Текст книги "Рябиновое танго"
Автор книги: Надежда Неделина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
– Надо только начать. Потом, когда процесс пойдет, это войдет в систему, – уверяла она.
– А вот если такое питание войдет в систему у Макса, то его тренировок в клубе будет маловато, чтобы истратить лишние калории, – заметил Бернадский-старший. – Все очень вкусно! Света, вы хорошая хозяйка!
– Ну что вы! Хозяйка я обычная, и мы не питаемся так каждый день, – возразила ему Светлана.
– Пап, мы же тебя ждали! – рассмеялся Макс.
– Молодцы! Старших надо уважать! А я теперь точно знаю, где не дадут умереть с голоду! – разулыбался довольный Анатолий Семенович.
– Толя, Света может подумать, что я тебя не кормлю, – возмутилась Наталья Борисовна.
– Кормишь, конечно, – как бы нехотя тихо согласился Анатолий Семенович. – Но не так! – повышая голос, добавил он.
– Света, вот так всю жизнь! Ни минуты он не бывает серьезным, – улыбаясь, пожаловалась на мужа Наталья Борисовна.
Благодаря Бернадскому-старшему ужин прошел весело. Выйдя из квартиры сына, он сразу высказал свое мнение:
– Мать, ты не находишь, что все было как-то натянуто? Обстановку не назовешь естественной. Мы еще не встали из-за стола, а она уже начала заталкивать посуду в посудомоечную машину. Сейчас так принято?
– Толя, но ведь это была первая встреча! Это нормально, что девочка чувствовала себя несколько стесненно, – возразила ему жена.
– А она так себя чувствовала? – удивился Анатолий Семенович, садясь в машину.
– А ты думаешь, нет? – удивилась Наталья Борисовна, устраиваясь рядом с ним.
– Не знаю, что она чувствовала, но я чувствовал фальшь.
– Фальшь, то есть обман? Не торопись с выводами и не спеши за рулем, к ночи подморозило.
– Нет, скорее именно лицемерие, неискренность, – уточнил Анатолий Семенович. – Я и не спешу.
– Ну не знаю… может, это тебе только показалось?
– Дай-то Бог! Конечно, показалось! – поторопился он успокоить жену, увидев ее растерянность. – Неужели Макс не почувствовал бы, что на самом деле кроется за ее добродетелью?
– Успокоил, называется. Добродетелью тут и не пахнет, они ведь как бы преступили нравственные нормы.
– Ну за ее чистосердечием – может, я не так выразился.
– Ты не знаешь, случайно, когда родители перестают волноваться за детей?
– Смотря какие родители. Такие, как ты, – никогда!
– Да, хорошие у меня перспективы, – вздохнула Наталья Борисовна.
Макс тоже вздыхал. Надевал каждый день чистую рубашку, ел вкусный ужин, ходил со Светланой по выходным в кино или театр, но все равно вздыхал.
«Мне как будто не хватает воздуха. Меня словно затягивает в болото. Это семейная жизнь кажется мне трясиной? Мы прожили вместе только три месяца, а мне кажется, что сто лет. Не могу понять причину такой диспропорции и своего душевного дискомфорта. Нет, я, кажется, знаю причину… Все дело в любви…» – думал он, заметив за собой странную особенность делать частые вздохи.
Не видя во всем этом никакой вины Светланы, он во всем винил себя. Поэтому оказывал ей всяческие знаки внимания: дарил дорогие подарки, водил на модные тусовки, устраивал романтические ужины.
Его частые вздохи заметила и Наталья Борисовна. Она не замечала особого радушия со стороны Светланы, но тем не менее продолжала навещать сына, охотно принимая его приглашения.
– Мальчик мой, как ты планируешь провести свой отпуск в этом году? В прошлом, насколько я помню, ты отдыхал всего две недели, – спросила она в свой очередной приезд к сыну.
– Мама, работы очень много, поэтому про отпуск я как-то не думал.
– Ты же любишь море. Поищи тур, который устроит тебя во всех отношениях, и закажи путевки. Света, вы не против поездки к морю? – обратилась она к Светлане, которая внутренне насторожилась, решив вначале, что речь идет о поездке на море одного Максима.
– Конечно, не против! Я тоже могу взять отпуск! – обрадовалась она, поняв, что Наталья Борисовна не исключает ее участия в планируемой поездке.
– Никто не думал, почему, как только начинается лето, нас тянет на юг? Ведь птицы-то, наоборот, возвращаются с юга в наши места. Так может, у нас все же лучше? – спросил Макс, накрывая стол к чаю и досадуя на то, что этого почему-то никогда не делает Светлана.
