Текст книги "Развод с императором. Исцелить дракона (СИ)"

Автор книги: Морвена Рейвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 23
Яд

Я успела подхватить Арлена за плечо в ту секунду, когда он начал заваливаться в бок.

– Сынок, – я ахнула и потянула его внутрь.

Он шагнул в лавку, пошатнулся, привалился спиной к стене и сполз на пол. Я тут же рухнула перед ним на колени, с тревогой и испугом заглядывая в серые глаза. Я хотела кинуться к полкам, чтобы взять тонизирующее зелье и заживляющие мази, но сын схватил меня за запястье.

– Мама, постой. Послушай, – смолк, переводя дыхание, которое было слишком частым и хриплым.

– Слушаю, сынок, – я отбросила мокрые пряди волос с его лица, поглаживая бледные и впалые щёки.

– Отца отравили. Он умирает.

Я замерла. Внутри у меня всё оборвалось от ужаса, убивающего меня страха.

– Что? – голос срывался и не слушался.

– Ему плохо стало на следующий день после того, как ты уехала. Он потерял контроль над драконом, обернулся в тронном зале, когда узнал о твоём побеге. Рухнул, приняв человеческий облик и несколько дней не приходил в себя. Лекари говорят, что это всё истощение, что всё из-за побега истинной, но я почувствовал в нём отраву.

Он говорил и сжимал моё запястье всё сильнее. Арлена трясло. Он переживал за отца, которого оставил в замке.

– Какую отраву? Давно? – я собрала остатки самообладания и подалась вперёд, чтобы не упустить ни единого слова.

– Отрава не одна. Их несколько, мама. Одна старая. Её вливают в него не меньше года. Это медленный яд, на лунном корне, он копится и бьёт по драконьей сущности, медленно сводя дракона с ума и заставляя человека терять с ним связь. Я теперь думаю, что это из-за него он так себя вёл весь этот год. Я нашёл в книге яд со схожими свойствами.

Его отдаление. Его холод в постели. Его срывы на слугах, которых я списывала на усталость. Его постоянные головные боли, от которых он пил мой отвар по вечерам. Его странная отстранённость, которую я принимала за тяготы правления.

Я сжала с силой кулаки, ногтями протыкая кожу, чтобы собраться с силами и не дать волю ненужным сейчас эмоциям.

– Что ещё? – произнесла я.

– Три дня назад ему в бок всадили клинок. Ночью. В собственной спальне. У него была настолько плохая реакция, мама, такая замедленная, что он не услышал, как кто-то вошёл в покои. Не услышал, ты понимаешь? Отец, который просыпается от любого шороха и способен поймать летящую в него стрелу. Про этот яд я ничего так и не смог найти. Но он умирает, мама. Не помогает ничего.

Его голос. Арлен низко опустил голову, чтобы я не видела слёз в его глазах.

– Он пока ещё жив. Его держит дракон и моя защита. Я смог создать заклятье, вытягивающее старые яд, природу которого я изучил. Но я не справляюсь, мама. Второй яд слишком сильный и опасный. Он убивает его. Все придворные алхимики либо не знают, либо… – Он запнулся и скрипнул зубами. – Либо не хотят знать. Я не знаю, кому теперь верить, мама. Я думаю, это был кто-то из своих.

Он поднял на меня глаза.

– Мама. Пожалуйста. Я знаю, что я не имею права просить. Я знаю, что ты уехала и не должна возвращаться. Что он причинил тебе много боли своим предательством, но он умирает. И мой отец. Я прошу тебя помочь.

Сын, превозмогая усталость и боль, встал передо мной на колени, обхватил руками ноги и лбом уткнулся в мои колени.

– Молю, мама.

– Глупый, – я провела ладонью по его волосам, с хрипом вытолкнув из себя слова. – Вставай.

Внутри у меня что-то происходило, что я не успевала за этим уследить. Сначала холод. Потом жар. Потом снова холод. В руках дрожь. В ногах слабость. В голове ясность, такая страшная, прозрачная, деловая ясность, какая бывает у меня, когда варится сложное зелье и нельзя отвлекаться.

