающемся жёлто-коричневом песке, чуть покачиваясь вперёд-назад, и, не говоря ни слова, глядел на сычика-эльфа так долго и пристально, что Бильбо совсем смутился и даже немного рассердился.

– Доброго утра вам! – произнес он наконец. – Мы тут в приключениях не нуждаемся, благодарствуйте! Поищите компаньонов где-нибудь в другом месте, в том же царстве Тито или хотя бы в Густых-Зарослях-Сагуаро. – Он хотел дать понять, что разговор окончен.

– Для чего только не служит вам это «доброе утро», – прищурившись, заметил Гэндальф. – Вот теперь оно означает, что мне пора убираться.

– Что вы, что вы! Позвольте… кажется, я не имею чести знать ваше имя…

– Имеете, ещё как имеете, а я знаю ваше, Бильбо, сын Белладонны и Банго, и вы мое, хотя и не помните, что это я и есть. Я – Гэндальф, а Гэндальф – это я! Подумать, до чего я дожил: сын Бэлладонны отделывается от меня своим «добрым утром», как будто я мокрогузка какая-то!

Наш сычик встрепенулся, уверенный, что ослышался:

– Гэндальф! Глаукс милостивый, Гэндальф! Неужели вы та самая странствующая ястребиная сова, который подарила Старику пару каких-то странных штуковин, – о них потом ещё дней двадцать весь Кунир шептался? Тот, кто рассказывал на дружеских встречах удивительные истории про сипух и неясытей, кровожадных лис и диких собак динго, стражах Га Хуула и буйных Чистых? Тот самый, который устраивал такие неподражаемые посиделки у костра? Я их помню! Старик любил затевать их в первые дни лета. Какое великолепие! Глаукс всемогущий, неужели вы тот самый Гэндальф, по чьей милости столько молодых птенцов и уже взрослых сычей пропали невесть куда, отправившись на поиски приключений? Любых – от полётов в Серебристую мглу до визитов к сипухам Тито. Они даже улетали далеко-далеко в Северные королевства! Глаукс, до чего тогда было инте… я хочу сказать, умели вы тогда перевернуть все вверх дном в наших краях! Прошу прощения, я никак не думал, что вы еще… трудитесь.

– А что же мне ещё делать? – спросила ястребиная сова. – Ну вот, всё-таки приятно, что вы кое-что обо мне помните. Во всяком случае, вспоминаете мои костры и рассказы. Значит, вы не совсем безнадежны. Поэтому ради вашего дедушки и ради бедной Бэлладонны я дарую вам то, что вы у меня просили.

– Прошу прощения, я ничего у вас не просил!

– Нет, просили. И вот сейчас уже второй раз – моего прощения. Я его даю. И пойду еще дальше: я пошлю вас участвовать в моем приключении. Меня это развлечет, а вам будет полезно, если, конечно, доберетесь до конца.

– Извините! Мне что-то не хочется, спасибо, как-нибудь в другой раз. Всего хорошего! Пожалуйста, заходите ко мне в гости в любой день! Скажем, завтра? Приходите завтра! До свиданья! – И с этими словами сычик повернулся, юркнул в круглую зеленую дырку в сагуаро и затаился в глубине своего уютного дупла.

– Чего ради я пригласил его в гости? – спросил он себя, издав нервный «чиур», который издают совы его вида лишь тогда, когда тревожатся или волнуются.

А Гэндальф долго еще стоял у кактуса и тихонько покатывался со смеху. Потом подошел поближе и острым чёрным когтем начертил на мягком основании сагуаро странную загогулину непонятного происхождения. Затем он тряхнул круглой головой и с удовлетворённым «улю-лю-лю» полетел дальше по своим таинственным делам, а Бильбо спустя некоторое время опасливо выглянул из дупла и, не увидев странной совы, полетел на охоту – разговор с Гэндальфом так разволновал беднягу, что ему захотелось позавтракать во второй раз. После удачной ловли сверчков малютка-эльф снова расположился в проёме своего дома и принялся размышлять о том, как ловко он увернулся от приключений.