– Как же вы похожи с отцом! Не ищи отговорок, а всерьез подумай об отпуске! – настаивала Наталья Борисовна.
– Мамуля, я обещаю подумать, тем более что мне тоже хочется вырваться к морю.
Оглядевшись, словно обозревая то, из чего ему хочется вырваться, он продолжил уже про себя: «Там точно будет в достатке воздуха и больше простора. Там я, возможно, забуду о болоте и трясине».
Вскоре после разговора с матерью у Максима состоялся похожий разговор с Геннадием.
– Макс, дружище! Ты где потерялся? Мы сто лет не виделись! Только не говори, что у тебя много работы!
– А ее на самом деле много.
– Так много, что нельзя вырваться подышать свежим воздухом?
«И этот про воздух!» – удивился про себя Макс, но вслух спросил:
– Ты думаешь, что в твоей квартире больше воздуха, чем в моей? Ты опять приглашаешь меня на пиво с раками?
– Зануда ты, Макс! Неужели ты еще не забыл о нашей последней встрече?
– Не забыл, потому что причина этой встречи, как я предполагаю, живет рядом со мной.
– Не может быть! Светка живет с тобой?!
– А ты не знал? Так все-таки она и есть причина?
– Не обижай меня своим недоверием! И не знал я, что вы вместе!
– Ну узнал, и что тогда?
– Тогда я предлагаю выезд на природу семьями!
– Ты женился?
– Еще нет, но собираюсь.
– А я не собираюсь!
– Ну и не собирайся! Чего ты так раскипятился? Оглянись вокруг! Лето начинается! Хочется на свежей травке поваляться, и при этом не одному.
– С тобой все ясно, старый ловелас! Но, как ни странно, ты прав: на природу съездить действительно хочется. Не туда-обратно, а с ночевкой, на пару дней.
– Отлично! Берем удочки, женщин, палатки и шашлык! Кстати, Светлана, как мне помнится, хорошо готовит, значит, последнее из перечисленных удовольствий будет за ней!
Они договорились еще созвониться после того, как переговорят со своими женщинами.
Светлане, которая отрабатывала последние дни перед отпуском и в мечтах уже была на море, сообщение Макса о каком-то пикнике на природе немного испортило настроение. Но, видя, что Макс сообщил об этой поездке с радостью в глазах, согласилась, боясь своим отказом испортить ему настроение.
– Макс, только поищи в Интернете какой-нибудь интересный рецепт шашлыка. Хочется чего-нибудь новенького, необычного, – попросила она, втайне надеясь, что рецепт не будет очень сложным и она, разобравшись в нем, сумеет сама замариновать мясо.
Максим позвонил Геннадию, потом – родителям, которым сообщил о планах на ближайшие выходные и попросил одолжить шампуры.
– Я привезу их на работу, – пообещал Анатолий Семенович. – А идея выехать на лоно природы у вас хорошая! – одобрил он.
– Макс, а когда вы уезжаете? – поинтересовалась Наталья Борисовна.
– Планируем выехать в пятницу утром. Ты хочешь поехать с нами?
– Нет, конечно, шутник! Я тут купила кое-какие мелочи, ну, например, кухонные полотенца и бумажные, салфетки разные, чай, который любит папа. Я хотела бы завезти все, пока вас не будет. Мне кажется, что эти вещи нужны в вашем хозяйстве, но я боюсь, что Света может подумать, что это уже не мое дело.
– Это что-то новенькое, я уже чего-то не понимаю!
Максим попрощался с родителями с чувством досады на то новое и непонятное для него, появившееся в их отношениях.
Утро пятницы началось с того, что они проспали.
– Ничего страшного, чуть опоздаем, – успокоил Максим Светлану, бегавшую по квартире. – А если быстро позавтракаем и будет мало пробок, то мы приедем почти вовремя.
Позавтракали они действительно очень быстро, и Светлана начала упаковывать поклажу.
– Свет, я отнесу палатку, надувные матрасы и одеяло, проверю машину и вернусь за остальным, – предложил он.
При выходе из квартиры с целой кучей вещей ему неудобно было закрыть за собой дверь. Максим видел, что дверь не захлопнулась, но не стал звать Светлану и не попытался закрыть ее сам. Подумав о том, что он скоро вернется и ничего страшного не случится, если дверь побудет некоторое время приоткрытой, Максим локтем нажал на кнопку лифта.
На улице, уложив вещи в багажник, он проверил колеса, бензин, масло. Пока он возился со своей машиной, то краем глаза наблюдал за рядом стоящим такси. Сравнительно молодая женщина усаживала в машину довольно миловидную старушку.
