Текст книги "Рябиновое танго"
Автор книги: Надежда Неделина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
– Спасибо, Рогнеда Игоревна! Так получилось, что ближе вас у меня никого здесь нет, – улыбнулась Маша, но глаза ее были грустными.
– «Кто страдал, тот не забудет». Это сказал Цицерон, – тоже с грустью произнесла Рогнеда Игоревна.
Но больше она ничего не сказала Маше, никак не пояснила цитату из Цицерона.
«Зачем ее грузить, как теперь говорят, своими старыми проблемами, когда у нее достаточно своих», – думала Рогнеда Игоревна.
Девчонки в комнате по-прежнему не понимали Машу. Они считали, что она губит свою молодость.
– Машка, у тебя же еще ничего не видно, сегодня у тебя выходной от твоего сада, пойдем на дискотеку! – звали они Машу.
– Я лучше почитаю, – отвечала им Маша.
– Маша, едем в Москву! Лизкин хахаль достал приглашения на презентацию какой-то совместной фирмы, – радостно приглашала Тамара.
– Я же только что из Москвы! – почти виновато улыбалась Маша.
Не раз речь заходила о принце, которого, по словам девчонок, ждала Маша и которому она хранила верность. Маша не разубеждала их и не хотела им ничего объяснять, боясь, что они не только не поймут ее, а даже не услышат. Они бы просто посмеялись, расскажи она им о том, что не любит дискотек, которых никогда не одобряла и ее мама. Танцевальный кружок – да, но не дискотеку!
– Что даст тебе это дрыганье под музыку? – строго спрашивала Наталья Николаевна.
Сходив несколько раз на школьную дискотеку, Маша переняла точку зрения матери, и до сих пор ее мнение о дискотеке не изменилось.
«Наверное, все, что вложила в меня мама, из меня «не выбить и колом», как из того некрасовского мужика», – думала Маша и по-прежнему отказывалась от любых приглашений своих соседок по комнате.
Лиза и Тамара завидовали Машиной памяти, ее уму, успехам в учебе, но их отношение к Маше было по-прежнему надменным. Так же они посматривали и на ее руки, руки поломойки. Маша же рук своих не прятала, ей нечего было стыдиться, и маникюр она делала раз в неделю. К этому ее тоже приучила мама.
«Похоже, и это во мне укоренилось прочно и надолго», – думала Маша, разглядывая свои руки.
На левой руке у нее сверкали два колечка – подарки мамы. Одно она подарила Маше в день шестнадцатилетия, второе – в день совершеннолетия. На память.
«Я помню тебя, мамочка. Но я оказалась права: все у меня будет так, как было у тебя. Совсем скоро у меня будет ребенок, а мужа никакого у меня не будет. Только у тебя все было из-за любви, а у меня – по глупости. Что я хотела тебе доказать? Прежде всего что я такая же, как все. А потом то, что я вполне самостоятельна, чтобы принимать даже жизненно важные решения. Доказала… – размышляла Маша, оставшись в одиночестве в комнате. – Я все сделала, как хотела, но это не принесло мне радости. Не надо было, конечно, впадать в крайности и все делать по максимуму. Тогда я не могла об этом думать. Оказывается, чувства не в ладах с разумом. Я до сих пор не поняла, были ли там чувства. Что это было вообще? Поздно об этом думать и теперь. Теперь надо думать о ребенке. Мне почему-то кажется, что у меня будет мальчик. Нет, просто я так хочу. Скоро у меня будет мальчик, которого я тоже получила на память. На долгую память о танце, о безрассудстве, о единственном мужчине в моей жизни. Я сама его выбрала, самого лучшего. Он даже существует где-то рядом. Конечно, он давно забыл сумасшедшую девчонку из маленького горного поселка. А я почему-то до сих пор помню его глаза, его руки. Интересно, есть ли у людей тактильная память? Но я помню его даже кожей…»
Лиза и Тамара на новогодние праздники уехали домой, поэтому Новый год Маша встречала в комнате одна. Она купила большую упаковку сока и маленький тортик. В новогоднюю полночь Маша загадала желание:
– Чтобы этот Новый год был единственным, встреченным мной в одиночестве…
Глава 9
Маша не звонила. Не звонила уже больше двух месяцев. Наталья Николаевна не хотела думать о том, что потеряла дочь навсегда.
