Текст книги "Помощница капитана (СИ)"
Автор книги: Морвейн Ветер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
– А ну прекратить! Совсем распустила тебя мать!
Ксении торопливо шагнула назад и поклонилась ещё раз.
– Прошу меня простить.
– Обед готов. Иди, переоденься, я велю подавать.
За столом говорили ни о чём и Ксении стало ещё легче, она словно бы плыла по воздуху в светлой неге, только теперь поняв, как скучала по родне. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что не расслышала, когда разговор зашёл о ней, и сквозь марево радости пробился голос матери:
– А Серёженьку ты не хочешь повидать?
– Что? – Ксения резко выпрямилась. Её будто бы обдало холодной водой.
– Он всё время только и делал, что скучал по тебе. Надо бы связаться с ним, пусть приедет на чай.
– Хорошо… – растерянно произнесла Ксения, – прошу простить меня… я с дороги очень устала.
Она поднялась из-за стола под пристальным и суровым взглядом отца. Мать, однако, накрыла ладонь супруга рукой, заставляя его промолчать, и сказала:
– Иди. Отдыхай.
Всю ночь Ксения не спала. Она вспоминала круглощёкого и сероглазую Серёженьку, который когда-то дарил ей колечко из луговой травы, и который одевал на её чело венок из веточек шиповника. Но как бы он ни хотела Ксения соврать, она никогда по нему не скучала. Что было – то было для неё и давно прошло. Он был другом детских лет, но не более того. И вопреки всему разумному другое мужское лицо вытесняло его.
Однако утром, за завтраком, мать снова завела прежний разговор.
– Ты должна повидаться с ним, – говорила она, – Серёженька стал чудо как хорош. Ты, конечно, в столице навидалась ухоженных и разодетых франтов, но поверь мне, такого доброго и честного ты нигде не найдёшь.
– Я ведь уже сказала, – ответила Ксении, – я готова.
И к вечеру Серёженька в самом деле был приглашён на чай. К своему удивлению Ксения обнаружила, что он и правда добр, вежлив и мил. Но это не меняло того, что она не чувствовала к нему ровным счётом ничего, и когда в его пухлую руку ложилась её рука, Ксения невольно вспоминала тонкие длинные пальцы темноволосого незнакомца, лежащие на стекле. В сердце её просыпалась неясная тянущая боль, и каждый новый день в усадьбе Троекуровых наполнялся для неё всё новой тоской.
Ксения отлично знала, как излечивается эта душевная немощь. В бою все пустые мысли вылетали из головы, в кабине помещались только двое – смерть и ты. Однако нового назначения всё не приходило, и даже ротмистр, которому она послала запрос с просьбой разрешить вернуться назад в казармы, ответил, что нужды в этом нет. Ксения была отпущена отдыхать.
После обеда – и до самого вечера – гуляли они с Серёжей по берегу озера. Серёжа без умолку болтал о красоте облаков и пытался расспрашивать её о дальних мирах. Ксения старалась как можно меньше говорить – она не любила болтать, а теперь и вовсе необходимость вести разговор навевала на неё тоску. Будто чувствуя её настрой, Серёжа тоже стал больше молчать, и Ксения почти что могла бы поверить, что им вместе хорошо.
– Не пора ли что-нибудь решать? – спросила мать, когда в саду под окном уже зацветали груши, и стоило приоткрыть окно, как ветки их начинали ломиться в дом.
– Решать… что?
– Уверена, тебе после твоих подвигов император легко даст разрешение на брак.
Ксения хмыкнула и ничего не сказала, но, когда мать опять завела разговор, произнесла:
– Матушка, вы же меня знаете. Мне совесть не позволит выйти замуж за того, кого я не могу полюбить. Ведь это сделает несчастным не только меня, но и его. А Серёженька очень уж хорош. Любая в округе будет рада сделаться его невестой. Так зачем же мне мучить его?
Мать скрипнула зубами, и взгляд её стал неожиданно жёстким.
– Брак – это ещё не любовь, – сухо произнесла она, – ты ведь можешь не полюбить и вовсе никогда.
– И всё-таки…
Звонок стереофона, донёсшегося из спален, прервал их разговор, и, узнав мелодию, Ксения бросилась отвечать.
– Да, – произнесла она, поняв, что звонит кто-то из военных чинов.
– Троекурова Ксения?
На экране показалось бледное лицо незнакомца, о котором она не переставала мечтать, и сердце Ксении замерло, а сама она едва ли не оглохла.
