Текст книги "Слуги паука 2. Пленники паука"

Автор книги: Морис Делез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Дама с интересом посмотрела на него, приветливо улыбнулась и кивнула.

– Присядь.– Она подождала, пока он устроится на краешке скамьи.– Я могу говорить с тобой откровенно, не боясь, что кто-нибудь нескромный нас услышит?

Хозяин заведения судорожно сглотнул:

– Безусловно, госпожа. Я весь внимание.

– Я ищу одного человека. Его зовут Конан.

Она пристально смотрела в глаза духанщика, но ни один мускул не дрогнул на лице пройдохи.

– Никогда не слышал о таком.

Ни единым движением не выказав разочарования, Аниэла положила на стол увесистый золотой кругляш, и вновь вопросительно посмотрела в плутоватые глаза духанщика, словно не расслышав его ответа.

– Мне говорили, что он иногда ночует здесь.

Почтенный Кирим бросил мимолетный взгляд на полновесную туранскую монету. Это была подходящая тема для разговора.

– Да простит меня госпожа, но он ночевал у меня лишь раз, прошлой ночью, оттого я и не сразу вспомнил названное тобой имя. Прошу прощения, как ты его назвала?

– Я сказала: Конан, – спокойно ответила Аниэла. – А как зовут тебя, духанщик?

– Киримом кличут, ваша милость.– Он почтительно склонил голову.

– Послушай, Кирим,– вновь заговорила гостья,– я хочу встретиться с Конаном. Раскосые глаза на круглом лице посмотрели в разные стороны, видимо изображая разочарование, и Аниэла на мгновение растерялась: она не поняла мимики собеседника. К счастью, духанщик не заметил ее реакции.

– Конан – человек непростой,– ответил почтенный хозяин, когда глаза его закончили исследовать противоположные углы комнаты и вернулись на место,– его здесь знают все, но попробуй сыщи киммерийца, когда он нужен,– простодушно добавил он, немало не смущаясь тем, что всего несколько мгновений назад уверял свою собеседницу в том, что никогда не слышал такого имени.

Впрочем, он не чувствовал за собой вины. У него был товар: кой-какие знания о молодом варваре. У этой знатной женщины были деньги для того, чтобы купить его товар, и его задача – взять за него хорошую цену.

Однако дело это было более деликатным, чем выглядело на первый взгляд, ведь Конан не тот человек, о котором можно распространяться направо и налево. Нужно сперва выяснить, не причинит ли он вреда киммерийцу, да и вообщене рассердится ли варвар на него, а то рука у северянина тяжелая, меч острый и расправа быстрая, и если он окажется недоволен… Тут уж никакие деньги не помогут.

Похоже, дама, сидевшая напротив, хоть и не могла знать всего, подспудно угадала его опасения, потому что на первый кругляш аккуратно легли два таких же.

Едва Кирим услышал легкое позвякивание, лицо его приняло странное выражение. Правый глаз прощелыги продолжал выражать прежнее сожаление, в то время как левый с любопытством воззрился на заметно подросшую стопку желтых кругляшей.

– Если он появится здесь,– поспешил заверить духанщик,– я тотчас дам ему знать.

То, что лежало на столе, составляло сумму, которую ему вовсе не хотелось терять. За такие деньги, пожалуй, можно даже рискнуть…

– Он нужен мне не когда-нибудь, а срочно.

Еще три монеты, мелодично звякнув, увеличили стопку. Едва это произошло, правый глаз Кирима перестал печалиться и присоединился к левому, чтобы получше рассмотреть неожиданное богатство. «Похоже, все без обмана»,– решил духанщик и облизнул пухлые губы.

– Можно послать кого-нибудь поискать Конана,– выпалил он и тут же насторожился: – А зачем он тебе? Да еще так срочно!

Кирим подозрительно взглянул на женщину. Он хорошо знал о неразворотливости дознания в Шадизаре, но знал он также и о том, скольким влиятельным в этом городе людям успел досадить киммериец, и кое-кто из них вполне мог пойти на значительные траты и непривычные уловки, лишь бы поймать знаменитого вора и предать его публичной казни.

– А какая тебе разница? – удивилась светлейшая Аниэла.

