Текст книги "Помощница капитана (СИ)"
Автор книги: Морвейн Ветер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
ГЛАВА 15
Знакомство с городом Полярного Дракона началось для послов с Врат Небесного Спокойствия – и закончилось ей же. Здесь размещались ведомства – военный департамент, департамент финансов, департамент возведения дворцов и храмов и самое главное из всех – департамент церемоний.
Значимость этого департамента стала для ромеев ясна довольно быстро – без церемоний здесь не делалось ничего. Не только религиозные церемонии и празднества должны были соответствовать строгому регламенту, но и каждое мгновение жизни императора и его вельмож. Каждое даже самое простое действие в Дасине было обусловлено строгими предписаниями. Так, к примеру, с высоты Врат Небесного Спокойствия каждый день спускали сделанную из дерева и покрытую золотом статуэтку в виде священного Огненного Феникса, который в своём клювике приносил народу записанные превосходной каллиграфией императорские приказы.
– Я понял, почему у них настолько непохожие ни на что корабли, – заметил Орлов, наблюдая за этой церемонией в первый раз.
Ксения улыбнулась краешком губ.
– Мы не намного лучше.
– Не согласен. У нас живут куда веселей.
Ксения усмехнулась – пока что приходилось признать, что капитан прав. Требования светской жизни Шлиссельбурга казались возможностью выйти на волю в сравнении с тем, чего требовал от них местный императорский двор.
Было на площади Врат Небесного Спокойствия и ещё одно здание, поразившее их обоих – особенно, когда спустя несколько недель Ксении и её капитану удалось побывать внутри. Называлось оно Дом Памяти и мало походило на все остальные строения, которые ромеи успели увидеть здесь.
Дом Памяти имел форму куба такой высоты, что даже ворота «Башни Небесного Спокойствия», ведущей в императорский дворец, терялись перед ним. К тому времени посланцы уже узнали, что возводить в городе строения выше тех, что находятся в императорском дворце, в Сина запрещено.
Изнутри он представлял собой мавзолейный комплекс площадью в несколько акров, утопавший в зелени туи, ракит и гинкго. Перед фронтоном усыпальницы дорогу путникам пересекало более десятка елей, но что это значит – никто из местных толком объяснить не мог, упоминали только неведомого «Вождя», который правил тринадцать лет. Образ Основателя невольно всплыл у Ксении в голове, однако, кроме как в храмовом комплексе, нигде больше в стране Сина нельзя было услышать о Вожде.
Впрочем, куда больше Ксению потрясло то, что находилось внутри. Всего мавзолей состоял из десяти залов, которые освещали сто ламп в форме соцветий подсолнечника, и эти лампы и были тем, что Ксению больше всего потрясло. Они работали сами по себе, не используя ни электричество, ни газ, и на вопрос «как?» проводник, выделенный им с Орловым для этой прогулки, отвечал лишь: «Волшебство».
Ксения не верила и не собиралась верить ни в какое волшебство. Лампы, как она убеждала Орлова тем же вечером, были остатком цивилизации куда более могущественной, чем та, которую они видели здесь.
Орлов смотрел на неё с улыбкой, и когда Ксения наконец сделала паузу в своей бурной тираде, провёл кончиками пальцев по её виску.
– Капитан? – спросила Ксения, не понимая, согласен тот с ней или нет.
Орлов молча наклонился к ней и втянул в долгий сладкий поцелуй, который заставил Ксению забыть и о лампах, и обо всём остальном.
Всё то время, что они пребывали в Сина, Орлов не прикасался к ней всерьёз – разве что вот так гладил по щеке или виску и целовал, долго и увлечённо, явно наслаждаясь каждым мгновением этого поцелуя. Ксении ждала – замирая от возбуждения и страха перед тем, чего не пробовала ещё никогда. Ей казалось, что Орлов тоже хочет её. Может быть, не так сходит с ума, как сходил она сама, но…
Однако Орлов никаких действий больше не предпринимал. Как будто долгие месяцы полёта и одинокого замкнутого существования в Дасине ничуть не тронули его.
