Текст книги "Слуги паука 2. Пленники паука"

Автор книги: Морис Делез

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Рогчар шагал рядом, изредка поглядывая на поглощенного невеселыми мыслями киммерийца, а позади них, отстав на пару шагов, следовало все стадо. Наверное, они представляли собой комичное зрелище: гусь-проводник впереди за ним человек в сопровождении десятника-козла, сзади девять рогачей. Так, дружной компанией, они и вернулись назад, к бочкам. Конан наполнил вином опустевшие емкости и уселся на прежнее место. Рогчар похлебал маленько и улегся напротив человека. Остальные последовали его примеру.

Стало тихо. Тихо и темно.

Солнце зашло, а месяц еще не поднялся над крышами домов. Конан подумал, что настало самое опасное, а значит, и самое подходящее для злоумышленников время. Он лежал, изредка прихлебывая из пузатого серебряного кубка, а ничего не происходило. Наконец взошел подросший месяц, и стало значительно светлее, хотя до полнолуния было еще далеко. Вокруг стояла мертвая тишина.

Конан усмехнулся. Так и должно быть. Слишком очевидным был бы такой ход, а те, кто затаился где-то за этими стенами, хотели дождаться, когда все в доме уснут наверняка. Что ж, вполне разумно. Быть может, и сам бы он действовал в подобной ситуации так же.

Конан потерял счет времени.

Он выпил уже не один кубок вина, стараясь быть умеренным, пару раз, чтобы развеять наползавшую на мозг, словно предутренний туман, сонливость, обходил дом и, к его удовлетворению, каждый из стражей, как ни осторожно он ступал, мгновенно и беззвучно вытаскивал голову из-под крыла, но, признав его, спокойно укладывался, возвращаясь к прерванному отдыху. Оба раза при его возвращении Клинго недовольно ворчал, словно сетуя на его недоверчивость.

Месяц добрался уже до наивысшей своей точки, залив все призрачным серебряным светом, когда варвар скорее почувствовал, чем услышал, что гости здесь.

Он бесшумно переместился в тень флигеля, став совершенно незаметным с пары шагов, но чуткий гусь мгновенно выпростал голову из-под крыла и уставился на киммерийца, словно на дворе стоял ясный полдень.

Конан приложил палец к губам, и Клинго, казалось, понял его. Быстро повертев головой, он оглядел двор и уставился в угол, расположенный как раз между ними и воротами. Конан тихонько вытащил меч и насторожился.

Он увидел вызмеившуюся длинную шею гуся и услышал его негромкое недовольное гоготание. Киммериец пригляделся. Ствол одного из деревьев показался ему очень уж неправильной формы. В следующее мгновение уродливый нарост отделился от дерева, вернув ему былую стройность, и осторожно двинулся к дому.

Пернатому сторожу это явно не понравилось. Он встал и, вытянув в направлении незнакомца шею, зашипел предупреждая, что шутить не намерен. Но незнакомец пришел сюда вовсе не для того, чтобы разбираться с животными. У него было важное дело, и он не собирался тратить времени попусту.

– Тихо, тварь! – прошипел он, и Конан увидел, как незнакомец взмахнул рукой, явно целясь в гусиную голову.

Сделал он это зря.

Собрат Клинго грозно раздвинул крылья, затем, вытянув шею и широко раскрыв огромный черный клюв, взял короткий, но быстрый разбег и прыгнул на обидчика, вцепившись тому в лицо.

Конан не видел, в какое именно место вцепился клюв гуся, но отчего-то подумал, что, скорее всего, это мог бы быть нос. Похоже, это был коронный номер каждого бойца стаи.

Человек, гнусаво ругаясь, пытался освободиться, когда Клинго каркнул в ухо Рогчару, давая знать, что пришел его черед браться за дело.

Козел вскочил и пьяными глазами уставился на Конана. Где-то он уже видел этого человека… А может быть, и нет. Он наклонил рога и взрыл землю копытом.

– Но ты, пьяная шваль! – Конан отвесил Рогчару увесистую оплеуху.– Рога поотшибаю!

Два расплывчатых Конана медленно воссоединились. Рогчар встряхнул головой, припоминая: они точно встречались.

