Текст книги "Слуги паука 2. Пленники паука"

Автор книги: Морис Делез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Сделай это один Конан. – жрец сделал удивленно-встревоженное лицо, словно на ум ему внезапно пришла неожиданная мысль.– Я вспомнил о кое-каких делах, оставшихся со вчерашнего дня. Встретимся в доме Аниэлы.

– Подожди. – Киммериец схватил приятеля за руку, прекрасно понимая, что за дела возникли у него.– Меня десь ждут двое приятелей, и я хочу, чтобы ты послушал, что они скажут.

Жрец пожал плечами и нехотя позволил втащить себя в духан. Как обычно, в самую жару посетителей здесь было мало. Киммериец повел приятеля в угол, к креслу, занимаемому по обыкновению Тушкой, которое теперь пустовало.

– Эй, Кирим! Не делай вид, что не видел, как я пришел.

Мэгил удивленно посмотрел на молодого варвара. Из-за занавеса появился толстяк и с хитрой улыбкой на плутоватом лице подошел к ним.

– Где Тушка? – первым делом осведомился северянин.

– Они с Зулом спят наверху, – ответил духанщик и зевнул.

– Это мои приятели, – пояснил Конан.

– Они что, немедийцы? – простодушно поинтересовался жрец.

– Кто немедийцы?! – взорвался Конан.– Клянусь Белом – следующего, кто заикнется об этом проклятом Деркэто народе, я отправлю прямиком в пасть Нергала!

Он обвел грозным взглядом немногочисленных посетителей и каждый, на ком останавливался его пылающий гневом взор, кивал, молчаливо соглашаясь, что да, мол, поганый, извращенный народишко и не след вспоминать об их неприличных пристрастиях здесь, среди людей, способных по достоинству оценить женскую красоту, не говоря уж о прочих прелестях.

– Хорошо, хорошо! – поспешил успокоить приятеля Мэгил.

Он успел поймать мимолетную улыбку, промелькнувшую на хитром лице духанщика, мгновенно погашенную грозным взором киммерийца, и хотя не понял их немой игры, решил, что не стоит понапрасну упоминать о том, что неприятно его новому товарищу.

– Кром! – Конан немного успокоился, хотя взгляд его все еще оставался суров.– Чего это они дрыхнут днем?

Он вопросительно воззрился на духанщика; Тот пожал плечами:

– Всю ночь они пили, теперь отсыпаются.

По опыту Кирим знал, что на вопросы киммерийца следует отвечать четко и кратко, во всяком случае, когда тот не в духе.

– Надеюсь, что-то осталось и мне?

– Конечно, господин! – тотчас оживился Кирим, и Мэгил понял, что эта тема интересовала почтенного хозяина гораздо больше.– Они велели разбудить их, как только ты появишься.

– Так что ты болтаешься у меня перед глазами, как ослиный хвост? – Глаза варвара грозно сверкнули.– Марш наверх.

– За ними уже послали.– Лицо Кирима скрылось под привычной маской доброжелательной угодливости. Услышав за спиной поскрипывание несмазанной петли, он обернулся к двери, ведущей на верхний этаж.– Вот они.

Скрывавшие дверь занавеси в левом углу зала раздвинулись и, зевая и потягиваясь, вошли двое.

– Мы услышали твой голос, Конан, и поняли, что пора спускаться.

Говорил огромный бритый наголо негр, одетый лишь в короткие, выше колен, коричневой замши штаны. Больше, на нем из одежды не было ничего. Зато сзади у пояса висела внушительных размеров секира.

Мэгил повернулся в сторону говорившего, и глаза его невольно округлились от удивления. Могучий, быть может, не уступавший в силе Конану, негр выглядел невероятно живописно, но рядом со своим спутником, при взгляде на которого жрец сразу понял, кого из двоих зовут Тушкой, терялся. Такого же роста, как и Зул, тот был, что называется, поперек себя шире.

Мэгил оторопело смотрел, как приближалась облаченная в синие шелковые шаровары, заправленные в невысокие сапоги, фигура, и не мог вымолвить ни слова. Впрочем, улыбка незнакомца, несмотря на раскосые глаза и невиданную доселе жрецом прическу, состоявшую из затянутой тугим узлом на затылке копны смоляных волос, была приятной и вызывала расположение. Тушка сел в кресло, жалобно скрипнувшее под ним.

