Текст книги "Развод с императором. Исцелить дракона (СИ)"

Автор книги: Морвена Рейвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25
Противоядие

Я очнулась от того, что мне на лицо плеснули холодной водой.

Капли побежали по щекам, по вискам, попали за ворот платья, и я резко втянула воздух. Открыла глаза. Надо мной склонился Северин. В одной руке он держал пустую серебряную пиалу, другой поддерживал мой затылок. Я краем сознания подметила, как бережно и осторожно он прикасается ко мне. Глаза у мужчины были встревоженные, но сосредоточенные.

– Императрица, Вы меня слышите?

– Слышу, – прохрипела я и попыталась сесть.

Он отставил пиалу в сторону и помог мне, осторожно придерживая между лопатками и за плечи. Я поняла, что лежала на кушетке у окна, в императорских покоях. Рейнар находился в пяти шагах от меня, на кровати. В комнате гудели голоса, от которых пухла голова. Главный лекарь в синей мантии, два младших лекаря в серых, какая-то женщина с корзиной, дядя Гастон, стражники у двери, ещё кто-то у камина. В комнате, где медленно умирал человек, было слишком громко.

Я поднялась на ноги. Меня качнуло в сторону, Северин подхватил меня под локоть, но я отстранилась. На юге и по дороге сюда я с готовностью принимала его помощь. Но здесь было слишком много цепких глаз, которые ловили каждый мой жест.

– Арлен, – окликнула сына, который стоял у постели отца.

– Да, мама? – Сын обернулся, на лице была такая тревога, что мне захотелось дать ему обещание, что всё будет хорошо.

– Всех вон. Немедленно. Вы с Северином встанете у двери и никого не будете пускать. Ни слуг, ни лекарей, ни герцогов. Никого.

– Валенсия, ты с ума сошла! – тут же вскинулся дядя Гастон, шагнув ко мне. – Ты в обмороке была минуту назад! Ты не можешь сейчас…

– Герцог Вайре, не забывайте, с кем и каким тоном разговаривайте, – одёрнула грубо мужчину, которого все эти годы считала членом семьи. – Арлен.

– Всё сделаю, мама.

Мой сын за этот месяц изменился до неузнаваемости. Он не сомневался, не уточнял, он просто делал то, что я попросила. Арлен шагнул к главному лекарю и положил руку ему на плечо. Лекарь, тучный седобородый мужчина, открыл рот, чтобы возразить, встретился глазами с Арленом и закрыл рот. Мой мальчик смотрел на него глазами императора. Непоколебимо. Властно. Уверенно.

– Господа, прошу всех покинут покои императора, – ровно произнёс мой сын. – Императрица берёт лечение императора на себя. Вы свободны.

– Ваше Высочество, это недопустимо, я несу ответственность перед короной…

– Вы несёте ответственность за то, что мой отец за месяц вашего лечения дошёл до состояния, в котором я его сейчас вижу. Будьте любезны, выйдите вон. Пока я не вытащил за шкирку.

Северин встал у двери и распахнул её настежь. Он не говорил ничего. Просто стоял, скрестив на груди огромные руки, и смотрел на выходящих. Женщина с корзиной выскочила первая. Два младших лекаря направились следом за ней, сжимаясь под взглядом Арлена. Главный лекарь задержался у порога и обернулся:

– Ваше Высочество, если император умрёт этой ночью…

– Если мой отец умрёт этой ночью, то точно не от того, что Вы ушли из комнаты. Вон, – рявкнул, теряя терпение.

Дядя Гастон остался в покоях, не сдвинувшись с места. Он так и не снял свой нелепый калпак. Стоял красный и злой, сжимая и разжимая кулаки.

– Валенсия, – заговорил он тихо, но жёстко, – я люблю тебя, как родную дочь. Ты это знаешь. И поэтому я сейчас скажу тебе одну вещь. Ты погубишь его.

Он шагнул ко мне, попытался схватить за руку, но я отшатнулась.

– Герцог Вайре, сколько раз нужно повторить, чтобы Вы послушались?

– Ты сама едва на ногах стоишь. У тебя руки трясутся, я вижу даже отсюда. Ты только что была в обмороке, а теперь собираешься вливать в Рейнара непонятные зелья, которые сварила непонятно как? Сильнейшие маги не справились с этой задачей. Ты просто любитель, Валенсия. Ты не лекарь. Ты сейчас, в приступе отчаяния, можешь сделать то, чего потом никогда себе не простишь.

Я молча смотрела на него. Он говорил разумные вещи, но только он забыл, что именно мои зелья в прошлый раз поставили Рейнара на ноги. Тогда тоже лучшие лекари разводили руками и говорили, что он скоро умрёт.

– Арлен, – произнесла я, не отводя взгляда от герцога Вайре. – Выведи герцога.

– Валенсия! – Мужчина качнулся в мою сторону.

– Довольно! – я рявкнула, потеряв терпение. – У меня нет времени с Вами разговаривать. Выйдите сами, прошу. Иначе мой сын выведет Вас, и Вам это не понравится.

Арлен шагнул к нему. Дядя Гастон поднял обе руки ладонями вверх, давая понять, что не станет сопротивляться. Его губы дрожали, но в глазах я снова уловила ту быструю, сложную тень, которую заметила во дворе. Растерянность. Или раздражение. Я не успела разобрать.

– Хорошо. Хорошо, девочка. Буду за дверью. Позовёшь, если передумаешь.

Он вышел. Северин и Арлен закрыли покои на ключ и остались стоять внутри у дверей, за которыми было слишком шумно.

Я прикрыла глаза, перевела дыхание и подошла к кровати.

Села на край, рядом с Рейнаром. Осторожно, чтобы не потревожить его взяла его скрюченную, холодную и тяжёлую руку в свою. Поднесла к губам и прижалась к костяшкам пальцев, зажмурившись от боли, пронзившей грудь. От него пахло болезнью и травяными отварами лекарей. Сквозь всё это едва-едва пробивался его родной запах, и я вцепилась в него, как утопающий. Слёзы покатились из глаз градом.

– Я здесь, Рей. Я вернулась. Слышишь меня, любимый? Я вернулась, – зашептала заполошно, ещё раз быстро поцеловав костяшки его пальцев.

Он не откликнулся. Грудь слабо приподнялась и медленно опала. Рей едва дышал. И я должна была сделать для него всё, чтобы спасти. Ради нашего сына, который сейчас стоял в дверях и дрожал от ужаса, от ожидания смерти родного человека.

Я поднялась. Смахнула слёзы. Руки перестали дрожать. Всегда, когда дело касалось Рейнара, мои руки никогда не дрожали. Я сосредотачивалась. И делала всё точно, будто боги напрявляли.

Я подошла к своему дорожному мешку, который Северин уже внёс в покои и поставил у кушетки. Развязала кожаный ремень. Флаконы лежали внутри, завёрнутые в мягкую ткань, точно в том порядке, в каком я их укладывала в лавке. Я доставала их один за другим и расставляла на маленьком столике у кровати.

– Арлен, мне нужна тёплая вода. Чистая. Несколько чашек. Принеси сам, никому ни слова не говори, куда направляешься. Сразу же накрой тканью, чтобы точно никто ничего не подлил. И не разговаривай ни с кем.

Сын коротко кивнул и выскользнул в коридор в приоткрытую дверь, которую Северин тут же закрыл на замок, когда Арлен вышел.

Я начала с противоядия широкого спектра. Самого мягкого из моих зелий, того, что не могло навредить, даже если бы я ошиблась с ядом. Отмерила стеклянной ложечкой три капли в деревянную плошку. Добавила каплю вытяжки из чертополоха, чтобы зелье лучше впиталось в кровь.

Я села на край кровати. Приподняла голову Рейнара на сгибе локтя. Она была тяжёлой и безвольной. Рука, в которой я держала противоядие, предательски дрогнула, а губы задрожали.

– Прости, любимый, будет немного горько, – ласково и виновато шепнула я.

Я осторожно разомкнула его губы пальцами. Капнула зелье на язык, маленькими порциями, чтобы муж не захлебнулся. Подождала. Снова капнула. Губы у него были сухие и потрескавшиеся, я смочила их влажным лоскутом ткани.

Первая минута ничего. Вторая. Третья. Целых пять мучительных минут ничего не происходило.

А потом я заметила.

Его грудь приподнялась выше. Едва заметно, но я слишком хорошо знала этого мужчину, чтобы не заметить, как изменился ритм дыхания.

– Арлен, смотри, – позвала сына, который уже вернулся в покои.

Сын шагнул ближе, наклонился над отцом. Застыл, следя за грудью. Я видела, как у него задрожали губы.

– Да, мам. Стало немного лучше.

– Первое зелье действует. Значит, старый яд я могу немного растворить в его крови. Но второй…

Я взяла его запястье и стянула повязку с внутренней стороны предплечья, где лекари, видимо, брали кровь для анализов. Тонкая игла, ранка ещё свежая. Я прижала к ней чистый лоскут, собрала несколько капель тёмной, почти чёрной крови. Не красной. Чёрной, с маслянистым отливом. У здорового дракона кровь густая и алая, как закат. Сейчас же кровь мужа была отравлена ядом.

Я капнула её в белую фарфоровую плошку. Добавила каплю зелья из маленького пузырька. Зелье должно было окраситься в цвет, соответствующий яду. Синий – растительные яды. Красный – грибковые. Жёлтый – созданный магическим путём. Белый – тот, что создали жрецы.

Но кровь осталась чёрной.

Я моргнула. Добавила ещё каплю зелья. Помешала стеклянной палочкой. Кровь растворила в себе зелье, как будто его там и не было.

Я взяла другое, для редких ядов. Опустила каплю в чёрную жидкость. Ничего. Третий, который у меня был всего на два применения и который я берегла с юности, тоже не дал результата.

Ничего.

Ни одно из зелий не узнавало яд, которым был отравлен император.

Я сидела над плошкой и смотрела в чёрное пятно, и внутри у меня всё холодело от отчаяния и понимания, что я не знаю, чем помочь. Я потратила двадцать лет на изучение зелий и ядов. Я знала, как их определять и их действия, потому что я варила противоядия к каждому из них. Я знала яды кочевых племён, яды морских пиратов, яды южных жрецов, яды горных шаманов. Я знала яды, которыми травят драконов.

– Мама. – Арлен коснулся моего плеча дрожащей рукой. – Мама, ты смотришь в одну точку несколько минут. Что-то нашла?

– Я не знаю, что это за яд, родной. Я не знаю, как вывести яд из крови, чтобы не навредить ему.

Я подняла на сына глаза, и у меня всё поплыло, когда злые и отчаянные слёзы покатились из глаз. Я знала, что плачу впустую, что каждая секунда, потраченная на слёзы, это время, которого нет у Рея. Но я не могла остановиться. Сотни сваренных противоядий. Десятки спасённых придворных. И именно сейчас, когда это нужно Рейнару, моё знание оказалось бесполезным.

– Мама, тише. Тише. – Арлен опустился передо мной на колени и обхватил ладонями моё лицо, как это делаю всегда я. – Тише, моя хорошая. Ты справишься. Ты у меня сильная.

– Я не справляюсь, Арлен, – я горько всхлипнула, как девчонка.

– Я уверен, что ты справишься. Лучше тебя это точно никто сделать не сможет.

Я прикрыла глаза, прерывисто обняла сына, поцеловала его в висок. Его вера в меня и мои силы не дала мне опустить руки.

Я подошла к мешку и достала плоскую склянку с мазью, которую варила для солдат с тяжёлыми ранами. Универсальная, вытягивающая гной и яды, на основе сока чёрной чемерицы, коры белого вяза и смолы драконьего дерева. Эта мазь снимала любое воспаление. Она в лавке не задерживалась никогда, её разбирали мгновенно.

– Северин, помоги, пожалуйста, – обратилась к блондину, который всё это время стоял у двери и наблюдал за моими действиями.

Он подошёл бесшумно. Я попросила перевернуть мужа на бок, чтобы я могла снять повязку и обработать рану.

Я размотала бинт. Медленно, чтобы не сорвать присохшую к ране ткань. Открылась рана моему взору, и я перестала дышать, тошнота подступила к горлу.

Она была уродливая, страшная. Края расходились неровно, с мелкими зазубринами, будто клинок при ударе был зазубрен или проворачивался в теле. Кожа вокруг была тёмно-синей, а сама рана чёрная, с глубиной, которую я не могла определить взглядом. Из неё сочилась не кровь и не гной, а густая тёмная жидкость, похожая на смолу. От неё шёл тот самый запах горькой полыни с пеплом, про который говорил Арлен.

– Валенсия, ты побледнела, – глухо сказал Северин. – Может, тебе стоит передохнуть?

– Нет. Всё в порядке.

Я аккуратно промокнула рану чистым лоскутом ткани. Нанесла мазь тонким слоем, покрыв всю потемневшую кожу. Я наблюдала. Первые несколько секунд мазь работала. Чёрная сеть жил вокруг раны побледнела, а кожа чуть порозовела. Рейнар слабо, едва заметно, выдохнул.

А потом чернота вернулась. Стремительно, гораздо быстрее, чем исчезала.

Я нанесла мазь заново, толще. Добавила сверху каплю вытяжки из чертополоха. Капнула ещё три капли зелья на язык. Поменяла компресс на лбу, потому что у Рейнара опять начинала подниматься температура.

Мазь держала минуту, полторы, иногда две. Потом чернота возвращалась.

Я перебирала в голове все книги, которые когда-либо читала. Все рецепты, которые когда-либо видела. И, к своему безграничному отчаянию не находила совпадения.

Северин стоял рядом и молча подавал мне то повязки, то лоскуты. Он не произносил ни слова, но каждый раз, когда моя рука тянулась за чем-то, нужное оказывалось в моей ладони на секунду раньше.

Время тянулось мучительно долго. Пролетел день, снова стемнело. Арлен и Северин зажгли магические светильники и свечи.

В дверь то и дело стучали, пытались попасть внутрь, но мы не откликались. Я судорожно искала рецепты. Я пробовала вновь и вновь. Но всё было бесполезно.

В какой-то момент Северин тихо сказал:

– Валенсия, Вы сейчас упадёте.

– Нет. Я в порядке.

– Вы не ели со вчерашнего утра. Лягте на полчаса. Арлен подежурит. Я тоже, – мягко попытался убедить меня мужчина, скользя синими глазами по моему уставшему лицу.

– Я не лягу. Я чувствую, что вот-вот найду решение.

– Мама, послушай Северина. Полчаса. Мы тебя разбудим, если что-то изменится.

– Я не лягу, пока не пойму, что это за яд.

– Мама…

– Я сказала нет!

Я не хотела кричать. Крик вышел сам, и я сама испугалась своего голоса. Арлен замолчал. Северин отступил на шаг, но взгляда с моего лица не убрал.

Я вернулась к мешку. Достала последнюю склянку, которую берегла на крайний случай. Сильнейшее зелье для ясного ума и бодрости, которое снимало сонливость и давало несколько часов предельной концентрации. За эти часы потом приходилось расплачиваться сутками слабости, но сейчас мне было всё равно. Я глотнула пол-ложки прямо из склянки. По телу прошла горячая волна, в висках застучало, зрение прояснилось.

И снова я провела несколько часов в безуспешных попытках, которые не давали никакого результата.

– Рей, – я склонилась над ним и прижалась лбом к его лбу, который горел. – Рей, родной, прости меня. Прости, любимый. Я не знаю. Я не знаю, что это. Дай мне подсказку, пожалуйста. Что-нибудь. Хоть что-нибудь.

Я поцеловала его в висок. В щёку. В угол серых потрескавшихся губ. Я плакала. Я умирала вместе с ним. Медленно. Мучительно медленно.

– Я здесь, Рей. Ты только держись. Продержись ещё немного. Я найду. Я обязательно найду противоядие.

Он не шевельнулся. Лежал на кровати всё такой же белый, едва дышащий.

И вновь я взяла его кровь, вновь попробовала все зелья для определения ядов. Но ни одно из них не работало. Всё становились чёрными.

Низкий и гортанный рык Рейнара, из-за которого задрожали стёкла в окнах заставил меня выронить их рук колбу. Тело императора выгнулось на кровати. Он прогнулся в пояснице, кулаками ударил по одеялу. Заметался. Забился. Судороги пошли по телу волнами. Голову закинуло назад, так что я увидела, как напряглись жилы на его шее, и чёрная ветка яда, добравшаяся до подбородка, вдруг дёрнулась к уголку рта. Чешуя серебряными всполохами проступила на скулах и тут же исчезла. Зрачки под приподнявшимися веками были вытянуты в вертикальные щели, и они метались из стороны в сторону.

– Арлен, держи его за плечи! Северин, ноги!

Они бросились к кровати оба. Арлен навалился сверху, придерживая отца за плечи, чтобы тот не разбил голову об изголовье. Северин прижал ноги к простыне тяжестью своего огромного тела. Рейнар бился под ними, как рыба о лёд. Я видела, как Арлен поддаётся эмоциями и тоже начинает обращаться.

– Держи себя в руках, Арден! – крикнула я сыну.

Я схватила со стола зелье и ложечку. Попыталась приподнять Рейнару голову. Его челюсти были стиснуты так, что я не смогла разжать его губы.

– Рей, – я обхватила ладонями его лицо, мокрое от пота. – Рей, любимый. Открой рот. Пожалуйста. Я умоляю тебя! Открой рот, мой хороший.

Его веки задрожали, немного приоткрылись. Взгляд заметался по покоям, а потом замер на моём лице. Всего на одно мгновение. Но я увидела в его глазах узнавание.

– Вали…

С мукой и с облегчением прохрипел он.

– Да, родной. Да. Я здесь.

– Вали…

Второй хрип получился слабее. Он разжал кулак и потянулся к моему лицу.

Он набрал воздух, чтобы сказать что-то ещё.

Не сказал.

Грудь поднялась, замерла в самой верхней точке, и не опустилась.

Не опустилась.

Я смотрела на эту застывшую грудь и ждала следующего вдоха.

Следующего вдоха не было.

Глава 26
Кровь

Я не дала себе ни единой возможности для паники или промедления. Я просто делала то, чему меня учили двадцать лет назад, когда я только прибыла во дворец.

Я упала грудью на Рейнара. Запрокинула ему голову, чтобы открыть дыхательные пути. Левой рукой зажала ноздри. Набрала полную грудь воздуха и прижалась губами к его губам. Вдохнула в него воздух.

Его грудь приподнялась под моей ладонью. Я оторвалась, вдохнула снова, снова прижалась ртом к его рту. И так снова и снова, пытаясь вдохнуть в него жизнь. Отдать ему своё дыхание, только бы Рейнар жил. Только бы дышал. Только бы продолжил существовать.

– Мама, – ахнул Арлен. – Мама, что ты…

– Молчи! Рей, – шептала я между вдохами. – Рей, дыши. Дыши, любимый. Не смей умирать. Не смей. Я запрещаю.

Его тело становилось всё холоднее. Я не хотела верить в то, что он уходит.

Не смей, Рейнар! Не смей!

Я прижалась ртом к его рту в очередной раз, и в этот момент его тело дёрнулось подо мной конвульсией.