Клинго потерял остатки терпения и, наклонившись к самому уху приятеля, прогудел свое знаменитое «кря», в один присест, выдув из козлиной башки остатки хмеля.

«Точно встречались, – мелькнуло в голове Рогчара,– вчера вместе пили, значит, свой!» Рогчар развернулся.

В это мгновение с разных мест раздались тревожные сигналы остальных сторожей, к которым тут же примешались человеческие голоса. Люди, изрыгавшие проклятия, забыли об осторожности.

Конан вскочил. Дальше медлить было нельзя. Похоже, эта мысль пришла не только ему в голову. Клинго задрал голову и протрубил общую тревогу.

Козлиный десятник увидел первого обидчика и рванулся вперед. Как раз в эту минуту человек пинком освободился от назойливого гуся и схватился за изуродованное лицо, на время позабыв обо всем, когда его настиг чудовищный удар в спину, и если рога Рогчара не показались из груди мертвеца, то лишь потому, что были коротковаты.

Удар оказался сильным настолько, что бедолага, пролетев с десяток локтей, ударился о стену и лишь после этого упал на землю. Когда Конан подбежал, человек был еще жив, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Кликнув Рогчара, киммериец побежал вперед. Он должен был удостовериться, что никто не проник в дом, но опасения его оказались напрасны: обежав вокруг дома, он увидел, что повсюду шла охота.

Люди в панике метались по двору, пытаясь спрятаться за деревьями и за старой утварью, в изобилии сваленной за домом. Это были не убийцы, а воры, но почти каждый имел при себе кинжал, и когда прошло первое потрясение, вызванное неожиданным отпором, они попытались отбиться от не оставлявших их в покое животных, но оказалось, что это не так-то просто сделать.

Чтобы убить стремительно несущееся на тебя животное, нужно нанести сильный и точный удар, а этого никто из оборонявшихся сделать не сумел. В результате несколько бойцов Рогчара оказались раненными, но это только разозлило их.

Начало светать, а вокруг по-прежнему раздавались треск ломавшегося дерева, топот копыт, проклятия людей, победный рев то одного, то другого четвероногого воина и этот шум битвы людей со зверями не затихал ни на миг.

Самым удивительным в этой потасовке оказалось то, что собратья Клинго не остались в стороне от схватки и не ограничились ролью сторожей. Они смело бросались на противника в нужный миг отвлекая его внимание от основной, ударнои силы. Не говоря уже о том, что не один и не двое противников держались за изуродованные их сильными клювами лица.

Конан с Рогчаром не торопясь обходили дом раз за разом, после каждого круга пропуская по чарке и вмешиваясь в драку лишь там, где помощь их была необходима. Правда этим занимался в основном Рогчар, так что Конану так и не пришлось воспользоваться мечом.

Неудивительно, что люди, разбуженные невообразимым шумом, стали высовываться в окна и, полюбопытствовав, что же происходит, уже не могли оторваться от этого зрелища. Теперь, когда солнце поползло вверх, все окна в доме были открыты настежь и из каждого торчало не меньше двух голов – все-таки вместе со стражей и прислугой их было почти полторы сотни.

Один из молодых воинов Бруна вылез в окно, желая помочь Конану навести порядок, но едва успел вскочить обратно, чуть не поднятый на рога одним из бандитов Рогчара, не делавших исключения ни для одного из двуногих, кроме молодого варвара да краснолапых забияк Клинго.

Постепенно непрошеные ночные гости поняли, что спасения можно искать лишь на деревьях, и то один из них, то другой начали исчезать из пределов досягаемости вошедших в раж четвероногих разбойников, скрываясь в густой листве.

Однако это вовсе не охладило пыла бойцов как можно было ожидать а а отцов, как того ждать, а наоборот, еще больше озлило их, когда рогатые драчуны сообразили, что люди сумели спрятаться. Глаза их налились кровью, они рыли землю копытами, но сделать ничего не могли – законная добыча ушла.

Лишь пернатые забияки Клинго еще пытались достать врага. Они взлетали, но их грузные тела были слишком велики, чтобы добраться до противника, укрывшегося в густой листве.