– Это Мэгил.– Конан по-приятельски похлопал жреца по спине.– Ну а как звать моих друзей, ты уже слышал,– сказал он сидевшему рядом бывшему служителю Митры.

Все трое улыбнулись друг другу. Кирим по-прежнему стоял рядом и ждал. Конан обернулся к Мэгилу:

– Так ты все еще отказываешься?

Тот отрицательно мотнул головой, и киммериец пожал плечами, показывая, что больше настаивать не намерен.

– Ну, а тебя я не спрашиваю,– сказал он убежденно, но все-таки вопросительно посмотрел на Тушку.

Тот широко улыбнулся:

– Ты ведь знаешь, что постоянное чувство голода – естественное состояние моего тела, а уж после сегодняшней ночи, когда мы с Зулом только пили, я голоден…

Он поморщился, подыскивая подходящее слово, и Зул решил прийти ему на помощь:

– Как волк?

Мэгил посмотрел на негра голодными глазами. Тот ждал ответа приятеля, но Тушка отрицательно помотал головой.

– Как волчья стая!

Жрец проглотил слюну, готовясь терпеть пытку голодом, сидя за столом, заваленным снедью.

– Тушка прав,– Зул кивнул Конану,– я вполне разделяю его чувство, хотя ты знаешь мою умеренность.

Конан расхохотался. Он прекрасно знал об «умеренности» дружка, ничуть, впрочем, не уступавшей его собственной, и повернулся к духанщику.

– Ты все слышал?

Тот расплылся в улыбке, ибо под сердцем у него сладко засосало, когда он попробовал прикинуть, сколько принесет ему этот обед.

– Для Конана у старого Кирима всегда найдется все необходимое, но вот сегодня могут возникнуть трудности.

Киммериец нахмурился:

– Уж не собираешься ли оставить нас голодными?

– Наоборот,– улыбка духанщика стала еще шире,– трудность в выборе. Ты ведь знаешь, я не беру товар на рынке – у меня свой поставщик. Накануне вечером пришли две подводы, и я изрядно пополнил свои запасы.

– Говори!

– Перепела и рябчики, – начал перечислять Кирим,– жирные голуби, несколько нежных поросят дожидаются своего часа в леднике…

Мэгил закрыл глаза, изо всех сил пытаясь казаться равнодушным, а духанщик продолжал:

– Есть оленина и свежая баранина, копченая свинина просто тает во рту,– он аппетитно причмокнул, и, к ужасу своему, Мэгил ощутил на языке божественный вкус нежнейшей ветчины и едва не застонал,– петушиные гребешки, моченые в белом вине, и перепелиные яйца…

– Хватит! – отрезал Конан, чувствуя, как рот стремительно наполняется слюной.– Сегодня я плачу за всех! Значит, так…

Жрец резко открыл глаза.

– Почему ты сразу не сказал?

– А что? – Киммериец с интересом посмотрел на приятеля.

– Это сильно меняет дело,– молвил тот и скромно опустил глаза к столу, чувствуя, как уши его стремительно наливаются кровью, становясь похожими на злосчастные гребешки упомянутых хозяином петухов-неудачников. В это мгновение он впервые пожалел, что не обладает роскошной шевелюрой молодого северянина.

Проклятый негр раскатисто расхохотался и это был обидно. Мэгил попытался скрасить испорченное впечатление, обрести утраченное достоинство.

– Почтенный хозяин так живописал предполагаемую трапезу, что мне тоже невольно захотелось съесть что-нибудь.– Он наивными глазами посмотрел на Конана и, как ни в чем не бывало, добавил: – Просто чтобы поддержать компанию. Скажем, бокал вина и немного фруктов.

– Вина и фруктов,– повторил Конан Кириму.– По правде говоря, в глотке и у меня пересохло.– Он задумался.– Поросенка мы бы съели.

– Поросенка нужно готовить,– возразил Кирим.