Они, правда, стали бывать вместе гораздо чаще. Собственно, они вообще расставались теперь очень редко, только когда Ксения отпрашивалась пройтись по Дасину – изучение языка, в силу возраста, шло у неё немного легче, чем у капитана, и потому времени было немножко больше.
Несколько дней спустя после прилёта на планету Ксения, с разрешения капитана, продолжавшего целыми днями изучать местный язык, направилась осматривать Дасин.
Простые сины селились в городе За Воротами. Этот район тоже был обнесён высокой стеной с башнями и большими воротами по сторонам. Сины, жившие здесь, выглядели не то чтобы беднее – хотя никакой роскоши, безусловно, здесь было не найти – но как-то суше тех, которых Ксения к тому времени успела повидать. Лица у них были прямоугольные, а глаза усталые, но не столько страдальческие, сколько полные равнодушия – как будто они полностью принимали ту судьбу, которая досталась им. Она не видела ни одной женщины, и это немного её озадачило.
Ксения не была уверена, что таков менталитет этого народа вообще. То, что она видела в Закрытом городе, разительно не походило на происходящее вне его.
Ютились здесь полунищие работники, мастеровые, лавочники, рикши и поденщики. Здесь же обретались и крестьяне, обеспечивавшие Дасин продуктами питания. Их наделы и грядки разместились на краю города За Воротами, а иногда и прямо внутри его.
Ещё одним районом, заинтересовавшим Ксению, стал Люлиань – слобода, где почти что в каждом доме стояли печи для производства глазурной черепицы.
Черепицей этой в Дасине было покрыто всё – пагоды и дворцы, стены и даже рвы были облицованы ей. Керамические фигурки и наличники, обрамлявшие в Дасине едва ли не каждое окно, тоже изготавливались здесь.
Ксению, впрочем, привлекли не эти мастерские, а книжные лавки, которые также во множестве располагались здесь. Тут же продавались простые на первый взгляд предметы, которые Сина тем не менее называли «четырьмя драгоценностями»: кисточки, тушь, тушеницы и бумага. Написание писем и свитков Сина ставили буквально в культ – почти так же, как и церемониал.
Каждая лавка здесь продавала товары одного вида, и на фасаде ее на чёрных лакированных вывесках с огромным умением были выписаны названия: «Ателье зачаровывающей архаики», «Комната изысканной каллиграфии» или «Дом благоухающих цветов».
В этих лавочках можно было встретить поэтов и учёных, которые вели непринуждённые беседы между собой. И хотя Ксения понимала из их слов разве что треть, слушала их едва ли не открыв рот. Эти же прогулки помогали ей и с языком.
Как выяснила Ксения, невзначай подслушав несколько таких разговоров, в Дасине всё-таки говорили о них, и две фракции при дворце даже вели спор – стоит ли принимать новых послов. Кроме того Ксения с разочарованием услышала и ещё одну вещь – в последние месяцы ещё один корабль землян сюда уже прилетал. Что с ним стало – Ксении установить не удалось.
Даже попав на планету, ромеи обнаружили, что жизнь им предстоит вести обособленную. Никто из местных жителей не стремился вступать с ними в контакт – и тем более не шла речь об аудиенции у императора. Общество чуждалось, и лучшие отношения, которых смог добиться Орлов с посредниками Сина, были исключительно служебными.
Их разместили во дворце, двухъярусные золотые крыши которого поддерживали красные деревянные колонны, расписанные многоцветными узорами.
– Это дворец ЮнХэГун, – сказал им сопровождавший их довольно высокий для своего народа Син, – дикари должны испытывать гордость. Сам император жил здесь, прежде чем вступил на престол.
Ксения оглянулась на Орлова. Манеры хозяев начинали раздражать даже её – никогда ещё так часто ей не указывали на то, что она дикарка, и уж тем более она себя таковой не считала.
Однако сам дворец в самом деле поражал.
Во дворе этого просторного комплекса был возведён монастырь местного пророка. Сам по себе монастырь уже являл собой сочетание потрясающих святилищ и павильонов, в которых можно было увидеть немало непревзойденных предметов искусства Сина.