«Перебесится, успокоится и позвонит», – утешала она себя.
Впервые за восемнадцать лет она встречала Новый год одна. Конечно, ее верная подруга звала ее к себе, но Наталья Николаевна отказалась наотрез.
– И ты спрашиваешь, в кого Машка такая упрямая? – возмущалась Раиса Васильевна по телефону. – Так в тебя же! Я теперь это знаю совершенно точно!
– Рая, я не упрямая, а тактичная. Вы же будете встречать Новый год своей семьей. При чем здесь я? Это же семейный праздник.
– Подруга, ты упряма, как сто ослов! Мы с тобой уже давно одна семья! Почему я должна тебя в этом убеждать? – горячилась Раиса Васильевна.
– Рая, не надо меня убеждать. Я останусь одна и буду пожинать плоды трудов своих. И не уговаривай меня, пожалуйста!
– Еще не родился тот упрямый, который тебя переупрямит! С наступающим тебя! – Раиса Васильевна «поцеловала» подругу и положила трубку.
В новогоднюю ночь Наталья Николаевна сидела перед телевизором за кое-как накрытым столом и в сотый раз перечитывала поздравительную телеграмму от дочери: «Мамочка поздравляю Новым годом Счастья здоровья меня все хорошо Целую Маша».
Не думая, почти автоматически она исправила текст телеграммы: вставила знаки препинания и пропущенные предлоги.
«Вот бы и в жизни так: взять в руки красный карандаш и быстро все исправить. Хотя я даже не знаю, что бы я хотела исправить. Я бы ничего не исправляла, за исключением последнего Машкиного вечера дома. Надо было силой удержать ее. Закрыть на замок, замуровать!» – думала Наталья Николаевна, рассматривая расцвеченный красным текст телеграммы и горько, тяжело вздыхая.
Дочь так и не сообщила ей своего адреса. Обращаться в деканат Наталья Николаевна не хотела. Зачем привлекать внимание к дочери? Не хотела она тем самым обвинять свою дочь в черствости.
«Нет, она не черствая, девочка моя, она глупая и упрямая!» – с такой мыслью и уснула Наталья Николаевна в новогоднюю ночь.
Утром ее разбудил телефонный звонок.
– Спишь? С Новым годом, подруга! Выгляни в окно! Там сказочный снег! Такой снег бывает, наверное, в раю, если он там вообще бывает. И ставь скорее чайник, – распорядилась Раиса Васильевна, – я уже иду! А то ты так и проведешь весь праздник в постели, – безапелляционно заявила она, потому что была уверена в своей правоте и потому что слишком хорошо знала свою подругу.
Наталья Николаевна тоже знала подругу, знала, что слова у нее никогда не расходятся с делом, поэтому быстро поднялась с постели. По всегдашней привычке старательно убрала спальню и занялась собой. До прихода ранней гостьи успела привести себя в надлежащий порядок: надела красивое платье, сделала легкий макияж, заколола волосы.
Чайник закипел на плите, когда Раиса Васильевна ворвалась в квартиру. Настроение, эмоции выплескивались у нее через край, как вода в только что закипевшем чайнике.
– Наташка! Я поздравляю тебя с наступившим Новым годом! Желаю, чтобы все твои мечты сбылись! И прими, пожалуйста, этот скромный подарок. – Она протянула большой сверток. – Разворачивай!
Наталье Николаевне под таким напором пришлось просто подчиниться. Она отклеила яркий бант и пыталась найти полоску скотча, которая склеивала концы упаковочной бумаги.
– Ну до чего же ты правильная! Да порви ты эту упаковку! – Раиса Васильевна выхватила из рук подруги свой подарок и в два счета расправилась с упаковкой.
Наталья Николаевна увидела набор сковородок и огромную шоколадку.
– Спасибо, дорогая. – Наталья Николаевна с недоумением смотрела на подарок.
– Ты опять ничего не поняла! Шоколад тебе для настроения, сковородки – тоже, – изрекла Раиса Васильевна, стараясь быть убедительной.
– Мне их грызть? – усмехнулась Наталья Николаевна.