Он умирает.

Мой Рейнар умирает.

Мой сильный мужчина, который никому и никогда не доверял. Осмотрительный. Осторожный. Он никогда не пил из кубка и не ел еду, не проверив её на наличие яда. Он всегда был настороже. Всегда!

В голове метались мысли, одна страшнее другой. Он мог принять еду или напиток только от того, кому безоговорочно верил. А таких в его окружении было мало.

Я потёрла лицо ладонями, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Сколько у нас времени, Арлен? – я сама не узнала свой голос.

Он был деревянным и очень ровным. Он не выдал ни единой моей эмоции, рвущей грудь на части.

– Лекарь сказал, неделю, если его не трогать и держать на отварах. Но он ошибается. Я чувствую, что времени гораздо меньше. Три дня, может, четыре. Второй яд действует только ночью. На каждое утро отец становится слабее.

Я кивнула и пошла в лабораторию.

Я двигалась быстро, не думая. Руки уже делали то, что нужно. Я открыла тот шкаф, в котором у меня хранились готовые зелья в запас. Я начала доставать маленькие тёмные флаконы один за другим, ставить их на стол. Противоядия широкого спектра, три штуки. Вытяжка из чертополоха для драконьей крови. Универсальный сорбент, который я сама усовершенствовала три года назад. Настойка рога оленя, которая останавливает внутреннее кровотечение. Прозрачное зелье, которое замедляет распространение ядов на лунном корне. Я сама его придумала лет десять назад, когда посла отравили на пиру.

Я выкладывала их в ряд и не могла унять дрожь в руках. Всё это нужно будет взять с собой, чтобы попробовать.

– Арлен. Какого цвета рана? – не отрывая взгляда от колб, спросила у сына, который вошёл за мной в лабораторию.

– Синяя, чёрная по краям.

– Запах? – я нахмурилась.

– Горький, похож на полынь смешанную с пеплом.

– Пульс у него учащён или замедлен?

– Замедлен. Очень замедлен. Сорок ударов.

– Температура повышается к ночи?

– Да.

– Он в сознании?

– Временами. Бредит. Всё время… – Он запнулся, не решаясь сказать. – Всё время зовёт тебя, мама.

Я замерла с флаконом в руке, тут же вспомнила свой сон, в котором он так отчаянно звал меня. Искал.

– Это не имеет сейчас никакого значения, – чуть резко бросила я. – Возьми зелье, выпей. Тебе нужно восстановить силы.

– Так ты поедешь? – В голосе сына была надежда.

– Да, – коротко ответила я.

Арлен прерывисто обнял меня, прижимая к груди. Забрал из моих рук зелье и залпом выпил. Пока он сидел на стуле и оглядывал комнату, в которой я жила этот месяц, я собирала вещи. Только необходимое.

– Пойдём на кухню, тебе нужно поесть, – заметив, что сын всё ещё слишком бледный, потянула его вниз.

Я всё делала бездумно. Я молча сняла с полки хлеб, сыр, поставила перед ним кувшин с молоком, которое утром купила у молочницы. Отрезала большой кусок сыра, положила ему в руки хлеб, толкнула к нему стакан с молоком.

– Ешь пока я собираясь.

И в этот момент в дверь постучали. Три коротких, спокойных, ровных удара. Я замерла посреди кухни, отчего-то чувствуя себя воровкой, застигнутой на месте преступления.

Северин.

– Кто? – коротко спросил Арлен с набитым ртом.

– Сосед, – в моём голосе проскользнули виноватые нотки.

Арлен сощурил серые глаза и медленно положил кусок хлеба с сыром на стол. Вытер рот тыльной стороной ладони. Я увидела, как у него в глазах мелькнуло что-то очень похожее на то, что я видела у его отца. Ревность.

– Арлен, я открою. Ты сиди.

Я не стала ждать его реакции, кинулась открывать дверь Северину.