– Бабуля, никакого ребячества! Помни о своем давлении! Помни, как тебе было плохо после прошлой встречи с твоими старыми подругами.
– Ну не такие уж они и старые! – возмутилась старушка.
– Прости, я хотела сказать с давними подругами. И не вызывай такси, а обязательно дождись Ваню. Он после работы заедет за тобой и привезет тебя домой, – наставляла она старушку. – Шестнадцатая Парковая, дом двенадцать, вы не перепутайте, пожалуйста, номер Парковой и номер дома, – обратилась она уже к водителю такси. – Шестнадцатая Парковая, двенадцать, – повторила она еще раз.
– Хорошо, я понял, у вас нет причин для волнения, – успокоил ее водитель и почему-то весело посмотрел на Максима.
– Ну счастливо, дорогая! – Женщина чмокнула старушку в щеку и, отойдя от машины, помахала рукой.
Макс проводил глазами отъезжающую машину и направился к дому. Что-то в увиденном и услышанном показалось ему странным. Задумавшись, он не вызвал лифт и начал подниматься по лестнице.
– Первая Парковая, Вторая Парковая… – Максим вслух считал ступеньки, поднимаясь на свой четвертый этаж.
Дойдя до шестнадцатой, он начинал нумеровать Парковые снова.
– Тринадцатая Парковая! Я знаю, что на этой улице жила Светлана и сейчас живут ее родители. Что же мне показалось странным? Взгляд водителя? Конечно, ему стало смешно, у него ведь еще нет склероза, и он не запутается в двух числах, как предполагает женщина, – бубнил Максим, шагая по ступенькам. – Взгляд водителя!
Максиму вдруг отчетливо вспомнился взгляд другого водителя. Тот водитель смотрел недоуменно. Почему?
– Да потому, что Светлана сказала, что ее Тринадцатая Парковая последняя из Парковых! А я только что дважды слышал о Шестнадцатой! Но если Светлана давно живет на этой улице, она просто не может не знать, сколько этих самых Парковых рядом. Я, например, почему-то знаю, что рядом с улицей, где живут родители, есть две Брестских улицы и аж четыре Тверских-Ямских. Значит, она меня обманула?! Почему?! Зачем?!
Максим резко остановился. Неожиданно сделанное открытие чуть не сбило его с ног. Связка ключей, которую он в задумчивости крутил на пальце, полетела на пол. Нагнувшись за ней, Максим обнаружил, что стоит перед приоткрытой дверью своей собственной квартиры. Подняв ключи, он не смог открыть дверь. Ноги не шли, почему-то хотелось постоять, подумать, привести мысли в порядок. Голова сама склонилась к дверному косяку, рука ухватилась за приоткрытую дверь, и вдруг Максим отчетливо услышал голос Светланы. Она разговаривала по телефону. И, как понял Максим, разговаривала она со своей подругой Ольгой.
– И чего ты тарабанишь? Мы сейчас выезжаем. Максим уже выносит вещи. Набрали всего, как цыгане.
Светлана замолчала, слушая Ольгу. Максим уже хотел открыть дверь и войти, не в его правилах было подслушивать, но что-то остановило его. Словно боясь упасть, он еще крепче ухватился рукой за дверь.
– Как я его потороплю? – продолжила Светлана, а Максим продолжал слушать, не обращая внимания на паузы в ее монологе. – Он никогда не торопится, всегда такой – ни рыба ни мясо… Конечно! И в сексе он такой же!.. Какая страсть?! Он, наверное, и не знает, что это такое. Я тоже думала, что все хорошо, но мне уже надоело жрачку из ресторана таскать и с его рубашками в химчистку мотаться… Жду, конечно, жду, что мне еще делать?.. Ничего не говорит. Вот его мать говорит, что ей нравится, как я о нем забочусь. Приучила, блин!.. И о любви не говорит, не мычит не телится! Любовь и классный секс у меня иногда бывают с Катиным. Правду говорят, что старая любовь не ржавеет… Да нет, не жмот, как Славик. Подарки дарит, денег дает не считая. Мне на все хватает, я уже и приодеться успела, и на черный день отложить… Зачем я буду брать ночнушку и купальник, если мне его еще совращать и совращать… Ничего с твоим Генкой не случится, если он меня голой увидит. А то давай разыграем сцену, чтобы Макс приревновал… А чем можно мужика привязать!.. Пеленками?! По-моему, ты тормозишь, подруга! Разве можно сейчас мужика привязать пеленками?! Да я и сама не горю желанием возиться с памперсами. Я еще пожить хочу! Ладно, на природе поболтаем, Макс сейчас вернется… Я много чего взяла, даже пироги с мясом, голодными не будете… Еще чего! Я даже не знаю, почему так ловко начинка в тесто попадает. Пироги заказала все в том же ресторане, а с шашлыком пришлось самой мучиться… Мне и самой интересно, что получится… Оль, хорош трепаться!.. Да, ждите, мы выезжаем!