– Нет, на них ты будешь жарить яичницу, рыбу, котлеты. Все это не будет прилипать к сковородке и будет красиво выглядеть. Я же помню, как ты всегда огорчаешься, когда портится внешний вид твоего кулинарного шедевра, – притушив эмоции, объяснила Раиса Васильевна.
– Да, тут ты, пожалуй, права, – согласилась Наталья Николаевна. – Но зачем так много? Я же теперь одна, поэтому достаточно было и одной сковородки. – Наталья Николаевна сама посыпала соль на рану.
– Ну не всегда же ты будешь одна. Вернется Машка, выйдет замуж, появятся внуки! Я все продумала! – заявила Раиса Васильевна.
– Да, она вернется… Вот, читай! – Наталья Николаевна протянула подруге Машину телеграмму.
– Ну и что? Обычная телеграмма. Тут и ее, и твой характер высвечивают неоновыми буквами. Знаешь, как на табло?
– Мой? «Как на табло»? – удивилась Наталья Николаевна.
– Твой! А что, не видно? Кто уже успел внести исправления? Вот такая ты во всем!
– Какая?
– Правильная! Я бы тоже от тебя сбежала! – неожиданно выпалила Раиса Васильевна. – Ой, прости! – Она зажала рот рукой, заметив, как изменилась в лице ее лучшая подруга.
– Ладно, не будем ругаться в праздник. Я ведь знаю, что ты не со зла, – вздохнула Наталья Николаевна. – Чай, кофе?
– А шампанское ты хоть вчера открыла? – спросила Раиса Васильевна, оглядывая остатки праздничного стола.
– Конечно, не открыла! Что мне было праздновать?
– А вот и надо было загадать желание и выпить за скорую встречу с дочерью! Открывай, дорогая, шампанское! Будем наверстывать упущенное! – распорядилась Раиса Васильевна.
– С утра?! Шампанское?!
– Вот! В этом вся твоя беда! Ты правильная, непогрешимая, как прямая! Нет, как отрезок, потому что у тебя все отмерено, все взвешено, есть конец и есть начало.
– Не знала, что ты еще и в математике разбираешься, – заметила Наталья Николаевна.
– Не в математике, а в жизни я разбираюсь! – Раиса Васильевна села на диван. – И ты присядь, раз разговор начали, – предложила она подруге. – Расскажу тебе жизненную историю. Однажды я нос к носу столкнулась в школьном туалете со своей любимой ученицей. Я немного смутилась, а у нее в глазах был почти ужас. Не страх, а именно крайнее изумление. Она тогда училась в пятом классе. А в прошлом году на выпускном вечере я решилась спросить у нее об этом.
«Представляете, Раиса Васильевна! Я тогда думала, что учитель не совсем обычный человек, ну, почти небожитель, а уж в туалет-то он точно не ходит. И тут я вижу вас в туалете! У меня был шок», – так ответила мне моя любимая ученица.
Наташа! Ты не небожитель! Ты простой смертный. Ты можешь ошибаться, совершать безрассудства, как все люди. Понятно, что условия жизни в маленьком поселке, где все друг друга знают, накладывают на нас отпечаток, прямо ставят штамп на лоб – «Учитель». Посмотри на себя, пожалуйста! Сейчас десять часов утра, прошла новогодняя ночь, а ты выглядишь почти образцово-показательно, оделась, как на прием к английской королеве. Ты не могла встретить меня в халате? Зная тебя, и я ни свет ни заря вынуждена была облачиться в этот костюмчик. Ты даже дома остаешься учителем! Наверное, это у тебя уже в крови, какой-то неизвестный науке вирус гуляет по твоим сосудам. Но ведь мы прежде всего люди, и ничто человеческое нам не чуждо! И ошибки в воспитании собственных детей в том числе! Признайся хотя бы себе, что с Машкой ты перегнула палку, перестаралась. Даже тогда тебе будет легче ждать ее. А то, что она вернется, я даже не сомневаюсь. Ей просто нужно время, чтобы понять, что и она перестаралась, настаивая на своих правах на самоопределение. Много говорю? А словоблудие – мой недостаток, я это признаю. Давай, моя хорошая, выпьем шампанского! Грех в Новый год не надеяться на лучшее! – Раиса Васильевна наполнила бокалы и пригубила шампанское.
