Текст книги "Невеста медведя (СИ)"

Автор книги: Мия Элден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Ерга едва дышала, с силой сжимая шерсть зверя, прижавшегося к ней широкой башкой. Он тихо рычал и в этом рычании таилась нежность. Он служил ей опорой перед лицом семейных тайн.

– Ну, что рычишь, негодяй? – пожурил хранитель зверя. – Не буду вмешиваться в ваши дела. Полюбопытствовал лишь, что за девицу так сильно желает мой замкнутый преемник. Ты никогда людьми не интересовался, держался в стороне, а тут вдруг весь лес дрогнул от ревности, от жадности твоей. Помни, от тебя лишь зависит, будет ли твоею избранница по своей воле.

Угрожающее рычание подняло табун мурашек по позвоночнику девушки. Она растерянно почесала зверя за собой, как большого пса, пытаясь утихомирить.

Незнакомец мягко улыбнулся. Туман становился гуще, поглощая его в себя.

– А теперь нам пора прощаться, малышка. Однажды мы ещё встретимся. Надеюсь, тогда мы друг друга узнаем.

Подул ветер, и крупный силуэт полностью утонул в густой пелене. Зверь зарычал громче, закрывая хрупкую девушку от ветра, а она почувствовала, что плывёт, растворяется в пелене. И лишь шерсть под ладонью оставалась с ней до конца.

Она распахнула глаза и резко села на постели. Огонь всё ещё потрескивал в печи, а широкая спина Чужда вздымалась на сваленной куче шкур. Всего на миг девушке показалось, что она видит не Чужда, а дремлющего чёрного зверя, но быстро всё вернулось в норму.

Ерга перевела дыхание и легла обратно, на сей раз проваливаясь в блаженную темноту.

19.5. Совет наставника

В поселении царит выжидающее напряжение. Чужд смотрит на него с высоты холма, видит, как мирно сельчане занимаются привычным трудом. Словно ничто и не предвещает беды, хотя совсем скоро эта мирная жизнь может закончится.

Разумеется, в этот раз он не позволит повториться трагедии, но всё же странно видеть людей такими умиротворёнными.

Среди маленьких человечков, снующих туда-сюда он видит группку молодых ребят возраста Ерги. Приятели, с которыми она сдружилась последнее время.

Чужд помнил их совсем ещё детьми. Помнил, как при его появлении они поднимали визг и убегали, как и многие дети до и после них. Он знал, что они любят рассказывать про него страшилки и пугают друг друга до того, что не могут сдержать эмоций при его виде, а уже взрослыми хоть и забывают об этом, сохраняют лёгкое опасение в его присутствии.

Ему уже давно была привычна такая реакция. И он никогда не просил у них иного отношения. До появления Ерги.

Теперь он готов был встречаться с людьми чаще, если это означало находиться неподалёку от его прекрасной огненной ведьмы. Даже навязчивые попытки Цапли наладить соседские отношения его больше не раздражали.

А ведь, если подумать, он помнит Цаплю ещё молодой женщиной. Когда он стал божеством, хранителем лесных троп, совсем перестал замечать течение времени. Всё для него было едино, поколения проносились, не оставляя следа на его душе.

Но Цаплю он помнил и до встречи с Ергой.

Травница принципиально настояла на том, чтобы жить в отдалении и не мешать сельчанам. И в голову ей взбрело, что бедный сосед, Чужд, нуждается в её соседском участии. В отличие от других, она не избегала его и в своей настойчивости напоминала ему старика.

Кстати о нём.

Уже какое-то время Чужд ощущал спиной его присутствие, но не хотел оборачиваться. Слишком многое он мог бы сказать, чего Чужд слышать не желал.

Веками его мастер оберегал эту землю, прежде чем ушёл на покой, оставив её на своего ученика. И Чужд старался не подвести его все эти годы, но теперь… Теперь ему было сложнее поступать правильно.

– Даже не поприветствуешь своего старого мастера? – раздался голос позади.

Чужд собрался с силами и медленно обернулся, взглянув на крепкого старика, длинные седые волосы которого были повязаны лентой на старый манер.

– Здравствуй, Арктос.

Оба склонили друг перед другом головы, бывший медвежий оборотень и настоящий.

Чужд до сих пор помнил другой облик своего учителя. Его мягкую бурую шкуру. На широкой звериной спине он вёз своего выбившегося из сил ученика до самого дома в иные дни. Порой он скучал по этим беззаботным дням с той же тоской, с какой скучал по дому, до того, как получил гордое имя, до того, как от него стали требовать храбрости настоящего северного мужчины, пока матушка гладила его по голове и называла маленьким волчонком, словом, что скрывалось в его детском имени.

Старик меленно приблизился к Чужду и положил холодную руку на его голову. Ему пришлось подтянуться, а вот Чужду наклониться, чтобы почувствовать давно забытое выражение привязанности.