– Что есть прямо сейчас? – спросил Зул, которому тоже уже не терпелось.

– Десяток гусей жарится и будет готов совсем скоро,– чуть подумав, ответил Кирим.

– Гусятины я бы, пожалуй, поел…– задумчиво произнес Мэгил и добавил поспешно, поймав на себе ехидный взгляд северянина: – За компанию.

– Прости, Конан, но гусям еще нужно чуток дойти,– духанщик поморщился и виновато посмотрел на киммерийца,– самую малость.

– Кром! Ты что, издеваешься?! – взревел варвар.

– Совсем немного! – принялся оправдываться Кирим, и тут же обрадовано закричал: – Зато баран совсем готов!

– Ага! – Конан мгновенно утихомирился. – Баранья нога – это совсем неплохо.

– Баранья нога… – мечтательно повторил Мэгил, и Конан мгновенно повернулся к нему.

– За компанию? – спросил он просто и бесхитростно, хотя в глазах притаился озорной огонек.

Тот все так же задумчиво кивнул, и Зул с Тушкой грохнули со смеху, а Конан кивнул Кириму:

– Ты все понял? Поторапливайся!

Духанщик развернулся и пошел на кухню, и тут Мэгил словно проснулся:

– Гребешков в вине принеси и копчености не забудь – их ведь не надо готовить!

Конан загоготал вместе с остальными, а Мэгил лишь посмотрел на него и пожал плечами – мол, чего уж там!

Вино и фрукты появились мгновенно, почти одновременно с мясом. Конан первым делом влил в себя объемистый кубок пуантенского, удовлетворенно крякнул и потянулся за куском ветчины.

– Ну, что молчите? – спросил он, когда увидел, что, приятелям его понадобилась передышка перед очередным возлиянием.

– Плохо дело.– Тушка вернул на стол бокал, из которого только что собирался отпить.

– Что так? – Киммериец насторожился.

– Мы думали, что наш противник Хараг,– ответил за приятеля Зул,– но оказалось, что это не так.

Мэгил насторожился, а киммериец лишь пожал плечами:

– Клянусь ядовитыми жвалами Затха, ты что-то напутал, приятель. Я видел ублюдка собственными глазами.

– Я не то имел в виду.– Негр помотал головой.– Мы думали, что Хараг действует один, но оказалось, что их двое.

– Что, два Харага? – невесело пошутил Конан.

– Перестань дурить.– Тушка отложил баранью ногу, над которой самоотверженно трудился, и серьезно посмотрел на киммерийца.– Рамсис здесь.

Тушка посмотрел другу в глаза и услышал, как сдавленно вздохнул сидевший рядом Мэгил.

– Это серьезно,– выдавил из себя жрец.

– А мы не знали! – огрызнулся северянин.

– Так вот,– Зул наклонился через стол к самому лицу киммерийца,– дело в том, что эти два мерзавца сговорились действовать сообща и на сегодняшнюю ночь задумали нечто такое…– Он помялся.– В общем, стражник сказал, что к завтрашнему утру настанет конец и тебе, и Мелии.

– Ее надо увезти из Шадизара! – не выдержал Мэгил.

– Кром! – Конан ударил кулаком по столу, и многочисленные б люда, чаши, кубки и кувшины, стоявшие на нем, испуганно подпрыгнули.– Свежая мысль! Вот ты и скажи им об этом,– Конан залпом опрокинул в рот остатки вина и вытер губы тыльной стороной ладони,– а я уже устал от подозрений ее папаши!

– Но ведь ты говорил, что отдал Талисман, так чего им нужно от девушки? – Отставной жрец непонимающе взглянул на своего молодого друга.

– Ты меня об этом спрашиваешь? – Киммериец невесело усмехнулся.– Помнится мне, Аниэла говорила, будто некий жрец вернется из дальней поездки, и тогда прояснится все.– Он запустил руку в спутанную шевелюру.– Проклятье! Забыл его имя!

– Понимаешь,– Мэгил по примеру приятеля задумчиво поскреб лохматую голову,– если бы речь шла о Зите, все было бы понятно, но ума не приложу, как Мелия может заменить сестру.

– Значит, может! – отрезал северянин.