Армия Конана желала крови, и лишь сам полководец, единственный из всех, порадовался, что скоро все успокоится, и он сможет отправить в загоны верно послуживших ему соратников, но в это мгновение шествовавший рядом с ним Рогчар нашел выход.

Один из спрятавшихся в кроне излишне энергично отмахивался от наседавшего на него гуся и сумел задеть его.

Дело осложнилось тем, что пострадавшим оказался сам Великий Клинго. Не случись этого, все кончилось бы хорошо, но теперь сражение завертелось с новой силой.

Рогчар жаждал немедленно отомстить за обиду, нанесенную верному соратнику, с которым они выдержали ночную битву, и смело ринулся в бой. Как известно, беда не приходит одна – ствол дерева оказался не самым толстым, да к тому же подпорченным изнутри. От удара сломался не лоб, а ствол.

Раздался страшный треск. Дерево накренилось. Подоспел еще один рассвирепевший рогач. Удар повторился, дерево зашаталось и повалилось набок. Бедняга не сумел вовремя выбраться из переплетения ветвей, и участь его оказалась незавидной.

Конан бегал, как угорелый, пытаясь утихомирить разъярившихся сверх меры животных, но безрезультатно. И особую злость его вызывало то, что лоботрясы в окнах подзадоривали животных. Добрая сотня глоток орала и улюлюкала, и животные словно понимали, что от них требуется.

Огромные козлы с неослабевающим упорством таранили стволы деревьев, укрывавших в своих кронах остатки грозной банды Эль-Карама и Бен-Сауфа. Неизвестно, чем кончилось бы дело, если бы не остановившиеся у ворот подводы. Конан опрометью бросился отпирать, благодаря Крома за столь своевременное вмешательство.

– Клянусь кишками Нергала – вовремя! – воскликнул он, распахивая створки.

Обутый в новые чарыки, его вчерашний собеседник ошарашенно остановился, некоторое время не в силах отвести изумленного взгляда от царившего во дворе разгрома.

С обратной стороны здания, где не знали еще о прибытии владельцев, продолжали раздаваться подбодряющие крики зрителей и тяжелые удары чугунных лбов участников боя.

Снова послышался треск сломавшегося дерева, а вслед за ним – человеческие крики, не похожие на предыдущие, которые быстро стихли под торжествующее то ли «бе-е», то ли «му-у».

Это вывело зуагира из состояния шока. Последовала гортанная команда, и полтора десятка его людей бросились исполнять приказание. Прошло не слишком много времени, когда груженые повозки покинули двор, и Конан с зуагиром остановились в воротах, чтобы обменяться прощальными словами.

– Не стоит огорчаться, светлейший. Раны животных не опасны.– Старик покачал головой.– Никогда бы не подумал, что они способны на такое. Все-таки гусиные бои это одно, козлиные – это другое, но война между людьми дело особое, не похожее ни на первое, ни на второе.

Конан кивнул.

– Шесть трупов – это многовато, но с другой стороны, их никто не звал. Возьми,– он протянул мешок, наполненный золотом,– передай это почтенному Тулгун Саду вместе с благодарностью от меня и сожалением, что не могу выразить ее лично.

Мешок утонул в объемистом хурджуме зуагира. Он кивнул на прощание киммерийцу, развернулся и быстро пошел прочь по пыльной улице вслед удалявшимся повозкам.

Глава шестая

Конан еще стоял посреди улицы и провожал взглядом повозки, увозившие его четвероногих помощников, когда его окликнула Сурия и, восторженно глядя на молодого варвара, сказала, что госпожа желает его видеть.

– Которая? – простодушно спросил Конан.

– Звала старая Сиотвия, хотя там все трое, и господин с ними,– ответила девушка и вновь посмотрела на него взглядом, говорившим, что ее желание видеть киммерийца не менее сильно, но обещает гораздо больше.

Неожиданно для самого себя он попытался обнять девушку, но она легко выскользнула и, смеясь, танцующей походкой пошла к дому.

– Иди за мной!

Киммериец усмехнулся и пошел следом.

Они вошли через парадный вход, миновали прекрасную бронзовую статую Деркэто, мимо которой северянин никогда не мог пройти равнодушно. Всякий раз ему невольно казалась, что богиня оживает, стоит лишь повернуться к ней спиной, и с любопытством смотрит на него.