* * *

На другой день он, в общем-то, забыл про Гэндальфа. Стоял чудесный тёплый вечер, ещё не успевший остыть песок приятно согревал слабые лапки. Бильбо только что вернулся с весьма удачной и обильной охоты. С собой он принёс четыре крупные полёвки, три из которых убил лично. Четвёртую ему подарил кто-то из дальних родственников по материнской линии, увидев его охотящимся возле Густых-Зарослей-Сагуаро.

День прошёл довольно неплохо, и сычик-эльф с удовлетворённым курлыканьем запорхнул в своё дупло, собираясь отведать свежего мяса и идти на боковую. Но не успел он даже достать немного кактусового сока, как кто-то с силой ударил клювом по стволу сагуаро, заставив растение заскрипеть, и тут Бильбо все вспомнил! Он растеряно метнулся в одну сторону, потом в другую; быстро отшвырнул добычу в угол и со всех лап бросился к входу в дупло.

Только он хотел сказать: «Извините, что заставил вас ждать!», как вдруг увидел, что перед ним вовсе не Гэндальф, а какая-то незнакомая сова. Она была намного меньше Гэндальфа и чуть выше самого Бильбо (сантиметров на восемь, если быть точнее). Незнакомец был с красновато-серо-бурым оперением на верхней стороне тела, испещрённым продолговато-округлыми белыми крапинами, с серо-бурой грудью, на которой ярким пятном выделялись жёлтые пятна, с желтовато-белой нижней частью брюха, белыми бровями и подбородком и пёстрой красновато-жёлтой шеей с серо-бурыми пятнами. На голове странной (и, вероятно, чокнутой – так подумал наш герой) птицы красовался тёмно-зелёный капюшон; блестящие жёлтые глаза так и сверкали из-под него, напоминая маленькие звёздочки.

Едва Бильбо показался на пороге, незнакомец удовлетворённо ухнул и шмыгнул внутрь, как будто только и ждал этого, желая убедиться, что хозяин дупла дома. Потом он бледным зеленовато-серым клювом снял с головы капюшон, откинул его в ближайший угол и произнес густым низким голосом:

– Двалин, к вашим услугам.

– Бильбо – к вашим! – ответил малютка-эльф, который от удивления даже не нашелся, что спросить. Когда молчать дольше стало уже неловко, он добавил: – Я как раз собирался ужинать, не присоединитесь ли вы ко мне?

Прозвучало это, быть может, несколько натянуто, но он старался проявить радушие. А как бы поступили вы, если бы незнакомая сова бесцеремонно заявилась к вам домой и безо всяких объяснений расположилась у вас в дупле, будто так и надо? Конечно, Бильбо мог бы выгнать нежданного гостя, но, во-первых, это выглядело бы весьма невежливо, а во-вторых, сычик трезво понял, что в силе ему не равняться с этим незваным Двалином.

Вдвоём они просидели недолго. Собственно, они только успели чуть-чуть распотрошить первую полёвку, как снова раздался стук клюва об сагуаро, ещё более громкий, чем раньше.

– Извините! – сказал эльф и побежал открывать.

«Вот, наконец, и вы!» – так собирался он встретить Гэндальфа на сей раз. Но это опять оказалась не ястребиная сова.

За дверью стояла старая-престарая сова, судя по внешнему облику – одного с Двалином вида. Она тоже прошмыгнула внутрь, едва маленькая фигурка Бильбо выпорхнула на порог. Как будто её кто-то приглашал!

– Я вижу, наши собираются, – сказала она, заметив в углу зеленый капюшон Двалина. Сова положила рядышком свой красный капюшон и, повернувшись к Бильбо, сказала, слегка поклонившись ему: – Балин, к вашим услугам.

– Благодарю вас! – ответил Бильбо в совершеннейшем изумлении.

Ответил он, конечно, невпопад, но уж очень его выбили из колеи слова «наши собираются». Гостей он любил, но он любил знакомых гостей и предпочитал приглашать их сам. У него мелькнула страшная мысль, что четырёх полёвок, которые он припас для ужина и, возможно, завтрака, может не хватить – и тогда ему самому (а он знал свой долг хозяина и собирался выполнить его, чего бы ему это ни стоило) придется обойтись без еды. А это было очень печально для нашего сычика-эльфа, который привык питаться обильно и регулярно.