– Это может существенно повлиять на быстроту поисков,– веско заметил духанщик, и лицо его на миг приняло серьезное, естественное выражение, но тут же вновь исказилось хитроватой гримаской.– Исполнить твою просьбу, госпожа, непросто.

– Хорошо. Я буду говорить прямо. Я жена Главного Королевского Дознавателя, Аниэла. Моей дочери, Мелии, угрожают, но мужа нет в городе, и нас некому защитить. Мы решили нанять Конана, с которым моя дочь знакома.

– Конан не занимается подобными делами! – выпалил духанщик и тут же подумал, что не его это дело. Его задача решить, свести их или нет, а там дальше пусть киммериец сам разбирается, как ему поступить.

– Да, я слышала,– вздохнула женщина,– но нас просто некому защитить, кроме Конана.– Она вновь поймала бегающий взгляд хитрых глаз духанщика.– Я бы очень хотела видеть его.

Дверь хлопнула. Вошел щуплый человечишко с такими же хитрыми, бегающими, как и у хозяина, глазами, и на его вопросительный кивок коротко ответил:

– Все чисто.

Вслед за этим кабатчик вновь услышал ласкающий ухо мелодичный звон и, скосив глаза, увидел, что стопка монет выросла вдвое, превратившись во внушительных размеров столбик. Тут же до его ушей донесся мягкий голос женщины:

– Я хотела бы увидеть его еще сегодня.

– Если так, то эти деньги мои?

Последовал величественный кивок. Кирим облегченно вздохнул и быстрым движением сгреб кругляши в карман.

– Чего проще.

Глаза прекрасной Аниэлы округлились от удивления, когда она услышала эту фразу и увидела, как хитрый Кирим сгреб в карман ее золото.

– Эй, Лисенок! – Духанщик посмотрел вглубь зала.– Не делай вид, что тебя здесь нет! Я знаю, что ты подслушиваешь!

Тут же дверь во внутреннюю часть дома отворилась, и в ней показалась рыжеволосая голова мальчишки лет десяти. Его шкодливое, веснушчатое лицо улыбалось, а внимательные, цепкие глаза тут же впились в княгиню изучающим, любопытным взглядом.

– Ты все слышал, так что дуй наверх и скажи Конану, что к нему пришла дама.

Мальчишка мгновенно исчез. Аниэла изумленно посмотрела на духанщика:

– Так все это время Конан был здесь?

– Да, госпожа,– скромно ответил Кирим.

– Почему же ты не позвал его сразу, плут?

– Конан пришел как раз перед тобой, госпожа, и поднялся, чтобы переодеться. Он все равно не смог бы спуститься неодетым. И потом…– Кирим сморщился, изображая некое подобие улыбки.– Ведь это мое заведение, и всякий пришедший сюда непременно должен оставить здесь толику своих денег. Иначе я просто пойду по миру.– Он сокрушенно развел руками.

Изумление Аниэлы было настолько велико, что она не выдержала и рассмеялась.

– По миру?! Да если б мне кто предложил дюжину туранских золотых за короткий разговор, я бы и то не отказалась, хотя и не бедна!

Лицо Кирима расплылось в приветливой улыбке.

– И я был рад беседе. Если госпоже нужно будет узнать еще о ком-то, милости прошу!

В это мгновение послышались тяжелые шаги, дверь резко распахнулась и в проеме появился гигант с головой, увенчанной гривой иссиня-черных волос. Плечи же его были столь широки, что застряли в проеме, и ему пришлось развернуться, чтобы пройти в зал.

– Ну, старый пройдоха, кому ты меня продал на этот раз?

– Что ты, Конан, как можно?! Мать Мелии, почтенная Аниэла сильно хотела тебя увидеть и привела столь весомые доводы, что я не смог отказать!

Он кивнул в сторону углового столика. В несколько шагов Конан оказался там, и двое чернокожих невольников преградили ему путь, но резкий окрик Аниэлы заставил их отступить.

– Садись, Конан.

Киммериец сел и сразу обернулся к Кириму:

– Что стоишь, старый хитрец? За те деньги, что ты вытянул из госпожи, мог хотя бы угостить ее фруктами и вином. На дворе жара, не продохнуть.

Лицо духанщика снова сморщилось в характерной улыбке.

– Уже несут.