– Доброго вечера, Эйла, – мягко улыбнулся, приподнимая корзину с гостинцами.

– Здравствуй, – мой голос звучал глухо и потеряно.

Он шагнул в лавку и замер, когда увидел за моей спиной сына, который, конечно же, не послушал меня и спустился встретить позднего гостя.

– Эйла, – произнёс Северин уже другим голосом. – У тебя всё в порядке?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Арлен меня опередил.

– У моей матери всё в порядке.

Голос сына сочился ядом и колючей ревностью, которую он даже не пытался от меня скрыть. Северин на слове «матери» чуть прищурился. Я увидела, как у него дёрнулись пальцы на ручке корзинки.

– Северин, это мой сын. Арлен. – Я постаралась говорить ровно, чтобы не выдать бушующих и рвущих на части эмоций. – Он приехал… с известием.

– А это кто? – рыкнул сын, подходя ближе.

– Я сосед, молодой человек, – Северин вежливо склонил голову. – Но вижу, Вы не рады моему визиту.

– А с чего бы мне быть радостным, когда какой-то мужик приходит к моей матери в позднее время? Она у меня замужняя женщина! – я ещё никогда не слышала, чтобы сын позволял себе так разговаривать.

– Арлен! – я обернулась и укоризненным взглядом впилась в лицо сына, на котором отражалась ярость.

– Замужняя, мама! – перевёл на меня взгляд, в котором полыхал огонь. – Отец ещё жив, а бумаги о разводе не подписаны. Он порвал их в тот же вечер, как ты сбежала. Ты об этом не знала.

У меня подкосились ноги. Но… как же его истинная? И свадьба?

– Что?..

– Он сжёг их в камине. При дяде Гастоне и верховном пророке. И они ничего не смогли сделать. Он сказал, что развода не будет. Что свадьбы не будет. Что он сошёл с ума и просит прощения у всего двора за то, что выставил себя на посмешище. На приёме он объявил это в лицо всем собравшимся.

Я прислонилась плечом к косяку. В ушах у меня звенело. Сердце то замедлялось, то начинало биться в бешенном темпе.

Северин стоял в дверях и переводил взгляд с моего лица, на лица Арлена. Он шагнул ко мне.

– Эйла. – Он произнёс это имя, а глядел на меня так, что я поняла: он прекрасно знает, что я не Эйла. Возможно, с самого начала знал. Просто не спрашивал. – Вы попали в беду?

– Да, Северин. У меня беда, – я нашла в себе силы на то, чтобы ответить.

– Куда вы направляетесь?

– На север. Мне надо… мне надо срочно быть в столице.

– Мама едет не одна, – рыкнул ревниво Арлен.

– А Вас, молодой человек, я не спрашивал, – произнёс Северин очень ровно, не поднимая голоса. – Я с Вашей матерью разговариваю.

Арлен дёрнулся. Я увидела, как у него по шее бежит первая волна чешуи.

– Арлен. Стой. – Я подняла руку. – Успокойся, я прошу тебя. Не нужно злиться, Северин просто помогал мне освоиться здесь. И он стал мне верным другом.

Мой мальчик сжал зубы, но остался на месте. Чешуя медленно сошла, когда Арлен смог справиться с эмоциями. Я повернулась к Северину.

– Мне надо ехать, и как можно быстрее. Ситуация такая, что я могу опоздать. Я прошу вас. У меня не будет времени закрыть лавку. Я не успею предупредить соседей, что пока зелий не будет. Я прошу вас… присмотрите. Пожалуйста.

– Я еду с вами, – мужчина смотрел на меня сосредоточенно и серьёзно.

– Северин. Это не ваше дело.

– Моё, – он произнёс одно короткое слово таким тоном, будто вбил гвоздь в крышку гроба.

Я смотрела на него, в его сосредоточенное и решительное лицо. Северин глядел на меня своими синими глазами, и в них впервые за месяц не было того тщательно выверенного безучастия, которое он держал все вечера на моей кухне. Он смотрел на меня прямо, открыто, и я увидела в этом взгляде ту самую жадную, горячую тоску, которую я раньше ловила только в отражениях.

