Текст книги "Длань Подъятая (СИ)"

Автор книги: Морио Тайши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

«– Она открыла глаза! Двадцать шесть!

– Пять кубиков кетамина внутримышечно, срочно!»

Лиза снова провалилась в темноту.

* * *

После каждого сна пустота становилась все слабее. В последние разы девочка уже могла различить пятна света вокруг, и куда более чётко слышать голоса.

– Мистер Германн, несмотря на неблагоприятный прогноз, результаты превосходят все ожидания. Пациент уверенно идёт на поправку, и через неделю мы ожидаем, что она придёт в себя. Благодаря электростимуляции мы смогли предотвратить появление пролежней и нервно-мышечной дисфункции. В процессе периода реабилитации мы сможем оценить нанесённый уровню физического развития подростка ущерб, но ходить она сможет едва ли не сразу после пробуждения. Не ждите больших успехов на первых порах, в конце концов, шесть месяцев персистирующего вегетативного состояния ни для кого не пройдут даром... – вещал не слишком приятный старческий голос буквально в метре от её уха.

Шесть месяцев?!

Лизу будто пронзило током.

Она что, проспала полгода?

Этого быть не может!

Непроизвольный стон вырвался из постепенно возвращающегося под её контроль тела, заставив голос резко замолчать.

Откуда-то донёсся голос отца, но разобрать сказанное не представлялось возможным.

– Не беспокойтесь, это естественная реакция организма на восстановление нейронных связей с нервными окончаниями. Пациент уже реагирует на тактильные раздражители.

Лиза вспомнила начавшие с недавнего времени беспокоить её неприятные покалывания по всему телу.

– На данный момент полным ходом идёт процесс восстановления мелкой моторики, а также мы заметили, что она начала реагировать на акустические раздражители. Вполне возможно, она сейчас может нас слышать.

Бодро и без запинки ответил его собеседник.

Неразборчивый голос раздался снова, но уже чуть ближе.

– Да, вы можете поговорить с ней. Пациенту по-прежнему нужен покой, так что я вынужден ограничить время разговора парой минут. Я подожду вас за дверью, после чего провожу к бухгалтерии, где мы должны согласовать пару вопросов по получению выплаты от страховой компании.

Раздались удаляющиеся шаги, и, спустя пару секунд, стук двери.

Лиза по-прежнему не могла открыть глаза, но сквозь тонкую кожу век различила, как чья-то фигура склонилась между ней и источником света, возвращая привычную темноту.

Поверхность, на которой лежала девочка, внезапно подалась вниз, будто это была мягкая кровать, на которую кто-то сел.

Блондинка почувствовала тёплое прикосновение к своей руке, и, наконец, услышала тусклый, обесцвеченный и почти безэмоциональный от навалившейся усталости голос отца.

– Привет, Лиз. Кхм... Вот мы и в Сиэтле... Так много хочется сказать, но я даже не знаю с чего начать... С мамой все хорошо, хоть она и не смогла прийти сегодня. Я тоже жив пока... Кхм... Столько времени прошло... Мы надеялись, что тебе станет лучше... Кхм…

Тихий стук в дверь напомнил отцу об ограниченном времени, и он поспешно встал с кровати, на секунду задержавшись у изголовья постели дочери.

– Кхм, выздоравливай, Лиза. Мы с мамой ждем тебя и очень сильно скучаем. Возвращайся, как только сможешь.

Девочка по-прежнему не чувствовала своего лица, но была более чем уверена, что из её неподвижных глаз рекой текут слезы.

«Я вернусь, пап. Обещаю».

* * *

25 августа 2013 г., Воскресенье, 07:33.

Лиза Германн привычно проснулась в семь утра и ещё около получаса лежала с открытыми глазами на не вызывающем доверия ложе, позволяя приснившимся осколкам прошлого окончательно кануть в небытие.

Сегодня было воскресенье, а значит, на улицах будет полно шляющихся по магазинам горожан, не испытывающих нужды куда-либо спешить или за чем-либо следить, и, следовательно, обращающих куда больше внимания на окружение в виде витрин, проезжающих мимо автомобилей и других людей...