Это было правдой. Не успел он закончить фразы, как люди духанщика засуетились, и на столе, словно по волшебству, появился огромный серебряный поднос, на котором живописной горкой были уложены румяные яблоки вперемежку с янтарными грушами. Отдельно лежали сливы и алыча, несколько огромных, дышавших свежестью, кистей полупрозрачного винограда от янтарно-желтого до почти черного. С краю выстроилось пять узких и высоких графинов с вином на любой вкус. Рядом стояли два пузатых хрустальных бокала.

Конан вопросительно взглянул на женщину, которую видел впервые, но та, взяв со стола персик, отрицательно покачала головой, и он налил только себе.

– Кром! Вот уж не ждал в твоем свинарнике увидеть нечто подобное,– проворчал Конан, наполняя объемистый бокал.

Кирим скромно потупился:

– Чего не сделаешь ради порядочных гостей.

Конан попробовал вино и, узнав в нем свое любимое пуантенское, сделал большой глоток. Аниэла подождала и, видя, что собеседник ее не отличается многословием, заговорила сама:

– За Мелией следят.

Конан пожал плечами:

– За хорошенькой девушкой всегда следят.

– Ты не понял. Это не просто тайный воздыхатель.– Аниэла попыталась поймать взгляд киммерийца, но ей это не удалось.– Она боится.

– Прикажи слугам отлупить нахала.

Конан знал, что уже несколько дней Мелия ищет его по всей Пустыньке, но старательно избегал этих встреч, что было не так уж сложно сделать. И теперь он видел в приходе ее матери всего лишь еще одну попытку девушки добиться своего. Поэтому он пил вино и продолжал старательно избегать ее взглядов. Аниэла вздохнула:

– Боюсь, это не поможет.

Конан ухмыльнулся:

– Поможет, еще как поможет!

– Ты не понял, это не воздыхатель,– повторила она,– это жрец Затха!

Конан поставил на стол кубок, из которого только что собирался отпить, и впервые посмотрел знатной даме в глаза.

– Что понадобилось жрецам Затха от твоей дочери?

– И нас это заинтересовало.

– Ну, и?..

– Мы не знаем. Мелия боится. Очень боится. Она хочет, чтобы ты защитил ее. Она просит…

Конан покачал головой:

– Я ухожу из Шадизара.– Он помолчал и добавил:– Обратись к наместнику. Его прямая обязанность – защищать жителей города.

– Я готова заплатить. Любую сумму.

Аниэла настаивала, но Конан лишь снова покачал головой:

– Я ухожу.

– Когда?

В ее взгляде впервые промелькнула обреченность, и Конан поспешно отвел глаза.

– Еще не знаю.

– Ну что ж…– Женщина поднялась, показывая, что понимает бессмысленность дальнейшего разговора, и напоследок попросила: – Не откажи мне в просьбе.

– Хорошо.– Конан кивнул.– Что же за просьба?

– Пообещай встретиться со мной завтра, здесь, в это же время.

Киммериец поморщился, но слово было сказано, а отступать он не привык.

– Обещаю.

Она кивнула ему на прощание. Двое слуг открыли перед ней двери, и, царственно величественная, она удалилась.

* * *

Хараг встал навстречу вошедшему:

– Рад приветствовать тебя, мой собрат. Мы давно не виделись, и мне приятно узнать, что ты по-прежнему в добром здравии. Что привело тебя ко мне на этот раз?

Хараг лицемерил. Он прекрасно понимал, зачем явился Рамсис, но желал услышать, что тот скажет.

– Я пришел за камнем, любезный Хараг, и льщу себя надеждой не услышать, что ты не знаешь, о каком именно камне идет речь.

Он улыбнулся улыбкой змеи, предвкушающей сытный обед, и посмотрел жрецу Затха в глаза. Тот понял, что разговор предстоит серьезный, и улыбнулся еще шире.

– Я понимаю.

– Рад слышать.– Рамсис кивнул.– Надеюсь, ты не откажешься его вернуть.

Хараг начал злиться, но, быть может, именно поэтому улыбка словно приклеилась к его лицу. Как человек рассудительный, он не желал ненужной стычки и готов был на уступки, но на разумные уступки, а не на потерю всего.

– Вернуть? – улыбка, наконец, покинула его лицо, уступив место удивлению.– Разве Талисман Силы прежде принадлежал тебе? – И, видя, что Рамсис готов вспылить, предостерегающе поднял руку.– Прежде чем применять силу, давай попробуем договориться, ведь когда-то мы неплохо понимали друг друга.