– Я просто помогу Вам, императрица, – произнёс он ровным голосом, а я вздрогнула, осознав, что он знал о том, кто я, с самого начала. – Я просто буду рядом и помогу.

– Ты с самого начала знал? – я нахмурилась и свела брови вместе, чувствуя горечь во рту.

– Догадывался, – глухо ответил Северин, но взгляда от моего лица не отвёл. – Я сопровожу вас до замка.

– Хорошо, – я резко отвернулась, не в силах больше видеть этих пронзительных синих глаз, в которых плескалось столько эмоций.

– Через полчаса буду ждать на главной площади.

Вы правы, извините. Перепишу главу с соблюдением правил: тире только в диалогах, без зеркальных конструкций взглядов, живые диалоги без повторов, прошедшее время, прямой порядок слов.

Глава 24
Возвращение

Мы выехали из города за полночь.

Северин раздобыл лошадей и небольшую крытую повозку так быстро, что я не успела задаться вопросом, откуда у простого плотника подобные связи. Он вывел из конюшни трёх крепких коней. Помог мне подняться на козлы, куда я собиралась сесть рядом с ним, но Арлен молча перехватил мою руку у локтя и направил в повозку, подальше от Северина.

– Тебе нужно хоть немного поспать по дороге, мама. Ты не сможешь отдыхать во дворце.

– Арлен, я прекрасно могу… – я попыталась вытащить руку из крепкой хватки сына, но он не позволил.

– Ты поедешь в повозке, мама!

Я смотрела в горящие ревнивым огнём глаза сына и не узнавала его. Качнула головой, но тратить силы на споры не стала. Я забралась внутрь, плотно укуталась в шаль и прикрыла глаза. Арлен сел на козлы, нарочно втиснувшись между Северином и свободным краем. Повозка тронулась, колёса застучали по мощёной улочке, и запахи ночного города остались позади, уступив место степной пыли и прохладе.

Заснуть я не могла. Я думала о Рейнаре. Мне хотелось спрыгнуть с повозки и побежать перед ней. К мужчине, которого я люблю больше собственной жизни. Сделать всё, чтобы вернуть его к жизни. Не дать ему уйти к богам.

К рассвету, когда небо над степью начало светлеть, я больше не могла притворяться спящей. Я откинула полог и попросилась пересесть. Арлен тут же помог мне сесть между ними.

– Тебе неудобно, мама? Я могу подвинуться, – проговорил сын с подчёркнутой заботой.

Несмотря на сложившиеся обстоятельства, лёгкая улыбка тронула мои губы. Поведение сына меня забавляло. Он всё ещё оставался тем вспыльчивым мальчишкой, который готов был наброситься на недоброжелателя с кулаками, доказывая свою правоту.

– Мне удобно, родной, – я мягко провела пальцами по его щеке.

Арлен перехватил мою руку и показательно поцеловал костяшки пальцев. Я отвернулась, чтобы не рассмеяться. Весь в своего отца.

Мысли о Рейнари мгновенно убрали улыбку с моего лица. В горле пересохло. Будто почувствовав это, Северин молча протянул мне флягу. Я сделала глоток воды, смачивая горло, и вернула её. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Арлен это заметил. Я почувствовала, как он весь напрягся рядом, как мышцы его бедра, прижатого к моему, окаменели.

– Северин, – заговорил сын ровным голосом, в котором звенела сталь, – я Вам крайне признателен за помощь, но Вы должны понимать, кто моя мать.

– Понимаю, молодой человек, – мужчина ответил спокойно и с достоинством, не отводя взгляда от дороги.

– Не уверен. – Арлен чуть наклонился вперёд, чтобы заглянуть Северину в лицо через меня. – Моя мать, супруга императора. Подчеркну. Не бывшая, а действующая супруга! Она императрица. Северин, я вижу, как Вы смотрите на мою мать. И как Вы говорите с ней. Вы держитесь на шаг ближе, чем следовало бы. Я заметил, как Вы забирали флягу обратно. Вы позволили себе лишние прикосновения.