– Может, ты и права! – Наталья Николаевна сделала глоток шампанского и на секунду задумалась. – Я даже хочу, чтобы ты оказалась права. – Она глубоко вздохнула. – А я приготовила тебе подарок, зная твою давнюю любовь к камням. Такого у тебя точно нет! – Она протянула подруге футляр с серьгами и колечком.
– Белый агат?! Это талисман счастья и здоровья! Он защитит меня от злых чар и лжи!
– И это твой недостаток, если ты во все это веришь, – заметила с улыбкой Наталья Николаевна.
– А я опять это признаю. Я такая есть! – засмеялась Раиса Васильевна.
– А я тебя и люблю такую, – призналась Наталья Николаевна.
– И я тебя люблю! Я тебе опять столько наговорила, но я искренне хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Ты меня прости, если я тебя обидела, – улыбаясь, она жалобно посмотрела на подругу. – Нет! Вы посмотрите! Она мне – белый агат, а я ей – сковородки! – Раиса Васильевна снова стала прежней.
Такая быстрая перемена, произошедшая с подругой, рассмешила Наталью Николаевну.
– Не извиняйся! Такая уж ты есть: импульсивная, искренняя. Я это давно знаю… Ну почему она не позвонит? – вернулась Наталья Николаевна к больной для нее теме.
– А ты не догадываешься? – удивилась Раиса Васильевна.
– Догадываюсь, конечно. Но я бы постаралась не задавать лишних вопросов, не учила бы ее жизни. Я просто хочу услышать ее голос! Даже по голосу я бы поняла, как у нее обстоят дела.
– Поэтому она тебе и не звонит!
– Ты, как всегда, права… У нее сейчас сессия, а после будут каникулы. Может, она приедет? – с надеждой в голосе спрашивала Наталья Николаевна у себя и у своей подруги.
– Ну, на этот вопрос ты получишь ответ довольно скоро – недели через три.
И как всегда, Раиса Васильевна оказалась права. Через двадцать дней Наталья Николаевна получила новую телеграмму от Маши: «Сессию сдала отлично Нет возможности приехать каникулы буду работать Целую Маша».
Уже по привычке Наталья Николаевна расставила все точки и запятые и поняла, что своей телеграммой Маша тоже расставила все точки над i: видеться с матерью она пока не хочет. Наталья Николаевна знала, что Маша не обманывает ее.
«Ты можешь что-то недоговорить, но обмануть ты не можешь! Я подожду, когда ты захочешь поговорить, упрямица моя. Только, дай Бог, чтобы у тебя все было хорошо…»
Уже получив телеграмму от дочери и узнав, что она не приедет, Наталья Николаевна все равно продолжала ждать. Она встречала в поселке Машиных одноклассников, приехавших на каникулы, разговаривала с ними, видела их счастливые веселые лица, слышала радостные голоса, а сердце ее обливалось кровью. Она хотела видеть другое лицо таким же веселым и счастливым, она хотела слышать другой голос – родной голос дочери.
Наталья Николаевна знала, когда приходит в поселок автобус, привозящий людей с поезда. И именно в этот час ее ожидание достигало апогея, становилось тягостным, невыносимым. Она подходила к окну, смотрела на дверь. Ей казалось, что вот сейчас она распахнется, на кухню влетит голодная Машка и схватит со стола первый попавшийся кусок. Наталья Николаевна представляла это настолько ярко, что готова была сделать дочери замечание, что она забыла вымыть руки.
Так она, мучаясь и переживая, прождала дочь все студенческие каникулы, думая о том, что дочь одумается, бросит работу и приедет повидаться с матерью. Но этого так и не случилось. Наталья Николаевна стала ждать следующей телеграммы. Теперь эти лаконичные, короткие строчки стали средоточием ее сведений о Маше. Она читала их как книгу, в которой всего лишь одна страница – страница жизни ее дочери. И за простыми словами «сессия», «каникулы», «целую» она научилась видеть не только их смысл, но и их образное содержание. Она могла представить, куда Маша может пойти на каникулах, как готовится к сессии и многое другое. Только слово «работа» Наталья Николаевна не могла наполнить никаким содержанием. Она не представляла, чем могла заниматься дочь, кроме учебы.