Вместе с девушкой киммериец пересек овальный зал, поднялся по широкой лестнице розового мрамора, огибавшей его с двух сторон вдоль дальней стены, чтобы сойтись посредине, но уже на уровне второго этажа, и вошел в дверь. Балюстрада лестницы была составлена из украшенных затейливой резьбой балясин, которые у Конана всякий раз не хватало времени рассмотреть.

Войдя в дверь, он оказался в сплошь застекленном со стороны наружной стены коридоре, превращенном Мелией в цветник.

Девушка свернула налево, и Конан последовал за ней.

– Сюда, господин.

Пока они шли, девушка говорила мало, отдельными фразами и только то, что должна была говорить, зато глаза её кричали об ином, обещая все радости, которыми только может одарить мужчину молодая рабыня. Однако, стоило лишь внезапно отвориться двери, лицо ее словно окаменело и эта внезапная перемена немало озадачила Конана.

«Впрочем – объяснил он сам себе,– имея такого господина как Тефилус, научишься любым трюкам».

Он вошел в открытую девушкой дверь и остановился, оглядываясь: все семейство действительно было в сборе, но кроме Тефилуса и трех женщин тут же находился Брун.

Конан остановился. Тефилус жестом отпустил служанку и мрачно уставился на варвара.

– Как ты объяснишь ночное происшествие?

Конан пожал плечами:

– Жрец сознался, что Xapaг нанял аренджунцев. Правда, мне сказали, что их будет всего десяток, а оказалось вдвое больше.

– Даже так?– Лицо Тефилуса налилось кровью.– Почему ты не сказал ничего мне?

– А зачем? – Северянин снова равнодушно пожал плечами.– Твои люди все равно спали.

Брун покраснел со стыда и сжал рукоять меча так, что пальцы его побелели, но промолчал.

– Ах, вот как?

Киммериец видел что эффект достигнут, но Тефилус разъярялся все сильнее, пока еще удерживался от ругани.

«Видно, дал слово Мелии»,– подумал варвар.

– А может быть ты сам подсыпал нам сонного зелья?

– Кром! – невольно вырвалось у Конана. Он смотрел на Тефилуса едва ли не с восторгом: подобной нелепости он не ожидал даже от него.– Что-то не возьму в толк, к чему мне это?

– Чтобы выглядеть героем в глазах моей дочери!– выпалил тот, пылая гневом.

Конан подумал, что, видимо, почтенный хозяин вполне мог поступить так, окажись он лет двадцать назад в подобной ситуации.

– Когда жена твоя попросила меня защитить дочь, я ответил, что уезжаю из Шадизара,– спокойно ответил Конан, посчитав этот довод вполне достаточным, чтобы показать несуразность обвинения.

– Но, поразмыслив, решил остаться! – зло воскликнул Тефилус, обрадовавшись, что удалось так легко раскусить варвара.

– Задержаться,– поправил его Конан.

– Даже так! – вновь повторил Королевский Дознаватель, не скрывая злой иронии, всем своим видом показывая, что истинные намерения варвара ему видны как на ладони.

– Перестань, Тефилус! – оборвала его Сиотвия.– Если ты действительно веришь в то, что говоришь, то мне тебя жаль. Ясно как день, что не он подсыпал в вино сонного зелья.

– Кто же тогда?! – не желал униматься Тефилус.– И почему ты единственный не заснул?!

Он вновь обернулся к киммерийцу, желая услышать ответ немедленно.

– Потому что я не пил того, что пили вы,– простодушно ответил Конан.– Я вообще не пью пальмового вина, если есть иное!

– Вот как? – вновь спросил тот, и северянин подумал, что, похоже, это любимая фраза Главного Королевского Дознавателя.– Это почему же?

– Оно слишком сладкое для меня.– Варвар слегка поморщился.– Хотя по крепости вполне удовлетворяет.

– Я же сказала: отстань от него! – повторила Сиотвия.– Он даже в дом не заходит.