– Да, – повторила она сдавленно, – слушаю вас.
– Как вы смотрите на то, чтобы второй раз отправиться к двадцати мирам?
– Что?.. Простите… Я ведь уже говорила. Я готова.
– Хорошо. Жду вас на борту двенадцатого числа.
ГЛАВА 6
В раздумьях о Ветрах Ксения невольно задавалась вопросом: какие они? – и не могла ответить ничего. Красивые или грозные? Животворные или опасные? Часть бесконечного полотна вселенной или кровавые раны, прорезающие её?
Романтика Ветров стала привычной и неуместной. К ним привыкли, как привыкают к рекам и кораблям. Но сама она всё ещё слышала отзвуки дальних странствий в едва заметном аромате озона, исходящего от них.
Она сидела в небольшом буфете на пересадочной станции в Шонер Хафен, потягивала пиво из высокого стакана и думала о том, как много видела в разных мирах отъездов, прощаний, вокзалов, и о том, почему никогда не участвовала в них сама.
Большую часть своей жизни Крылатые проводили в пути. Дорога в судьбе военного вообще занимает особое место. Для любого путника дорога предполагает долгие сборы, томительное ожидание заманчивой и загадочной цели, предвкушение экзотических впечатлений, встреч с новыми людьми и дорожных рассказов.
У Ксении не было долгих сборов. Мать пыталась ей помочь, но отец, сам отслуживший в боевых частях, сразу её увёл. Сам он тоже не сказал ничего. И даже командир лишь молча вручил ей письмо с назначением.
– Но это же в других частях… – с удивлением произнесла Ксения. – Я никогда не служила на больших кораблях, – она подняла на бывшего командира непонимающий взгляд.
– Граф Орлов так пожелал, – сухо произнёс тот. Вечером на прощание они в последний раз заварили жжёнку с другими Крылатыми, а с рассветом Ксения отправилась на вокзал.
«И мы разделим поровну молчание. До скорого, до скорого свиданья! – напевали какие-то подвыпившие ребята, сидевшие за столиком в углу. – До отправленья скорого осталось три минуты ожиданья…» Протяжно плакала гармонь, и терпко гудели струны гитары. Переругивались за окнами громкоговорители, какая-то влюблённая парочка остановилась прямо напротив окна и принялась прощаться с поцелуями и объятиями, так что Ксении пришлось отвести глаза. Призывно зазвенел колокол, и какой-то корабль, гудя дюзами, стал подниматься вверх, а те, кто оставался на перроне, затянули торжественный плач прощального марша. Какой-то бродяга подошёл к Ксении и попытался выпросить пару копеек на опохмел, рассказав попутно о своей горькой судьбе. Ксения хотела было его прогнать, но тот никак не отставал, и пришлось в самом деле дать ему пару монет и остатки пирожка: разговор напрочь отбил у Ксении аппетит. За окном прошествовало благовоспитанное семейство с двумя детьми, а впереди процессии – великан-носильщик в фартуке и с гирляндой чемоданов на плечах. Тысячи, миллиарды историй проплывали мимо, а Ксении оставалось только ждать, когда же начнётся её собственная.
Вдруг пронзительный крик перекрыл царившие в буфете гомон и духоту:
– Крылатые, ко мне!
Ксении вскочила, не обращая внимания на брошенные вещи, и кинулась на звук. В дальнем конце буфета начиналась драка. Крылатых в украшенных шнурами кителях было всего двое, а против них стояло четверо парней. Не разбирая кто и в чём виноват, Ксении налетела на одного из них сзади и, перехватив поперёк шеи, уронила на пол. Началась свалка. Подоспел ещё кто-то из Крылатых, и в общей сутолоке Ксения пару раз схлопотала от своих, только под конец вспомнив, что на ней теперь совсем другой мундир.
– Ты кто такая? – поинтересовался один из зачинщиков, помогая ей подняться на ноги, когда пыл боя поутих.
Ксении потёрла саднящую скулу.
– Поручик Троекурова. Назначена помощником капитана на «Варяг».
Ещё один Крылатый вынырнул из-за плеча товарища и присвистнул.
– И мы тоже туда.
– Боевое сопровождение?
– Да.
Ксения вздохнула и подумала, что могла бы тоже быть среди них, если бы не граф Орлов, которому она неведомо когда успела попасться на глаза. Долго раздумывать она не смогла – её потянули к столу. Тут же обнаружилось, что мешок её, стоявший на стуле у окна, исчез, но Ксении осталось лишь махнуть рукой. Остаток вечера прошёл немного веселей, и на следующий транспорт они погрузились уже втроём.