Некоторое время Рамсис стоял, словно обдумывая его слова, пока не решил, что Хараг прав и забрать Талисман силой он всегда успеет.

– Говори!

– Хорошо.– Хараг кивнул.– Ты наверняка знаешь, что Талисман создан Памелой, жрицей Затха, а значит, и принадлежит Затху. Разве не так?

– Не так, и по двум причинам,– спокойно возразил Рамсис.– Ты должен помнить, что жрецы Затха сожгли Памелу за неповиновение, исключив тем самым из своих рядов. А сила, заключенная в Талисмане, не принадлежит ни Сету, ни Митре, ни тем более Затху! Сила нейтральна до тех пор, пока ее не заставят служить. Лишь тогда она становится чьей-то.

– Что ж, – усмехнулся Хараг, – в твоих словах есть доля правды, но если ты так блистательно доказал, что Талисман не имеет никакого отношения к Затху, хотя создан его жрицей, пусть и бывшей, то расскажи мне о своих правах на него.

И он внимательно посмотрел на стигийца, ожидая, что тот скажет. Рамсис сжал челюсти, ибо понял, что ему ничего не собираются отдавать. От него хотят лишь мирно отделаться!

– Я послал человека, который нанял одного из здешних воров, уплатив ему сполна, а ты, судя по всему, перехватил его! Так?

– Так, – спокойно согласился Хараг.

– Значит, ты украл его у меня!

– Не совсем.– Хараг улыбнулся и довольно потер руки.

– Хватит! – Рамсис нахмурился. Взгляд его словно прицелился в противника.– Мне надоели твои увертки! Верни украденное, или я заберу его силой!

– Ну, ну, уважаемый, умерь свой пыл. Нам ли, облеченным силой и властью, вступать в постыдные споры, уподобляясь простым смертным?! Дойдет и до драки,– он улыбнулся, словно вел обычную светскую беседу,– быть может.– Внезапно лицо его посерьезнело.– Ты силен, я знаю, но здесь не Стигия. Здесь я в своем праве.– Тут он вновь улыбнулся и закончил: – А пока дело не приняло иного оборота, давай договорим.

Рамсис взял себя в руки:

– Я слушаю.

– Так вот, никакого ограбления не было. Твой человек или не человек, впрочем, это неважно, сам отдал его мне. Не считаешь ли ты, что это сильно меняет дело?

Неожиданно улыбнулся и Рамсис, и это не понравилось Харагу. До сих пор все шло так, как он задумал. Он заранее предвидел приход жреца Сета. Он знал, что Рамсис силен, но был уверен, что тот не пойдет на открытое столкновение, не попытавшись получить то, что считает своим, путем переговоров, под которыми понимает набор требований, подкрепленных угрозами. Он знал, что может позволить себе зайти достаточно далеко, потому что, несмотря на наглость и несдержанность, Рамсис умен и не может не понимать, что тот, кто решился противиться ему, должен обладать реальной силой. Именно поэтому, памятуя о том, что гнев – плохой советчик, он сознательно разжигал в своем противнике злость, надеясь, что Рамсис совершит какую-нибудь ошибку. Он сознательно шел на то, что расстанутся они врагами, но при этом он останется с Талисманом, а стигиец уйдет ни с чем.

Это была опасная игра, но до сих пор все шло так, как он задумал, и вот произошел сбой. То ли противник разгадал его игру, оказавшись умнее, чем он думал, то ли приготовил ответный удар.

Хараг ничем не выдал своих мыслей. Он стоял и спокойно смотрел в лицо Рамсису, ожидая, как тот поведет себя. – Я предлагаю прекратить спор, – сказал вдруг стигиец.

– Ты решил отказаться от претензий? – Хараг недоверчиво покосился на служителя Сета.

– Вовсе нет, – Рамсис улыбнулся, – просто я предлагаю разрешить это дело без споров. Насколько я знаю, ты должен был увезти из Шадизара девушку, душа которой оказалась в Талисмане? Без нее тебе нет пути назад?

– Верно.– Хараг был неприятно удивлен осведомленностью Рамсиса в его делах, но никак не выдал этого.

