Текст книги "Развод с императором. Исцелить дракона (СИ)"

Автор книги: Морвена Рейвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27
Императрица

Когда мои слёзы высохли, я отстранилась и подняла на него глаза. Северин смотрел с той спокойной, сдержанной нежностью, которую я видела у него все эти недели и делала вид, что не замечаю. Мне стало стыдно перед мужчиной за то, что я не могла ответить ему взаимностью. Моё сердце билось лишь для одного мужчины.

– Мне нужно переодеться, – произнесла я тихо.

– Зачем? – он нахмурился и будто неосознанно убрал прядь светлых волосы мне за ухо.

Я отошла, чувствуя неловкость. Отвела взгляд и тихо ответила:

– Пока Рейнар не пришёл в себя и не восстановил здоровье, кто-то должен держать империю в руках. Я всё ещё императрица. И я обязана найти предателя, который долго травил моего мужа.

– Хорошо, – хмуро кивнул. – Чем я могу помочь?

– Останься, пожалуйста, здесь. Я… Я доверяю только тебе и сыну. Больше никому.

– Я останусь. Но не забывай, Валенсия, что ты и сама слаба. Я распоряжусь, чтобы накрыли завтрак. Пока не поешь, из покоев не выйдешь.

Он ушёл, а я осталась стоять на месте. Я не сомневалась, что Северин не выпустит меня, пока я не поем. Этому мужчине было плевать на то, что я императрица. Я покачала головой и дёрнула шнурок у стены. На втором звоне дверь тихо отворилась и вошла молоденькая горничная, которую я видела впервые. Она остановилась у порога и опустилась в глубоком реверансе, не поднимая глаз.

– Как тебя зовут?

– Нея, Ваше Величество, – её голос дрожал и срывался от страха.

– Сколько ты при дворце? – мягко спросила я.

– Три недели, Ваше Величество. Меня взяли после того, как… – Она осеклась и покраснела. – После того, как Ваши прежние камеристки ушли.

– Встань, Нея. Принеси мне закрытое и строгое платье. Выбирай сама. И распорядись, чтобы приготовили ванну. У меня час.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Она исчезла так же тихо, как и появилась. Через четверть часа я сидела в ванной, и горячая вода снимала с меня усталость и запах смерти, который, казалось, въелся в кожу. Нея молча вымыла мне голову и намазала тело ароматными маслами.

Через полчаса из зеркала на меня смотрела императрица.

Тёмно-бордовое платье с высоким воротом, закрывающим шею. Длинные рукава, спадающие к запястьям узкими манжетами. В ушах блестят серьги. Волосы собраны в гладкий узел на затылке, без единой выбившейся прядки. Я выглядела величественно. На пальце снова сверкало кольцо, которое мне молча отдал Арлен. Я надела его, глядя на неподвижно лежащего на кровати Рейнара.

В малую приёмную я вошла ровно через час.

Три человека уже ждали меня. Управляющий канцелярией, главный казначей и начальник стражи.

Они поднялись, когда я вошла, и низко поклонились.

– Садитесь, господа, – я кивнула и прошла к креслу, находящемуся во главе стола. – Благодарю, что пришли так быстро. У меня не будет времени на долгие разговоры, поэтому перейду сразу к делу. Император жив, но состояние ещё нестабильно. Я лично занимаюсь его лечением. До тех пор, пока он не примет бразды в свои руки, власть в империи я беру на себя как императрица.

– Ваше Величество, стража присягала Короне, а Корона на сегодня это Вы. Располагайте, – кивнул мне начальник стражи.

Я выдохнула. В глубине души был страх, что никто не станет меня слушать. Я боялась, что, воспользовавшись беспомощностью императора, начнут переворот.

– Теперь слушайте внимательно. Император отравлен ядом, который ему вливали в еду или в питьё не меньше года. Во дворце есть предатель, который точно не мог действовать в одиночку. Кто-то из ближнего круга, кто имел доступ к столу императора и к его покоям. Кто-то из тех, кому он доверял безоговорочно.