В частности, на хрупкую незнакомую девушку, явно не желающую привлекать к себе лишних взглядов.

Небольшой городок с отсутствием свежих сплетен, обилие скучающих половозрелых бездельников на улице и незнакомец в виде относительно миловидной девушки, с подозрительным видом расхаживающий поблизости от самых интересных мест города – едва ли не худшее сочетание для первого дня подготовки.

К тому же, уже рассвело, и без особой нужды чердак лучше не покидать.

Так что, несмотря на желание прогуляться по свежему воздуху, и, быть может, немного искупаться в отдалении от людных мест – «купальник так и не купила, растяпа», мысленно отвесила себе подзатыльник блондинка – этот день она посвятит подготовке плана исследования и анализу немногочисленной известной ей информации.

Горло немного першило от жажды, но в ближайшее время утолить её не представлялось возможным. Погрузившись в свои детские воспоминания, Лиза забыла вчера вечером по пути к ангару зайти в магазин за провиантом.

«Хватит витать в облаках, Германн, ты уже не ребёнок», ругнулась про себя девушка. «Теперь готовься расплачиваться за свою рассеянность».

Отсутствие еды не было серьёзной проблемой, один день можно и поголодать, а вот жажда грозила сильно отвлекать в процессе предстоящей работы.

Взгляд блондинки упал на заполненный до краёв таз.

На самый крайний случай сойдёт, главное – не думать о многочисленных посвящённых кислотным дождям статьях в газетах Орегона и об альтернативных способах использования таза предыдущими «постояльцами».

Переведя взгляд на раскрытый рюкзак, Лиза достала из бокового отделения блокнот и карандаш, хвала богам, не сломавшийся в процессе поездки.

«Серьёзно, Германн, какое тебе задание, если ты даже рюкзак нормально собрать не в состоянии? Неужели так тяжело было кинуть в рюкзак точилку и ластик, они же вместе с карандашом на столе лежали...».

Чуть позже к разложенным на матрасе письменным принадлежностям присоединились нетбук и смартфон.

Девушка покривила душой, если бы сказала, что без блокнота и карандаша нельзя обойтись.

Заметки можно делать и в электронном виде, но она всегда любила аналоговые вещи.

Электроника всегда была для неё чем-то слишком запутанным, сложным, и... холодным?

Блондинка буквально чувствовала кончиками пальцев тепло от лежавших перед ней письменных принадлежностей, пусть и не такое сильное, как от оставшегося в рюкзаке любимого скетчбука.

Примостившаяся сбоку электроника, казалось, наоборот, была окружена аурой слабого холода, в результате чего пальцы испытывали дискомфорт при каждом нажатии на клавиши.

Увы, чувства чувствами, но неумолимое время требует меняться себе под стать.

Лиза вздохнула и поочерёдно нажала на кнопки включения компьютера и телефона.

Оба устройства загрузились практически сразу, что неудивительно, так как они были «чистыми», без какого-либо дополнительного софта и перегруженной пользовательскими файлами памяти. Только операционная система и скудный набор стандартных программ.

Впрочем, девушке был нужен только браузер и текстовый редактор, так что излишества ни к чему.

С трудом вспомнив PIN к выданной за час до отправления SIM-карте, блондинка получила доступ к содержимому телефона.

Да, модель одна из самых примитивных и дешёвых – кто бы ей доверил сверхсовременный гаджет – но она планировала использовать его только для звонков, или, как сейчас, в качестве модема.

В смартфоне отсутствовал модуль GPS, и это означало, что её местоположение можно вычислить только относительно базовых станций GSM с погрешностью в сотню-другую метров. Прибавить к этому стабильно паршивое качество связи в Оушенсайде и то, что SIM-карта зарегистрирована на другого человека – и практически полностью безопасный выход в Интернет у неё в руках.

Однако для начала необходимо наметить пути выполнения поставленного задания, после чего переходить от общего к частному.