«Но ведь на любой работе бывает отпуск», – думала она и опять ждала очередной телеграммы, очередной сессии и летних каникул Маши.
Глава 10
Новый год в семье Бернадских уже двадцать пять лет, с того самого дня, когда родился Максим, был двойным праздником. Максим родился первого января двадцать пять лет назад. Такое совпадение в семье считали знаменательным: начало года, новогодняя ночь, исполнение заветного желания.
– Веселый тогда у нас Новый год получился! Желание, которое мы загадали с Наташкой в новогоднюю ночь, исполнилось. Вот и не верь после этого в Деда Мороза! – всю жизнь смеется Бернадский-старший. – Макс, по всему выходит, что ты просто обязан быть счастливым!
Свое двадцатипятилетие Макс решил отметить с родителями. Другие варианты он отмел как несостоятельные.
С детских лет у Максима сохранились воспоминания о новогодней сказке. Родители старались сделать Новый год сказочным не только для Максима, но и друг для друга. Такой праздник в их семье стал традиционным, а вот прятать, а потом искать подарки в семейную традицию превратилось недавно. По мере того как рос Максим, елка год от года становилась все меньше. И однажды, нарядив маленькую елочку по последней моде маленькими золотыми бантиками, поняли, что подарки под ней не поместятся. С тех пор они находили подарки в самых неожиданных местах.
Зная, что Макс обязательно выйдет утром на балкон поздравить с Новым годом мир, в этом году родители оставили там для него шикарный спиннинг с коробкой рыбацких приспособлений и пожеланием, написанным рукой Натальи Борисовны: «Чтобы ты наконец-то поймал золотую рыбку!»
Макс, найдя подарок, долго смеялся:
– Мам, «золотая» – в смысле богатая?
Разглядывая подарок, он удобно устроился на диване в гостиной.
– Нет, «золотая» – значит ценная! А у тебя ничего не наклевывается? – Наталья Борисовна сразу задала вопрос по теме и с надеждой посмотрела на сына. – Это был бы настоящий подарок! Нет, за билеты в Большой, конечно, спасибо. Но ты же знаешь, о чем я мечтаю?
Она сервировала в гостиной стол к завтраку тоже по давней семейной традиции завтракать после новогодней ночи поздно, долго и неспешно. Такой завтрак постепенно переходил в праздничный семейный ужин по поводу дня рождения Максима.
– А я не угадал, о чем ты мечтала, дорогая? – улыбнулся Анатолий Семенович.
– Ты о колечке от Тиффани, которое я нашла в банке с кофе? – смеялась Наталья Борисовна, любуясь кольцом, красовавшимся уже у нее на пальце. – Вы знаете мое заветное желание. Макс, ты не мог порадовать мать в Новый год и в свой день рождения, который для меня вообще самый большой праздник в жизни?! Неужели ты за это время так ни с кем и не познакомился?
– Ну почему же, познакомился. Кстати, у твоего любимого Геночки на празднике освобождения от супружеских оков. Ее зовут Светлана, она работает тренером по плаванию в бассейне. – Максим кратко изложил последнюю историю своего знакомства.
– Ты только познакомился или уже встречаешься с ней? – насторожилась Наталья Борисовна.
– Только познакомился.
– Когда это было? Что значит «только»? – не могла успокоить свое разыгравшееся любопытство Наталья Борисовна.
– В начале зимы где-то, – кратко отвечал Макс, готовясь к длительному допросу.
– Ты звонил ей?
– Да все как-то не случилось…
– А она тебе? – допрос с пристрастием продолжался.
– И она мне не звонила, – улыбаясь, вздохнул Макс, представляя, как далеко в своем любопытстве может зайти мать.
– Все правильно! Приличная девушка первой не позвонит! Мне это нравится! Значит, она не Диана-охотница и ей не нужен богатый муж с московской пропиской. Был бы нужен, она бы уже давно позвонила.
Самым страшным пороком у современных девушек Наталья Борисовна считала не отсутствие красоты, ума, положения или профессии, а именно охотничий инстинкт и дальний расчет, направленный на то, чтобы поймать в свои сети добродушного богатого мужа.
– А она вроде даже москвичка. Во всяком случае, я так понял. – Максим попытался вспомнить подробности двухмесячной давности.