В комнате повисла тишина.

– Барон Керн, – я обратилась к начальнику стражи, – с сегодняшнего дня в покои императора не входит никто, кроме меня, наследного принца и южанина. Никто. Ни лекари. Ни слуги. Ни герцог Вайре. Никто. Если понадобится смена постельного белья или перевязка, этим займусь я лично. Если понадобится еда для императора, её приготовлю и принесу я. На дверях покоев двойной караул, из людей, которых Вы лично проверите. Если что-то случится, отвечать будете Вы. Понятно?

– Понятно, Ваше Величество.

– Герцог Моранский, мне нужен полный список всех, кто за последний год имел регулярный доступ к столу императора. А также полный список всех, кто имел ключи от его личных покоев. К вечеру.

– Будет к вечеру, – кивнул казначей.

– Господин Шелл. Отложите все несрочные прошения на неделю. Срочные несите мне. Я буду работать в кабинете императора, начиная с этого часа.

– Слушаюсь, – ответил управляющий канцелярие.

– И ещё. До возвращения императора ни одно распоряжение, подписанное от имени Короны, не выходит из канцелярии без моей личной печати. Ни одно. Даже если его принесёт герцог Вайре. Ясно?

– Ясно, Ваше Величество.

Я поднялась. Они поднялись следом.

– Ваше Величество, мы найдём того, кто покусился на императора.

Они поклонились и вышли. Я медленно выдохнула и поняла, что дрожу. Все двадцать лет я просто наблюдал за тем, как всё это говорит мой муж. А теперь я была на его месте.

Я направилась в кабинет императора, чтобы как можно скорее решить самые важные и неотложные вопросы, а потом вернуться в покои и продолжить с лечением Рейнара. Я думала о зелье, которое нужно сварить следующим, чтобы поставить мужа на ноги как можно скорее, когда заметила их.

Они стояли у колонны, втроём, плечом к плечу, в простых серых платьях, которые было непривычно видеть на них. Аделина. Катрина. Мирена.

Я остановилась и выгнула брови. Три женщины, которым я месяц назад приказала покинуть дворец до заката, стояли передо мной с виноватыми лицами и мольбами, написанными на них слишком явно. Под глазами Аделины залегли тёмные тени. Катрина исхудала. А Мирена выглядела так, словно состарилась на десять лет за этот месяц.

Они увидели меня и одновременно двинулись в мою сторону.

– Ваше Величество! – Аделина первая сорвалась и побежала, подхватив подол. – Ваше Величество, умоляю, выделите одну минуту Вашего времени!

– Ваше Величество! – Катрина догнала её и упала на колени в нескольких шагах от меня, прямо на плиты пола. – Ваше Величество, выслушайте!

Мирена же медленно подошла и тяжело опустилась на колени рядом с Катриной. Лицо у неё было мокрым слёз, которым я не верила.

– Я велела вам покинуть дворец месяц назад, – произнесла я ледяным голосом, прерывая их мольбы. – Каким образом вы оказались здесь, леди Аделина?

– Ваше Величество, – зашептала Катрина, – пожалуйста, мы не хотели… мы были в отчаянии… у меня дочь…

– Я уже слышала эти слова, Катрина. Они меня не трогают.

– Валечка…

– Леди Мирена, для Вас я Ваше Величество, – я брезгливо одёрнула руку, к которой тянулись дрожащие пальцы. – Вы ослушались моего прямого приказа. Я предупреждала, что за это ждёт. – Я повернула голову к ближайшему стражнику. – Взять всех троих под стражу и отвести в темницу. До моего особого распоряжения.

Аделина ахнула и покачнулась, рухнула в обморок в руки стражника. Катрина и Мирена что-то кричали, молили, но я их не слушала. Только досадливо поморщилась и продолжила путь.

Я подержу их в темнице не больше суток. Чтобы поняли, что я слов на ветер не бросаю.

Кабинет Рейнара встретил меня тишиной и знакомым запахом. Пергамент. Воск. И запах его тела, оставшийся на обивке кресла. Я опустилась в него, провела ладонью по тёмному дереву столешницы. На мгновение закрыла глаза.