– Похоже на то.– Мэгил задумчиво покрутил губу.– Быть может, Фабиан сумеет что-то прояснить, ведь он был там,– И тут же засуетился.– Что ж я сижу? Время дорого. К тому же я кое-что обещал ему.– Он с жалостью посмотрел на недоеденный кусок: не подозревая, что уйдет так скоро, он старался держаться скромнее и ел мало.– Жаль только, что не удалось составить вам компанию.

– А ты возьми с собой,– посоветовал Зул, – глоток будет напоминать тебе, что мы незримо рядом.

Близился вечер, когда вернувшийся Мэгил застал троих друзей на прежнем месте за мирно текущей беседой. Вернулся он не один. На руке его, одетой в перчатку, гордо восседал сокол.

Жрец сел на покинутое, как ему показалось, целую вечность, место и принялся за еду, словно снятый с потерпевшего крушение судна моряк, без еды дней десять проболтавшийся в море. Сокол вспорхнул с его руки и, провожаемый удивленными взглядами приятелей, уселся на спинке кресла за спиной Тушки.

– Что за птица? – поинтересовался Конан.

– Долго рассказывать. Мэгил неопределенно махнул рукой и вновь принялся за еду. Наконец он насытился и виновато посмотрел на Конана. – Ты не поверишь, но эта птица,– он кивнул на мирно сидевшего за спиной Акаямы сокола,– сожрала баранью ногу, которую я взял для себя. – Учитывая аппетит хозяина, несложно предположить, как могло изголодаться его бедное животное,– спокойно заметил Зул.

– Не называй его животным.

Конан нахмурился:

– Быть может, ты все-таки объяснишь, откуда он взялся?

Но Мэгил вновь отмахнулся:

– После. Есть более важный разговор.

– После так после,– проворчал киммериец, лишь мимолетно глянув на прожорливого сокола.

Тот внимательно смотрел на каждого говорившего, и северянин не мог отделаться от впечатления, что птица понимает их разговор. Это было непонятно, непривычно и неправдоподобно, но следующая фраза Мэгила отвлекла его от этих мыслей.

– Душа Зиты оказалась запертой в камне вместе с Незримым,– заговорил, наконец, Мэгил.

– Что это меняет? – хмуро поинтересовался варвар.

– Все.– Жрец убежденно кивнул.– Душа может покинуть тело, может вселиться в него вновь, и не обязательно в свое. Улавливаешь?

Конан мрачно кивнул:

– Ты хочешь сказать?..

Зул сжал челюсти. Его мало касались дела какой-то аристократки. Лишь то, что она дорога Конану, заставляло его участвовать в них, но услышанное сейчас меняло все. У себя на родине он повидал людей, лишенных душ, и одним из них стал его брат… После этого Зул ушел на север, где, как он слышал, нет черного колдовства, но оказалось, что и здесь не избавился от этого кошмара.

– Да.– Жрец кивнул.– Они выкрадут девушку, пересадят в нее душу сестры, и тогда уже ничто не помешает Памеле окончательно овладеть душой девушки и новым телом, и пророчество сбудется. После этого ее принесут в жертву Затху, время еще есть.

Конан поморщился:

– Как-то все это сложно и глупо.

– Что тебе кажется сложным? – не понял жрец.

– Кром! Да разве ты сам не видишь, что цепь превращений растянулась до бесконечности?

Жрец запустил пальцы во всклокоченные волосы и поморщился.

– Давай вернемся к началу.– Он дождался кивка Конана и продолжил: – Жрецы собирались оживить своего бога-паука, но для этого им нужна была сила Памелы.

Однако отступница отказалась, и тогда, не желая искушать судьбу, ее сожгли на костре. Пламя уже лизало тело колдуньи, когда она изрекла пророчество, пригрозив воплотиться в одном из своих потомков через десять веков.

– Постой-ка! – остановил его киммериец.– Я сам слышал это пророчество из уст Зиты. Она говорила о рождении девочки, которая силой своей затмит знаменитую бабку!