А по прибытии в Гатузу, откуда отправлялся «Варяг», Ксению ожидала встреча с капитаном, к которой, в виде пропажи вещей, она была абсолютно не готова. Расчёску пришлось одолжить у одного из новых друзей. Волосы она кое-как собрала в хвост. А вот помятый китель никак не могла сменить, да и синяк под глазом даже не думал проходить.
Однако главное испытание ждало её впереди, когда Ксения вошла в предоставленный гарнизоном капитанский кабинет и замерла, не в силах шевельнуться. В голове билась одна только мысль: «Он».
– Поручик Троекурова? – Орлов поднял взгляд от бумаг, обвёл глазами помятую фигуру предполагаемого старпома и надломил бровь. – Вас что, ограбили в пути?
– В каком-то смысле… Простите… – Ксения смущённо замолкла.
Орлов поднялся, обошёл стол и, взяв Ксению за подбородок, запрокинул её голову назад. Не глядя, нашарил на столе аптечку и, одной рукой смочив в дезинфицирующем растворе тампон, приложил к тому месту, где красные жилки разорванных капилляров переплетались с синими линиями застоявшейся крови.
Ксения невольно зашипела.
– Держите, – приказал Орлов и, когда рука Ксении накрыла его пальцы, снова вернулся за стол. Ксения же после этого случайного прикосновения слышала уже только шум крови в висках…
«Идиотка!» – выругала она себя и вытянулась по стойке смирно.
– Поручик Троекурова в ваше распоряжение прибыла! Разрешите приступить к исполнению обязанностей! – отчеканила она.
– Не разрешаю! – Орлов больше не смотрел на неё.
– Простите?..
– Я не могу позволить, чтобы в день отлёта у меня на мостике появился избитый в кровь старпом. Как прикажете объяснить команде ваше отсутствие?
– Моё… Отсутствие?.. Граф…
– Капитан.
– Капитан, простите, но небольшая провинность не повод менять решение вот так. Я и сама удивлена, что выбрали именно меня, но теперь, когда я прилетела сюда, я не вернусь назад.
– Я не собираюсь никуда вас возвращать, – поморщился Орлов. – Поднимайтесь на борт. Придётся сказать, что вы серьёзно пострадали… Когда на ваш транспорт напали кочевники, скажем так. У вас есть три дня, чтобы это всё зажило. И до того, как вы останетесь на корабле, советую вам раздобыть новый мундир и прочую амуницию – это какой-то кошмар, вижу такую расхлябанность в первый раз.
Пришибленная и уязвлённая, Ксения отправилась выполнять приказ. Деньги исчезли вместе с мешком, остался только револьвер, спрятанный в сапог, но его в любом случае нельзя было продавать.
Помогло новое знакомство и уже начавшая образовываться на борту артель – Ксении живо свели с парой рядовых, которые подрабатывали, делая мундиры и сапоги на заказ, а заодно дали на первое время двадцать рублей в долг. Что делать потом – она не знала.
Однако к вечеру, как и велел Орлов, она уже оказалась в каюте старшего помощника в полном одиночестве и безопасности, отгороженная ото всех. За двое без малого суток пути Ксения так устала, что попросту рухнула на матрас, не успев подумать ни о чём.
Проснулась она немного посвежевшей и первым делом отыскала уборную и небольшое зеркало. Синяк и не думал проходить, так что она могла лишь, отыскав в лежавшем на столе в каюте справочнике позывные капитана, отрапортовать, что она на борту, жива-здорова, но к бою пока не готова.
– Отлично. Выгляните за окно.
Ксения в самом деле подошла к иллюминатору и замерла, не в силах сдержать улыбку и тёплую радость, разливавшуюся в груди.
– Мы проходим Ветра, – констатировала она.
– Пока всё идёт хорошо. Мы выйдем к узлу на границе с Альбионом через два дня. Границу нам пересекать нельзя. Значит, сойдём с линии Ветров и пойдём искать другой поток. По расчетам штурмана это займёт пару недель. Зато потом мы снова поднимем паруса и отправимся к цели по прямой.
– Вас поняла, капитан. Моя задача?
– Отдыхать. Будьте готовы принять вахту, как только мы выйдем из Ветров.
– Хорошо, Ваше высокопревосходительство.
Орлов нажал отбой, а Ксения какое-то время ещё стояла, улыбаясь и глядя, как лиловые вихри кружатся по ту сторону иллюминатора и проносятся мимо скоростные транспортники, и медленно ползут навстречу тяжеловесы товарняков.