– Но кто же тогда? – вновь задал свой вопрос Тефилус и обвел всех вопросительным взглядом. Конан пожал плечами, и тут в глазах Дознавателя мелькнула догадка.– Кто покупал вино?

– Сурия ходила вчера на рынок, – спокойно ответила Аниэла.

– Ага! – торжествующе воскликнул Тефилус, которому вновь все стало ясно как день.– Ее и купили совсем недавно!

Конан нахмурился. Если этот обделенный богами умом Дознаватель возьмется за рабыню…

– Зачем ей травить хозяев? – Он пристально взглянул на Тефилуса.– Разве что-то пропало?

– Это жрецы Затха! Они подкупили или запугали ее!– убежденно настаивал на своем Тефилус.

– Подкупили бы повариху,– Конан ухмыльнулся – чего проще!

Хозяин уставился на Конана, напряженно соображая. Он никогда не лез в домашние дела, считая это ниже своего достоинства, но даже он знал, что все в доме имеют постоянные обязанности. Знал он и то, что девушку купили недавно, и из слов жены понял, что они с дочерью попали на рынок случайно. Проклятие Сета! Ну почему ненавистный варвар все схватывает на лету, а ему до тех же выводов приходится доходить путем долгих размышлений.

– Но кто же тогда?! – обреченно повторил он и уставился на Конана, словно говоря: «Раз ты такой умный, так расскажи нам, как было дело».

– Торговец,– сказал Конан убежденно. – Ей наверняка продали уже подготовленное вино, а привлечь впервые отправившуюся за покупками девушку, скажем, низкой ценой, совсем несложно.

Северянин замолчал. Он чувствовал что убедил подозрительного сверх меры Дознавателя. Так оно и было. Тефилус, оставаясь недовольным, понимал, что проклятый варвар прав, и ничего с этим было не поделать.

– Почему ты отдал животных? – внезапно спросил он.

– Чтобы их не постигла участь твоих псов,– спокойно ответил киммериец.

– Они могли бы…

Конан понял, о чем он собирается говорить, и отрицательно покачал головой.

– Жрецы не станут повторяться.

– Откуда тебе знать?

– Нет смысла в повторении неудавшегося хода. Они придумают что-то новое.– Конан внимательно посмотрел в глаза отца Мелии, следя за его реакцией.– Тефилус, скажи честно: Маргаб был единственным, кого ты нанял, чтобы убить меня?

Киммериец увидел, как побледнела Мелия, Аниэла удивленно уставилась на него, а Сиотвия требовательно посмотрела на главу семейства.

– Он был один,– поспешно ответил Тефилус.– А почему ты спрашиваешь?

Конан отвел взгляд и пожал плечами, так ничего и, не поняв по поведению Тефилуса. Нергал его знает, врет он или нет. Может, просто поспешил успокоить женщин, с которыми не хотел лишний раз ссориться, особенно после памятного разговора с Сиотвией.

– Вчера я заметил, что за мной следят.

Он вновь посмотрел на Дознавателя, и на этот раз ему показалось, что в глазах того мелькнула злорадная ухмылка, которая, впрочем, тоже, учитывая их отношения, ни о чем не говорила, хотя могла означать и иное…

– Я думаю, это жрецы,– спокойно заметил Тефилус,– узнали, что тебя наняли, и решили последить.

Конан кивнул:

– Я тоже сперва так подумал, но позже понял, что ошибся.

– Как ты можешь быть уверен?

– Все просто.– Северянин пожал плечами.– Они знают, кто я, знают, что меня наняли, знают, где меня искать. К чему им понапрасну тратить время на слежку?

– Они ищут способ,– Королевский Дознаватель посмотрел в глаза молодому варвару, словно радуясь его трудностям,– устранить тебя.

– Хвала Крому, если так.– Конан равнодушно зевнул. – Я боюсь иного.

– Чего же? – удивилась Сиотвия.

– Неизвестности.

И он вновь внимательно посмотрел на Тефилуса, словно говоря: «Еще не поздно все рассказать», но тот поспешно отвернулся.

– Хорошо. Ты прав. Со временем это выяснится, а пока пусть все остается как есть. Брун, пойдем со мной.