В первый же день сопровождающий повёл ромеев на экскурсию по этому монастырю. Едва пройдя под разноцветной аркой, они ощутили острый запах курящихся благовоний. Запахом этим был наполнен каждый зал, где восседали полнотелые, вырезанные из цельных кусков дерева и покрытые позолотой местные божества. Великолепие красок и исполинские размеры статуй потрясли девушку, привыкшего к казармам и тесным рубкам кораблей – Орлов же взирал на них с ему одному понятной тоской.
Местные резчики предпочитали кедр и сандал – хотя с первого взгляда было ясно, что в Дасине ни тот, ни другой не росли.
Взгляды колоссов были пристальными, будто они задавали вошедшему какой-то одним им понятный вопрос. А в самом дальнем зале среди статуй богов висел портрет самого императора. Изображение, вопреки окружавшему его многоцветию, было нарисовано в мягких, переходящих один в другой неярких тонах. Выражение же лица оставалось недоступным взору: взгляд императора казался потусторонним, как будто он и сейчас находился в состоянии медитации, которой посвящал свое время в стенах монастыря. Приблизиться к нему вплотную было невозможно из-за расставленных внизу ваз, чашек и плошек, и Орлов тихонько заметил:
– Проще дотянуться до богов.
Ксения покосилась на него с улыбкой.
– Тебе… Вам не нравится здесь?
Орлов вздрогнул от этой неожиданной фамильярности, но Ксения так покраснела, что капитан предпочёл её не замечать.
– Я не знаю, – сказал он. И тем не менее озабоченное выражение ни на день не покидало его лица.
Ксении особенно нравилось бродить по старому Дасину ранним утром. В тумане пустынные пагоды Сина казались сошедшими со старинных гравюр. И чем больше Ксения смотрела на Дасин, тем чаще задавала себе вопрос: как существа, настолько похожие на людей, могли оказаться так далеко во вселенной три тысячи лет назад?
ГЛАВА 16
Первый шаг к знакомству сделал принц Цы Си. Спустя три месяца пребывания Орлова и Ксении в выделенных им апартаментах достаточно неожиданно тот прислал им приглашение во дворец. Но и после этого дело сближения двух народов продвинулось мало. Орлов не понимал порядков этой страны, и никто не стремился их ему показать.
В центре Цивея стояло главное здание всех дворцовых построек – Зал Абсолютного Просветления.
Лестница с ограждениями из сверкающе-снежного мрамора вела к мраморной галерее, декорированной резными орнаментами, которая приподнимала зал Престола Дракона над всеми постройками и придавала еще больше парадности его торжественной красоте. Как и в выделенном им дворце, сверкающую покрытой глазурью черепицей золотую трехъярусную крышу с изогнутыми скатами поддерживали красные колонны.
На лестнице, ведущей в зал, располагались площадки, на которых находились семнадцать огромных жертвенников, две черепахи – символы мирозданья – и две золотые вазы для возжигания благовоний, а также солнечные и лунные часы.
Туда послам по-прежнему не удавалось попасть.
Путь к нему лежал от площади Ворот через череду не таких больших павильонов, построенных на высоких террасах из молочно-белого камня с широкими лестницами и ажурными каменными балюстрадами.
Павильоны эти отличались от других строений лакированными узорами на стенах и приподнятыми кверху углами золотисто-жёлтых, слепивших в солнечную погоду своим сиянием, крыш.
Все эти здания тянулись с севера на юг и переходили одно в другое, в просторных залах все было залито светом и запахом цветов. Но стоило сделать хотя бы шаг от них на восток или запад, как человек сразу же оказывался в непроходимом лабиринте других дворцовых улочек, проходов и поворотов. Домам и дворикам не было числа. Если бы не проводник, ведущий их, ромеи легко могли бы заблудиться в неимоверном количестве сложных переходов, идущих от одного строения к другому.
В одном из таких небольших павильончиков и ожидал их Цы Си.