– Да,– Мэгил кивнул,– это были последние слова Памелы, но я читал ее дневники, сохранившиеся в семейном архиве. Оказывается, колдунья предвидела для себя возможность трагического исхода, и со смертью тела душа ее не отлетела на Серые Равнины, а стала незримым хранителем семьи.

– Что-то я не заметил, чтобы в ту ночь нас кто-то охранял! – Конан невесело усмехнулся.– Скорее уж наоборот.

Жрец кивнул:

– Все верно. Она и не могла помочь вам ничем. Она уже была внутри Зиты.

Конан недоверчиво посмотрел на Мэгила, но жрец видел, что сомнения уже борются в нем с недоверием. Тушка и Зул молча слушали их разговор, предпочитая не вмешиваться, наблюдая, чтобы ничто из сказанного не достигло нескромных ушей, время от времени, то наливаясь вином, то принимаясь за еду.

Конан вспоминал. Обе девушки понравились ему тогда, но Мелия безоговорочно, а в отношении Зиты что-то постоянно настораживало. Тогда он решил, что это его всегдашнее предубеждение против людей, владеющих колдовством, но теперь он думал, что если сказанное Мэгилом, правда,– а судя по всему, так оно и было – то причина иная.

Он припомнил мысли, которые в ту ночь, очарованный красотой сестер, гнал от себя прочь. Он вспомнил, в частности, как не понравилось ему то, что Зита скрыла от Фабиана грозящую ему опасность. Трудно было предположить, что она не знала того, что знал безымянный жрец, направивший его самого в дом. По сути, она хладнокровно приговорила своего воздыхателя к смерти.

Киммериец мрачно уставился на Мэгила:

– Ты уверен в том, что говоришь?

Тот кивнул:

– Я разговаривал с Мелией. Она не очень-то хотела говорить об этом, но потом сказала, что и ее неприятно удивили странные перепады в настроении сестры, которые начали случаться с ней после первого посещения дома, примерно луну назад. Прежде ласковая, эта по-детски наивная почти еще девочка вдруг начала временами проявлять жесткость в высказываниях и поступках, а временами и просто жестокость. Это тревожило Мелию, но вслед за этим Зита становилась прежней, и девушка все приписывала раннему взрослению сестры.

Конан поднял руку:

– Хватит. Я уже верю.– Он на миг задумался.– Значит, ты думаешь, что воплощение уже произошло?

– Нет. Это не так быстро, но вот в том, что душа

Памелы слилась с душой Зиты и стала с ней неразделима, у меня сомнений нет. Все началось медленно и потихоньку, но время шло, и процесс стремительно ускорялся. Я думаю, к полнолунию все должно завершиться. Не зря жрецы Затха назначили именно этот срок. К перевоплощенной Памеле вернутся все ее силы, но она еще не успеет полностью овладеть ни ими, ни новым телом, для того чтобы отстоять и защитить себя.– Он обвел внимательным взглядом присутствующих и остановился на Конане.– Теперь ты понимаешь, что они собрались сейчас проделать без ее согласия то, что им не удалось сделать прежде?!

Киммериец кивнул и налил вина себе и жрецу.

– Ополосни горло.

Тот благодарно припал губами к ледяной влаге, не сводя при этом глаз с киммерийца, который жадными глотками осушил свой кубок.

– Талисман ведь у них,– сказал киммериец,– что мешает им освободить находящуюся внутри душу? – Он вопросительно посмотрел на жреца, и тот утвердительно кивнул. – Ну и принесли бы ее в жертву.

Мэгил недовольно поморщился:

– Ты понимаешь, все жертвенные обряды созданы в расчете на принесение в жертву человека, а человек – это тело и душа, слитые воедино. Человек, приносимый в жертву, лишается жизни, которую забирает бог, таким образом, овладевающий душой жертвы. Умерщвляют его, как правило, медленно и мучительно, чтобы богу легче было забрать жизнь, высосав ее по капле, а ослепленному болью человеку труднее воспротивиться этому.

Зул покачал огромной бритой головой. Киммериец налил себе еще вина и залпом выпил его.

– Клянусь рогами Нергала, знай, я об этом вчера, Хараг не ушел бы от меня живым!

Мэгил тоже выпил, и вид у него был не менее мрачным, чем у молодого варвара.