– Заходите, отведайте свежей полёвки! – ухитрился он выдавить наконец, набрав воздуху в легкие.

– Это очень любезно с вашей стороны, милостивый сударь, – сказал седой Балин, присоединяясь к сидящему у добычи эльфа Двалину. Тот поприветствовал подошедшего дружелюбным уханьем, словно старого друга (они на самом деле были братья).

Не успел выбитый из колеи Бильбо осторожно подкрасться к трапезничающим совам, как тут же снова раздался стук клювов – раз и ещё раз!

«Ну, уж теперь наверняка Гэндальф», – подумал сычик, с пыхтением (всё-таки он был далеко не худышкой!) спеша по коридору.

Как бы не так! Явились еще две пещерные совы, обе в синих капюшонах, с сияющими в ночной полутьме ярко-жёлтыми глазами. Они тоже проворно шмыгнули в дупло, стоило только его хозяину появиться на пороге – и Бильбо больше не удивлялся.

– Чем могу служить, любезнейшие судари? – спросил он.

– Кили, к вашим услугам! – сказал одна, более тёмная сова.

– И Фили тоже! – добавил её товарищ, сова более светлая и даже, кажется, слегка с рыжиной. Оба гостя сорвали с головы свои синие капюшоны и низко поклонились.

– К вашим услугам и к услугам ваших родственников! – ответил Бильбо, вспомнив на этот раз о хороших манерах.

– Я вижу, Двалин и Балин уже тут, – сказал Кили. – Присоединимся к честной компании!

«Компания! – подумал бедный Бильбо. – Что-то не нравится мне это слово. Присяду-ка я на минутку, соберусь с мыслями».

Однако едва он успел примоститься в уголке и пару раз клюнуть половинку полёвки, отобранную у прожорливых гостей, – а те, четверо, между тем расселись вокруг остальной добычи и вели разговор про какие-то скалы, драгоценности и золото, про злобных лис, и про безобразия ворон и много ещё про что, чего он не понял, да и не хотел понимать, так как всё это отдавало приключениями, – как вдруг – тук-тук-тук! – бесчисленное множество ударов крепких клювов посыпалось на несчастное сагуаро, в котором жил наш бедный сычик.

– Ещё кто-то! – сказал Бильбо, ошалело моргая. Ему вдруг, ни с того ни с сего, захотелось отрыгнуть погадку – видно, даже не очень чувствительный кишечник маленького эльфа понимал, что происходит что-то, выходящее за рамки повседневной серой рутины.

– Ещё много кто, судя по стуку, – заметил Фили.

– Да, мы их видели – за нами следом шли четверо, – подтвердил догадку брата Кили, в жёлтом взоре которого на миг промелькнуло даже что-то вроде сочувствия, которое, впрочем, почти тут же сменилось на веселье.

Бедняга сычик весь съёжился и принялся размышлять: что произошло, что ещё произойдет и неужели они все останутся ужинать?! Тут раздался удар громче прежнего, – такой, что несчастный кактус, в котором жил наш герой, затрещал и даже, кажется, немного закачался, – и Бильбо бросился к входу в свой дом. Едва он оказался на пороге, как – нате вам! – гости уже в прихожей, забавно кланяются и повторяют по очереди «к вашим услугам». Пещерных сов было уже не четыре, а пять. Пока Бильбо предавался размышлениям, подоспела ещё одна. Звали их Дори, Нори, Ори, Ойн и Глойн. И вскоре два фиолетовых, серый, коричневый и белый капюшоны лежали на своих товарках, а гости прошествовали в угол, где сидели их раньше прибывшие друзья. В маленьком домике Бильбо теперь и впрямь набралась целая компания (и, скажу я вам, невесть как поместилась – дупло сычика-эльфа, конечно, планировалось большим, чтобы уместить всех гостей, но уж наверняка не настолько, чтобы в нём помещалось столько пещерных сов одновременно). Гости вели себя очень шумно и бесцеремонно, постоянно смеялись, ухали, гоготали, пускали пошлые шуточки и, казалось, совершенно не знали, как стоит себя вести в гостях у почтенного сычика-эльфа.