– Так вот, ты не получишь эту душу, если не отдашь Талисман мне.– Он улыбнулся.– Тебе не обойтись без помощи, так прими же ее и отдай камень! Пусть каждый из нас получит то, что ему нужно!

– Я не нуждаюсь ни в чьей помощи! – гневно вскричал Хараг, сам не заметив, как оказался в роли, уготованный им противнику.– Затх сам справится со своим делом!

– Порождения Сета послушны лишь Сету! – наставительно произнес Рамсис.– Чтобы добраться до души Зиты, нужно справиться с Незримым, и ты, конечно, сможешь сделать это, но есть ли у тебя на это время? Подумай.

Рамсис замолчал. Он сказал все, что хотел, и теперь ждал. Хараг тоже не спешил. Он понял, что попался в ловушку, которую в спешке просмотрел, а раз так, не мешало заново взвесить все за и против. А он-то мнил себя хитрецом! Впрочем, ловушка ли это? Разве имеет Рамсис отношение к драме, происшедшей в заброшенном доме? Вряд ли он стал бы так все усложнять.

И все равно он допустил досадный промах, не подумав о том, что избавиться от Незримого – задача действительно не из простых. Он прикинул, что сможет справиться с этой трудностью, и тут же забыл о ней, не подумав о проклятом времени, которого на самом деле становилось все меньше и меньше. Тут, пожалуй, стигиец прав. Как не жаль, но в его положении не принять предложенную помощь было бы самоубийством.

– Хорошо,– он улыбнулся, словно не произошло ничего необычного,– признаю, что твоя помощь мне нужна, а потому даже не стану говорить, что делаю тебе одолжение.

– Рад, что ты это понял.– Рамсис сдержанно кивнул.

– Но мне кажется, что Талисман – слишком высокая плата за помощь.

– Что предлагаешь ты?

– Я получаю душу Зиты. Ты получаешь Незримого.– Их взгляды встретились.– Разве это несправедливо?

Рамсис сделал вид, что задумался. Не потому, что его не устраивало предложение заморийца, но он рассчитывал завладеть и самим Талисманом и теперь прикидывал, как вести себя дальше.

Хараг же принял его размышления за колебания.

– Ты не согласен? Но ведь ты остаешься в явном выигрыше. Незримый – невероятно мощная сила. Душа же Зиты всего лишь послужит удовлетворению прихоти Грабаха, жалкого глупца, не понимающего, что между принесением в жертву Памелы и ее воплощением в теле этой девушки огромная разница. Жертвоприношение обратится дешевым представлением и не принесет ничего, кроме стыда.

– Не скромничай, мой друг.– Рамсис улыбнулся.– В любом случае ты на коне. Либо приношение обернется фарсом, как ты сказал, и ты станешь Верховным Жрецом Затха, либо оно удастся, и тогда нужно подумать, как обернуть дело себе на пользу. Я мог бы помочь тебе в этом, но ты сам понимаешь…

– Тебе понадобится для этого Талисман.– Рамсис согласно кивнул.– Впрочем, с Талисманом я и сам управлюсь со своими затруднениями. На самом деле все еще проще. Ты правильно заметил, что жертва может и удасться. Я не собираюсь рисковать.

– Что ты хочешь сказать?

– Грабах приготовился к встрече, но я уверен, что, как только попаду в Большой Жертвенный Зал в Йезуде, тут же окажусь не у дел.

– Что ты собираешься делать?

Хараг немного поколебался:

– Ты когда-нибудь слышал об Изгнанниках?

– Тех, что пятнадцать веков назад ушли в горы?

– Верно. – Хараг с уважением посмотрел на стигийца.– Я, Глава Малого Круга, возглавляю их. Я мечтал сбросить Грабаха и объединить братьев, но если великий Затх хочет иначе… Мы отправимся в Сура-Зуд и там освободим силу Талисмана, решим его судьбу и принесем жертву!

– И это окажется тем проще, что я буду один, в окружении преданных тебе людей! – иронично воскликнул Рамсис.

– Ты мне не веришь?

– Верю, конечно, но хочу быть уверенным.– Стигиец задумался.– Поступим так: я составлю договор, скреплю его властью Сета, и мы оба его подпишем. По этому договору ты получишь душу девушки, я – Незримого.

– А Талисман? – Хараг в волнении облизнулся.