Наконец она обратила внимание на каюту. Обычно она передвигалась от одной пересадочной станции до другой на лёгком корабле, в котором не было никаких удобств. Здесь же, как оказалось, было не только просторно и достаточно светло, но и стоял весьма приятный мебельный гарнитур из северной берёзы, состоявший из спального места, расположенного в нише под окном, пары кресел, стола и двух шкафов: в одном обнаружилось место для сменного кителя и вешалки для сорочек, в другом лежали оставленные кем-то кухонные приборы, кружка, кипятильник и чай в красивой жестяной банке. Открыв банку, Ксения обнаружила, что чай весьма неплох, и, взяв щёпоть, заварила прямо в кружке. Каюта наполнилась уютным запахом и вальяжными клубами пара. Ксения опустилась на койку и, снова повернувшись к иллюминатору, стала смотреть на проплывающие за спиралью Ветра звёзды. Она снова улыбнулась, хотя в её положении хорошего и не было ничего. Она оказалась в замкнутом пространстве без одежды, без денег и даже без расчёски. Однако от одной мысли о том, что где-то рядом в такой же каюте сидит Орлов, становилось неожиданно хорошо.
«Я идиотка», – подумала Ксения. Сделала последний глоток, отставила кружку и снова улеглась спать.
Так, в сонном мареве, пролетели ещё два дня. Выходить из каюты без разрешения Ксения не рисковала, только отчитывалась по внутренней связи о том, что у неё всё хорошо.
К третьему вечеру фингал в самом деле прошёл, и, выйдя в коридор, Ксения отправилась на поиски мостика. В круглой, светящейся огнями пультов рубке было полно людей, но ею не интересовался никто. Только когда Орлов заметил её и, подозвав к себе, представил всем, её стали вводить в курс дела. Почти сразу же Орлов оставил мостик на неё, а сам ушёл.
– Всё должно идти по плану, хочу немного поспать, – сообщил он уходя, и Ксения, оставшись вместо него, стала неторопливо осваиваться.
Прошло два часа. Они медленно дрейфовали по пустой системе между орбитами второй и третьей планет, а Ксения изучала звёздные карты, пытаясь разобраться в том, куда они идут и что ждёт их впереди. Географию этих мест она знала достаточно хорошо, и потому по большей части просто свыкалась со своей новой ролью. Она как раз изучала характеристики жёлтого карлика, рассматривая его сквозь увеличивающую призму, когда со всех сторон и как будто бы снаружи раздался треск, затем грохот, и корабль хорошенько тряхнуло, а затем в рубке погас свет. Ксении вскочила, моментально отключая информационное окно.
– Данные по противнику! – потребовала она.
Пару секунд царила тишина.
– Данных нет, командор, – услышала она наконец из-за спины, – противника нет.
– Что произошло? – раздался голос Орлова из-за спины.
– Вспышка на солнце, – отрапортовала Ксения.
– Что?
Штурман, не успевший ответить, удивлённо посмотрел на неё.
– Ещё версии есть?
Наступила тишина, и потому Ксения продолжила:
– По всему кораблю пропало энергообеспечение, я права?
Орлов подошёл к ней и кивнул.
– Я только что изучала данные по звезде, очевидна повышенная активность. Конечно, я не думала, что… – Ксении замолкла.
Орлов приподнял бровь.
– Вы продолжаете меня удивлять, – констатировал он. – Вы уверены в том, что сказали, лейтенант?
– Уверена, Ваше высокопревосходительство. Я уже видела подобное в Зименграде. Солнце иногда испускает сгусток энергии. Вступая в контакт с электрическими контурами корабля, этот сгусток может вызвать коллапс. С вашего разрешения, я бы рекомендовала проверить энергоблоки, но пока не запускать. Нужно выйти из зоны активности звезды, есть шанс, что соприкосновение произойдёт опять, и наши системы могут пострадать.
– Займитесь, Денисов, – Орлов не отводил взгляда от Ксении, стоявшей перед ним, и под этим пристальным взглядом ту снова стала бить дрожь.
Прошло пятнадцать минут. В рубке царила тишина. Наконец Денисов вернулся и отрапортовал, что предположение, по-видимому, верно.
– Большой сгусток энергии прорвал энергосеть. Ремонт уже начат. Ещё приказы, капитан?
Орлов помолчал.
– Приказов нет, – сказал он, – все свободны до восстановления сетей. В случае изменений я вам сообщу.