Максим слышал, что Светлана положила трубку, но с места сдвинуться не мог. Он не мог прийти в себя от того, что услышал. Он слышал голос Светланы, но не узнавал саму Светлану. Максиму вдруг показалось, что ее подменили, пока он ходил к машине.
«Нет, это мне подменили мозги, а меня сделали действующим лицом спектакля. А Светлана изменилась не сейчас, а в Генкиной квартире, где, собственно, и начал разыгрываться этот затянувшийся спектакль, в котором у Светланы была главная роль, в котором она была и режиссером, и сценаристом», – сделал выводы Максим из только что прослушанного монолога Светланы.
Конечно, он слышал не монолог, а часть диалога, но и этой части ему хватило с лихвой, чтобы все понять, прозреть и вымазаться в грязи с ног до головы. Именно так он себя сейчас и чувствовал. Он даже отдернул руку от двери, словно боясь вымазать ее. По этой же причине он боялся взяться за ручку, поэтому изо всей силы стукнул дверь ногой. Она резко распахнулась и ударилась о стену. С трудом Максим перешагнул порог собственной квартиры. На шум из ванной выбежала Светлана. Они смотрели друг на друга и молчали.
– Ты все слышал? – пряча свой испуганный взгляд, первой заговорила Светлана. – Тебя не учили, что подслушивать нехорошо?
– А тебя не учили, что лгать – постыдно? Хотя я думаю, что тебе неведомо такое чувство, как стыд. Тебе многое неведомо. Андре Моруа писал, что лицемерие несовместимо со счастьем. Но ты наверняка не читала Моруа… Да, прости за плохой секс. Ты так здорово притворялась, что тебе нравится, что я невольно решил не напрягаться. Но, как я понял, некто Катин не оставлял тебя безутешной и неудовлетворенной…
– Уж не ревнуешь ли ты? – усмехнулась Светлана, успокоенная несколько угнетенным видом Максима.
– Не тешь себя иллюзиями. Я не сомневаюсь в твоей любви, я просто знаю, что ее нет. Но это не страшно, это, наверное, дано не всем. Хорошо бы, если бы еще не было лжи и лицемерия, а то я уже задыхаюсь от их избытка. Этого я простить не могу, как не могу простить и твоего неуважительного отношения к моей матери, поэтому…
– Но мы же собирались к морю, а сейчас мы едем на пикник! – перебила его Светлана.
– Ты что, не поняла, что твой спектакль провалился? Я срежиссирую его финал: вместо моря ты поедешь сейчас на свою Тринадцатую Парковую! Кстати, их немного больше, чем ты как-то сказала.
– И давно ты об этом узнал? – прищурив глаза, ухмыльнулась Светлана.
– Только что. Сегодня не только день открытых дверей, сегодня день открытий! Тебе помочь собраться? Такси вызвать?
– Не надо! Сама справлюсь! – зло выкрикнула она.
– Да, вот тебе компенсация за плохой секс. – Максим вынул из бумажника деньги и бросил их на стол.
– Обойдусь! – огрызнулась Светлана.
– Собирайся основательно, не вздумай что-нибудь забыть и ключи не забудь оставить, – распорядился Максим и, не обращая внимания на ее слова, как подкошенный рухнул на кровать.
Закрыл глаза и стал просто слушать, по звукам стараясь определить, чем занимается Светлана. Он слышал звук падающих на стол ключей, шелест денежных купюр, звуки застегиваемых на сумках молний и с нетерпением ждал, когда же раздастся самый желанный на сегодняшний день звук – звук захлопнувшейся двери.
И когда наконец раздался этот долгожданный звук и Максим услышал щелчок дверного замка, он глубоко, с облегчением вздохнул. Потом еще долго лежал, не открывая глаз, не веря в то, что закрытая дверь отделяет его от Светланы, лжи и лицемерия, пришедших в его дом вместе с ней, от его неудачной попытки семейной жизни. Он долго лежал без движения и просто заснул.
Светлана, приехавшая три месяца назад в дом Максима с одной сумкой вещей, еле вышла из подъезда с тремя огромными сумками. Она поставила их прямо на асфальт, достала из сумочки телефон и вызвала такси.