Орлов поначалу рассчитывал увидеть сына императора – как он успел понять из немногочисленных оговорок сопровождавших их повсюду посредников, тот был очень красив и выглядел «как едва распустившийся цветок». Он, впрочем, удивился не так уж сильно, когда Цы Си, с поклоном присевший за столик напротив него, скромно опустил глаза и представился как супруг.
Он взял в руки маленький чайничек, принесённый ему юношами из его свиты, и принялся размеренными движениями разливать чай.
Орлов, поколебавшись, присел в ту же позу – на колени – по другую сторону стола. Когда же Ксения попыталась повторить его поступок, все присутствующие озадаченно оглянулись на неё.
Поняв, что стала объектом слишком уж пристального внимания, Ксения торопливо поклонилась и, краснея, покинула павильон.
– Ваша девушка не успела изучить обычаи? – спросил тем временем Цы Си.
– Она пуглива, как лань, но желает только добра, – ответил осторожно Орлов.
– Понимаю. Я сам некогда был таким.
Цы Си, закончивший разливать чай, посмотрел теперь на него напрямую, и Орлов подумал, что юноша этот далеко не так прост, как хотел бы казаться.
– Отец детей моих заинтересован вами, но мы боимся, что произойдёт как в прошлый раз.
– Посланники моего народа когда-то оскорбили вас?
– Те люди не носили формы с орлом, но были похожи на вас. И это верно – я был оскорблён.
Орлов склонил голову набок.
– Я бы никогда не нанёс оскорбления столь благородному и юному созданию, как вы.
Принц улыбнулся, но глаза его были холодны.
– Вы знаете, как говорить с сатаи, генерал. Но моему сыну уже двадцать пять, и глаза мои достаточно остры, чтобы распознать, что мне хотят сказать.
– Я бы не стал вам лгать.
– Я всё сказал. Сейчас вам лучше покинуть меня. Мы будем думать. И сообщим вам, когда будем готовы решать.
«Сатаи…» – уже оказавшись в саду, Орлов всё продолжал думать про произошедший разговор. Зачем принц позвал его и что хотел сказать? Плохое владение языком всё так же сильно ограничивало его – нюансы удавалось улавливать с трудом.
Невольно он задумался и о том, как назвал Цы Си супруга – если, конечно, говорил о нём. «Отец моих детей».
«Нужно побольше узнать о том, откуда у Сина берётся дети», – подумал про себя Орлов, а затем остановился, разглядывая тоненькую, как тростник, фигурку, стоявшую на горбатом мостике вдалеке.
Вдоль всего парка, где ждала его Ксения, вереницей с запада на восток протянулись большие озёра, в изумрудных водах которых плыли лотосы и кувшинки. Их окружали разросшиеся вековые кипарисы и клены. Тут были обустроены и рукотворные холмы и горки.
Тут и там через парк в разных направлениях бежали дорожки, ведущие к разноцветным беседкам, похожим на праздничные фонари.
А над узкими перешейками, связывавшими озёра между собой, были перекинуты горбатые арочные мостики, на одном из которых и стояла девушка.
Ксения стояла спиной к капитану и смотрела на горизонт – туда, где за пределами города в сизой дымке мерцали те самые Алмазные горы, о которых до сих пор до ромеев доходили одни только слухи.
Она казалась мраморной скульптурой, идеально дополнявшей этот пейзаж, и какое-то время Орлов стоял, просто глядя на неё, опасаясь, что, попытавшись приблизиться, спугнёт эту красоту.
Когда Орлов в первый раз встретил её при дворе, Ксения ничем не отличалась от других. Множество девушек, искавших общества Орлова, были так же стройны и куда более ухожены, чем она. Они украшали себя драгоценностями, как будто те могли заменить их глазам тот блеск, который абсолютно неожиданно для себя Орлов обнаружил в глазах Ксении.
«Если бы всё было по-другому, – думал он, – если бы я встретил тебя десять лет назад…» Впрочем, прошлое нельзя было изменить, и Орлов прекрасно это понимал. Сейчас он мог лишь смотреть, но блеск этих юных глаз не мог осветить его души, не верившей уже ни во что.