Медленно, один за другим, экипаж потянулся к выходу. Только Ксения продолжала стоять. Её всё ещё била крупная дрожь, и от близости Орлова в животе, где-то под самыми рёбрами, было горячо.
– А вы не собираетесь отдыхать? – спросил Орлов, когда они остались вдвоём.
Ксения сглотнула.
– Я три дня только и делала, что спал. Если вы позволите… Я бы осталась вам помочь.
– Помочь с чем? – Орлов снова надломил бровь.
Ксения молчала.
– Впрочем, хорошо, – Орлов занял своё место и, глубоко вдохнув, замер, глядя в бесконечную пустоту космоса за лобовым стеклом.
Девять часов подряд не работали никакие приборы. Отсеки корабля провалились в темноту.
– Разрешите спросить, – не сдержалась в конце концов Ксения.
– Разрешаю, – Орлов даже не оглянулся на неё.
– Почему я?
Орлов продолжал смотреть перед собой.
– У вас хорошие характеристики.
– И всё? Я ведь никогда не занимала подобный пост…
– У меня есть некоторые основания предполагать, что я могу вам доверять.
Сердце Ксении подскочило и едва не выпрыгнуло к потолку.
– Я постараюсь не обмануть ваших ожиданий, Ваше высокопревосходительство, – произнесла она и снова надолго замолкла.
К концу десятого часа система была почти что пройдена, а вдали показались лиловые контуры Ветров. Фиолетовые вихри вздымались далеко впереди, образуя спираль.
– Через пару недель мы уже будем у границы Сина, – сказал задумчиво Орлов.
Ксении кивнула. Она не заметила, как взгляд её, вроде бы устремленный в бесконечность космоса, снова оказался сосредоточен на командире. Его бледный профиль белым полумесяцем выделялся на фоне царившего вокруг сумрака. Ничто не нарушало гармонии, царившей на нём, разве что чуточку горбатый нос. И Ксения невольно подумала, что могла бы вечно так вот смотреть на него.
– Начало новой эпохи, – сказала она наконец, когда слова Орлова дошли до неё, – эпохи ниспровержения старой картографии, куцых представлений о Вселенной, которые господствовали в наших умах две сотни лет.
– Думаете, она не верна? – Орлов резко обернулся и впился взглядом в неё, но на сей раз Ксения смущения не испытала.
– Конечно, – уверенно произнесла она, – всё, что мы знаем о космосе, основано на рассказах беженцев и измерениях приборов ещё более смутных, чем те, что использовались на Земле. За две сотни лет мы практически не продвинулись вперёд. Мы встретили всего два народа, и оба оказались враждебны нам. Но я уверена, что такими не могут быть все. Если мы сможем установить с Сина или с Пандавами настоящий контакт, наша наука тут же скакнёт вперёд. Мы не знаем сейчас ни сущности, ни происхождения Ветров. Мы не знаем о них ничего. Не знаем даже, сами ли возникли они – или это что-то вроде… Заброшенных железных дорог. Кто пользовался ими до нас?
– Кочевники, – твёрдо сказал Орлов.
– Но кочевники знают о Ветрах не больше нас!
Орлов снова отвернулся и не ответил ничего.
– Всё это не увлекает вас? – снова спросила Ксения. – Но тогда что влечёт в неизведанное вас? Слава, власть? Вряд ли эта экспедиция много вам даст. Тем более вы не похожи на того, кто рассчитывает получить со своих подвигов доход.
Орлов на секунду поджал губы.
– Ни то и ни другое. Император приказал мне, и я выполняю приказ.
– И всё?
Орлов долго молчал, а затем произнёс уже тише:
– Нет. Пожалуй, я хотел этого и сам, – он снова на какое-то время замолчал, а затем продолжил, разговаривая теперь будто бы сам с собой. – В борьбе с небом, в стремлении к необъятному человек побеждает, обретает и утверждает прежде всего себя. На грани смерти Вселенная исчезает, оканчивается рядом с нами. Пространство, время, страх, страдания больше не существуют. И тогда всё может оказаться достигнутым. Как на гребне волны, когда во время яростного шторма внезапно воцаряется в нас странное, великое спокойствие. Это не душевная опустошённость, наоборот, наполняющий душу огонь бушует внутри тебя. И в тот момент, когда наружу вырывается этот огонь, мы с уверенностью осознаём – в нас есть нечто несокрушимое. Сила, перед которой ничто не может устоять. Это чувство знакомо вам?
Ксении усмехнулась.
– Да.