«Итак, задача: провести полный анализ социально-экономического состояния Оушенсайда на предмет выявления имеющихся столкновений интересов различных групп населения и возникающих вследствие них брешей в империи Кэмпбеллов и подготовить перечень действий, следуя которому, “Консорциум” сможет осуществить поглощение “Кэмпбелл Компаниес” по минимально возможной цене. Сроки: до Рождества. Средства: две тысячи долларов на оперативные расходы, остальное – по запросу с приложенным финансово-экономическим обоснованием. Полномочия: я даже выпивку купить пока права не имею, какие, к черту, полномочия? Великолепно, самое то для первого же задания, от которого зависит моё будущее», с раздражением подумала девушка.

Девушка опёрлась головой об стену позади и попробовала перевести задание на человеческий язык.

«Дано: Оушенсайд, мой родной город. В этом родном городе есть семья, которой принадлежит почти всё. Кэмпбеллы. Что я о них знаю? Да ничего, у тинейджера были занятия интереснее, чем думать, кому там что принадлежит. “Кэмпбеллы” для обычного подростка в Оушенсайде – это что-то вроде Бугимена, то, что ругают родители за столом по вечерам. И мне нужно придумать, как отнять у этих богачей всё. А что для этого нужно? Хотя бы наметить первые шаги».

Открыв блокнот на чистой странице, Лиза глубоко вздохнула, и, исследуя посвящённые Оушенсайду форумы и новостные сайты на настроенном на минимальную яркость («Думай об экономии! Следующую розетку ты ещё неизвестно когда найдёшь») мониторе, начала записывать приходящие в голову идеи:

«Основные направления, по которым стоит копать в первую очередь:

1. West Bay. Масштабный строительный проект из кармана Кэмпбеллов. В захолустном городке. С постоянным оттоком населения. И растущей безработицей. Серьёзно?

2. Дельта-колледж. Зачем Кэмпбеллы на протяжении последних десятилетий так много вкладывают в него?

2.1. Ректор Хэмптон. Какие дополнительные услуги он оказывает Кэмпбеллам?

2.2. “Фи Сигма Альфа”. Студенческое братство с пьянками, обрядами и тупым названием. Зачем Кэмпбеллы финансируют студенческие вечеринки?

2.3. Стипендиальная программа Фонда Кэмпбеллов. Пытаются обеспечить лояльность к себе со стороны остальных горожан?

2.4. Творческие классы. Крайне сомнительно, но... За все время в городе Кэмпбеллы не проявили себя любителями искусства, пресс-служба “Кэмпбелл Компаниес” не упустила бы шанс рассказать об этом. Зачем они начали развивать Дельту как колледж искусств и вкладывают столько денег именно в эти программы?

3. Наркотики в Оушенсайде. Связаны ли местные дельцы с Лос-Сетас? Кто их прикрывает?

4. Полиция и муниципальные власти Оушенсайда. Насколько они связаны с Кэмпбеллами и готовы их покрывать? И что могут рассказать о Кэмпбеллах полицейские архивы? И куда исчезла жена мэра Велла?

5. Массовые сокращения на предприятиях Кэмпбеллов. “Кэмпбелл Компаниес” терпит убытки?

6. Семья Кэмпбелл. Почему вечно разглагольствующий о защите семейных ценностей Борис Кэмпбелл никогда не появляется на мероприятиях со своими детьми?»

Лиза устало потёрла лоб, откладывая карандаш в сторону и разминая затёкшие руки.

Несмотря на то, что итоговые записи составили чуть больше половины страницы, со времени начала работы прошло уже более шести часов.

Все это время девушка занималась изучением различных форумов жителей города и студентов колледжа, сайтов «Кэмпбелл Компаниес», а также различных новостных заметок за последние пару лет.

Общая картина складывалась весьма неоднозначной: несмотря на очевидно происходящее вымирание города и, следовательно, близящийся крах империи Кэмпбеллов, они, вместо того, чтобы усиленно избавляться от теряющих ценность активов и переводить капиталы в тот же Портленд, продолжали развитие бизнеса в Оушенсайде и вкладывали огромные по местным меркам суммы денег в сомнительные и откровенно бесприбыльные проекты.