– У тебя, случайно, нет фотографии с той вечеринки? – Наталья Борисовна так внимательно смотрела на Максима, как будто пыталась рассмотреть фотографию в его кармане.
– Мам, нет, конечно! Но могу сказать тебе, на кого она похожа. Если тебе, конечно, интересно.
– Ну говори же быстрее! Конечно, мне интересно!
– Я помню, что ты смотрела сериал «Секс в большом городе», так вот она немного похожа на Сару Джессику Паркер, – улыбаясь, сообщил Максим.
– Да-а-а? – задумалась на минуту Наталья Борисовна. – Ну и ничего! Она мне иногда даже нравится! – воодушевилась она.
– Мам, я понимаю, что нравиться тебе – это важное условие в твоей программе, но позволь тебе напомнить, еще есть я!
– Ты у меня есть уже двадцать пять лет, а невестки все нет и нет!
– Я не ослышался? Кто-то говорил о юбилее? Может, в этом доме уже и кормить сегодня будут? – очнулся Анатолий Семенович, мирно дремавший в кресле. – Где омары, устрицы и праздничный торт?
– Толя! Тут такие дела решаются, а тебе лишь бы поесть, – возмутилась Наталья Борисовна.
– Мам, я тоже бы не отказался поесть. Что у тебя сегодня в меню? – Максим присоединился к отцу, надеясь таким образом закрыть набившую оскомину тему.
– Не понимаю, почему всегда после обильного ужина утром зверски хочется есть? – воодушевился Анатолий Семенович, увидев в лице сына единомышленника и сподвижника.
– Ну ладно, троглодиты! Начните с салатиков, а я подогрею горячее, – сдалась без боя Наталья Борисовна голодным мужу и сыну и ушла на кухню.
Мужчины, обрадовавшись тому, что от слов можно перейти к делу, приступили к завтраку. Максим по ходу переключал телевизионные каналы.
– Макс, зря ты это делаешь. Все равно везде Пугачева с родственниками и друзьями. У меня такое чувство, что и я у них на новогодней вечеринке, – заметил Анатолий Семенович. – Если бы еще и наливали, то впечатление было бы полным!
– Зато маме не надо наливать, она и без того обожает Пугачеву и рада смотреть ее по всем каналам.
– Да, и потом еще магнитофон включит, – рассмеялся Анатолий Семенович.
– Ну что, голодающие? Чуть перекусили и, надеюсь, подобрели, раз смеетесь? Вот и горячее. – Наталья Борисовна внесла в зал поднос с кокотницами.
– Ты же сказала, что разогреешь горячее? По моим расчетам, я должен был получить сейчас кусок жареной курицы. И где все? – Анатолий Семенович с недоумением воззрился на поднос.
– А расчеты не всегда бывают верными! Сегодня ты просчитался, дорогой! Твой кусок курицы превратился в жульен с куриным мясом и шампиньонами. Не думаю, что от этого он стал хуже, – улыбалась Наталья Борисовна. – Пробуйте! Вы же знаете, что я не люблю повторяться!
– Выдумщица ты наша! Давай свой жульен! – снова рассмеялся Анатолий Семенович.
– Я недавно что-то подобное ел, только с лобстером, – заметил Макс, пробуя новое блюдо.
– В ресторане, конечно? Или ты сам научился готовить? – спросил отец, не отрываясь от еды.
Наталья Борисовна, наоборот, ждала ответа и внимательно смотрела на сына.
– Кое-что я, конечно, могу приготовить, но лобстер мне в этом плане не по зубам.
– Макс, ты не ответил на вопрос! – заметила Наталья Борисовна.
– Да, мама, ты правильно почувствовала свой бубновый интерес, – засмеялся Максим, – лобстера готовила Светлана.
– Сама? Она умеет готовить лобстера? Она не моего возраста? Разве молодежь сейчас умеет готовить? – сыпались вопросы Натальи Борисовны.
– Думаю, ей лет двадцать с небольшим, – пресек поток вопросов матери Макс.
– Двадцатилетняя тактичная москвичка, умеющая готовить лобстера?! – восхитилась она, делая ударение на слове «лобстер». – Немедленно звони ей! Тем более что есть повод!
– Какой? – улыбнулся Макс тому, что мать в качестве решающего фактора для знакомства признавала умение девушки готовить лобстера.