Только маленький хозяин дупла, устроившись подальше от балагуров, снова принялся за свою часть ужина, как вдруг раздался… нет, не стук – стучище! Целый град ударов обрушился на бедное сагуаро, в котором жил Бильбо. Кто-то молотил по ней даже, видно, уже и не клювом, а всем телом! Бильбо опрометью бросился к выходу, очень сердитый и совершенно задёрганный и затормошенный, – такого несуразного вечера в его жизни ещё не бывало! Он с грозным и одновременно беспомощным писком выскочил за порог родного жилища – и все стоявшие возле дупла ошарашенно отскочили назад, запнувшись о лапы и крылья соседей и упав с кактуса на землю, прямо друг на друга. Ещё пещерные совы, целых четыре! А неподалёку от них, сидя на кочке возле кактуса и стараясь не попасть в яростно ухающий комок перьев, в который обратились незадачливые стукачи, расположился Гэндальф и хохотал – «улю-лю-лю» – так же весело, как хохотал совсем недавно.

– Спокойнее, спокойнее! – пропыхтел он наконец, вдоволь насмеявшись. – Как это не похоже на вас, Бильбо, – заставлять друзей ждать у порога, а потом взять да как вылететь наружу – трах-тарарах! Позвольте мне представить: Бифур, Бофур, Бомбур и, обратите особое внимание, Торин!

– К вашим услугам! – сказали Бифур, Бофур, Бомбур, выпутавшись друг от друга и став рядком. Потом они забрались в и без того переполненное дупло Бильбо и бросили поверх уже лежащих в углу капюшонов два желтых, один бледно-зеленый и один небесно-голубой с длинной серебряной кистью, который принадлежал Торину.

Торин был неимоверно важный лидер пещерных сов, ни кто иной, как сам знаменитый Торин Дубощит, и он был ужасно недоволен тем, что ему пришлось растянуться на пыльной и грязной пустынной земле, да ещё Бифур, Бофур и Бомбур навалились сверху, а Бомбур, надо сказать, был невероятно толстый и тяжёлый – даже удивительно, как он ещё мог в воздух подниматься. Поэтому Торин держался сперва очень высокомерно, щурил светло-жёлтые глаза и никаких услуг не предлагал. Но бедный Бильбо так рассыпался в извинениях, что Торин наконец пробормотал: «Не будем об этом говорить», – и перестал хмуриться.

– Ну вот мы и в сборе, – сказал Гэндальф, последним с трудом залезший в дуплишко эльфа и окинув взглядом лежащие на кактусовом полу тринадцать капюшонов – лучших отстежных капюшонов для хождения в гости. – Превесёлое общество! Надеюсь, опоздавшим тоже найдется что-нибудь поесть?

– Я тоже надеюсь, – ворчливо согласился Торин, устроившись в углу возле Двалина и принявшись чистить тёмные пёрышки на крыльях.

Балин клювом подтолкнул к лидеру двух оставшихся полёвок.

– Не густо, но вам должно хватить, – он вежливо склонил голову и устроился по другое крыло от брата, глядя, как Торин делит остатки бильбовской добычи между опоздавшими товарищами и Гэндальфом.

«Можно подумать, у меня тут всеобщая столовая!» – недовольно подумал Бильбо, который решительно потерял голову и начал опасаться, не свалилось ли на него нежданно-негаданно самое что ни на есть скверное приключение. Присев почти у входа в дупло, он распушился (аппетит у него совсем улетучился, поэтому доедать свою полёвку он не стал, «благородно» отдав её голодным гостям) и пытался делать вид, будто ничего особенного не происходит и с приключениями все это ничего общего не имеет.

Совы всё ели и ели, говорили и говорили, а время шло. Наконец последние остатки добычи исчезли в их ненасытных клювах, и Бильбо решился задать давно мучавший его вопрос.

– Надеюсь, вы не собираетесь уходить так скоро? – спросил он вежливо самым своим ненастойчивым тоном, который используют обычно, чтоб намекнуть гостю, не пора ли ему идти домой.

– Ни в коем случае! – разочаровал его Торин. – Мы пока никуда не уходим. Разговор предстоит долгий. Но сперва мы ещё попоём, – и он, не дожидаясь реакции на свою реплику, глухо запел таинственную песню пещерных сов, что пелась в каменной глуши их древних горных жилищ.