«Черт! И надо же было позвонить Ольге! Сидела бы и ждала!» – злилась Светлана на подругу, нервно бегая возле своих вещей и высматривая машину.
– Ну нет! Я должна сказать ей, какая она дура! – вслух произнесла она и принялась набирать номер телефона Ольги, не обращая внимания на недоуменные взгляды сидевших на скамейке женщин.
– Ну где вы! – сразу откликнулась Ольга. – Дождемся мы вас сегодня или нет?!
– Нет, не дождетесь! И ты не дождешься, чтобы я когда-нибудь вспомнила, что у меня есть подруга дура.
– Ты что? С ума сошла? Вы поругались? Макс слышал наш с тобой разговор?
– Надо же, какая догадливая! А раньше ты об этом могла догадаться?
– Получается, что я во всем виновата?
– Получается!
– И куда ты теперь? Поедешь к Славику?
– Нет, к нему я не могу вернуться. Я его на прощание почти напрямую козлом назвала.
– Значит, в Мытищи?
– Значит, в Мытищи! – зло повторила Светлана слова Ольги и сунула телефон в сумку.
Заметив подъехавшее такси, она махнула рукой водителю и кивнула на свои вещи.
– На Ярославский вокзал! – бросила она, когда они вместе с ним, уложив ее вещи в багажник, сели в машину.
«Опять Мытищи! Какой черт дернул меня написать Славику эту дурацкую записку?! Сейчас бы вернулась к нему. Ну придумала бы, что сказать. А теперь вот придется все начинать сначала! – досадовала она, посматривая в окно. – Но ничего! У меня есть опыт, я почти цивильно упакована, значит, шансов теперь у меня больше, чем было тогда, когда я вышла на охоту на Макса. И на море я поеду, я ведь в отпуске! И никакой это еще не черный день, тем более что у меня столько бабок!» – окончательно успокоилась Светлана и даже улыбнулась, заметив знакомые башни асимметричного здания некогда нелюбимого ею вокзала.
– И когда уже эта реставрация закончится? – проворчал водитель, останавливая машину.
Светлана не обратила внимания на его слова. В мечтах она была уже далеко от вокзала, от Мытищ и даже от Москвы. Она уже строила воздушные замки на морском берегу.
Максима разбудил звук открываемого дверного замка.
«Нет! Только не это! Ты не можешь вернуться!» – запаниковал он, собираясь закричать.
Через минуту он думал о том, что хорошо, что не сделал этого, потому что увидел и без того испуганную мать, входящую в его апартаменты.
– Макс, вы никуда не поехали? – почти прошептала она.
– Мам, это я никуда не поехал. Говори громко, тебе некого больше стесняться. Светлана уехала навсегда.
– Вы поругались?! – в ужасе воскликнула Наталья Борисовна.
– Нет, мам, мы не ругались, но мы расстались. Не утешай меня, потому что я рад, что это произошло. Я очень рад, мама! Сейчас я ничего не хочу рассказывать, но прошу никогда при мне не упоминать имени этой лгуньи!
– Хорошо-хорошо! Не расстраивайся! Я тут разложу свои покупки, – засуетилась Наталья Борисовна и пошла в сторону кухни.
– Мама, ты можешь делать в моей квартире все, что захочешь! – закричал Максим.
Наталья Борисовна остановилась, испуганно вжав голову в плечи, потом медленно развернулась и посмотрела на сына. Он кричал на нее впервые в жизни. Увидев в ее взгляде и испуг, и укор, Максим пришел в себя. Он сел, свесив с кровати ноги, положил на колени подушку.
– Мама, прости! Давай поедем домой! Прямо сейчас! Я не хочу оставаться здесь! – говорил Максим тихо, но очень эмоционально, нервно сжимая подушку.
– Хорошо, поехали, – быстро согласилась она.
Наталья Борисовна видела беспорядок на кухне, большую кастрюлю, стоящую на столе. Ей хотелось все убрать, но, видя в каком состоянии находится сын, не решилась даже заговорить об этом.
«Я позвоню из дома Инге и попрошу ее сделать основательную уборку», – думала Наталья Борисовна, еле успевая за сыном, спешащим к своей машине.
– Мам, я пока поживу у вас? – уже в машине спросил Максим.
– Макс, ты же знаешь, как я буду этому рада.
Ей было очень жалко сына. В том, что произошло, она винила себя: «Это я во всем виновата! Я сама почти повесила Светлану ему на шею. Никогда, никогда больше не заикнусь о женитьбе! Лучше пусть он останется холостым, чем снова испытает обиду и разочарование!»