Глаза защипало от невыносимой тоски по нему. Шелл вошёл через минуту с первой стопкой бумаг, и я принялась за дело.

Я работала быстро. Я знала, что Рейнар подписал бы не глядя, что оставил бы на доработку, что отправил бы в мусорную корзину. Я подписывала своей печатью, ставила дату, откладывала в правую стопку. Шелл уносил одно, приносил следующее.

Я настолько погрузилась в работу, что сама не заметила, как быстро пролетело время. Дверь тихо открылась, в кабинет вошёл Арлен с подносом в руках. На подносе стояла миска с какой-то кашей, пиала с отваром, кусок хлеба и маленький горшочек с мёдом.

– Северин велел тебя накормить, потому что ты забываешь есть.

Я улыбнулась. Впервые за день. Поразительно, как быстро из голоса сына исчезла ревность, сменившись уважением к Северину.

– Мама, ешь, а потом нужно возвращаться. Уже вечер.

Я подняла на него глаза, чувствуя, что в груди всё холодеет от страха.

– Яд вернулся?

– Не вернулся. Но чёрные тени на ключицах ещё есть. Северин говорит, если повторить сегодня, завтра к утру уйдут совсем.

Я кивнула. Потом дотянулась до миски, взяла ложку и замерла, так и не приступив к еде.

– Света приготовила, мама. Я никого не подпускал.

– Она в замке? – я только сейчас вспомнила про дрожащую девушку, истинную Рейнара.

– Да. В моих покоях, – сын сложил руки на груди.

– И как она? – я зачерпнула кашу и попробовала на вкус.

– Она послушалась тебя и сбежала в академию магии. Вы исчезли из дворца одновременно.

Я вскинула брови. Я совершенно не ожидала от этой девочки такой прыткости. Она казалась мне слишком робкой.

– А почему она в твоих покоях? – я смотрела на сына внимательно, ждала, что он покраснеет или смутится, но он был невозмутим.

– Потому что она моя, мама.

– Но… Отец очнётся. Что будет, если он заявит на девушку права? – я говорила об этом отрешённо, не вдумываясь в смысл слов.

– Я её заберу. Унесу. Украду. Всё что угодно сделаю, но не отдам.

Я видела, как горят решимостью глаза Арлена. Я не была удивлена. Ещё месяц назад я знала, что так будет. И я не сомневаюсь, что девушка отвечает сыну взаимностью.

– Она твоя истинная? – я отправила в рот новую ложку каши, которая была крайне вкусной.

– Нет. Меток у нас нет.

– Я всегда поддержу твой выбор, сын, – я кивнула, мягко улыбаюсь.

Но по его глазам я видела, что если бы я даже не приняла его выбор, он бы не отказался от девушки. Слишком сильно любил. Всё, на что я могла надеяться, что девушка любит его не меньше. Я быстро съела кашу.

– Передай, что было вкусно. А теперь пойдём. Нужно продолжить лечение.

двери в покои Рейнара стоял удвоенный караул, как я и велела. Стражники вытянулись и расступились.

Внутри пахло травами и чем-то металлическим. Рейнар лежал на кровати, накрытый до пояса простынёй. Северин сидел в моём кресле и читал книгу.

– Готовы? – Поднялся, когда мы вошли.

– Готова.

Я подошла к кровати. Села на край. Пальцами провела по лицу Рейнара. Он стал выглядеть ещё лучше. Император шевельнулся во сне, а я торопливо одёнула руку и закатала рукав, протягивая Северину руку.

Он взял мою руку очень бережно. Посмотрел мне в глаза, будто ещё раз спросил без слов. Я кивнула.

Лезвие блеснуло в свете свечей. Короткий острый надрез на подушечке мизинца, самый короткий и самый безболезненный путь. Густая капля крови выступила и задрожала на коже. Северин перехватил мою руку и поднёс её к губам Рейнара. Арлен осторожно разомкнул губы отца пальцами, как я сама делала в первую ночь. Несколько капель попало в рот и Рейнар слабо дёрнулся. Гортанно застонал. Потом его губы сомкнулись, и он сглотнул. Арлен тихо и с явным облегчением выдохнул.