– Он останется в общем владении до тех пор, пока мы не договоримся, как с ним быть. Попытавшийся единолично воспользоваться силой Талисмана в трехдневный срок отойдет на Серые Равнины.

– Но камень будет храниться у меня! – выпалил Хараг, не без оснований опасавшийся подвоха.

– Камень будет храниться у тебя.– Лицо стигийца вновь стало похожим на морду улыбающегося питона.– До тех пор, пока договор будет действовать, мы сможем пользоваться им только сообща.

– А если мы не договоримся? – быстро спросил замориец.

– Если мы не договоримся, то опять-таки сообща сожжем договор, который будет действовать после этого еще три дня, и по истечении этого срока любой из нас сможет в одиночку воспользоваться его силой.

– Хитришь, змеепоклонник! – Хараг хищно оскалился.– Этак через три дня я становлюсь полноправным владельцем Талисмана! И ты идешь на это добровольно?! Что-то здесь не так!

– Верно,– спокойно согласился стигиец.– Не все так просто. Ты забыл о трех днях, в течение которых должен будешь исхитриться не утратить две вещи.

– Какие же? – Глаза Харага яростно сверкнули.

– Камень и жизнь,– усмехнулся Рамсис.– Я тебя убедил?

Жрец Затха задумался. То, что он услышал, мало походило на непродуманное предложение и еще меньше на глупую шутку, а гораздо сильнее смахивало на правду.

– Хорошо.

Как только он произнес это, Рамсис достал из широкого рукава свернутый в тонкую трубочку свиток и, развернув его, подал Харагу.

– Вот текст. Надеюсь, ты уже видишь, что на нем нет никаких обманных заклинаний. Только те знаки, что нанесены на пергамент вполне обычным способом. Прочти и убедись в том, что текст соответствует нашему уговору.

– Ты даже это предусмотрел? – удивился замориец.

– Правильнее будет сказать, что как раз с этим я и шел, – усмехнулся Рамсис и добавил: – Ведь если бы я надеялся на силу, то не появился бы здесь.

Xapaг кивнул, бегло пробежал документ глазами, перечел его еще раз, но уже внимательнее, обмакнул калан в раствор чернильного орешка и вывел на пергаменте затейливый вензель. Рамсис повертел в руках предложенное ему тростниковое перо и поставил рядом свой росчерк.

– Ну что ж,– стигиец выглядел довольным,– камень остается у тебя. Надеюсь, ты не против, если договор останется у меня?

И, не дожидаясь кивка Харага, спрятал его обратно. В это мгновение в зал, низко кланяясь, вошел один из жрецов 3атха.

– Я ведь приказал меня не тревожить!

Глаза Харага полыхнули огнем, но услышанное тут же остудило его гнев.

– Прошу прощения, мой повелитель, но новость показалась мне важной. Только что пришла Сурия – молодая служанка из дома Мелии. Ее мать, Аниэла, отправилась просить Конана охранять дочь.

Хараг помрачнел и жестом отпустил слугу, но Рамсис остановил его.

– Подожди, ты еще понадобишься.– Он повернулся к заморийцу.– С твоего дозволения.

Тот кивнул, и стигиец спросил:

– Не тот ли это Конан, что сковал Незримого? Он может сильно помешать нам!

– Клянусь, ты больше не услышишь о нем! – зло огрызнулся замориец.– Я сейчас же пошлю людей, и Шадизар избавится от присутствия грязного варвара!

– Постой! – остановил его сообщник.– Сила не всегда хороша, а с этим северянином справиться не так-то просто, не говоря уже о том, что его еще нужно отыскать.

– Чего ты хочешь? – недовольно проворчал Хараг, которому совсем не нравилось, что разговор происходил в присутствии слуги.

– Я предлагаю действовать хитростью. Зачастую хитрость приводит к цели быстрее силы. Я знаю, что последние несколько дней Конан встречается с Марленой, дочерью одного из королевских советников. Она мне понадобится.

– Ты ее получишь! – коротко бросил Хараг.

– Когда?

– Еще сегодня! – отрезал жрец бога-паука, и стигиец довольно кивнул.

– Значит, Конан не доживет до утра. И еще одно, пока я не ушел. В твоем доме находится один мой должник, и я желаю получить долг.