– Я думаю, Зиту убивали бы очень медленно и очень болезненно.

Конан подумал, что если Мэгил прав и этим отродьям Затха удастся выкрасть девушку, то все предназначавшееся Зите они обрушат на Мелию. Ее божественное тело, которое он ласкал, тело, дарившее ему свою любовь и нежность, каких ему вовек не забыть, станут извращенно, со знанием дела убивать, обрушив на него океан боли. Непроизвольно он сжал кубок, и тонкая бронза, хрустнув, проломилась. Острые края излома впились в руку, и только тогда Конан очнулся, отогнав страшное видение корчившейся в невыносимых муках девушки.

– Дерьмо! Он отбросил обломки в сторону.

– Успокойся, Конан! Видя, что киммериец собирается броситься прочь, бежать неведомо куда, Мэгил схватил его за руку: – Прошлого не воротишь, но грядущее зависит от настоящего, которое творим мы своими поступками! Успокойся! Нельзя действовать необдуманно, ибо ошибка непоправима!

– Он прав,– Тушка потрепал друга по плечу,– согласись, пока ведь все идет нормально, а понадобится, так пойдем и передавим этот клоповник! Как его – Йезуд?

Молодой варвар начал успокаиваться.

Кирим, ни слова не говоря, принес новый кубок и собственноручно наполнил его. Конан выпил и, казалось, окончательно успокоился.

– Хорошо, ты меня убедил. Им нужно тело, в которое можно вселить душу, но зачем такие сложности? Взяли бы любую рабыню. Быстро и никаких хлопот.

Мэгил прожевал кусок и запил вином. Довольный тем, что удалось успокоить вспыльчивого киммерийца, он не спешил с ответом, давая ему дополнительное время успокоиться.

– Не все так просто.– Он сыто вздохнул.– Многие думают, что колдовством можно легко добиться чего угодно. На самом деле все гораздо сложнее.

– Кром! – воскликнул киммериец, однако на этот раз вполне миролюбиво.– Да ведь ты недавно говорил совсем иначе!

– Да,– кивнул жрец,– вселить можно любую душу в любое тело, но не удержать в нем против воли! – Он назидательно поднял указательный палец.– Не забывай о том, что душа несет в себе отпечаток, как бы образ тела, и если новое тело – это тело сестры, настолько похожее на твое, что ты, очутившись в нем, не замечаешь разницы, то ты не заподозришь подвоха, а значит, у тебя и не возникнет желания покинуть его.

– Да разве душа Зиты не помнит, что с ней произошло, и не знает, что тело ее безвозвратно умерло и предано огню? – возразил северянин.

– Боюсь, что так,– вздохнул жрец.

– Не понимаю, – пожал плечами варвар.

– Тут все несколько сложнее.– Он вновь принялся теребить себя за губу, как делал обычно, когда не мог с ходу найти подходящий ответ.– Душа Зиты, соединившаяся с душой Памелы, скована силой Талисмана, и где-то там в таком же состоянии находится Незримый. Они как бы отрезаны от внешнего мира и погружены в сон,– он поморщился, словно сказанное не вполне соответствовало его мысли,– они как бы умерли на время, их души вморожены в Талисман – не знаю, как сказать точнее. Но могу тебя уверить, что Зита не знает о том, что происходит в мире, равно как и Незримый.

– Ну, хорошо, а дальше?

– Извлеченная из Талисмана душа сразу окажется в теле Мелии. Жрецы позаботятся о том, чтобы все прошло гладко, а для этого нужно освободить тело Мелии от собственного я непосредственно перед вселением в него нового хозяина.– Он вздохнул.– Я думаю, что обряд будет длительным и болезненным, ведь если не удастся подавить волю Мелии страхом, все может сорваться.

– Хорошо, но ты не ответил на мой вопрос.

Мэгил вновь потеребил себя за губу:

– Я представляю это так. Когда жрецы освободят душу Зиты, она некоторое время будет не способна трезво оценить ситуацию.

– Как так? – не понял Конан.

– Она очнется, словно от глубокого сна, понимаешь?