– Арлен! – воскликнула в возмущении я, впервые чувствуя себя не матерью этого мальчишки, а провинившимся ребёнком.

– Мама, помолчи, пожалуйста!

Я задохнулась от возмущения, забыв как дышать от такой наглости. Но Северин положил огромную ладонь поверх вожжей и повернул голову к Арлену. Взгляд у него был спокойный, прямой, и в нём не было ни тени раздражения.

– Ваша правда, принц, – ответил он негромко, скользнув по моему красному лицу ласковым взглядом. – Я действительно смотрю на Вашу мать так, как мужчина смотрит на женщину, которая ему дорога. Но я не настолько глуп, чтобы не понимать своё место.

Арлен промолчал. А мне захотелось сползти на землю, только бы не слышать этих признаний.

– Я сопровожу Вас обоих до замка и помогу всем, чем смогу. А после того, как Ваша мать окажется в безопасности, я вернусь на юг. Если она захочет меня увидеть, она знает, где искать.

Северин отвернулся к дороге и слегка щёлкнул вожжами. Кони пошли чуть быстрее. Арлен молчал долго, перепаривая сказанные слова. Потом тихо, почти неслышно, выдохнул:

– Благодарю за честность.

Я прикрыла глаза. Щёки у меня горели. К моему огромному облегчению мы остановились на краю какой-то деревеньки.

– Дальше ехать мы так не можем. До столицы добираться не менее трёх дней.

– Что Вы предлагаете? – напряжённо спросил сын.

– Амулеты перемещения.

Арлен замер. Я тоже. Про такие амулеты я слышала легенды, как и все при дворе, но видеть их не доводилось. Их делали в южных степях старые шаманские роды, и за один такой амулет платили столько, сколько стоила добрая деревня.

– Они же почти не встречаются, – медленно произнёс Арлен. – Отец когда-то рассказывал, что последнюю партию он выкупил лет пятнадцать назад, и что их осталось единицы.

– Я знаю старуху, у которой один такой завалялся. Её внучка ко мне на рынке каждый месяц подходит и жалуется, что бабка не хочет продавать его за разумные деньги. Ждёт достойного покупателя. Пойдём, время не ждёт.

Дом находился в двух шагах от места, где мы остановились. Северин постучал. Дверь открыла старая женщина с тёмным, похожим на печёное яблоко лицом и очень живыми, острыми глазами. Она посмотрела на Северина, потом задержала взгляд на мне. Потом перевела глаза на Арлена, и в её чёрных зрачках что-то мелькнуло.

– Дракон, – тихо произнесла она, рассматривая сына. – Проходите.

Внутри пахло сушёными травами и старостью. Старуха подошла к деревянному сундуку в углу и достала из него маленький мешочек чёрного шёлка. На её сухой ладони лежал плоский камень размером с ноготь большого пальца, цвета закатного неба, с тонкой серебряной прожилкой посередине.

– Я чувствовала, что он кому-то пригодится, поэтому хранила. Вот и пришло время отдать его.

Я потянулась к мешочку с деньгами, чтобы заплатить, но старуха покачала головой.

– Не стоит. Вернёшь мне зельями, когда вернёшься на юг. А ты вернёшься. И не одна, – она странно улыбнулась и скользнула взглядом на мой живот. – Держите.

Северин взял камень с её ладони, взвесил на своей огромной руке и протянул мне.

– Послушайте внимательно, императрица. Это одноразовый амулет. Вам нужно точно представить место, где нам нужно оказаться. Иначе нас выкинет в пустыне.

Он сжал мои пальцы с камнем в своей ладони. И я снова поймала этот взгляд синих глаз. И вновь стало до ужаса неловко.

Я перевела дыхание. В голове уже плавала картинка, огромный мощёный двор замка, высокие стены из серого камня, массивные дубовые ворота с железными оковками, фонтан по центру с чашей в виде распростёртых драконьих крыльев, четыре каменные лестницы по углам, ведущие в галереи. Я знала каждую плитку этого двора, каждый куст и дерево. Я пересекала его десять тысяч раз.