– Всё. Достаточно.

Северин прижал к моему мизинцу чистый лоскут, после чего нанёс заживляющую мазь, благодаря которой порез затянулся на глазах. Мужчина протянул мне кубок с водой. Я осторожно взяла его и втянула запах трав. Снова снотворное.

– Нужно восстанавливать силу, – твёрдым голосом сказал Северин.

Глядя в голубые глаза, я выпила всё до последней капли. Я провалилась в сон почти мгновенно, уложив голову на соседнюю от Рейнара подушку. Смотрела на профиль мужа и молилась, чтобы он открыл глаза.

Глава 28
Взгляд

Я проснулась оттого, что чувствовала на своём лице внимательный взгляд. За двадцать лет брака я научилась чувствовать этот взгляд, даже когда крепко спала. Я знала его, как собственное дыхание.

Я распахнула веки, моё сердце заколотилось в горле. Рейнар смотрел на меня.

Его голова была повернута ко мне. Любимые серые глаза, которые не смотрели на меня так больше года, смотрели на меня с нежностью и лаской. Он смотрел на меня с бесконечной, молчаливой нежностью, с болью, виной и благодарностью.

Я не моргала и смотрела в ответ. Я боялась, что это сон.

– Вали…

Моё имя вышло у него хриплым едва слышным шелестом. Губы почти не двигались. Внутри у меня что-то дрогнуло и рванулось ему навстречу, и я едва удержала себя от того, чтобы не обхватить его лицо руками и не зарыдать от облегчения и счастья. Я закусила изнутри щёку до крови.

Я напомнила себе, что сейчас я здесь в роли лекаря. Не жены. Сейчас я должна вылечить его, снова поставить на ноги. О наших отношениях я поговорю с ним гораздо позже.

Я медленно села на кровати, склонилась над ним и ладонью коснулась его лба. Температура тела вернулась в норму. Сместила руку на шею, прижала пальцы к пульсу, считаю удары. Ещё неровный и сбивчивый, но не столь пугающий, как в день, когда его сердце остановилось на несколько мгновений.

– Вали…

– Замолчи, – резко одёрнула его. – Не мешай мне осматривать тебя.

Я взяла его подбородок двумя пальцами и мягко повернула лицо к свету. Я заглянула в его глаза. Зрачки реагировали на свет, сужались и расширялись как и полагается. Он моргнул, когда я поднесла палец ближе к его лицу.

Я довольно кивнула и выпустила его подбородок, перевела взгляд на новую рубашку. Расстегнула осторожно, осматривая кожу. Всё стало чистым. Ни единой уродливой чёрной ветки, свидетельствующей об отравлении ядом. Я заглянула под повязку, края раны ещё не стянулись, но были бледно-розовыми, чернота исчезла.

Я не смогла сдержать облегчённого выдоха. Я горько улыбнулась, осознавая, что мужа я всё же люблю больше жизни, раз моя кровь так быстро выжгла яд.

– Вали…

– Я велела тебе молчать, – я рассерженно дёрнула уголком рта.

Рейнар пошевелил пальцами правой руки, попытался приподнять, но она не слушалась, дрогнула и упала обратно.

– Не стоит шевелиться, ты слишком долго боролся со смертью. Поэтому молчи. Если меня слышишь, то прикрой глаза на секунду.

Его веки медленно опустились и столь же медленно поднялись.

– У тебя что-нибудь болит? Прикрой глаза, если болит. Оставь открытыми, если нет.

Он не моргал. Смотрел в моё лицо своими ласковыми серыми глазами. Мне было крайне тяжело не реагировать. Не сдаться. Не растечься перед ним лужицей.

– Можешь шевелить руками?

Он с трудом шевельнул пальцами и кистями обеих рук.

– Ноги?