– Смотрю, ты зря времени не теряешь, – хитро улыбнулся Арктос. Прозрачные голубые глаза прищурились, и в них заискрились хитрые огоньки. – Уже и невесту себе окучиваешь, и в дом её к себе забрал. Того и гляди дети пойдут.

– Об этом рано говорить, – мгновенно ответил, но головы не убрал. Так и остался, склонённый, смотря в землю.

Старик хмыкнул.

– Как же. Рано ему говорить. Девчонка юная ведьма, и сам ведь понимаешь. Разумеется, её потянет силы свои раскрыть. И тут уж либо ты этим пользуешься, либо кто другой вовремя появится. Хоть бы и тот мой потомок, на которого ты так зыркаешь злобно.

Тут уж Чужд не сдержался. От беспомощного выражения шока на его лице, старый медведь рассмеялся.

– Что так смотришь? Я же не всегда был старым отшельником. И во мне горели молодые страсти. Не похож, думаешь, потомочек? А он ведь вылитый я в молодости.

Арктос тихо кряхнул, поглаживая бороду, и довольно улыбнулся.

– Так о чём это я? А вот о том, что ведьма рано или поздно должна мужчину познать и породить дитя. Только тогда силы её открываются. А ты, если продолжишь из чащи леса рычать, да сидеть перед ней, как с колом через срамное место, точно ведьму потеряешь.

Чужд помрачнел. Он не мог себе представить, чтобы Ерга пошла на близость только ради ведьмовской силы. С другой стороны, в словах старика был смысл. Теперь, когда над ней висит угроза в виде князя, да к тому же от желания отомстить за семью она так и не отступила.

Так что ему и правда следовало в нужное время оказаться рядом.

– Я не разочаровал тебя? – наконец спросил то, что душило его долгое время.

Арктос улыбнулся и медленно покачал головой.

– Как ты мог меня разочаровать? За свою жизнь я совершил огромное количество ошибок, которые до сих пор висят на мне тяжёлым грузом. Я знаю насколько тяжело оберегать эти земли. Ты не мог знать, что произойдёт в ту ночь, и это была единственная трагедия за время твоей защиты. Я не смог бы лучше. А что до девчонки… Не ты первый, не ты последний, Чужд. Ведьмы они такие. Колдуны, ведьмы, оборотни, духи природы и божества. Все мы повязаны. Тянет нас друг к другу. Нет ничего зазорного в том, чтобы впервые влюбиться, тем более в такую подходящую партию.

Чужд отвернулся, устало взглянув в сторону чащи.

– Тогда почему я чувствую вину перед ней?

Старик понимающе улыбнулся и похлопал ученика по плечу.

– Потому что сердце у тебя есть. И разум, чтобы понимать, когда гадость делаешь. Пудришь девчонке голову, шугаешь. Ну ровно за косички дёргаешь, мальчишка. Не можешь разве по-другому? С девушками мягко надо, осторожно.

Чужд ещё сильнее отвернулся.

Старик тихо засмеялся.

– Со временем сам разберёшься. Главное помни, каким путём ты бы не пошёл, не думай, что я не поддержу его. Всё же, ты мне как сын. Я желаю тебе лучшего. И не забывай навещать меня в своих снах. Я всегда где-то там, где твоё сердце.

Сдержав неприятное покалывание в носу, Чужд резко повернулся к Арктосу.

Старика перед ним уже не было. Только холодящий щёки воздух напоминал о его визите.

20. Лишенный имени

– Это было для защиты.

Ерга замерла с метлой в руках и быстро взглянула на занятого разделыванием кролика мужчину. Тот даже не поднял взгляд после того, как прервал молчание, длившееся после вчерашнего события. Ерга ничего не спрашивала, Чужд ничего не говорил. Но, похоже, о многом думал.

– Так принято там, откуда ты родом? – тоже прервала молчание Ерга, открывая путь неудержимому любопытству.

Чужд качнул головой.

– Это защитный обряд. Скрывает дом от глаз врагов и злых духов. Испугалась?

Ерга ненадолго задумалась, вспоминая свою растерянность при виде мечущейся вокруг дома шкуры зверя и бой в обтянутый кожей инструмент.

– Немного растерялась. У нас другие обычаи. Но мне больше любопытно, чем страшно.

– Я могу рассказать, если тебя что-то интересует. Это не табу.

– Тогда, – Ерга отставила метлу и подсела к мужчине, сложив руки на коленях. – Что это был за инструмент? Который издавал такой стук.

– Ты про бубен? У нас он заменяет ваши музыкальные инструменты, а ещё помогает в обрядах. У меня два. Один для обращения к духам, другой для песен. Могу научить, если интересно.

Широко распахнутые глаза девушки заблестели в предвкушении.