– Кто это? – заинтересовался замориец.

– Тот, кто нес камень! – зло процедил Рамсис.

– Он твой! – Хараг обернулся к замершему в ожидании приказаний жрецу.– Ты все слышал. Немедленно пришли ко мне Тхон-Тона. Ничего ему не говори. Любым способом доставишь сюда Марлену. Сроку тебе – два часа. Кого-нибудь посмиреннее видом отправь в дом Мелии. Пусть предложит ей добровольно стать жрицей великого Затха. Дашь ей два дня на размышление. Bсe!

– Ты всерьез веришь, что она согласится?

– Нет,– пожал плечами Хараг.– Но раз уж они знают… Надежды мало, но ее согласие избавит нас от множества неудобств и сбережет немало времени.

– Что ж, мысль здравая.

Дверь вновь отворилась, и, согнувшись в поклоне, на пороге возник другой жрец.

– Тхон-Тон, повелитель.

И, так же согнувшись, удалился.

Стигиец вошел и, едва увидел Рамсиса, замер. Бледно-желтое лицо его сделалось серым.

– Я вижу, ты узнал меня? Тем лучше.– Голос Рамсиса звучал ровно, без тени злости или раздражения.– Значит, ты должен помнить и о том, что я предупреждал тебя, какая судьба ждет предателя.

– Я не предавал, – почти беззвучно, одними губами прошептал несчастный.

– Вот как? Не предавал? – расхохотался прекрасно понявший его Рамсис.

Бедняга, увидев, что никакие оправдания не помогут ему, повернулся к Харагу.

– Ты обещал помочь мне!

– Я обещал лишь подыскать тебе новое тело и вселить в него душу, но не более того.

Он равнодушно пожал плечами и посмотрел на Рамсиса.

– Какую же смерть ты заслужил? – заговорил стигиец.– Быть может, сжечь тебя? Или посадить на кол? Выбирай! – Злобная улыбка застыла на его лице.– Молчишь? Тогда выбирать буду я. Петля или плаха – все это слишком милосердно,

Тхон-Тон стоял, не шевелясь, застыв от страха, а стигиец продолжал говорить, и ужас потихоньку начал проникать даже в душу Харага.

– Бездну веков твоя бренная плоть пролежала в песках, пока я не нашел ее и не вдохнул в твои никчемные останки искру жизни, а пообещал еще больше, попросив взамен лишь твою верность. Чем же ты отплатил мне? Предательством.– Он помолчал.– Так изойди прахом! Песком, который уходит сквозь пальцы дураков, не способных удержать его в ладонях!

Он поднес руки к лицу, сделал странный жест, закончившийся движением, каким выпускают птицу на волю, и успокоился.

Прошла минута, другая – ничего не происходило. Приговоренный недоверчиво озирался, не понимая, помиловали его или нет. Он посмотрел в лицо стигийцу, и тот злобно ухмыльнулся. Тхон-Тон почувствовал что-то неладное, но что именно, еще не мог понять. Он поднял руку и посмотрел на ладонь, попробовал пальцы на ощупь – все оставалось по-прежнему. Разве что кожа показалась ему еще суше. Он потер палец о палец, и мелкий песок тонкой, едва заметной струйкой посыпался на пол.

Несчастный опустил голову и увидел, что пол вокруг ног уже покрылся тонким слоем мелкого песка, и лишь тогда впервые почувствовал легкий зуд. Он пошевелился, и легкая ткань обожгла его, словно огонь. Тхон-Тон лихорадочно рванул с себя тогу и бросил ее на пол – тела опять коснулось разъяренное пламя.

И тогда он завопил, страшно и протяжно. В крике этом не было ничего человеческого, словно голос принадлежал некоему магическому существу. Оно выло от боли, кричало о своих страданиях, и было их столько, что даже Хараг болезненно поморщился. Рамсис сделал еще один жест.

– Мертвецу не пристало издавать непристойные звуки!

Крик оборвался, но не прекратились страдания. Обнаженное тело дрожало мелкой дрожью, исходя песком, который все обильнее сыпался на пол, и так же нарастала боль.

И без того тощее тело мумии превратилось в костяк, покрытый лишь тонким слоем ссохшейся плоти, пока не исчезла и она.