«Стараются сохранить родной город? В таком случае, не стоило оставлять несколько сотен человек без работы, это явно не поможет снизить отток населения. Или они хотят сделать горожан настолько нищими, чтобы тем не хватило денег даже на билет до Портленда?», хмыкнула девушка.

«Местные власти же… Заняты более приятными вещами», дёрнулась бровь блондинки, когда её взгляд проскользил по виртуальной доске объявлений до новости о помолвке мэра Джима Велла, 48 лет, с Джейн Робескоу, 22 года, в начале апреля этого года.

Кроме шуток, все это было крайне странно.

«Возможно, все будет ещё сложнее, чем я думала...».

Выскочившее на экране нетбука окно прервало поток мыслей Лизы.

Устройство сообщало, что аккумулятор разряжен, и через пару минут произойдёт выключение.

«Черт. Завтра как кровь из носу нужно встать пораньше и выбраться наружу. В этом городе должна найтись хоть одна общественная розетка. Надеюсь».

Блондинка перевела взгляд с компьютера на блокнот, и, немного помедитировав над составленным списком, вновь взяла карандаш и продолжила писать, устало подперев голову второй рукой.

«План действий на завтра:

1. Собрать дополнительную информацию по West Bay. Посетить, по возможности, офис, строительные площадки, а также попытаться установить неформальные контакты с работниками проекта.

2. Пройтись по магазинам. Купить еды и воды. Поговорить с продавцами о ситуации на рынке труда в городе.

3. Найти розетку.

4. Немного прогуляться до пляжа».

Пробежавшись глазами по плану, девушка вздохнула.

«Кого ты обманываешь, Германн? Немного прогуляться до пляжа... Тебе этот пляж как скунсу пятая нога. Все задание может потерпеть крах, если ты не соберёшься, и не начнёшь делать только то, что нужно».

Воспоминания о пляже неосознанно вызвали из глубин памяти тот день, когда они с Кейси уговорили Артура отвести их на экскурсию в пещеры у пляжа.

Отец Кейси забыл дома кошелёк, и собранной по всем углам автомобиля мелочи хватило только на одно самое дешёвое эскимо для детей.

Экскурсовод монотонно бубнил немногочисленной группе туристов что-то про историю основания национального парка и особенности навигации в данном районе, в то время как Лиза и Кейси только и делали, что вразнобой пели в эскимо, изображая, что это микрофон, и, разумеется, не забывая слизывать (Лиза) и откусывать (Кейси) стремительно тающую приторную массу со вкусом брусники, носились по ответвлениям пещер, изображая штурм подземелий с нежитью, прятались за камнями от беспокойно озирающегося Артура, чтобы, когда он отвернётся, коварно броситься тому под ноги, играя в традиционную игру «Урони верзилу», и, разумеется, не запомнили ни слова из того, что говорил смотритель...

В общем, были совершенно счастливы.

Мечтательная улыбка тронула губы девушки.

«Интересно, остался ли ещё наш старый домик на дереве? Думаю, не произойдёт ничего страшного, если я завтра немного пройдусь до него по пути к пляжу... Исключительно, чтобы иметь запасное убежище на всякий случай».

Встав с матраса и разминая затёкшее тело, Лиза прошлась по чердаку, подойдя к тазу.

За время исследования жажда, вопреки ожиданиям, совершенно не мучила её, и даже сейчас, взглянув на ровную поверхность воды, блондинка не почувствовала желания промочить горло.

Из оставшегося непотревоженным отражения на неё взглянула голубоглазая девочка-подросток, на вид которой можно было дать не больше пятнадцати лет, с копной нечесаных волос на голове и слегка осоловевшим от многочасового интернет-сёрфинга взглядом.

Каждый раз, когда Лиза смотрела на своё отражение, она задавалась вопросом: так она выглядела, если бы не попала в ту автокатастрофу и не провалялась полгода в коме, пережив несколько операций?