Ноги его не слушались. Я увидела это по панике и бессилию в его глазах. Жалость сжала горло. Мой сильный и нерушимый муж вдруг оказался настолько беспомощным.

Но я не подала вида. Я знала, насколько сильно его это уязвит. Я поднялась с кровати и подошла к столику, на котором вчера Северин оставил зелья. Выбрала три из них. Отмерила каждое в маленькую пиалу, смешала, добавила ложку тёплой воды из кувшина, размешала.

– Вали…

Он снова позвал меня. С той же хриплой, тихой нежностью. Я не отреагировала. Сделала вид, что не услышала. Медленно вернулась к кровати. Присела на край. Приподняла его голову на сгибе локтя и поднесла пиалу к губам.

– Выпей маленькими глотками и не спеши. Будешь сильно потеть, но это для того, чтобы яд выходил. Мышцы будет немного покалывать. К ним постепенно вернётся чувствительность и сила.

Он выпил. Первый глоток дался ему с трудом, сглотнуть было непросто. Я видела, как двигается кадык, как напрягается шея. Но он пил, послушно, не отводя глаз от моего лица. Я сделала три перерыва, чтобы он отдохнул, и в каждый перерыв он шептал моё имя, будто проверял, что я действительно здесь.

Я не отвечала. И не смотрела в его глаза. Когда Рейнар допил, я опустила его голову на подушку. Потом сняла повязку и нанесла густым слоем заживляющую мазь. Он вздрагивал от боли, но терпел. И настойчиво продолжал шептать моё имя.

Я хотела сдаться. Начать покрывать поцелуями любимое лицо. Я хотела шептать ему о любви. Но гордость и обида не позволяли мне этого.

Он хотел развода. Он швырнул в моё лицо слова о сыне, которые я никак не могла простить.

Пусть он смотрел на меня так же, как и раньше. Но моё прощение ему ещё стоит заслужить.

Я заставила себя встать и пойти к маленькому столику у окна. Там уже стоял накрытый белой салфеткой глиняный горшочек, от которого шёл мягкий пар. Арлен, видимо, принёс его ещё ночью пока я спала и зачаровал простым бытовым заклятием, чтобы не остыл. Я приподняла салфетку. Бульон. Прозрачный, янтарный, с едва заметными капельками жира на поверхности. Пахло настолько вкусно, что даже мне захотелось попробовать.

Там лежала записка, которую я развернула.

«Мама, бульон сварила Света. Сказала, что её бабушка всегда варила его ей после долгих болезней. Никто не притрагивался».

Я улыбнулась. В каждой строчке, написанной о девчонке, я видела любовь сына к ней. И это грело душу. Я была счастлива, что сын полюбил. Я сложила записку и положила в карман платья.

Я вернулась к кровати с горшочком и небольшой ложкой. Присела.

– Я покормлю тебя бульоном. Нужно поесть, чтобы силы быстрее возвращались.

Я снова приподняла ему голову, устроив её у себя на сгибе локтя. Он лежал, прижавшись виском к моей руке, и я чувствовала, как медленно бьётся жилка. Я опустила ложку в бульон, зачерпнула половину ложки, поднесла к губам. Дунула, чтобы не обжечь. Поднесла к его рту.

Когда горшочек опустел наполовину, я увидела, как у Рейнара дрогнули ресницы. Его накрывало усталостью, с которой он старательно боролся.

– Вали…

– Спи, Рейнар. Тебе нужно восстанавливать силы.

– Не уходи, – вырвалось из него вместо с выдохом.

У меня задрожал подбородок. И когда я разомкнула губы, мой голос звучал плаксиво.

– Я здесь, император. Съешь ещё ложку.

Закончив кормить Рейнара, я опустила его голову на подушку, поправила одеяло до груди, чтобы не давило на повязку. Он упрямо смотрел на меня из-под слипающихся ресниц. Но сон сморил его, заставляя закрыть глаза и начать размеренно дышать.

Когда я убедилась, что он спит глубоко, я наклонилась к нему. Медленно, чтобы не разбудить. Я коснулась губами уголка его рта. Я втянула запах его кожи. И заплакала от облегчения.