Его чудесный звонкий голос волшебным образом переплетался с голосами других пещерных сов, начавших подпевать своему лидеру. Мелодичный, глубокий, он, то затихая, то, наоборот, усиливаясь, глухо отдавался в голове Бильбо. Слушая их пение, малютка-эльф почувствовал, как в нём рождается любовь к прекрасным вещам, сотворённым искусными лапами горных мастеров, пещерных кузнецов из Далёкой Дали, – любовь яростная и ревнивая, влечение, живущее в сердцах всех пещерных сов, а теперь – и в сердце околдованного ими маленького жителя Кунира. И в нём проснулось что-то сильное и необычное, что-то, переданное в его тело далёкими предками по материнской линии – теми самыми сычиками из Густых-Зарослей-Сагуаро, которые, если верить слухам, братались с сипухами Тито. Ему вдруг захотелось увидеть громадные горы, услышать шум сосен и водопадов, разведывать пещеры, испытать сладость бешеного полёта над морем и азарт погони, пьянящий вкус победы в схватке с каким-нибудь диким хищником или, может, даже с целым полчищем хагсмар.

Внезапно одна из звёзд на угольно-чёрных небесах, видных из входа, ярко вспыхнула, и Бильбо показалось, что это вспыхнули глаза мародёров-лис. Ему представилось, как эти ужасные, по рассказам стариков, хищники водворяются на его мирном Кунире и убивают всё вокруг, разрывают на части застанных врасплох родичей, обагряя горячую землю свежими потоками крови… Видение было настолько ужасное и реалистичное, что он вздрогнул и сразу сделался опять обыкновенным Бильбо-домоседом, сычиком-эльфом из пустыни Кунир.

Он встал на лапки, дрожа всем телом. Бильбо колебался: то ли просто принести кору с кактусовым соком, чтобы увлажнить горло, то ли сделать вид, будто он идет за ней, а самому вылететь из дупла и спрятаться где-нибудь в ближайших зарослях сагуаро – до тех пор, пока пещерные совы не уйдут. Но тут он вдруг заметил, что пение прекратилось, все совы уставились на него и глаза их сурово светятся во мраке.

– Куда это вы? – окликнул его Торин тоном, в котором ясно чувствовалось, что он догадывается о намерениях Бильбо. Ну, тех, в которых тот хотел улететь от страшных гостей.

– Может, пересядем ближе к проёму? – робко спросил Бильбо. – Тут слишком темно…

– Нам нравится в темноте, – хором ответили пещерные совушки, которым, действительно, было более комфортно в таких условиях, чем бедному эльфу, привыкшему к дневному свету или, максимум, к сумеркам вечера.

– Тёмные дела совершаются во тьме! До рассвета ещё далеко.

– Да, да, конечно! – торопливо закивал Бильбо и сел, но впопыхах сел на чей-то хвост. Судя по недовольному клёкоту Глоина, хвост принадлежал ему.

– Ш-ш! – возвал к тишине Гэндальф. – Сейчас будет говорить Торин.

И Торин начал так:

– Гэндальф, товарищи мои и достопочтенный Бильбо! Мы сошлись в дупле нашего друга и собрата по заговору, превосходного, дерзновенного сычика-эльфа – да не появятся никогда в его прекрасных перьях паразиты! – воздадим должное его прекрасным полёвкам, которые утолили голод наших чрев! – Он перевел дух, давая маленькому хозяину дупла возможность сказать, как полагается, вежливые слова, но бедный Бильбо воспринял сказанное отнюдь не как похвалу: он шевелил клювом, пытаясь опровергнуть слова «дерзновенный» и, что ещё хуже, «собрат по заговору», но так волновался, что не мог произнести вслух ни звука. Поэтому Торин продолжал: – Мы сошлись здесь, дабы обсудить наши планы, наши способы и средства, наши умыслы и уловки. Очень скоро, ещё до рассвета, мы тронемся в долгий путь, в путешествие, из которого некоторые из нас, а возможно, даже все, кроме, разумеется, нашего друга и советчика, хитроумного путешественника Гэндальфа, могут не вернуться назад. Настал торжественный миг. Наша цель, как я полагаю, известна всем нам. Но уважаемому всеми нами Бильбо, а может быть, и кому-нибудь из наших младших товарищей (я думаю, что не ошибусь, если назову Кили и Фили) ситуация в настоящий момент может представляться требующей некоторых разъяснений.