Может, будь все иначе, сейчас она выглядела бы гораздо старше и красивее?

Можно только предположить, что её жизнь была бы совершенно другой. «Мы бы всё-таки сходили с папой на все-все-все его любимые матчи. И наконец всей семьёй съездили бы к дедушке. Сидела бы и терпела его ужасные шутки и разговоры про парней...»

Лиза неожиданно для самой себя всхлипнула.

«Надеюсь, у них все хорошо, и они живы. Когда-нибудь я смогу с ними встретиться и все объяснить. Если они вообще захотят меня слушать после того, что я сделала...»

Девушка вернулась обратно и легла на матрас, достав из кармана джинсов наушники.

«Плевать на батарею, заряжу завтра».

Глава 3. West Bay

3 апреля 2009 г., Пятница, 10:11.

Процесс реабилитации несколько затянулся, хотя, по уверениям удивлённых врачей, темпы восстановления все равно в разы опережали статистические показатели.

Лиза уже могла несколько минут в день шевелить руками, почти до двух часов самостоятельно передвигаться медленными, осторожными шагами, и свободно слышать все происходящее.

Скорость восстановления действительно была необычайно, сверхъестественно быстрой.

Неделю назад у неё получилось открыть левый глаз, пусть всего на несколько секунд, а сегодня она уже могла часами смотреть на стерильно белую больничную палату, в которой, как оказалось, она действительно провела уже больше шести месяцев.

Почти каждый день приходящие родители понемногу рассказывали ей, что произошло.

По их словам, они были на полпути к Портленду, когда задремавшая на заднем сиденье седана девочка неожиданно задёргалась и зашлась истошным криком, безумно распахнутыми глазами глядя куда-то вперёд... После чего внезапно исчезла.

Ещё не до конца осознавший произошедшее отец только повернул голову обратно, чтобы остановиться, как увидел в нескольких метрах впереди сидящую на дороге дочь, с ужасом взирающую на несущийся прямо на неё автомобиль. После этого воспоминания каждого из родителей Лизы потеряли всякую целостность, разбившись на сотни едва ли связанных осколков.

Резкое торможение.

Жуткий звук удара о бампер.

Короткий полет единственной дочери, закончившийся несколькими страшными ударами об асфальт.

Безумная гонка со смертью до Портленда, когда вцепившийся до побелевших костяшек пальцев в руль отец из-за шока мог только слепыми глазами смотреть на дорогу впереди, вдавливая до упора педаль газа, а мать отчаянно выла на заднем сиденье, безуспешно пытаясь остановить вытекающую из безвольно обмякшего тела дочери кровь.

Папа, с безумным рёвом влетающий в отделение экстренной помощи портлендской больницы с окровавленной девочкой на руках.

Отдаляющаяся каталка с телом Лизы.

Бездумное сидение под дверью операционной на протяжении бесчисленных часов без единой мысли в голове.

Правдивый рассказ о произошедшем прибывшему на вызов врачей полицейскому.

Защёлкивающиеся наручники.

Камера в изоляторе участка.

Невыносимо медленное осознание произошедшего.

Всхлипы матери и отчаянное бормотание отца, неспособного поверить в увиденное собственными глазами.

Прибывший адвокат по назначению, едва ли выслушавший сбивчивые оправдания супружеской пары.

Бесконечные допросы в любое время суток и временное разделение по отдельным камерам.

Отчаянные попытки убедить хоть кого-то в своей невиновности.

Пришедшие в уже ставшую привычной камеру двое федеральных агентов, ставшие первыми, кто внимательно и с интересом выслушал их историю.

Короткий разговор по окончании беседы с окружным прокурором.

Освобождение Германнов и рекомендация перевести дочь в Сиэтл, в Медицинский центр при Университете Вашингтона, с обещанием содействия от агентов.

Напряжённый труд на двух работах, чтобы оплатить счета из Центра... И для того, чтобы хоть чем-то отвлечь головы от терзающих тягостных мыслей.