Я провела ладонью по его волосам, от виска к затылку, и задержала руку на его щеке. Тёплый. Живой. Любимый. Родной. Я прижалась лбом к его лбу и замерла, ловя ртом его дыхание.

Потом отстранилась. Я поднялась с кровати и заглянула в соседнюю комнату. Там, в крайне неудобной позе, на диване спал Северин. Я подошла к нему на носочках и накрыла мужчину одеялом, испытывая к нему невероятную благодарность.

Я тихо вышла из покоев и тут же носом к носу столкнулась с испуганной Светланой.

– Здравствуйте, – шепнула она растерянно.

– Привет, – я ласково ей улыбнулась, замечая, как она расцвела за этот месяц. Любовь творит чудеса. – Куда спешишь?

– К Вам, – девушка опустила глаза, покраснев.

– Хорошо. Пойдём. Нам есть о чём поговорить.

Я протянула ей руку. Она её робко взяла. Пальцы девушки были холодные и тонкие, они мелко дрожали. Я сжала их чуть крепче и повела её за собой по коридору, в сторону малой гостиной.

Глава 29
Дочь

Я привела Светлану в малую гостиную, окна которой выходили в сад.

Я любила эту комнату. Маленькая, с низкими диванами, с двумя креслами у камина, с невысоким столиком между ними. Нея принесла чай и бесшумно ушла, плотно прикрыв за собой дверь.

Света села на край кресла, сжав колени и сложив руки на них. Она не поднимала глаз, смотрела в одну точку где-то на ковре. Пальцы у неё подрагивали. Я налила ей чаю, придвинула чашку ближе к ней. Девочка пробормотала благодарности, не поднимая головы.

– Света, посмотри на меня, – мягко попросила я.

Она вздрогнула и подняла глаза. Серо-голубые, большие, с тенью испуга. Я видела, как она пытается подобрать слова, сказать что-то, но у неё это никак не выходит.

– Ты меня боишься? – ещё более мягко спросила я.

– Немного, – шёпотом призналась Светлана, нервно кивнув.

– Не нужно меня бояться, девочка.

Я поставила свою чашку на столик и подалась вперёд, упираясь локтями в колени. Сейчас я скинула с себя маску императрицы. Сейчас я была мамой, которая сидела перед перепуганным ребёнком и должна была подобрать правильные слова, чтобы его успокоить.

– Света, послушай меня, милая. Я не злюсь на тебя. И не злилась тогда, в зимнем саду. Хотя, знаю, что тебе так не показалось.

Она сглотнула и молчала, слушая. Серо-голубые глаза смотрели на меня внимательно и очень робко. Милое округлое личико немного покраснело.

– В тот день на меня обрушилось слишком много. Муж за завтраком объявил о разводе. Фрейлины, о которых я заботилась годами, обсуждали меня. – На этих словах Света вздрогнула и опустила взгляд, она помнила те гадкие речи. – Весь двор, где я прожила двадцать лет, в один миг оказался чужой землёй. Я разговаривала с тобой холодно не потому, что я злилась, а потому что не могла позволить себе показать слабость. Я не имела на это права.

Её глаза наполнились слезами. Она прижала тоненькие пальцы к губам и тихонько всхлипнула.

– Я это понимаю, – выдохнула она. – Теперь понимаю.

– Ещё я хочу извиниться, Света.

– Вы? Передо мной? За что?

– Я должна была помочь тебе обжиться в этом мире. Ты была ребёнком, которого выдернули из дома и бросили в чужом мире. Я видела, как ты была напугана. Я должна была защитить тебя, но сбежала, оставив тебя на растерзание дворцовым интригам. Прости меня, девочка.

Она смотрела на меня всего секунду, а потом сорвалась с кресла. Она буквально перелетела через столик, и упала передо мной на колени, уткнувшись лицом мне в юбку. У неё затряслись плечи. Девушка плакала громко, не сдерживаясь и не стыдясь.

– Вы не должны просить у меня прощения. Это я. Это я виновата. Я так боялась. Я думала, что вы меня ненавидите.