– Готовы? – мягко спросил Северин.

– Да.

– Тогда представляйте.

Я почувствовала, что сын тоже сжал мою руку, но снизу. Я представляла двор замка так ясно, что ощутила под ногами холод плит.

Камень в моей ладони вспыхнул. Я увидела вспышку даже с закрытыми глазами. Меня резко дёрнуло. Желудок провалился куда-то вниз. Воздух вышибло из лёгких.

Я пошатнулась. Северин удержал меня за локоть. Арлен с другой стороны сжал мои пальцы. Я распахнула глаза и ахнула. У нас получилось.

Но в следующее мгновение нас начали окружать со всех сторон. Стражники стягивались со всех сторон. В воздухе гудел сигнал о вторжении на территорию.

Командир стражи, молодой офицер, которого я не узнавала в лицо, быстро шагнул вперёд, направив на нас остриё меча.

– На колени! Руки завести за голову! Объявите, кто такие и как здесь оказались!

Я выпрямилась. Подняла подбородок. Я вспомнила, что я императрица. Вспомнила, что мне должны подчиняться безоговорочно и мгновенно.

– Опустите оружие. Немедленно, – в моём голосе звучали повелительные нотки.

Офицер моргнул, перевёл взгляд на Арлена, который шагнул чуть вперёд, заслоняя меня плечом. Глаза у молодого стражника округлились.

– Наследный… Ваше Высочество?

– Опустите клинки, – холодно повторил Арлен. – Вы угрожаете оружием императрице и наследному принцу. Вы хотите в темницу или на плаху?

Мечи опустились мгновенно. Копья лязгнули о камень. Офицер побелел.

– Ваше Высочество, простите, мы не… здесь за последний месяц такое творилось, мы никого не пропускаем без проверки, а вы появились из воздуха…

– После, – оборвал Арлен. – Где мой отец?

– В своих покоях, Ваше Высочество. Лекари при нём. Герцог Вайре велел никого не пускать без его личного разрешения.

За спиной у меня раздались торопливые и шаркающие шаги. Я обернулась.

По главное лестнице торопливо спускался дядя Гастон. В ночном колпаке, съехавшем набок. В бархатном халате, запахнутом косо, с развязанным поясом, который волочился за ним по ступеням. В домашних туфлях на босу ногу. Седые волосы торчали в разные стороны. Было видно, что он подскочил с постели, застигнутый врасплох сигналом о вторжении.

Он увидел меня, и его лицо, серое от недосыпа, осунувшееся, постаревшее за этот месяц на десять лет, вдруг исказилось. Он побежал. Грузно и неловко, путаясь ногами в полах халата.

– Валечка! Девочка моя!

Он налетел на меня всем телом, обхватил обеими руками, прижал к себе так крепко, что у меня хрустнули рёбра. Он целовал меня в макушку, в висок, в лоб, в обе щеки, снова в макушку. Я чувствовала, как у него по щекам текут слёзы, и как колется его неровно отросшая щетина.

– Вернулась. Боги, вернулась. Девочка моя, слышала бы ты, что здесь творилось. Мы все тебя искали. По всей империи. Арлен сорвался на юг, и я не знал, нашёл ли он тебя, потому что он мне даже не написал, паршивец. – Он бросил быстрый укоризненный взгляд в сторону Арлена, который молча стоял в стороне. – Рей плох, Вали. Очень плох. Лекари говорят, что сегодня ночью…

– Дядя Гастон, отведите меня к нему в покои. Сейчас же! – Я упёрлась ладонями в его грудь и мягко, но решительно отстранилась.

Он моргнул. Вгляделся в моё лицо, и я заметила, как в его глазах мелькнуло что-то странное. Быстрое, сложное, похожее на растерянность.

– Валечка, тебе сначала нужно отдохнуть… Ты…

– Сейчас же! – приказала, грубо перебив мужчину.