Так возвращаются из страшного мира, навеянного чарами: черного лотоса. Ей понадобится какое-то время, чтобы окончательно сбросить дурман и понять, что происходит.

– Сколько на это потребуется времени?

– Не знаю,– Магия пожал плечами,– но это и не важно.

– Что ты имеешь в виду?

– Жрецы Затха тоже знают об этом и наверняка примут меры для того, чтобы не выпустить ее из этого состояния. Одурманенная душа Зиты вселится в тело Мелии. Она будет живой, но как бы полупьяной. Возможно, непосредственно перед тем, как принести в жертву, ей вернут ясность мысли, но не раньше, чем в последний миг, когда спастись уже не будет возможности.

Он замолчал. Молчал и Конан. То, что он услышал, сильно не нравилось ему. Получалось так, что если теперь они потерпят неудачу, то он не просто потеряет любимую женщину. Мир получит ожившего бога-паука! Останется плюнуть на все и отправиться в место, неподвластное ему…

Если такое отыщется!

– Значит, если мы позволим выкрасть Мелию…

Он посмотрел в глаза вольного жреца, не зная, как договорить то, что хотел сказать, то, что чувствовал в глубине своей дикой души и что не мог выразить словами. Перед глазами его маячил призрак грядущего конца света, перед которым Большая Катастрофа, о которой он что-то слышал вскользь, покажется блаженным отдыхом от воцарившегося кошмара!

Конан не сказал этого, не знал, как сказать, но Мэгил прочел невысказанное в глазах киммерийца.

– Я не знаю, что ответить тебе, северянин. Никто не ведает, что ждет нас, пожалуй, кроме жрецов Затха. Я знаю лишь, что они надеются оживить своего бога-паука. Не спрашивай, возможно ли это, но раз они не расстались с этой идеей за десять пролетевших веков, значит, надежды их не беспочвенны, и о том, что будет, если их план удастся, я предпочитаю не думать.

Вновь воцарилось мрачное молчание. Киммериец посмотрел на Зула, на Тушку.

– Что скажешь, Акаяма?

Он нечасто обращался к приятелю по имени, и сейчас был один из тех редких случаев.

– В моем мире поклоняются дракону. Дракон силен и мудр. Он может быть благороден, может быть коварен. Дракон способен на все! Но паук лишь пьет кровь. От бога-паука я не ожидаю ничего хорошего!

– Ты что скажешь, Зул?

– В моих краях поклоняются многим богам, и кое-кто из них будет похлеще паука! – Он равнодушно пожал плечами.– Я отношусь к этому спокойно, потому что у нас божки, не боги. Каждый из них имеет силу в лесу, в озере, на болоте – там, где живет племя, поклоняющееся ему, приносящее ему жертвы. Они не имеют силы на чужой территории. Здесь все иначе, и я согласен с Акаямой.– Он помолчал, и глаза его грозно сверкнули.– Я еще скажу. Моего брата лишили души… Можешь рассчитывать на меня.

Жрец же думал о своем:

– Плохо, что их двое, каждый силен и действуют они сообща.

– Вот это новость, клянусь Белом! А мы-то этого и не знали!

– Не злись, Конан. Я просто пытаюсь размышлять.

Мэгил примирительно взял его за руку. Киммериец посмотрел в глаза Акаяме и тот кивнул.

– Ладно, хоть кто-то что-то пытается сделать! – Он бросил в рот финик и замер, словно пораженный внезапной догадкой.– Слушай,– обратился он к жрецу,– может, это и не так плохо, что их двое?

– Что ты имеешь в виду? – не понял его Мэгил.

– А ведь он прав,– кивнул Зул, соглашаясь с невысказанной другом мыслью.

– Клянусь ядовитыми клыками Сета, мы стравим этих ублюдков!

– Верно! – обрадовался Мэгил.– Каждый выигранный день может оказаться решающим! Вот только как это сделать?! – Жрец с надеждой посмотрел на Конана и протянул ему финик.– На-ка съешь, может, еще чего придумаешь.