Таков был стиль Торина. Он ведь был важной персоной. Если его не остановить, он продолжал бы в том же духе без конца, пока бы совсем не запыхался, но так бы и не сообщил обществу ничего нового. Однако его самым грубым образом прервали. Бедняга Бильбо при словах «могут не вернуться назад» почувствовал, что к горлу у него подкатывается комок. Ему стало вдруг трудно дышать, и он пронзительно крикнул: «Чиур!» – так кричат все совы его вида, потревоженные или предостерегающие об опасности.

Все пещерные совы повскакивали с мест, ответив на тревожный клёкот хозяина дупла своим недоуменным «ку-куууу». Гэндальф отодвинулся от входа, возле которого сидел, не давая Бильбо сбежать. В мерцающем голубом свете луны, который полился из открытого входа, все увидали, что несчастный эльф стоит в дальнем углу, съёжившись, и трясётся, как желе. Вдруг он плашмя хлопнулся на пол с отчаянным воплем: «Полная луна! Полная луна!» – и долгое время от него не могли добиться ничего другого. Наконец Глоин и Двалин подняли его и перенесли в соседнее отделение дупла (оно у Бильбо было многокомнатное), с глаз долой, положили там в тёмном углу, а сами вернулись к своим «тёмным делам».

– Легко возбудимый субъект, – сказал на это Гэндальф, когда все заняли свои места. – Подвержен необъяснимым приступам, но один из лучших – свиреп, как лис, поражённый «пенной пастью». Да что уж там говорить – его предком был тот самый сычик по имени Неукротимый Сокол, который был такого гигантского (для эльфа, конечно) роста, что мог соперничать с неясытью. Это он когда-то как ураган налетел на стаю хагсмар в войне углей и покончил с их ужасным вожаком.

Тем временем изнеженный потомок Неукротимого Сокола потихоньку приходил в себя. Отлежавшись и приведя мысли в более-менее спокойное русло, он с опаской подкрался ко входу в другое отделение дупла, прислушиваясь к говору воинственных гостей. Говорил Глоин, и вот что Бильбо услышал:

– Чуфр! (Это был самый пренебрежительный звук в лексиконе пещерных сов.) Думаете, он подойдет? Легко Гэндальфу расписывать, какой он свирепый, а ну как возбудится и заорет не вовремя – тогда наш враг сразу отыщет нас, и безрассудная затея возвращения Эребора так и останется просто затеей, потому что мы погибнем! Сдается мне, его крик вызван страхом, а вовсе не возбуждением! Право, не будь на этом растении волшебного знака, я бы решил, что мы попали не туда. Едва я увидел, как этот пузатый малыш подпрыгивает и пыхтит в проёме дупла, я сразу заподозрил неладное. Уж на кого он смахивает меньше всего, так это на сыщика!

Собратья Глоина тут же согласно закурлыкали. Бильбо же весь распушился от негодования, вызванного таким нелестным прозвищем, и поспешно вернулся в первое отделение дупла к совещающейся компании. Материнская порода, та самая, которое брала часть свою от титовских сипух, на данный момент в нём взяла верх. Он почувствовал, что обойдётся без уюта родного дома и без завтрака, только бы его считали свирепым. Кстати, он и вправду рассвирепел, услыхав слова «как этот пузатый малыш подпрыгивает…». Бильбо не считал себя пухлым – в конце концов, каким ещё быть сычику, который редко покидал своё дупло, что уж там говорить про пустыню? А всяческие издевательские упоминания роста доводили его до настоящего бешенства.

Много раз впоследствии отцовская сторона его существа раскаивалась в безрассудном поступке, и сычик-эльф говорил себе: «Бильбо, ты глупец, ты сам, по доброй воле, встрял в это дело». Но на тот момент он не думал об этом. Всё его существо требовало ответить на столь пренебрежительное отношение к своей персоне, что Бильбо и сделал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю