Текст книги "Развод с императором. Исцелить дракона (СИ)"

Автор книги: Морвена Рейвен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Развод с императором. Исцелить дракона

Глава 1
Последний завтрак

Утро в тот день ничем не отличалось от тысяч других. Я сидела по правую руку от Рейнара, и неторопливо размешивала мёд в чашке. Серебряная ложечка тихо позвякивала о тонкий фарфор, и этот звук казался мне самым уютным на свете.

За двадцать лет брака у нас сложились свои маленькие ритуалы. Утренний завтрак вдвоём был одним из них. Никаких слуг, никаких советников, никаких бесконечных просителей. Только мы и получасовая тишина, где мы семья, а не император и императрица.

– Валенсия, нам нужно поговорить, – его непривычно ледяной голос заставил меня выпрямиться и насторожиться.

Таким тоном он разговаривал с послами враждебных держав. Так он зачитывал смертные приговоры. Но никогда, за все двадцать лет, он не разговаривал так со мной.

– Я слушаю, – тихо отозвалась я, отложив серебряную ложечку в сторону.

Он, наконец, посмотрел мне в лицо. И я едва не отшатнулась, потому что в его глазах не было ничего. Ни тепла, ни привычной усталой нежности, ни даже раздражения. Пустота, гладкая и холодная, как лёд на зимнем озере.

– Я подаю прошение о расторжении нашего брака. Сегодня же, до полудня, бумаги будут подписаны верховным жрецом.

В столовой стало очень тихо. Я слышала, как потрескивают поленья в камине, как за окном завывает ветер, как в коридорах дворца, перекликаются слуги, как оглушительно громко бьётся моё сердце.

– Прости, – прошептала я, смотря в лицо мужа, на котором застыла маска полного безразличия. – Мне показалось, что ты сказал…

– Ты всё расслышала верно, – муж перебил меня резко, вскинув руку и повелительным жестом махнул рукой, заставляя меня замолчать.

Я смотрела на него и ждала, когда он улыбнётся. Когда уголки его губ дрогнут, и он скажет, что это была глупая шутка, рождённая бессонной ночью и чрезмерным количеством государственных бумаг. Он возьмёт меня за руку, как делал тысячи раз за нашу совместную и счастливую жизнь, и большим пальцем погладит косточку на запястье.

Но он не улыбался. Рей смотрел на меня так, будто я была надоедливым советником, от которого он желал избавиться как можно скорее.

– В полдень в замок прибудет моя истинная пара. Я хочу, чтобы к её приезду все формальности были улажены.

Слово ударило в солнечное сплетение так, что я на мгновение перестала дышать. Истинная.

Это была редкость, почти легенда. За последнюю сотню лет истинные пары появлялись лишь дважды. Мы с Рейнаром давно смирились с тем, что нам не досталось этого дара. Наш брак был заключён ещё до моего рождения, договор между двумя старинными родами, скреплённый печатями задолго до того, как я научилась ходить. Мы не были истинной парой. Но мы были семьёй. По крайней мере, я так думала все эти двадцать лет.

– Рейнар, – я сама не узнала свой голос, такой он был ровный и чужой. – Я не понимаю. Ещё вчера мы обсуждали весеннюю поездку в южные провинции. Ещё вчера ты…

– Вчера я ещё надеялся, что Аскольду придёт другое видение.

– Верховному пророку?

– Да. Месяц назаж назад ему открылось, что империю от гибели может спасти только истинная пара на троне. Связь с суженой делает дракона практически неуязвимым, Валенсия. А в нынешних условиях, когда северные кланы готовят вторжение, а казна истощена войной с морскими пределами, это единственный способ спасти империю.

Он говорил всё это спокойно и ровно, как будто говорил о погоде за окном, а не сообщал, что подал на развод, предварительно не сообщив об этом мне.

– И ты нашёл её, – медленно произнесла я. – Свою истинную.

Слов шли из меня с огромным трудом, больно царапая горло.

– Её призвали для меня из другого мира неделю назад.

Неделю. Целую неделю он знал и молчал. Целую неделю садился напротив меня за этим столом, в то время как сам уже всё решил для себя. Я вспомнила последний год, то, как он всё чаще задерживался в своих покоях, как стал избегать моих прикосновений, как в его глазах появилась та странная виноватая отстранённость, которую я списывала на тяготы правления. Какой же слепой я была.

– И что? Так просто выкинешь меня из своей жизни? – тихо поинтересовалась я, позволяя себе с силой сжать салфетку в пальцах.

В душе у меня всё рвалось на части. Трещало. Пылало. Горело. Мне было больно. Казалось, что даже если бы с размаху вогнали самый острый кинжал, боль была бы менее сильной. Боль от предательства любимого мужа, которым я жила и дышала все эти годы, была куда острее. Куда болезненнее.

Но воспитание и привычка держать лицо, которые были вбиты в меня с рождения, спасали как никогда. Я не хотела, чтобы он видел сколько боли мне причиняет его цинизм. Его холод во взгляде.

– Ты знаешь, что истинная значит для дракона, Валенсия.

Я усмехнулась и вскинула подбородок. Я знала. Прекрасно это знала, но от этого знания менее больно мне не становилось.

– Куда мне идти? – спросила я, и этот вопрос прозвучал глупо даже для моих собственных ушей.

Рейнар равнодушно пожал плечом и взялся за вилку, чтобы приступить к завтраку.

– Мне всё равно. Можешь остаться во дворце, западное крыло пустует. Можешь вернуться в имение родителей, твой брат наверняка будет рад. Решай сама.

«Мне всё равно», – повисло в воздухе невысказанное.

Я смотрела на человека, с которым двадцать лет делила постель, стол, заботы и горести. С которым пережила потерю нашего первого нерождённого ребёнка и две войны. Которому заваривала чай с имбирём, когда он возвращался с северной границы, промёрзший до костей. Которого я выхаживала после смертельного ранения, когда лекари говорили, что шанс выжить слишком мал. Сына которого я любила и воспитывала, как своего.

Этого дракона за столом не было. Напротив меня сидел чужой мужчина с лицом моего мужа. Красивый, властный, холодный. Император Рейнар Аргендал. Я впервые видела, чтобы рядом со мной он был таким. От этого зрелища внутри всё обрывалось, падало куда-то в бездонный колодец.

Я положила ладони на край стола и надавила, чтобы не было видно, как они дрожат. Вдох. Выдох. Я дочь рода Ивьен, я была императрицей двадцать лет, я не позволю себе разрыдаться за завтраком. Только не здесь. Только не перед ним.

– Благодарю за ясность, Ваше Величество, – я поднялась, и голос у меня почти не дрогнул. – Если позволите, я пойду распоряжусь о своих вещах.

Я сделала шаг в сторону двери. Всего один шаг. Его рука метнулась к моему запястью так быстро, что я не успела понять, как это произошло. Пальцы с силой сомкнулись на тонкой косточке, и я задохнулась от боли, потому что он сжал жёстко, до хруста, до искр перед глазами. Я медленно обернулась.

Его лицо было совсем близко. И я увидела, как в светло-серых глазах, которые я так любила, зрачки вытягиваются в тонкие вертикальные щели. Дракон. За все двадцать лет он лишь дважды показывал мне свою вторую сущность, и оба раза это было чудом, доверием и подарком. Сейчас это было угрозой.

– Послушай меня, Валенсия, – прошипел он, и в его голосе зазвенела бездна, в которой гудело пламя, грозящее сжечь меня прямо сейчас. – Ты встретишь мою истинную как подобает императрице. Ты будешь с ней учтива, спокойна и благожелательна. И ты даже не подумаешь сотворить какую-нибудь глупость. Ни с собой, ни с ней. Ты меня поняла?

Я смотрела в эти чужие змеиные глаза и понимала одну простую вещь.

Человек, за которого я вышла замуж, умер. Может быть, он умирал последний год. Может быть, его никогда и не было, и я всё придумала сама, от первого до последнего дня.

А тот, кто держал сейчас моё запястье, был мне совершенно незнаком.

– Я поняла, Ваше Величество, – произнесла я одними губами.

Он отпустил меня так же резко, как схватил. На белой коже запястья медленно проступали багровые следы от его пальцев, пять тёмных отметин, как будто он оставил их нарочно. Чтобы я помнила.

Я вышла из столовой, не оглядываясь, поднялась по лестнице в свои покои. Я закрыла за собой тяжёлую дубовую дверь, задвинула засов. Посмотрела на часы на каминной полке.

До полудня оставалось три часа.

Глава 2
Сын

До полудня я просидела у окна, не двигаясь. Горничные не посмели войти. Я слышала, как они перешёптывались за дверью. Как дважды подходила Мирена, моя старшая камеристка, тихонько скреблась в дубовую доску и звала меня по имени, а потом уходила. Я не отвечала. Я смотрела на двор. Конюхи выводили лошадей, поварята несли с ледника туши, садовники сбивали сосульки с карнизов нижней галереи. Мир, который должен был рухнуть вместе со мной, упрямо продолжал жить.

Без четверти двенадцать в дверь постучали. Три коротких, уверенных удара. Я узнала этот стук из тысячи.

– Войди, Арлен, – отозвалась я, и голос прозвучал почти ровно.

Тяжёлая дверь распахнулась, и в комнату ворвался мой мальчик. Впрочем, какой уже мальчик. В свои двадцать лет Арлен был на голову выше меня. Широкоплечий, статный, с серыми глазами отца и моей привычкой сводить брови, когда он злился. Сейчас он был зол. Я видела это по тому, как подрагивала жилка на виске, как слишком ровно он держал спину и как побелели костяшки сжатых кулаков.

Я слабо улыбнулась, глядя на растрёпанные волосы сына, который явно бежал в мои покое в спешке.

– Мама, – выдохнул Арлен, когда нашёл меня взглядом.

Сын пересёк комнату в три шага и опустился передо мной на колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и он мог смотреть мне в глаза. Я привычным жестом провела пальцами по его тёмным и непослушным волосам, откидывая пряди со лба. Сын прикрыл глаза и ткнулся лбом в моё запястье. На мгновение мне захотелось заплакать, и позволить чувствам вырваться наружу. Позволить себе быть слабой. Но только на мгновение.

– Ты уже знаешь, – произнесла я тихо, перебирая гладкие пряди волос.

– Мне сказали у ворот, когда я въезжал. – Его голос звенел от едва сдерживаемой ярости. – Стражник, мама. Стражник сообщил наследному принцу о том, что его отец расторгает брак с его матерью. Я чуть не снёс ему голову.

– Сынок… – шепнула, качая головой.

Арлен всегда был крайне вспыльчивым и несдержанным. Сколько бы Рейнар не одёргивал его, сын неизменно оставался таким.

– Ректор отпустил меня с занятий утром. Отец прислал приказ. Не просьбу, не письмо, а приказ явиться к обеду и встретить невесту. Что происходит, мама? Что с отцом? Почему он так поступает?

Он замолчал, и я почувствовала, как его плечи напряглись под моей ладонью. Арлен был сильным магом, одним из самых одарённых за последние полвека. Когда его эмоции выходили из-под контроля, стёкла в окнах начинали тихонько звенеть. Я слышала этот звон и сейчас.

– Тише, – я сжала его плечо и мягко погладила, пытаясь успокоить. – Тише, мой хороший. Не время давать время эмоциям.

– Ты вернёшься в родовое имение, мам? Я поеду с тобой, – прорычал сын, сжимая кулаки.

– Нет, родной. – Я приподняла его лицо за подбородок и посмотрела в эти слишком взрослые для двадцати лет глаза. – Ты наследник, Арлен. Твоё место рядом с отцом, что бы между нами ни происходило. Ты меня слышишь?

– Он не имеет права так с тобой поступать! – В серых глазах сына вытянулись зрачки, и на меня взглянул его дракон.

– Он император. Он имеет право на всё.

Арлен резко поднялся и прошёл к окну, отвернувшись. Я видела только его напряжённую спину и сжатые за спиной в замок пальцы. Ему нужно было минуту побыть одному, я знала эту его привычку с детства. Каким бы вспыльчивым он ни был, все эмоции он переваривал сам.

Я с нежностью смотрела на профиль ребёнка, которого полюбила с первого взгляда, хоть его и родила другая женщина.

Мать Рейнара, старая императрица, рассказала мне в ночь перед свадьбой, считая своим долгом предупредить будущую невестку. Одна из её юных фрейлин, красавица с севера, провела с молодым наследником одну ночь и умерла в родах, не успев дать сыну имени. Ребёнка принесли Рейнару за три недели до нашей свадьбы. Я впервые увидела младенца в тот день, когда приехала в столицу, и просто взяла его на руки. Он заплакал, а потом затих, смотря знакомыми серыми глазами мне в лицо. Стоило беззубому ротику растянуться в улыбке, я поняла, что этот ребёнок уже мой.

– Мама, – его голос от окна прозвучал глухо. – Я не знаю эту женщину. Я не буду называть её матерью. Ни сейчас, ни потом. Никогда.

– Никто тебя и не заставляет. – Я опустила взгляд на свои дрожащие пальцы, которыми всё ещё сжимала салфетку из столовой. – Просто будь с ней более сдержанным.

– И я не буду с ней любезен, – прорычал чуть громче, теряя терпение.

– Арлен. – Я подошла и встала рядом, коснувшись пальцами напряжённого плеча. – Послушай меня внимательно. Сейчас мы спустимся вниз. Ты будешь сыном своего отца. Я буду его женой, пока бумаги не подписаны. Мы будем безукоризненны. Мы не дадим им ни единого повода сказать, что императрица устроила сцену или наследник повёл себя как вспыльчивый мальчишка. Ты понял?

Он повернулся ко мне, и в серых глазах блеснуло что-то очень похожее на отцовское упрямство. Я видела, как в сыне борется желание спорить, злость на отца и любовь ко мне. Арлен медленно и сквозь зубы выдохнул, прикрывая глаза.

– Я понял, мама. Безукоризненно. Но если он снова поднимет на тебя руку, я его убью.

Я вздрогнула.

– Что ты имеешь ввиду?

Он медленно взял мою правую руку, поднёс к свету и осторожно отодвинул рукав домашнего платья. Пять багровых отметин на запястье потемнели за эти часы, налились синевой. Я успела забыть о них, привыкла за утро к тупой ноющей боли.

– Я же маг, мама. Я вижу следы магического воздействия за версту, а эти оставлены рукой дракона. Он был в обороте, когда тебя схватил?

– Наполовину. – Я мягко высвободила руку и прижала ладонь к щеке сына, мягко поглаживая кожу большим пальцем. – Это пустяки, Арлен. Он был зол.

– Он был зол, – повторил мой сын ровным страшным голосом, который я не узнала. – Хорошо, мама. Я запомню.

– Арлен, не стоит сейчас давать волю эмоциям. Сейчас мы будем под прицелом чужих глаз. Каждое наше слово будет смаковаться и передаваться из уст в уста. Мы должны принять с ровной спиной и гордо поднятыми головами, Арлен.

– Как я могу? – рыкнул сын, всё же ударив кулаком в стену. – Он унизил тебя! Убил всё то, что было между вами.

– Прежде всего, он твой отец, Арлен, – взяв себя в руки и затолкав вспыхнувшие эмоции как можно глубже, сказала мягко я. – Мы разведёмся, но ничего не изменится. Ты также будешь и его, и моим сыном.

– Сын, отец которого оскорбил и обидел его мать, не может спокойно это принять.

– Твой отец делает это ради спасения людей.

– И вновь ты пытаешься его защищать, – сын покачал головой и горько улыбнулся. – Он показал, что не достоин твоей любви, мама.

Я не ответила. Обняла сына и прижалась щекой к груди, где колотилось его молодое и горячее сердце. Главное, чтобы он не натворил глупостей.

Колокол в часовой башне ударил двенадцать раз.

Глава 3
Обед

В малой парадной столовой обычно накрывали для семьи и ближайших советников. Стол был круглый, из тёмного ореха, на двенадцать персон. Сегодня за ним сидели шестеро. Рейнар во главе. По правую руку от него, на моём обычном месте, бледная хрупкая девушка, на которую я старалась не смотреть. По левую от императора, герцог Вайре, дядя Гастон, всегда безупречный, седовласый, с тёплой улыбкой, которая всегда успокаивала меня, но не сегодня. Рядом с ним верховный пророк Аскольд в тёмно-лиловой рясе, с неподвижным худым лицом. Напротив Рейнара, на месте гостьи, сидела я. И справа от меня мой сын, прямой, как натянутая тетива лука. Больше всего я боялась, что сын сейчас сорвётся и учинит скандал.

Когда мы вошли, Рейнар поднял на меня глаза, равнодушные и холодные, и коротко кивнул.

– Валенсия. Арлен. Благодарю, что присоединились к нам.

– Ваше Величество, – я склонила голову ровно настолько, насколько предписывал этикет для встречи императрицы с императором в присутствии чужих.

Ни больше, ни меньше. Раньше я всегда улучала момент, чтобы улыбнуться ему и незаметно стрельнуть глазками, когда никто не замечает. И чтобы получить в ответ обжигающий и многообещающий взгляд, кричащий о том, что до зари мы оба не заснём. Меня мгновенно прошило острой ревностью, стоило мне только подумать о том, что теперь все прикосновения он будет дарить другой. Взгляды. Поцелуи. Жаркие ночи, после которых по утрам слишком тяжело отдирать себя от кровати. Всего этого больше не будет.

Арлен не поклонился. Он просто выдвинул мой стул, дождался, пока я сяду, и опустился рядом. Я увидела, как пророк бросил на него быстрый цепкий взгляд, а дядя Гастон тихонько улыбнулся уголком рта, одобрительно и чуть печально.

– Позвольте представить. – Рейнар чуть повернул голову к девушке, занимающей моё место, – Светлану. Мою… спутницу.

Он запнулся на этом слове. Я заметила. И Арлен заметил, потому что я увидела, как он сцепил пальцы под столом. Руки частично трансформировались, показывая серебристую чешую и длинные чёрные когти, способные одним ударом лишить жизни. Я незаметно накрыла руки сына ладонью, призывая успокоиться.

Я наконец посмотрела на неё. И поняла, что ненавижу её такой острой и ядовитой ненавистью, которую почти за сорок лет жизни не испытывала ни к кому.

Истинная пара моего мужа была хороша. Худая, светловолосая, с большими серо-голубыми глазами, в которых сейчас плескался откровенный, почти детский ужас. Но сколько бы я не пыталась найти в себе сочувствие или жалость к этой девушке, я их не находила. Она меня злила. Я уверена, что если бы была драконом, как мой муж и наш сын, то непременно часто трансформировалась. Или полностью, чтобы разнести эту столовую в бездну.

На этой хлипкой девчонке было одно из моих платьев. Светло-серое, перешитое на скорую руку в талии, я узнала его по кружевной отделке у горловины. Моё платье. Кто-то в спешке подобрал ей наряд из моего гардероба, потому что собственных у неё, разумеется, не было.

Ей было лет восемнадцать. Она была младше Арлена. И выглядела слишком невинной для той, что пришла в чужую семью, чтобы разрушить её.

– Очень приятно, – проговорила она с лёгким непривычным акцентом, которого я не слышала никогда. – Меня зовут Светлана. Света. Я… я хотела бы сказать…

– Приятного аппетита, – уронила я ровным голосом, и она осеклась, втянула голову в плечи.

Слуги начали разносить блюда. Я взяла ложку, зачерпнула суп, поднесла к губам. У него не было вкуса. Я машинально отметила, что повар пересолил, и тут же забыла об этом, потому что всё моё внимание захватила картина, разыгрывающаяся на моих глазах.

Рейнар не ел. Он смотрел на Светлану. Смотрел так, как прежде смотрел только на меня. Как голодный волк смотрит на подбитую лань. Как коллекционер смотрит на редчайшую драгоценность, которую наконец удалось заполучить. Его зрачки были расширены, несмотря на яркий дневной свет из окон, и на высоких скулах горели два лихорадочных пятна.

А девчонка его боялась до дрожи.

Я видела, как она опускает глаза каждый раз, когда Рейнар на неё смотрит. Как её тонкие пальцы дрожат, когда она пытается зачерпнуть ложкой суп. Как она бросает быстрые, затравленные взгляды на пророка, словно ища у него защиты или разрешения сбежать отсюда. И как Аскольд едва заметно одобрительно кивает ей, и она тут же снова склоняется над тарелкой.

Что-то было неправильно. Я отметила это краем сознания, но тут же отбросила. Сейчас мне было не до наблюдений. Сейчас я пыталась не сломаться от того, как мой муж смотрел на другую женщину.

Я помнила, как он смотрел на меня в нашу первую брачную ночь. Голодно и жадно, как прикасался ко мне дрожа от нетерпения. Я была перепуганной восемнадцатилетней девушкой. Несмотря на бурлящую между нами страсть, он был нежен со мной. Он всегда был нежен со мной. До сегодняшнего дня.

Я помнила, как он смотрел на меня, когда я родила мёртвого ребёнка на пятом месяце. Он сидел у моей постели три дня, не выходя из покоев и забыв про все государственные дела.

Я помнила, как он смотрел на меня, когда я выхаживала его, когда его привезли едва живого с поля боя. Я сама снимала с него окровавленные доспехи, сама промывала рану от отравленной стрелы, сама заваривала ему травы. Лекари говорили, что его не спасти, но я спасла. Потому что я любила. Потому что я клала всю себя и всю свою любовь на алтарь нашей семьи.

А сейчас он смотрел на эту бледную девочку так, что мне становилось физически больно дышать. Лучше бы он убил. Казалось, что Рейнару было недостаточно было развестись со мной. Он хотел ещё и видеть, как я медленно умираю, наблюдая за его счастьем с другой.

– Светлана, – внезапно подал голос Арлен. Вежливо. Подчёркнуто вежливо. – Как Вам наш мир? Всего ли вдоволь?

Она вздрогнула, как будто в неё швырнули камнем. Вскинула испуганный серый взгляд на Арлена. Наивный оленёнок, застывший перед волком.

– Арлен, – негромко проговорил дядя Гастон, и в его тёплом голосе зазвучал лёгкий предупреждающий оттенок. – Мой мальчик, оставь гостью в покое. Ей и без того нелегко.

– Я всего лишь пытаюсь быть гостеприимным, дедушка. – Арлен улыбнулся, и от этой улыбки у меня пробежал холодок по спине, потому что я не узнала своего сына. – Светлана, вы давно знакомы с моим отцом?

– Мы… – она запнулась, посмотрела на Рейнара, на пророка, снова на Рейнара. – Я не знаю, как сказать. Всё случилось так быстро.

– За неделю, если я правильно понял? – Арлен повернулся к отцу, и в его серых глазах блеснуло желание растерзать Рейнара немедленно. – Неделю назад призвали девчонку непонятно откуда, неделю назад узнали про истинность, а уже сегодня объявили развод. Быстро, отец. Впечатляюще быстро. Как оказывается быстро можно сжечь двадцать лет жизни.

В столовой стало тихо. Слуги у стен замерли, глядя в пол. А в глазах мужа что-то блеснуло. Лёд, к которому я привыкла, на мгновение треснуло и мелькнуло что-то похожее на осознание и сожаление. Мелькнуло и исчезло мгновенно.

– Арлен, – голос Рейнара был трескучим, как лёд, – ты забываешься.

– Я помню всё прекрасно, ваше Величество. – Мой сын не отвёл взгляда, смотрел на отца прямо. – Я помню, как в прошлом месяце вы в этой самой столовой говорили, что весной мы с матерью и вами поедем к южному морю. Я помню, как в день моего совершеннолетия вы подняли кубок за императрицу и сказали, что обязаны ей всем, что имеете. Я хорошо помню, отец. Я как раз не забываюсь.

– Арлен, – я с силой сжала его запястье. – Довольно.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ярость. Арлен кивнул, опустил голову и замолчал.

Светлана вдруг тихо вскрикнула. Я повернулась к ней. Она прижимала ладонь к горлу, глаза у неё наполнились слезами, и она быстро покачала головой, словно отказываясь от чего-то невидимого.

– Пожалуйста, – прошептала она, её тонкий и дрожащий голос срывался. – Пожалуйста, послушайте меня. Я должна объяснить. Это какая-то ошибка. Я не понимаю, что происходит. Я никогда не…

– Светлана, – мягко, очень мягко проговорил пророк Аскольд, и она тут же замолчала, как будто у неё отняли голос. – Дитя моё, вам нехорошо. Путь был долгим, а воздух нашего мира для вас непривычен. Позвольте проводить вас в ваши покои после трапезы.

– Я в порядке, – прошептала она, не поднимая глаз. – Простите.

– У меня есть объявление, – произнёс Рейнар ровно, впиваясь взглядом в моё лицо. – Через три дня в тронном зале состоится приём. Будут присутствовать высшая знать, послы дружественных держав, главы храмов. На этом приёме я публично объявлю о расторжении моего брака с Валенсией, а также о том, что обрёл истинную. Свадьба с леди Светланой состоится через месяц, как предписывает обычай.

Он говорил, и я смотрела на его губы, и не могла поверить, что они двигаются. Что это происходит на самом деле. Что он произносит эти ужасные, ранящие меня слова.

– Валенсия, твоё присутствие на приёме обязательно. Ты будешь в замке до тех пор, пока брак официально не будет расторгнут. После этого ты вольна поступать как пожелаешь.

Дядя Гастон смотрел на меня с состраданием. Пророк, не моргая. Светлана уткнулась в тарелку. Арлен под столом сжал мою руку так, что я чуть не вскрикнула. Слишком сильно, когтями царапая кожу в кровь.

А я смотрела на своего мужа, и думала только об одном. О том, что через три дня я при всех сановниках империи должна буду стоять и слушать, как меня вычёркивают из его жизни. Стоять и улыбаться. Стоять и не плакать.

Я должна буду вырвать свою любовь к этому мужчине раскалёнными щипцами. И забыть всё то, что было между нами.

– Как прикажете, ваше Величество, – произнесла я и поднялась из-за стола.

Я вышла первой, и никто не посмел меня остановить. В коридоре меня догнал Арлен. Он молча обнял меня за плечи, и я впервые за этот бесконечный день позволила себе прижаться лбом к его плечу и тихо всхлипнуть, глотая горечь и рвущиеся наружу слёзы.

Мне нужно продержаться три дня, а потом я исчезну из жизни императора, который был для меня миром.