Первым за долгое время поводом для радости стала новость о том, что Лиза может поправиться. Вторым – наличие реакции Лизы на внешние раздражители. Третьим – сообщение, что Лиза очнулась.

Девочка до сих пор помнила момент, когда в палату влетели родители, замершие у порога при виде неподвижно лежащей на кровати дочери.

Вся гамма боли, отчаяния и разочарования начала проступать на их лицах, пока Лиза не приподняла на пару сантиметров кисть правой руки и сделала короткое волнообразное движение, которое можно было при должном уровне воображения принять за приветствие.

Несколько секунд тишины – и оба родителя разразились казавшимся бесконечным потоком несвязных предложений, стремясь излить долгое время считавшемуся практически безвозвратно потерянному ребёнку накопившееся в душе.

Всхлипы матери и дрожащий голос отца. Лиза не могла видеть их лиц, но представляла, как много новых морщин образовалось на них за время её сна.

Некоторое время спустя девочка познакомилась с доктором Шейда-Алами, улыбчивым лысым стариком с крайне неприятным, пронзительным взглядом.

Доктор практически все своё свободное время проводил рядом с юным пациентом, наблюдая за прогрессом и давая советы по ускорению реабилитации.

Он был настолько заботлив и любезен, что Лиза начала испытывать уколы стыда при каждой непроизвольной дрожи, возникающей при одном звуке его голоса.

Прогресс наблюдался практически каждый день, и Германны начинали понемногу верить, что все начинает налаживаться.

Мама рассказала, что регулярно поддерживает связь с опекунами Кейси – её бабушкой и дедушкой, крайне сочувствующими произошедшей с Лизой бедой, и пообещала, что как только девочка окончательно придёт в себя, принесёт ей толстую стопку писем от Кейси, что почти каждую неделю приходили на их новый адрес.

Главными проблемами Лизы на данный момент оставались правый глаз и язык.

Мышцы века по-прежнему не слушались её, как бы девочка ни старалась.

Многочасовые попытки хоть чуть-чуть пошевелить языком также заканчивались неудачей.

Впрочем, телевизор или хотя бы радио как источники повышенной нагрузки были строго противопоказаны, так что у неё в любом случае не оставалось иного выбора, кроме как тренироваться, одновременно пребывая в постоянных раздумьях.

Что же всё-таки произошло тогда, на дороге?

Размытые воспоминания с невозможностью отделить реальность ото сна не слишком помогали в поисках истины. Родители, не желая ещё больше травмировать психику ребёнка, не давили на неё, удовлетворившись наскоро нацарапанной обессиливающей с каждой секундой рукой заверениями Лизы о том, что она сама не понимает, что произошло.

Шейда-Алами интересовался куда настойчивее, утверждая, что любая, даже самая крохотная деталь, может помочь более точно определить состояние пациента и ускорить процесс реабилитации.

Впрочем, и ему Лиза ничего не могла сказать даже при всем желании. Чертов язык никак не желал возвращаться к жизни, безвольной массой обвиснув во рту. На ночь доктор крепил его к зубам специальным приспособлением, чтобы девочка не задохнулась во сне.

Единственное объяснение, которое смогло прийти ей в голову в процессе размышлений перед сном – это то, что она каким-то образом смогла телепортироваться в точку, в которую смотрела за секунду до этого, то есть на участок дороги впереди, на фоне которого её полусонный разум и показал те странные картины.

Возможно ли повторить телепортацию ещё раз?

Лиза всей душой надеялась, что нет.

Конечно, Кейси бы не поняла её, загоревшись желанием как можно экстремальнее опробовать новую способность, но Лиза всегда знала про себя, что является редкостным трусом, и предпочтёт спокойную жизнь бессмысленному риску.

Вспомнив про Кейси, девочка вздохнула. До сих пор каждая мысль об оставленной лучшей подруге вызывала тугую боль где-то в районе сердца. На долю Смарт в последнее время слишком много выпало.

Смерть родителей, расставание с подругой, теперь ещё и полгода отсутствия от той вестей...