Конан принялся задумчиво жевать, и внезапно его разобрал смех. Он начал смеяться и, подавившись, закашлялся. Зул хлопнул его по спине, и косточка, вылетев, угодила прямо в горшок для костей, стоявший в углу. В горшок для сливовых косточек. Киммериец вспомнил Лисенка, и его разобрала злость, но он подавил ее.

Он выпил вина, протянутого Зулом, и, вытерев слезящиеся глаза, обернулся к Мэгилу:

– Не могу есть ничего, кроме мяса – сам видишь.– Он еще раз глотнул из кубка.– Помнишь, ты предложил увезти Мелию?

Жрец кивнул:

– Это было бы лучшим выходом.

– Верно,– подтвердил киммериец,– но они и слушать об этом не захотели. Утром я предложил им сделать вид, что Мелия уехала, и они согласились.

– Совсем неплохо, – кивнул Тушка. – Погоня за несуществующей беглянкой может отнять у них несколько дней.

– Нет,– Конан махнул рукой.– Про это можно забыть.

– Почему? – удивился Зул.– Идея совсем неплоха.

– Предлагая это, я забыл о том, что в доме есть предатель, и, клянусь Белом, теперь об этой идее можно забыть!

– Да, – покачал головой Мэгил, – как говорят немедийцы – «это не ест корошо». Кто же это?

– Не знаю.– Конан равнодушно пожал плечами и глотнул вина – в горле все еще першило.– Это может быть Сурия – ее купили недавно.

– Вряд ли,– поморщился жрец.– Слишком хитер должен был оказаться Хараг, чтобы загодя подослать в дом шпионку, да еще таким сложным способом.

– Верно.– Киммериец кивнул.– Проще подкупить или запугать кого-то из домашних. В одном я уверен – этот человек не пришел вместе с Тефилусом.

– Откуда ты знаешь? А ты уверен, что предатель вообще есть? – одновременно спросили Зул и Тушка.

Конан кивнул и бросил на стол смятую бумажку.

– Что это?

Все трое склонились над листком.

– План дома с кладовками, погребами, стенными шкафами – всем тем, о чем могут знать только свои.

– М-да,– Мэгил запустил пятерню в шевелюру,– и где это нашлось?

– В кармане жреца, которого я захватил в первую ночь.

– Плохо дело.– Мэгил помрачнел.– Это значит, что если в доме будет идти какая-то подготовка, то Xapaг c Рамсисом тут же узнают об этом?

– Не забывай, что кто-то должен будет покинуть дом и сообщить им.

– Все равно тайну долго не сохранить.

Киммериец пожал плечами:

– Это верно.

– Что ты предлагаешь?

– Вы все подготовите,– он посмотрел на друзей,– и когда мы отобьем ночное нападение, Зул на карете подведет к воротам, и я вынесу связанную Сурию. Вы проедете мимо храма Затха и подержите ее в укромном месте, пока все не утихнет.

– Вы сумеете отбиться? – с беспокойством посмотрел на приятеля Акаяма.– Судя по тому, что сказал копейщик, они приготовили нечто серьезное.

– Сумеем! – ночной бой мало волновал киммерийца, но он опять вспомнил разбитое лицо мальчика и сжал кулаки. – Но придется почтенному Тефилусу браться за дело! Пусть поднимает свою сотню и ставит хоть по человеку у каждого окна!

– А ты уверен, что девушка согласится? – гнул свое Мэгил.

– Кром! Никто не собирается спрашивать ее об этом. Кстати, вам придется держать ее взаперти, на случай, если предавала она.– Северянин нацелился пальцем в Акаяму.– Подумай об этом.

– Будет ли прок? – с сомнением покачал головой Зул.– Как жрецы узнают о нашей шутке?

– Об этом не беспокойся,– усмехнулся Конан,– за домом следят. Кстати, если доносительница – Сурия, мы избавимся от шпионки.

– А если нет,– тут же возразил Тушка,– паучьи прихвостни утром узнают, что Мелия никуда не пропала, и проку от всей затеи не будет никакого.

– Я спрячу ее, – успокоил друга киммериец. – За домом есть флигель, в котором я обосновался. Укрою ее там.

– Со вкусом придумано,– ехидно ухмыльнулся Мэгил.– Кажется, это называется сочетать приятное с полезным?