Потом, на корабле, Ксения всё больше начинала интересовать его. Своей чистотой, благородством, своей любовью к звёздам – их общей любовью к звёздам, которую, пожалуй, не мог бы разделить с Орловым никто другой. Он сам боялся показать, как интересует его всё то, о чём рассказывает Ксения. Боялся, что кто-то узнает, что адмирал Орлов, член тайного совета Александра, увлекается такой ерундой.
Но сейчас, на фоне голубоватых контуров гор, Ксения была не просто человеком, с которым Орлову было интересно – она вдруг показалась безупречно выточенным из белого камня изваянием талантливого скульптора. Её волосы, сейчас освещённые тусклыми лучами местного холодного солнца, отливали серебром и слегка накрывали плечи лёгкой волной.
Орлов наконец преодолел разделявшее их расстояние и опустил руки на плечи Ксении.
Та вздрогнула и торопливо обернулась, но, заметив его, моментально успокоилась и, чуть откинувшись назад, снова стала смотреть на горы перед собой.
– Простите, капитан. Я… я идиотка. Я очень вас подвела?
– Вам нужно разобраться в местном этикете. Но не расстраивайтесь слишком сильно – я тоже толком его не понимаю.
– Они, должно быть, приняли меня за служанку.
– Если так, то нам нужно будет объяснить им, что вы не служанка. Но это потом.
Орлов чуть опустил голову и вдохнул неожиданно свежий и чуть дурманящий запах её волос. Сейчас – как никогда – ему захотелось остаться с Ксенией вдвоём и наконец-то взять её. Орлов живо представил белоснежные бёдра, раскрывающиеся перед ним как цветок. Стройное и гибкое, но наполненное живой молодой силой тело. Тяжело вздымающуюся грудь и розовые крапинки сосков. Или они были белыми? – Орлов не знал.
На этой мысли он качнул головой, заставляя себя подумать о чём-то другом.
– Вам нравится этот вид? – спросил он.
– Да, очень, – Ксения поймала лежащую на плече ладонь и накрыла своей рукой. – Может быть, сделаете в занятиях небольшой перерыв? Хотя бы на один день и…
Ксения испуганно замолкла.
– Хорошо, – сказал после недолгой паузы Орлов, – мы съездим туда.
ГЛАВА 17
Свита, сопровождавшая их к горам, была в два раза больше той, что выделялась обычно для прогулок по городу Ксении. Она состояла из шести одетых в короткие туники воинов с мечами и луками за спиной. Волосы их, как и большинства Сина, не принадлежавших к императорской семье, были стянуты простым узлом. Ещё двое воинов в длинных стёганых халатах были выделены, чтобы ими руководить – и оставалось только гадать, кого от кого они призваны охранять: Сина от ромеев или наоборот.
Собственную свиту ромеев, состоявшую из двенадцати Крылатых, опустившихся на планету вместе с капитаном и его помощницей, практически не выпускали из дворца.
Выдали им сины и двух коней – непривычно низкорослых, хотя, как уверяли их проводники, выносливых и резвых. Бурые спины их покрывали жёлтые сёдла, украшенные золотом и серебром.
Один из двух командиров был к тому времени Ксении хорошо знаком – он сопровождал её повсюду, и звали его Вей. Он был немногим старше Ксении на вид, и хотя, в силу особенностей Сина, был не слишком высок, резкие черты его и пристальный взгляд создавали впечатление, что он ставит себя несколько выше Ксении. Вей никогда не давал об этом знать. Напротив, всегда был вежлив до скрежета в зубах и обходителен настолько, как будто Ксения была опасно хрупким цветком, который ему приказали охранять. И всё же тень превосходства никогда не покидала его глаз.
Другого командира звали Канг. Он обычно оставался охранять гостевой дворец, откуда почти что не выбирался Орлов. И то, что они с Веем совсем иначе смотрят на Орлова, трудно было не понять. Во взглядах синов, обращённых к графу, светилось опасливое удивление и готовность в любую секунду выхватить клинок.