Мгновение спустя посреди зала остался трясущийся скелет с запрокинутым черепом и отвисшей в немом крике невыносимого страдания нижней челюстью. Отдельные кости начали отваливаться одна за одной, мягко падая в песчаную горку, выросшую у ног, пока, наконец, весь он не осыпался вниз. Оскалившийся череп откатился в сторону, но в следующее мгновение и он превратился в горстку серого праха.

* * *

– Мама, он согласился? – Мелия с надеждой посмотрела в глаза матери.

– Нет.

Аниэла виновато отвела взгляд, словно не сделала всего, что можно было требовать от нее. Девушка вздрогнула, как от удара хлыстом.

– Но почему? – В голосе ее послышались обида и отчаяние.

– Он считает, что опасности нет,– Аниэла устало вздохнула,– что все это лишь пустые страхи.

Мелия без сил опустилась в кресло и обреченно пролепетала:

– Это конец.

Мать упала перед ней на колени и, лихорадочно покрывая лицо дочери поцелуями, зашептала:

– Успокойся, милая, все будет хорошо.

Мелия разрыдалась, а вслед за ней и мать. Она обняла дочь, прижала ее к себе.

– Успокойся, милая, завтра я пойду к управителю, он поможет. Он обязан помочь!

Она повторяла слова Конана, сама в них не веря, цепляясь за них, как утопающий в панике хватается, за что попало, не видя реальной возможности спастись.

Некоторое время обе молчали, пока немного не успокоились. Молчала и Сиотвия. Она не проливала слез, она ждала, пока наплачутся дочка с внучкой.

– Хватит слезы лить, слушайте, что я скажу.– Взгляд ее был суров, а губы плотно сжаты.– Ни к какому управителю ты не пойдешь: он и пальцем не шевельнет, если не завалить его золотом по самую макушку, а у нас нет таких денег, значит, не стоит и времени тратить понапрасну.

Пока она говорила, мать с дочерью немного пришли в себя. Аниэла горестно вздохнула:

– Тефилус должен приехать.

Она виновато посмотрела на мать.

– Брось! – Старуха махнула рукой.– Твой муженек годится лишь горло драть!

– Но, мама!

– Да, да, и не спорь со мной.– Сиотвия топнула ногой.– Только горло драть, да и то если уверен, что не получит сдачи!

Аниэла замолчала, понимая, что, как это ни печально, а мать права. Сиотвия тем временем продолжала:

– Ты знаешь, что, пока тебя не было, приходил жрец, который таскался за Мелией?

Аниэла вздрогнула:

– Он сказал, что ему надо?

– Сказал, сказал,– проворчала почтенная Сиотвия, а Мелия вновь залилась слезами,– но лучше бы не говорил. Он хочет, чтобы Мелия стала жрицей Затха. Не больше и не меньше! Каков нахал!

– И что ты ему ответила? – с трудом выдавила из себя Аниэла.

– Я сказала ему, что, если он заявится еще раз, я прикажу рабам гнать его палками через весь город! – с гордостью выпалила старуха.

– Ах, мама, мама! – Аниэла укоризненно покачала головой.– Ну, зачем ты! Быть может, нужно было…

– …Вина ему предложить – на улице такая жара!– ехидно закончила за нее Сиотвия, и тут же взгляд ее посуровел.– Пусть уходит, откуда пришел и скажет, что здесь его никто не боится!

– Ну, хорошо,– вздохнула дочь.– Что же он тебе ответил?

– Дал два дня на размышление, наглец! – фыркнула она и тут же сменила тему: – А что тебе ответил Конан?

– Сказал, что уезжает из Шадизара.

Мелия ахнула. Старушка уперла руки в сухонькие бока:

– И ты его отпустила!

– А что я могла сделать?

Но Сиотвия уже не слушала ее.

– Твою дочь грозят забрать эти паучьи прихвостни, а ты отпускаешь единственного человека, способного защитить ее?!

– Завтра мы встретимся еще раз, быть может, тогда…

– Свидание, значит, назначила.– Старушка смерила дочь ехидным взглядом,

– Мама, как ты можешь! – Аниэла вспыхнула от стыда и возмущения, а Мелия, несмотря на то, что всего минуту назад ревела на плече у матери, не выдержала и рассмеялась.

– Я завтра пойду! – Старуха топнула ногой.– А ты мне его покажешь!