Тефилус кивнул женщинам и вышел, даже не посмотрев на Конана. Он понял кое-что очень важное. Все его умозаключения, несмотря на их стройность и правдоподобие, никак не могли быть правдой, а скорее напоминали бред. И так будет до тех пор, пока он не обнаружит чего-то нового, чего не знал до сих пор.

Мелия с тихой грустью смотрела на Конана. За те два дня, что он провел в доме, они не перекинулись и парой слов: им никак не удавалось остаться наедине, постоянно кто-то мешал, а при людях она намеренно оставалась по отношению к нему холодна и надменна.

Аниэла улыбнулась ему:

– Не сердись на мужа. Я знаю, вы не ладите, но он жаждет защитить дочь и оттого бывает несправедлив.

Киммериец прекрасно знал, почему Тефилус ненавидел его, понимал и вполне естественное желание Аниэлы наладить их отношения и ничего не имел против этого.

– В одном твой муж прав,– сказал он и, увидев искреннее недоумение на лицах всех трех женщин, пояснил:– в доме действительно есть предатель.

– Ты… Ты уверен в том, что говоришь? – Аниэла не верила своим ушам.

– Совершенно.– Конан убежденно кивнул.

– Но почему ты не сказал Тефилусу? – спросила она.

Конан поморщился:

– Он измордовал бы рабов, не говоря уже о воинах Бруна, и ничего бы не добился.

– Верно, – согласилась Сиотвия, – нельзя допустить, чтобы нас возненавидели люди, защищающие нас.– Она помолчала.– Но откуда ты знаешь?

Конан протянул ей листок.

– Что это?

Сиотвия удивленно вскинула брови. Аниэла иэла и Мелия подошли, чтобы посмотреть.

– План дома.

Аниэла вздохнула с облегчением.

– Ах, Конан! – Она весело взглянула на киммерийца.– Успокойся, план дома может составить любой из побывавших у нас, а таких в Шадизаре сотни! – Она улыбнулась ему обворожительной улыбкой, которая даже теперь могла свести с ума кого угодно.

Конан невольно вздохнул:

– Значит, любой может нарисовать?

– Конечно! – радостно подтвердила она.

– И план первого этажа, который весь, за исключением овального зала, отдан в распоряжение прислуги? – спросил Конан, не сводя с нее пристального взгляда.

Улыбка застыла на лице Аниэлы.

– Вплоть до погребов и кладовок, где в случае надобности можно спрятаться? – продолжал он.

Женщина побледнела.

– Ты прав, Конан,– вместо дочери ответила Сиотвия,– мы будем приглядывать за слугами, но вот воины Бруна…

– Воины Бруна ни при чем,– убежденно ответил он.– Это было бы слишком.

– Но ведь сегодняшние ночные гости – аренджунцы?– возразила Сиотвия.– Если жрецы наняли их, могли нанять и еще кого-то.

– Верно, – кивнул Конан, – но Эль-Карам и Бен-Сауф – знаменитые похитители людей. Именно поэтому к ним и обратились.

– Но что если…

– У них просто не было времени.

Конан упорно стоял на своем.

– Хорошо.– Сиотвия решила прекратить ненужный спор.– Сегодня должен появиться Мэгил. Мы просили его выяснить все, что можно, и надеюсь, его приход прояснит наше положение окончательно.– Она обернулась к Конану: – Ты хотел сказать еще что-то?

Киммериец кивнул:

– Я хотел спросить: вы убедились в серьезности и настойчивости наших врагов?

– Мы и не сомневались в этом.– Сиотвия ответила за всех.

– Тогда я хочу повторить и свое предложение: Мелия должна уехать.

– Нет.– Мелия побледнела и умоляюще посмотрела на могучего варвара, впервые заговорив с ним.– Как только мы покинем Шадизар, мы станем беззащитными, и меня уже ничто не спасет. Я боюсь…

Киммериец посмотрел на Аниэлу и Сиотвию и, хотя обе молчали, понял, что они согласны с девушкой.

– Хотя мы и не можем рассчитывать на защиту Управителя, но здесь, по крайней мере, днем, никто не отваживается нападать на дом Главного Королевского Дознавателя. Это уже немало.