– Очень интересно. Этот звук… Он как бой сердца. Проникает в нутро и от него звенит всё внутри. А ты споёшь мне? Уверена, у вас и песни необычные.

Чужд издал удивлённый тихий смех.

– Они на моём родном языке, ты всё равно не поймёшь.

– Так даже интереснее, – Ерга тоже рассмеялась. Смех вышел у неё так легко и естественно, что всё смущение, которое возникало рядом с Чуждом вдруг растворилось. – Мне бы очень хотелось услышать, как звучит язык, с которым ты родился. Мне всегда нравилось, когда с отцом приезжали купцы из далёких земель, говорящие на совершенно других языках. А некоторые вроде и на нашем, а совсем непривычном.

Лицо Чужда было сложным. Но в нём читалась непривычная мягкость, пока Ерга говорила, вспоминая светлые детские дни.

Девушка запнулась.

– Я говорю глупости?

– Вовсе нет, – мужчина поднял руку и слегка потрепал её по кудрявой макушке. – Я давно не видел людей, которые бы не сторонились, а просили меня спеть на родном языке.

– Но значит, кто-то раньше просил? – что-то острое кольнуло Ергино сердце, но она быстро отогнала это чувство.

– Да. Был. Мой учитель, который встретил меня здесь, обучил вашему языку и порядкам, дал пристанище и обучил ремеслу лесного хранителя. Пока он был жив, он частенько просил меня спеть. Упрямый старик.

– Похоже, он был очень хорошим человеком.

– Пожалуй. По крайней мере, он оказался рядом тогда, когда я не знал, куда мне пойти.

Ерга опустила взгляд на сжатые грубые руки, скреплённые в замок. Ей вдруг захотелось прижаться к этому суровому мужчине, обнять и утешить. Какое странное чувство. Чужд не нуждался в утешении. Он посмотрел бы на неё как на последнюю дуру. И тут в голову ей пришла одна мысль.

– Тебя ведь зовут не Чужак. Это прозвище дали тебе в Ручейках. Как тебя зовут на самом деле?

Взгляд мужчины уставился в пустоту.

– Мне запрещено называть его. Я лишился своего имени, когда был изгнан. Теперь у меня ни имени, ни связи с предками, ни своего дома. Я теперь навечно Чужак. Меня это устраивает.

Ерга не выдержала и села ближе, прижавшись хрупким плечиком к его, опираясь и словно пытаясь согреть, как во сне к ней прижимался величавый медведь.

– Мне очень жаль. Хотела бы я позвать тебя по имени, данном при рождении.

На лице мужчины появилась тёплая улыбка.

– Любопытство губит. Если так любопытно, на моём языке оно означало «сражающий волков». Я получил его, когда в пору юности защитил оленей от голодной волчьей стаи. Я был напуганным ребёнком, но убил одного зверя, выстрелив с холма из лука. Остальные с визгом убежали прочь. Потому для защиты моего дома необходима кровь волка. Это зверь, которого я могу сразить, который обязан подчиниться мне. Зверь, который был выбран мной.

Ерга не понимала, последнее уточнение мужчины, но чувствовала, что для него оно было очень важно. Чужд снова погрузился в воспоминания, снова поднял тушу кролика и принялся счищать с него шкуру. Ерга ещё немного посидела рядом, глядя в бескрайнее небо над ними, а затем подняла метлу и вернулась подметать двор, приводя его в приглядный вид. Хотя бы трудом она должна была отблагодарить мужчину за его защиту.

И она пообещала себе, как в ней проснутся силы матери, она обязательно сделает для Чужда всё, чтобы отплатить за кров. И для Цапли. И для друзей, которые не обязаны были терпеть возле себя чужачку и приглашать её в свою компанию.

Таково было её решение.

20.5. Сближение

Чужд и не думал, что присутствие другого человека в его доме будет ощущаться так правильно.

Он вызвался предоставить Ерге убежище, потому что не мог иначе. Каждую ночь он засыпал в мыслях о ней, днём предавался мечтаниям и желал увидеть снова. Приятно было теперь видеть её рядом. Как загораются её глаза, стоит ему заговорить о прошлом.

Он и не думал, что молодой девушке будет так интересно слушать о потерянной в степи далёкой земле.

Он пел ей вечерами, а она слушала, прижавшись ухом к его плечу, словно воробушек.

А ночами они встречались вновь. Настороженная с лесным зверем Ерга всё же набиралась смелости, чтобы коснуться его шерсти хотя бы во сне. А он жался к ней, наконец отпуская себя и не скрывая трепетного обожания, распаляющегося в нём с каждым днём.

В руке острый нож и толстая короткая щепка. Хорошая, из дуба. Тяжело поддаётся ножу, но Чужд умелый мастер, и не с такими работал. Ему нравится цвет его древесины, приятная тяжесть в руке. Пока что щепка ни на что не похожа. Неловкий кусок дерева, лишь едва обтёсаный ножом, чтобы поймать его форму.