Ксения – хоть ей и было обидно от того, что она здесь угрозы явно никому не внушала – всё же гордилась тем, что эти высокомерные иномирцы так смотрят на её капитана. Она и сама будто бы прикасалась к неумолимой молчаливой силе, исходившей от него. И всю дорогу, пока они добирались до гор, невольно поглядывала на графа и улыбалась.
Орлов, кажется, замечал этот взгляд. Он ничего не отвечал и не запрещал, но взгляд его становился немного светлее – или, по крайней мере, так хотелось думать Ксении.
Ксения окончательно растворилась в ощущении полёта, ожившего сна, когда увидела вблизи те самые Алмазные горы, о которых до тех пор только слухи доходили из Альбиона. Конечно, они вовсе не состояли из алмазов целиком.
Горы представляли собой живописнейшее скопление острых вершин и гребней абсолютно невероятного вида. Склоны их прорезали извилистые расщелины с отвесными стенами, по которым неслись быстрые речки с прохладной чистой водой. Из страничных ущелий все эти потоки падали в долины дюжинами искрящихся водопадов. Берега и склоны заросли чащами пихт и вязов, ясеней, клёна и тиса. По самим деревьям ползли вверх, словно лианы, лозы дикого винограда.
Над путниками почти что всю дорогу светило солнце, и гребни утесов, каменистые бурлящие потоки и водопады в расселинах переливались всеми цветами радуги в его лучах. Наступал сентябрь, едва успел закончиться сезон дождей, и до крон деревьев докоснулась кисть осени, нанося мазки по зелени елей и лиственниц всех оттенков жёлтого и красного цветов.
Сказочные очертания хребтов, сверкающая вода потоков и многоцветье осенней палитры леса создавала ощущение ожившего праздника, и Ксения улыбалась, а рука её невольно тянулась к руке Орлова, едущего рядом – и тут же отдёргивалась, когда она вспоминала, что рядом с ней капитан.
За последние недели Орлов стал куда ближе ей, чем Ксения могла ожидать. Они проводили вместе целые дни и говорили, как казалось Ксении, обо всём – хотя, если бы она не была столь счастлива, могла бы заметить, что говорит, по большей части, только она. Орлов по-прежнему не рассказывал о себе ничего.
Низина реки, до которой они добрались ближе к середине дня, проходила между отвесных скал и называлась Джелончихьо. Окружающие ее стены местами были похожи на покрытый лаком ров, по которому можно было идти, только внимательно передвигаясь по вырубленной в скале лестнице, вцепившись в перила. Порой расселина становилась совсем узкой, и ее вертикальные стены нависали как бескрайняя крепость над путниками.
По всей низине лежали огромные обломки скал, когда-то занесенные ледниками, и, протискиваясь между ними, кристально чистым каскадом лился поток реки Джелончихьо.
Вода ее сверкала и искрилась в водоворотах – то замедляясь у мысов, то вдруг разгоняясь и становясь ярко-зелёной. В верхней части низины виднелась котловина, покрытая льдом, откуда река срывалась вниз гигантским водопадом. Ниже по течению поток реки образовывал вереницу из девяти озёр, соединённых между собой новыми водопадами, правда, не такими высокими, как верхний, и путники направили коней туда. Вей обещал, что там, у одного из обрывов, они сделают привал.
На скалах, окруживших путников со всех сторон, столетия назад были высечены колоссальные изображения богов, крылатых драконов, львов и фантастических птиц.
Наконец скалы расступились, и они оказались на небольшом каменном обрыве, поросшем зеленью.
Вей переглянулся с Кангом и, когда тот кивнул, сказал:
– Здесь.
Сины принялись устраивать привал. Орлов стоял, глядя на раскинувшийся с обрыва вид. Ксения хотела было подойти к нему, но не решилась – и вместо этого побрела прочь, обследовать зубцы и расщелины Алмазных гор.