Его зубы лязгнули, острая боль полоснула по нижней губе. Я отпрянула, прижав ладонь ко рту. Почувствовала как что-то горячее и мокрое скатилось по подбородку. Отняла руку и посмотрела на пальцы.

Кровь.

Моя кровь, яркая, алая, текла из прокушенной губы, куда пришёлся его заострившийся в полуобороте клык. Капля уже успела упасть на его подбородок. Вторая на его шею, рядом с чёрной веткой яда, почти дошедшей до угла рта.

Я замерла и смотрел в лицо Рейнера. На ту каплю, которая попала ему в приоткрытый рот. Что-то резко и практически незаметно изменилось.

Я сощурилась и подалась ближе.

Чёрная ветка на подбородке медленно и неохотно отступала.

Я не поверила собственным глазам. Я наклонилась ниже, вытирая кровь с его подбородка тыльной стороной ладони. Под ней кожа посветлела. Не стала здоровой и розовой. Нет. Но чернота ушла. На три пальца.

В голову резко стукнуло понимание. В какой-то момент, когда я искала этот проклятый яд в памяти, у меня ворочался обрывок, который я не могла поймать. Теперь он всплыл сам. Древний текст, который я читала в юности в архиве мужа, одна из самых запретных книг о ритуалах забытых культов. Там говорилось про яды, которые невозможно определить, потому что они не относятся к ядам в привычном смысле. Они привязаны к человеку и к его крови. К одному-единственному. Вывести их может только кровь того, кто любит отравленного сильнее, чем отравленный любит себя.

– Арлен. Нож. Срочно!

– Мама, нет, – голос сына сорвался от ужаса.

– Арлен, быстро! – крикнула во всю силу лёгких.

– Мама!

Я не успела повторить. Меня оторвали от Рейнара. Две сильные руки обхватили меня со спины под подмышками и приподняли над кроватью, как ребёнка. Я успела только ахнуть, как Северин уже держал меня в воздухе и медленно, но непреклонно отставил в сторону, подальше от мужа. Он поставил меня на пол, к себе лицом, загородив своей огромной фигурой кровать. Северин не позволил мне рвануть обратно к кровати.

– Хватит! – впервые он повысил на меня голос.

– Пусти, – я попыталась оттолкнуть его, но мои трепыхания были напрасными, потому что южанин был в два раза больше меня. – Северин, пусти. У меня нет времени. Он умрёт.

– Не умрёт. У Вас губа разорвана, и кровь течёт Вам за ворот. Посмотрите на себя.

– Мне всё равно, как я выгляжу! Пусти! – забилась в его руках, ненавидя его в этот момент за то, что он меня удерживал. – Северин. Пожалуйста. Мне нужно к нему. Мне нужно дать ему ещё крови.

– Я знаю, Валенсия. Мы дадим. Мы всё сделаем, я обещаю. Но не нужно так сильно торопиться, Вы только навредите себе.

Он обхватил моё лицо ладонями и мягко, но твёрдо заставил меня смотреть ему в глаза.

– Послушайте меня внимательно. Вы не в том состоянии, чтобы провести этот ритуал. Вы причините себе вред. Вы же не хотите, чтобы Вашему сыну пришлось и Вас доставать с того света?

– Но он…

– Он будет жив. Мы с Арленом займёмся этим, пока Вы будете спать, – он продолжал держать моё лицо в своих руках и смотреть невозможными синими глазами в самую душу.

– Я не буду спать! – рванулась в сторону.

– Будете, – рыкнул раздражённо, теряя терпения.

– Северин!

– Валенсия.

В его голосе было столько усталости и какого-то отчаяние. Я вздрогнула, и он это почувствовал. Он повернулся к Арлену, и голос у него стал деловым:

– Арлен, мне нужна будет твоя помощь.

Сын только кивнул и подошёл ближе, готовый выполнять любые приказы этого мужчины. Северин подхватил меня на руки и отнёс обратно к кушетке, на которую крайне бережно опустил. Придерживая меня за затылок, поднёс к губам флакон, в котором я не сразу опознала крепкое снотворное зелье.