Сиотвия серьезно посмотрела в глаза Конану:

– Будь я молодой женщиной, я бы согласилась на твое предложение.– Она лукаво улыбнулась северянину.– Но я бабушка Мелии и тоже говорю: «Нет». В степи или в горах, неважно, на вас немедленно будет объявлена охота.

– Полное единство.– Он беспомощно развел руками, все трое, как по команде, улыбнулись ему, и Конан невесело покачал головой.– Так, может, сделаем вид? Пусть Хараг думает, что Мелия покинула Шадизар!

– Ничего не имею против.

* * *

– Конан! Опять Конан!

Xapaг ходил из угла в угол, не находя себе места от душившей его злости. Достигнув почти вершины власти, он привык к слепому повиновению, к тому, что любое его желание немедленно выполнялось, а малейшее непослушание, да что там непослушание, только мысль о нем, просто проявление недовольства жестоко и немедленно карались.

Теперь же какой-то мелкий воришка, по которому давно плачет топор палача, этот варвар, спустившийся с Киммерийских гор, смел противиться ему! Противиться?! Он нарушил все его планы, сначала поймав его жреца, специально обученного для таких дел, а потом – нанятую им банду похитителей людей из Аренджуна! Лучшую во всей Заморе!

Рамсис сидел в кресле, с удовольствием потягивая кисловатое ледяное стигийское вино, которое предпочитал всем прочим, и с интересом наблюдал за своим приятелем. Впрочем, приятель – не совсем верно. У жреца Сета не было друзей, приятелей, возлюбленных – всего того, к чему стремятся прочие люди. По крайней мере, люди обычные. У него были рабы, слуги и наложницы, которых он изредка одаривал, если они умели ублажить его как следует, или наоборот – приносил в жертву своему мрачному богу, и последнее случалось гораздо чаще. Но иногда он словно вспоминал, что между людьми бывают и иные отношения – не только рабское подчинение, но и равноправное сотрудничество, правда случалось такое редко и исключительно в силу необходимости. К тому же такие отношения не нравились стигийцу, ведь с равноправным партнером приходится делить плоды победы, и тут он был бессилен что-либо изменить, утешая себя мыслью, что мир, к сожалению, еще несовершенен.

Сейчас Рамсису приходилось вести себя с Харагом на равных.

Не то чтобы жрец Сета не смог бы обойтись без заморийца, но Хараг владел тем, что необходимо было стигийцу. Взвесив все за и против, он посчитал, что договориться будет выгоднее, чем действовать силой. По крайней мере, до поры, до времени, а там видно будет…

Так он посчитал с самого начала, едва узнал, что Хараг заманил к себе Тхон-Тона и завладел Талисманом. Однако за прошедшие несколько дней замориец все больше разочаровывал его. Рамсис недовольно поморщился – ему надоело слушать стоны жреца Затха.

– Я говорил, что хитрость действенней силы.– Он улыбнулся, поставив высокий хрустальный бокал на стол, долил себе вина и улыбнулся снова.– Почти всегда действеннее.

Хараг замер на месте и возмущенно уставился на стигийца, чем доставил ему немалое удовольствие.

– Но я не действовал силой! – гневно воскликнул он.

– Ты не действовал и хитростью! – возразил Рамсис все с той же мягкой улыбкой.

– Я все сделал как надо!

Он посмотрел на стигийца, требуя, чтобы тот немедленно подтвердил сказанное, но поклонник Сета лишь прихлебнул вина, слегка кивнул, и кивок этот можно было понять и как согласие со всем сказанным, и как простое уведомление о том, что он все слышал, но остается при своем мнении. По крайней мере, змеиная улыбка, не покидавшая лица жреца Сета, говорила именно о последнем.

– Проклятый варвар! – вернулся к самобичеванию Хараг.– Если бы не он, Мелия уже была бы у нас!

– Кажется, ты обещал, что я больше не услышу его имени,– словно мимоходом заметил Рамсис.

– Ты же сам отговорил меня от этого,– вспылил Хараг.– И если уж кто и виноват в том, что он продолжает ставить нам палки в колеса, то имя этого человека не Хараг!