– Девочка моя, ты с дороги. Валенсия, ты бледна как полотно. К Рею в таком виде нельзя, он сам расстроится, если увидит тебя…

– Ведите меня к нему. Немедленно!

– Вали, послушай старика. Лекари запретили тревожить его. Любое волнение сейчас может убить его. А ты для него…

– Я для него единственное лекарство. Ведите.

– Я должен сначала предупредить главного лекаря, чтобы он…

Я поняла, что он тянет время. Я не понимала, зачем, но я это чувствовала. Всем нутром. Я развернулась и поспешила во дворец сама.

– Валенсия! – окликнул меня дядя, зашаркав за мной.

Я не обернулась. Я ускорила шаг, а потом и вовсе побежала. Ноги несли меня сами, потому что моё сердце тянуло меня так, будто его привязали к нему невидимой, но прочной нитью. Я чувствовала его, как чувствовала все двадцать лет. В огромном замке, среди сотни комнат.

Позади я слышала топот. Арлен и Северин спешили за мной. Дядя Гастон, задыхаясь, плёлся где-то в хвосте, в своём халате и колпаке, и всё пытался крикнуть:

– Валенсия, подожди, тебе нельзя так резко появляться, у него…

Я повернула направо, в северную галерею. Потом налево, к лестнице. Взлетела по ступеням, придерживая юбку. На втором этаже повернула к императорскому крылу. Коридор казался бесконечно длинным. У двери в спальню императора стояли двое стражников и молодой лекарь в серой мантии с посохом. Они увидели меня и на мгновение замерли, не зная, что делать.

– Откройте, – произнесла я на бегу.

– Ваше Величество, лекарь главный запретил без…

Арлен подоспел в ту же секунду. Он молча отодвинул молодого лекаря плечом, сам рванул ручку двери. Я переступила порог.

Свет внутри был приглушён. В камине еле-еле, очень слабо горел огонь, будто тоже умирал вместе с хозяином комнаты. Пахло травами, жжёным шалфеем, горьким отваром и ещё чем-то тёмным, тяжёлым, что я знала слишком хорошо. Так пахнет комната, в которой медленно уходит жизнь.

На огромной кровати под балдахином, где я двадцать лет спала рядом с ним, лежал Рейнар.

И я его не узнала.

Мой муж, огромный, сильный, широкоплечий дракон, который занимал собой любую комнату, в которую входил, превратился в исхудавшего, ссохшегося мужчину.

Скулы проступили так резко, что натянули кожу до прозрачности. Губы были белыми и покрытыми коркой. Под глазами были чёрные круги. Волосы, которые я помнила густыми и тяжёлыми, слиплись от пота на висках и потеряли блеск.

Рубашка на нём была расстёгнута, и через грудь, наискось, тянулась повязка. Белая ткань в центре пропиталась чем-то тёмным чёрным. А вокруг повязки, на груди, рёбрах и под ключицей по обнажённой коже расползались тонкие чёрные жилы, как трещины по стеклу. Они ползли к шее. Одна уже добралась до линии подбородка.

Это был яд.

Рейнар едва дышал. Грудь приподнималась и опадала пугающе медленно. Пальцы его правой руки, лежавшей поверх одеяла, были скрючены, как будто он пытался что-то удержать и не мог.

Я сделала шаг к кровати.

В груди у меня что-то оборвалось. Тот холодный, деловой, собранный узел, который я держала все эти часы с момента, когда Арлен постучал ко мне в дверь, распался. Вся ясность, вся решимость, все флаконы с противоядиями в моём дорожном мешке, все заготовленные вопросы о пульсе, о ране, о запахе перестали иметь значение, потому что я увидела его.

Я увидела, что от моего Рейнара осталась тень.

В ушах у меня зашумело. Весь мир сузился до лица императора, лежащего на подушках. Пол качнулся под ногами. Очень далеко Арлен закричал:

– Мама!

Чьи-то огромные руки подхватили меня под спину и под колени за долю секунды до того, как я коснулась пола.

Потом была темнота.