Уже через несколько минут она набрела на уединённую поляну среди обступивших деревьев – огромную, ровную и блестящую, словно покрытый лаком стол. Посреди её вздымалась вверх одинокая скала.
Ясень, береза и пихта, можжевельник и абрикос, тис и бук, бамбук и кедровый стланик создавали здесь необыкновенную смесь различных силуэтов и расцветок растительного мира. Следы зверей отпечатывались в рыхлой земле, рысь и олень пробегали здесь, а проводники говорили, что в лесах водятся и тигры, и извиваются по траве огромные полозы.
Ксения долго стояла перед скалой, вдыхая пронзительно свежий горный воздух, напоённый ароматами диких трав, а потом снова двинулась в путь.
Выбралась на новый карниз и замерла, глядя в пропасть, раскинувшуюся перед ней.
В окружении волшебных картин звенящих водопадных каскадов, взбираясь на перевалы и цепи холмов, передвигаясь по причудливому сплетению бамбуковых мостиков по глубоким темным каньонам струились искрящимися водопадами речки и ручейки.
А дальше, в долине между скал, на берегу огромного озера, перечёркнутого двумя дамбами, раскинулись остатки старинного города. Дворы его поросли диким кустарником, а стены домов – мхом. И всё же на улицах, некогда широких, а теперь покрытых травой, всё ещё можно было разглядеть людей.
А еще дальше, почти у самого предела видимости, раскинулась морская гладь. Ксения не видела ещё мест, где бескрайнее море и земля соединялись бы в таком поразительном симбиозе.
В гигантские утёсы бились огромные морские волны и рассыпались на миллионы соленых брызг, возвращаясь в родную стихию.
Далеко за горизонт в воде уходила цепь небольших скалистых островков – словно эскадра каменных судёнышек с фантастическими контурами зонтичных сосен вместо труб, а над ними поднимались с полуострова подернутые сизоватой дымкой вершины гор с острыми вершинами. Там крепость из скал, поросшая словно призрачным лесом, встречалась с необъятной ширью моря.
– Ты снова убежала, – услышала Ксения из-за спины и вздрогнула, как это бывало всегда, когда Орлов находил её.
– Не совсем так, – сказала она, оглядываясь через плечо. – Вы были заняты. Я не хотела вам мешать.
Орлов, казалось, за несколько прошедших часов помолодел. И всё же печать грусти не сходила с его лица. Он подошёл к Ксении со спины и обнял за талию, прижимаясь к спине животом.
Ксения тут же обнаружила, как приливает кровь к низу живота. Чем ближе становился Орлов, тем сильнее она сходила с ума. И то, что ещё недавно казалось ей спасением, теперь оказалось лишь новой формой пытки – она хотела ещё, хотела больше, хотела, чтобы Орлов проник в неё. От последней мысли краснели щёки. Ей было не важно как, лишь бы ощутить капитана ещё ближе, ещё плотней прижаться к нему.
– Знаешь, что это? – донёсся голос Орлова сквозь шум крови в висках.
Ксения с трудом сосредоточилась на том месте, куда указывал Орлов.
– Да.
Орлов поднял бровь и удивлённо посмотрел на неё.
Ксения едва заметно улыбнулась.
– Я тоже гуляю по городу не просто так, – сказала она. – Это Сэань. Одиннадцать династий императоров Сина управляли страной отсюда. Наибольший подъем город пережил во время царствования династии Тан. Город окружала четырехугольная защитная стена – видите, вон она. Роскошные строения Императорского и Дворцового городов украшали прямые длинные улицы с вишнями и сливами по обеим их сторонам. Там находились места, определенные исключительно для празднеств и забавлений императора и его семьи. Здания их, с лакированными террасами и резными колоннами, изумляли своим великолепием не хуже дворцов Цинь. Подобно древним египетским фараонам Старой Земли императоры Сина возводили себе монументальные гробницы. Все придворные уходили в них следом за императором, чтобы защищать его, отправившегося на встречу с Великой пустотой. А чтобы земные страсти не могли потревожить их, внутри гробницы вырывали множество озёр и рвов, наполненных ртутью. Когда-то этот был одним из прекраснейших городов Сина. Затем лишь летние усадьбы богачей остались между старинных храмов и гробниц. На искусственных островах под сенью ракит и камелий было выстроено множество угловатых загородных особняков с легкими павильонами, извилистыми дорожками и прудами, полными золотых рыбок. И вот теперь запустели и они… Бывшие хозяева оставили имения и парки, водоросли затянули воду озёр и водоёмов, а дно стало мелеть из-за оседания ила, рушились изъеденные муравьями дома.