– Ты нарочно тормозишь, чтобы позлить меня? – возмутилась Наталья Борисовна. – Поздравь девушку с Новым годом! – Она протянула сыну телефон.
– Мам, я так не могу!
– Как «так»?
– Ну, так сразу.
– «Сразу»? Два месяца уже прошло! Звони! – настаивала она.
– А вдруг это не она? Пап, как ты нашел маму среди десятков других девушек? Как ты узнал, что она – та единственная, одна и на всю жизнь? – С грустью и тревогой Макс смотрел на отца. – Не хотелось бы ошибиться, а потом по очереди праздновать то свадьбу, то развод, как это делает мой друг Генка Маслов.
– Если честно, то не знаю. Мне, наверное, просто повезло: зацепило так сильно, что не было сил даже на то, чтобы сомневаться.
– Макс, ошибается тот, кто хоть что-то делает! Как ты можешь ошибиться, если ты перестал общаться с девушками вообще?! Чтобы разглядеть, нужно смотреть! Чтобы узнать, нужно общаться! Это же понятно как дважды два! – горячилась Наталья Борисовна. – Звони сейчас, а то потом надо будет снова искать повод, – настаивала она.
Макс понимал, что мать в общем и целом права, поэтому сдался: пошел в другую комнату и набрал номер Светланы.
Светлана начала ждать звонка Максима прямо на следующий день после знакомства с ним.
«Неужели не клюнул?» – думала она, поглядывая на телефон.
Сто раз она уже пожалела, что так прохладно рассталась с ним в первый раз, сто раз собиралась позвонить ему сама. Решимость росла в ней в те дни, когда Славка был на работе, а ей нечем было занять себя. Но что-то удерживало ее. Возможно, это была интуиция. И она не подвела Светлану. Телефон зазвонил первого января.
– Кошмар! Кто это?! Я же только что лег! – возмутился сонный Славка.
– Спи, это мой телефон звонит! – успокоила его Светлана и вышла в кухню.
– Светлана? Это Максим, – услышала она в трубке, – помните такого?
– Помню, конечно, и даже помню, что мы уже перешли на ты в тот вечер.
– Да, конечно! Прости! Я звоню, чтобы поздравить тебя с Новым годом и пригласить тебя поужинать со мной. Это возможно? Это не нарушит твоих планов?
– Я тоже поздравляю тебя с Новым годом! А какие после новогодней ночи могут быть планы? Планов нет, поэтому я принимаю твое приглашение, – спокойно, будто и не было этих томительных двух месяцев ожидания, сообщила Светлана.
«Долго же ты собирался! Я твоего приглашения уже два месяца жду! А о моих планах тебе лучше не знать совсем, дорогой мой! Один – ноль в мою пользу!» – безмолвно радовалась она, так как бурной ее радости мешал храпящий в соседней комнате Славка.
Они договорились о встрече в центре. Встреча была назначена на вечер, но спать Светлане расхотелось сразу, как только она услышала голос Максима. Ей надо было срочно позаботиться о своем алиби на сегодняшний вечер для Славки, у которого как назло этот вечер был свободным. Еще Светлане надо было подумать о наряде. Уже лежа рядом с храпящим Славкой, она думала и о том, и о другом. В качестве алиби она выбрала поездку в свои родные («Век бы их не видеть!») Мытищи, а в качестве наряда – классический брючный костюм, припасенный ею как раз для такого случая.
«Не просто так я ждала твоего звонка, я готовилась встретить его во всеоружии. И хорошо, очень удачно получилось, что ты позвонил в праздник. Так будет легче усыпить бдительность Славки. Могут мои дочерние чувства проснуться хотя бы раз в году, все-таки Новый год считается семейным праздником? Могут меня посетить воспоминания детства, например?» – В своих мыслях Светлана смело общалась с двумя мужчинами.
Максиму тоже необходимо было до встречи со Светланой решить один важный вопрос – вопрос о подарке. Так считала Наталья Борисовна.
– Мама, зачем нужен подарок? Это будет первая встреча. Куплю цветы и коробку конфет, – предложил Макс.