Я положила ладонь ей на макушку. Волосы у неё были тонкие, шелковистые, собранные в косу. Я гладила её и чувствовала, как у меня у самой по щекам тихо катятся слёзы. Света была маленьким, потерянным котёнком, которого хотелось спрятать за пазуху и согреть.

– Тише, девочка. Тише. Поднимись, сядь рядом.

Я взяла её за плечи и потянула к себе. Но она села на пол у моих ног, поджав ноги под себя, и положила щёку мне на колено. Я продолжала гладить её по голове, пытаясь утешить. Она говорила сквозь слёзы, торопливо, глотая слова, словно боялась не успеть. Словно боялась, что я её прерву и не позволю закончить.

– Я засыпала у себя к кровати, а проснулась в незнакомом и пугающем месте. В каком-то зале. Вокруг стояли люди в тёмных одеждах. Один из них сказал мне, что я избранная. Что я должна спасти огромную империю в другом мире, в который меня специально призвали. Что мой приход был предсказан сотни лет назад. Что без меня погибнут миллионы. Какая я избранная? – Она вскинула на меня несчастные красные глаза. – Я лишний раз из дома не выходила, а тут мне говорят, что спасти нужно целую империю. Я же просто Света.

Она всхлипнула. Её нижняя губа дрожала, вызывая во мне немыслимую нежность. Я провела пальцами по её щеке, смахивая слёзы. Я представляю, как сильно трясётся над ней мой сын.

– Они привели меня в покои. Одели в Ваше платье. Но тогда я не знала, что оно Ваше, клянусь. Они меня вертели, как куклу. И велели молчат, не открывать рот лишний раз.

Я молчала. Гладила её по волосам. Слушала.

– Мне не нужен был чужой муж, – прошептала она горячо. – У меня мама с папой разошлись, когда мне семь было. Папа к другой ушёл, бросил нас. Я бы никогда в жизни не полезла в чужую семью. Мне даже не говорили, что тот, кого называют моим истинным, давно женат. Вы верите мне?

– Верю, девочка. Верю.

– И муж Ваш… Он такой… Страшный!

Я тихо засмеялась и приподняла её лицо за подбородок. Щёки у неё были красными и мокрыми, нос распух, ресницы слиплись.

– Света. Я хочу задать тебе один вопрос. Но ответь мне честно.

– Какой?

– Ты любишь моего сына?

Она вспыхнула. Краска залила ей лицо от подбородка до корней волос. Она опустила ресницы и кивнула. Один раз. Второй. Робко и стеснительно, поджав пухлые губы.

– Скажи словами.

– Люблю, – прошептала она. – Очень.

– Насколько сильно?

Она подняла на меня глаза, и в них было столько света и столько тихого ужаса от собственных чувств, что у меня у самой всё сжалось в груди. Я видела эти эмоции в своих глазах, когда впервые увидела Рейнара. Когда выходила за него замуж. Когда мы только поженились. И каждый день нашей совместной жизни.

– Больше жизни. Я сама не знаю, как так получилось. Он сначала меня пугал до дрожи в коленях. А потом… Потом я поняла, что дышать без него не могу. Я даже возвращаться домой не хочу, потому там нет его.

Девушка говорила горячо и искренне. А потом замолчала и расстроенно опустила голову.

– Я понимаю, что Арлен наследный принц, а я… А я никто. Я не знаю этикет, не знаю, как правильно себя вести. Я боюсь большого скопления людей.

– Тише, – прервала её сбивчивую речь. – Ты ещё успеешь всему научиться. А я обязательно тебе в этом помогу.

– Правда? – И снова этот взгляд, от которого в груди разливается нежность.

– Да.

– И Вы неправы, когда сказали, что оставили меня одну. Вы сказали мне про академию магии, и я осмелилась сбежать.

– Как?

– В повозку забралась.

Я тихо рассмеялась и погладила её по голове. Мысли у нас сошлись. Я хотела задать ей ещё один вопрос, но раздался страшный крик.