– Видишь вон те здания? – Орлов указал на четыре беседки, между которых виднелись группы каменных фигур, изображавших людей, и куполообразное строение, находившееся в самом сердце группы. С обоих боков идущей к ней аллеи, словно строй охраны, стояли высеченные из камня фигуры воинов.
Ксении кивнула.
– Это граница Ио Фэя. Много веков назад Ио Фэй завоевал для Сина первые шесть планет. Одно за другим наносил сокрушительные поражения врагам Сина. Народ любил его, и он получил немало наград. Но военные успехи Ио Фэя беспокоили вельмож. Они нашли, что поставить ему в вину. Министры призвали Ио Фэя к себе, сказав, что желают выслушать его доклад. Когда же он прибыл в столицу, оставив войска – был казнён.
Ксении поёжилась.
– Но ему воздвигли гробницу, достойную императора. Люди помнят его.
– Это слабое утешение, – сказал Орлов и опустил подбородок Ксении на плечо. Он закрыл глаза, погружаясь в незнакомое тепло. Невольно в мыслях его появилась Анастасия. С Анастасией было легко. Но никогда, обнимая её, он не чувствовал, что всё настолько правильно, как сейчас.
Будто услышав его мысли, Ксения развернулась и коснулась поцелуем его губ. Рука её поймала запястье Орлова и положила себе на живот, так что пальцы проникли в щёлочку между пол кителя.
Орлов открыл глаза и увидел абсолютно ясные серовато-голубые глаза Ксении перед собой.
– Возьмите меня, – попросила Ксении так спокойно, что по телу Орлова пробежала дрожь, – будьте со мной.
Орлов с трудом сдержал стон. Пальцы его ощущали жар тела Ксении сквозь тончайший батист.
Он медленно провёл вверх ребром ладони, заставляя отскакивать застёжки кителя одну за другой. Ксения поймала в ладони его лицо и молча ждала.
Наконец, рука Орлова добралась до края сорочки и потянула её вверх, а ещё через секунду он почувствовал живую кожу, покрытую лёгким пушком.
– Ты когда-нибудь была с мужчиной? – спросил Орлов.
Ксения покачала головой.
– Я бы не позволила никому, кроме вас.
Орлов закрыл глаза, с трудом сдерживая стон.
– Нельзя, – твёрдо сказал он.
– Я хочу, чтобы вы взяли меня. Я хочу чувствовать вас.
Орлов глубоко вздохнул, пытаясь пробудиться от дурмана.
– По крайней мере, не так, – произнёс он, открывая глаза и внимательно глядя на Ксению. – Не здесь и не сейчас.
– Когда?
– Я приду к вам.
– Я хочу знать, когда это произойдёт. Я больше не могу ждать.
Орлов не успел ответить, потому что шелест листвы нарушил их единение, и Ксения едва успела сделать шаг назад. Щёки её всё ещё пылали, пальцы судорожно застёгивали китель, не обращая внимания на рубашку, выпущенную из брюк.
Вей обвёл обоих равнодушным взглядом.
– Я помешал, – констатировал он.
– Нет, – ответил Орлов, заслоняя не до конца одетую Ксению собой.
– Хорошо, – продолжил Вей и, достав из-за пазухи свиток, протянул капитану письмо.
Орлов в недоумении осмотрел полученный предмет со всех сторон.
– Прочтите. Затем я должен буду проследить, чтобы вы уничтожили письмо.
Орлов сорвал печать и бегло просмотрел набор иероглифов. Ксения осторожно заглядывала в свиток ему через плечо.