Он уставился на своего гостя, ожидая его ответа, ибо обвинение, высказанное им, было совершенно недвусмысленным. Он ожидал всего: возмущения, взрыва негодования, но вместо этого увидел все ту же улыбку, упорно не желавшую покидать лица Рамсиса. Правда, она стала неподвижной, словно маска, но в своем возбуждении Xapar не заметил этого.

– О силе и хитрости я упомянул неспроста,– заговорил, наконец, стигиец.– Ты предпринял две попытки, позволь теперь действовать мне.

– Мне порой кажется, что сам Сет помогает проклятому киммерийцу,– проворчал Хараг и пожал плечами.– А впрочем, действуй.

– Сет помогает мне, и только мне! – Глаза Рамсиса гневно сверкнули, но Хараг не смотрел на своего собеседника и не уловил зловещего сочетания милой улыбки и злобного блеска глаз.– Очень скоро ты сможешь убедиться в этом!

Лишь теперь замориец, привлеченный последней фразой Рамсиса, с интересом посмотрел на него. Тот вновь приветливо улыбался, и ничто уже не указывало на бурю эмоции: совсем недавно бушевавшую в его черной душе.

– Я буду действовать силой, но применять ее стану с хитростью, – продолжал тем временем стигиец медленно, словно обдумывая только что пришедшую в голову, но необыкновенно удачную мысль.

– Как ты намерен избавиться от киммерийца? – поинтересовался его собеседник.

– Никак! – просто ответил Рамсис.– Пусть делает, что хочет. На сей раз его меч не сможет поразить моего посланца!

– Что ты задумал? – Глаза Харага завистливо и возбужденно заблестели. – Увидишь,– коротко бросил Рамсис, взгляд которого горел торжеством.– Но ты должен помочь мне, ведь ты понимаешь, что здесь, в Шадизаре, я лишен почти всех атрибутов, необходимых для колдовства.

– Что я должен делать?

Харагу не терпелось узнать, что же такое задумал стигиец. Особенно после его первого колдовства, которое хоть и не привело ни к чему, но было весьма эффектно. Узнай об этих мыслях Рамсис, и они немало позабавили бы жреца Сета, гордившегося замысловатостью своих выдумок, но на первое место все-таки ставившего их действенность.

– Пока ничего, но ночью мне понадобится твоя помощь.

* * *

Копейщик был мертвецки пьян.

То есть он был пьян настолько, что еще мог делать два дела: вливать в себя очередную порцию вина, которое с завидным упорством подливал ему Зул, внимательно следивший за тем, чтобы кубок новоявленного приятеля не оставался пустым, да бездумно, но правдиво, в этом надо ему отдать должное, отвечать на вопросы Тушки.

А денег Зул не жалел. Накануне Конан выдал ему мешок, который приятно оттягивал плечо, пока Зул нес его, а брошенный на пол, соблазнительно звякнул. Негр развязал стягивавшую его тесьму и изумленно присвистнул.

Впрочем, это было в духе киммерийца. Сегодня не иметь ни гроша за душой, а назавтра отвалить друзьям тысячу полновесных кругляков, на которые, правда, Шадизара не купишь, но напоить его население можно запросто. Тем более одного копейщика!

Зул усмехнулся и подлил вина в опустевший бокал. Ему уже давно хотелось спать, и он поймал взгляд своего необъятного приятеля, намекая ему, что от их сегодняшнего собутыльника уже не будет толку. Тот кивнул, соглашаясь.

Хвала Митре!

Он махнул Кириму, и на столе появился кувшин хмельного пальмового вина. Сейчас они вольют в окосевшего стражника пару кубков, и он повалится под стол, а когда проспится, то и под страшными пытками не признается ни в чем. Просто ничего не сможет вспомнить!

– Пора кончать.– Зул посмотрел на Тушку.– Скоро заявится Конан.

– А-а! Конан! – обрадовался пьяница.

– Конан? Кто такой Конан?

Тушка сделал удивленное лицо и посмотрел на оживившегося пропойцу, а Зул досадливо крякнул: он никак не ожидал, что их собутыльник еще способен соображать.

– Сегодня Конану придет конец! – авторитетно заявил копейщик, и Тушка мгновенно насторожился, а Зул с удивлением поймал себя на том, что спать ему почему-то расхотелось.