Лиза ощутила жгучий стыд за то, что стала невольным источником плохих новостей для своего лучшего друга.

Радовало лишь то, что Кейси не начала её ненавидеть после предательского отъезда, раз беспокоилась за неё.

Блондинка с утроенным рвением принялась тренировать мышцы век правого глаза, чтобы как можно скорее пойти на поправку и прочитать письма от подруги, а там, чем черт не шутит, набраться сил и даже ухитриться написать ответ.

Ей так много нужно наверстать…

Хвала богам, она может это сделать. Иногда Лиза покрывалась испариной и плакала от страха, понимая, насколько ей повезло.

Чуть больше скорость, чуть иная траектория падения – и она могла бы уже никогда не очнуться, или, что ещё хуже, остаться на всю жизнь прикованной к постели.

Организм прекрасно справлялся с выздоровлением, и девочка надеялась, что так продолжится и дальше.

По крайней мере, она будет тренироваться еще больше, чтобы помочь ему.

* * *

Лиза в очередной раз пыталась напрячь непослушный язык, одновременно пытаясь дотянуться указательным пальцем практически полностью восстановившейся руки до кончика носа, как вдруг услышала резкие голоса, приближающиеся к двери в её палату.

– На данный момент объект почти восстановился. Присутствуют остаточные дисфункции, но они исчезают буквально на глазах. Темпы её восстановления поражают! – девочка узнала голос доктора Шейда-Алами.

– Вы уже определили природу данного явления? – сухо поинтересовался у врача незнакомый голос.

– У меня есть пара гипотез, я изложил их в своём последнем отчёте в Центр. Надеюсь, в дальнейшем мне позволят ещё немного поработать с объектом, у меня имеется ряд идей для экспериментов, которые можно провести. – угодливо отозвался медик.

– У вас было полгода. – резко выплюнул его собеседник.

– Да, но это больница, а не чертов полигон. Персонал мог что-нибудь заметить и сообщить в Комиссию по этике. – с досадой отозвался Шейда-Алами.

– Комиссия не проблема. – хмыкнул голос. – Но вы правы, лишний шум нам ни к чему. Что с родителями?

– Они прибудут буквально через несколько минут, и мы все с ними обсудим.

Дверь в палату открылась, и Лиза открыла глаз, увидев входящего доктора и двух неизвестных ей мужчин в строгих тёмно-серых костюмах.

Первый выглядел настоящим громилой, с огненно-рыжими волосами и высотой почти в два метра.

Второй выглядел куда менее примечательно. Прилизанные, чуть блестящие от геля волосы шли вправо идеальным пробором, невольно подчёркивая непропорционально широкий рот и по-рыбьему пустые, без единой эмоции, глаза.

Вошедшие уставились на Лизу, тщательно оглядев её с ног до головы, и девочка понадеялась, что одеяло полностью накрывает её тело. Закончив осмотр, после секундной паузы «викинг» подошёл к девочке.

– Добрый день, мисс. Меня зовут агент Нанна, моего коллегу, – здоровяк кивнул на осматривающего углы комнаты «рыбу». – Агент Кох, и мы занимаемся расследованием произошедшего с вами инцидента. Мы бы хотели задать вам пару вопросов. Не беспокойтесь, вам нечего бояться, ваши родители приедут с минуты на минуту.

– Она не ответит вам. – раздался голос Шейда-Алами с правой стороны комнаты. Из-за закрытого глаза Лиза не могла его увидеть. – Нейронные связи с мышцами языка ещё не восстановились.

– Но писать-то она может, – улыбнулся девочке Нанна. – Конечно, если вы плохо себя чувствуете, мисс, мы побеседуем позже.

Глядя на происходящее, девочка не знала, что и думать.

С одной стороны, родители рассказывали, что в расследование вмешалось ФБР, после чего их отпустили, а так же посодействовало принятию девочки на лечение в одну из лучших клиник в стране без длительного ожидания своей очереди, и, разумеется, у них был к ней ряд вопросов, да и агент Нанна выглядел достаточно дружелюбно.