– Подарок нужен, потому что в Новый год все дарят подарки. А конфеты – слишком скромно. Девушка может подумать или о твоей несостоятельности, или об отсутствии у тебя фантазии, или о твоей жадности! Купи ей колечко. Не очень дорогое, но оригинальное. Это ни к чему не обяжет ее. Любой девушке приятно, когда ей дарят кольцо, – увлекшись идеей подарка, предложила Наталья Борисовна.
– Да, ее, может, и «не обяжет»! А меня? Кольцо всегда считалось символом брака, предложения руки и сердца. Ты не спешишь, мамуля?
– А и верно! – слегка растеряла свою уверенность Наталья Борисовна. – Тогда подари ей браслетик, – тут же нашлась она, явно не собираясь отступать.
– И вообще! Какой браслетик? Какое колечко? Сегодня же не работает ни один магазин!
– Очень хорошо! Значит, будем наконец-то пить чай! – подал голос Анатолий Семенович, который одновременно смотрел телевизор и прислушивался к разговору жены и сына.
– Толя! Тут такие дела решаются, а ты о чае! – от души возмутилась Наталья Борисовна.
– Какие «дела»? Девушку в ресторан сводить? Что-то вы мудрите, мне кажется, – заметил Бернадский-старший.
– Не мудрим, а думаем! Поставь пока чайничек, дорогой, мы сейчас вернемся. Макс, пошли в спальню! – приказала она.
– Иди, Макс! Нашу маму теперь даже бульдозер не остановит, – рассмеялся Анатолий Семенович, направляясь в кухню.
– Да уж! С таким напором она сама этот бульдозер остановит, а не только «коня на скаку», – смеялся Макс, направляясь за матерью.
– Макс, у меня, как ты знаешь, украшений достаточно, – заявила она, рассматривая шкатулки, стоящие на комоде.
– Думаю, что у тебя их даже более чем достаточно, – рассмеялся Макс, знавший о давнем увлечении матери украшениями.
– Не смейся! Вот и пригодились мои запасы. Смотри, есть такой комплект из цепочки-браслета на руку и того же самого – на ногу, – предложила она, показывая украшения.
– Мать! Ты куда меня толкаешь? Какая цепочка на ногу?! – возмутился Максим.
– Ну хорошо, бери ту, что на руку! Для меня, женщины в возрасте, она слегка легкомысленна. И пошли пить чай! – предложила Наталья Борисовна, чтобы пресечь возражения сына.
– Ну, стратеги! Садитесь! Я заварил английский! – торжественно пригласил Анатолий Семенович. – А тортик-то мы вчера и не попробовали! Макс, представляешь, мама готова твоей девушке отдать свои драгоценности! А что будет, если она станет твоей женой и родит ей внука? Для меня это не есть хорошо. Мне ведь придется пополнять мамины запасы! – рассуждал Анатолий Семенович, разливая чай и раскладывая по тарелкам куски торта.
– Ну, Толя! Тебе бы все шуточки! Я же серьезно! – рассердилась Наталья Борисовна.
– А уж как я серьезно! – рассмеялся Анатолий Семенович.
«Мне же хорошо дома, – думал Максим, глядя на родителей. – Зачем мне нужен какой-то ресторан? Что я там забыл? Зачем нужна эта встреча со Светланой? Светлана – обыкновенная девушка, а я знал когда-то необыкновенную… Вот с кем бы я хотел встретиться…» – думал он, вздыхая.
– Макс, уже поздно вздыхать! Ты ведь уже договорился с девушкой, – внимательно присматриваясь к сыну, заметила Наталья Борисовна.
Вспомнив о незнакомке, Макс вспомнил о своем золотом слитке, который недавно забрал от ювелира.
– Это я от недостатка кислорода. Мам, а может, ты из своих запасов и мне заодно к этому кулону цепочку подберешь, – спросил Макс, доставая из кармана пиджака, висевшего на его стуле, свой сибирский сувенир.
– Что за кулон? Ты никогда ничего не говорил о нем, – сразу заинтересовалась Наталья Борисовна. – Можно посмотреть?
Макс передал ей золотой слиток, побывавший в руках ювелира, но не потерявший своей первозданности.
– Я купил его в Мрассу. Металл совсем не обработан, но я и хотел сохранить именно эту далеко не идеальную его структуру и форму, – заметил Макс.