– Нет, – прошептала я, пытаясь отвернуть голову.

– Да, – сверкнул синими глазами.

– Северин, не надо. Я должна видеть…

– Вы всё увидите потом. Открой рот, Валенсия.

Он смотрел на меня неуступчиво. И с такой заботой, что я просто не могла не подчиниться. Я открыла рот и выпила зелье.

– Умница, – шепнул хрипло.

Северин подхватил меня на руки и понёс куда-то. Я уже не видела, потому что глаза слипались от усталости. Уложил на подушки, накрыл одеялом и промокнул губы влажной тканью, стирая кровь.

– Спи, Валенсия.

Веки становились тяжёлыми. Зелье действовало стремительно. Я попыталась что-то сказать, но язык меня не слушался. Последнее, что я запомнила, была его ладонь на лбу и хриплый шёпот, в котором мне почудилось признание.

Я провалилась в темноту, в которой не было сновидений. Только чернота, из которой я выныривала очень медленно и с неохотой.

Сначала появились звуки. Тихий треск поленьев в камине. Негромкие голоса, переговаривающиеся в соседней комнате. Звон ложечки о край чашки. Шорох переворачиваемой страницы. Потом появились запахи. Воск. Зелья. И родной запах Рейнара, который теперь не перебивал никакой другой аромат.

Я села. Голова закружилась, но не сильно. Я выспалась и восстановилась. Губа саднила, но, когда я провела по ней языком, оказалось, что ранка уже затянулась. Сколько же я спала?

Я опустила взгляд вниз. На мне была чистая сорочка. Кто-то переодел меня, и я, будь у меня силы смущаться, смутилась бы, но сил не было.

Я спустила ноги с кушетки. Поднялась. Меня качнуло, но я устояла. Босиком, в одной сорочке, с распущенными волосами, я пошла в том направлении, откуда доносились звуки.

Я застыла в проёме, до ужаса сильно боясь, что могу увидеть.

Рейнар лежал на кровати. Портьеры были раздвинуты, и комнату заливал мягкий дневной свет. Лицо его немного разгладилось. На щеках пробился слабый-слабый намёк на румянец.

Повязка на его груди была свежая, чистая, без чёрных уродливых пятен.

Рубашка на нём была расстёгнута так же, как вчера. Но на груди, на ключицах, на шее, там, где вчера тянулись чёрные и уродливые узоры, была чистая кожа.

Он дышал.

Глубоко. Ровно. Медленно. Он спал, я это определила безошибочно. И только тогда смогла выдохнуть от облегчения.

Я зажала рот ладонью, чтобы громко не заплакать и не разбудить его.

У изголовья, в моём любимом кресле, сидел Арлен. Он спал. Голова его свесилась набок, к плечу, тёмные волосы упали на лоб. Он держал отца за руку, боясь отпустить. Моё сердце сжалось, ком в горле стал ещё больше.

Я перевела взгляд и столкнулась глазами с Северином. Он поднялся, осторожно и бесшумно пошёл ко мне. На нём была чужая рубашка, видимо, кто-то из слуг принёс ему переодеться. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Он тоже не спал. Но мужчина всё равно был невероятно красив.

Он подошёл, взял меня за руку и тихо повёл обратно в малую комнату, подальше от кровати, чтобы наш шёпот не потревожил ни Арлена, ни Рея.

– Как долго я спала? – поинтересовалась я, когда он плотно закрыл за нами дверь.

– Вторые сутки пошли.

– Что вы сделали?

– То, что Вы велели. Вы оказались правы, это действительно помогло. Яд начал отступать. Он ещё не ушёл полностью, но осталась лишь малая часть. Нужно будет повторить.

Я кивнула и сама прильнула к мужчине, давая волю слезам. Он гладил меня по затылку и мягко покачивал из стороны в сторону, успокаивая. Самое страшное осталось позади. Теперь нужно было найти того, кто травил мужа. И поставить его на ноги.