С другой стороны, было что-то неправильное, нехорошее в подслушанном разговоре и взглядах, которые время от времени кидал на неё «рыба», но Лиза не могла понять, что.

Стоит ли рассказать им о произошедшем полностью?

Конечно, девочка понимала, что в её версии произошедшего не содержится чего-либо интересного или полезного, однако подсознательные сомнения и страх продолжали терзать её.

Немного поколебавшись, девочка кивнула и взяла в руки дощечку с мелом – своё ставшее за последнее время привычным средство связи с окружающим миром. Агент Нанна в очередной раз улыбнулся.

– Отлично. Расскажите нам, что происходило последние несколько минут до аварии?

Родители, если верить их рассказу, поведали полиции о произошедшем максимально честно, и Лиза, подумав, решила сделать так же. Любые сомнения или противоречия могли навредить папе и маме.

«Я сидела на заднем сиденье. Потом неожиданно оказалась на дороге впереди нашей машины и она сбила меня», наскоро нацарапала девочка.

– Угу. Не заметили ли вы чего-нибудь необычного перед этим? – «Нет».

– Вы ехали в Сиэтл непосредственно из Оушенсайда, верно? – «Да», поморщившись, написала девочка.

– Хорошо. Опишите максимально подробно ваше самочувствие перед произошедшим.

Лиза, неуверенно сжимая мел, на секунду погрузилась в воспоминания и ответила спустя пару минут.

«Я была расстроена. Потом у меня заболела голова и застучало в висках, а ещё сильнее стало биться сердце».

– Бывало ли у вас подобное раньше?

– «Да».

– При каких обстоятельствах?

– «На уроках физкультуры».

– Хм, хорошо. Случались ли у вас когда-нибудь кровотечения из носа?

– «Нет. Не помню».

– Имеются ли у вас в роду коренные американцы?

«А это ещё к чему?», с немым вопросом уставилась на агента Лиза, не зная, что и думать.

– Сократим процесс. – раздался голос напарника Нанны.

Агент Кох, доселе наблюдавший за беседой со стороны, резко подошёл к кровати, вытащив из внутреннего кармана пиджака небольшую фотографию и протянув её девочке.

– Вам знаком этот предмет? – холодно спросил он.

На фотографии оказался запечатлён старый индейский тотем на фоне леса. При одном взгляде на него по телу пробежала крупная неприятная дрожь, и странно заныло где-то в груди.

Она почувствовала, как начинает задыхаться.

Зрение то мутнело, то становилось особенно чётким.

Агент внимательно следил за её реакцией.

Девочка отвела взгляд и отрицательно покачала головой. Она впервые видела что-то подобное.

– Вы уверены в этом? – неприятным тоном уточнил «рыба», очевидно, не поверив словам блондинки.

Дрожь девочки не унималась, несмотря на то, что агент убрал фотографию.

В ушах гудел хор… Или же это было сердцебиение.

Агент Нанна обеспокоенно смотрел на конвульсии девочки.

– Мисс, с вами всё в порядке?

Девочка только собиралась кивнуть, несмотря на явно набирающую силу дрожь, как в коридоре раздались быстрые шаги, и в палату буквально влетели родители Лизы.

– Добрый день, доктор, извините за опоздание, парковка была... – запыхавшийся отец резко смолк, и, оглядев открывшуюся перед его взглядом картину, повернулся к агентам. – Что здесь происходит?

– Здравствуйте, мистер Германн. Мы прибыли задать Лизабет. – Лиза непроизвольно дёрнулась, услышав из уст агента Нанны неправильное имя… Но, на самом деле, она и не переставала дёргаться – пару вопросов относительно случившегося.

– Эмм... Хорошо, но доктор говорил, что Лизе сейчас нужен полный покой и никакого стресса… – взгляд отца остановился на девочке, чья дрожь была явно странной даже по меркам восстанавливающегося пациента. Лиза взглянула папе в глаза размытым взглядом.

Неизвестно, что было в нём, но отец оторопел, замерев на секунду.

– Ч-что с ней…