Ерга неловко топчется в дверях, сжимая в руках покрытый мукой фартук. С тех пор, как она появилась, дома стоит приятный запах хлеба, каши и готового мяса. Девушка даже добавляет туда какие-то травы, отчего вкус становится особенно насыщенный, от одного аромата слюна течёт.

Готовил он сам в последний раз, должно быть, ещё когда старик был жив. После обходился тем, что собирал по лесу в теле зверя.

Только с появлением Ерги вдруг вспомнил, как вкусна может быть домашняя еда. Даже если в тарелке вдруг хрустели угли, а мясо было пересушено или внутри оказывалось сыроватым. В первые разы у девушки начинали блестеть глаза, она торопливо извинялась и пыталась отобрать тарелку. Чужд же поднимал чашу над головой и требовал оставить ему его обед.

Краем глаза наблюдая за нерешительностью девушки, Чужд делал вид, что вовсе и не замечает блестящих любопытных глаз, направленных через его плечо.

Наконец Ерга не выдержала. Быстро бросила фартук в доме, вышла и тихонечко присела рядом с ним.

– Что ты делаешь?

Голос её звучал сладостнее первого весеннего ручья. Звонкий, ласковый, с лёгкой дрожью смущения. Если бы она только знала, что на самом деле творилось в его голове, когда он видел её…

Нож скользнул по деревянной щепке, срезая всё лишнее. Теперь она всё больше обретала форму. Даже появились очертания лица.

– Это кукла-оберег. Я не должен делать их так много, но ничего не могу с собой поделать. Каждый раз, как вспоминаю дом, руки тянутся к дереву. Иногда мне кажется, что только благодаря им я не забываю о доме.

Маленькие ручки легли на его предплечье, слегка сжимая.

– Они невероятно красивые.

Чужд дёрнул уголком губ. Что красивого она нашла в искажённых в злобе лицах духов, призванных помочь в охоте и защитить дом?

Ерга словно почувствовала его недоверие.

– Нет, правда! Конечно, они совсем не выглядят доброжелательно, но я говорю о том, как тщательно вырезаны их лица, какое гладкое дерево, с каким старанием они сделаны. Даже пугающая кукла может быть красивой, если сделана умелыми руками. Думаю, есть в этом что-то, – под конец девушка замялась, не зная, удалось ли ей донести свой взгляд до Чужда.

Тому оставалось только понимающе кивнуть.

– За столько лет было бы стыдно не научиться обработке дерева. Хочешь, сделаю и для тебя одну?

Ерга вдруг покраснела и опустила голову, замявшись. Что это с ней?

– Думаю, я была бы не против, – наконец тихонько сказала, не отрывая взгляда от собственных рук.

Чужд смягчился, видя её робость.

– Тогда сделаю специально для тебя, чтобы защищал от зла.

Покрытое веснушками румяное лицо осветилось счастливой улыбкой.

– Мне нужно что-нибудь для этого сделать?

Чужд задумчиво перевёл взгляд обратно на щепу. Личико у фигурки отчего-то получалось маленькое, округлое, без выраженного носа, клыков или рогов, какие обычно украшали его творения.

– Можешь дать прядку своих волос и кусочек одежды. Согласно поверьям, так связь будет сильнее. Но это в любом случае просто игрушка…

Мягкая ладонь легла поверх его руки. На миг дыхание Чужда сбилось. Он заворожённо смотрел, как девушка берёт из его рук острый нож, а затем отрезает одну из кос и, спасите его боги, кусочек рубахи прямо со своего тела.

Пухлые губы изгибаются полумесяцем, когда она протягивает ему частичку себя.

Он старательно держит лицо, но внутри всё горит, когда он берёт драгоценный дар из её рук.

– Уверена, ты не станешь делать просто игрушку, – Ерга откинулась спиной на стену хижины. – Учитывая всё происходящее, мне необходима помощь любых богов. И своих, и твоих. Надеюсь, твоему духу я понравлюсь.

Чужд хмыкнул, опуская взгляд на игрушку. Заготовки для Ерги он оставил за пазухой, ближе к груди.

– Ты не должна ему нравится. Он злой дух без имени, обязанный служить тебе. Если плохо будет защищать, ты можешь лишить его еды, выкинуть на улицу, сжечь. Если хорошо справится, его можно кормить, чтобы продолжал стараться и дальше.

– Как жестоко, – удивлённо распахнула глаза. – Неужели с духами кто-то осмелится вести себя так грубо?

Чужд пожал плечами.

– Когда я был молод, мать при мне сожгла трёх духов. Ни один не справлялся со своей работой. Если их не наказывать, начнут считать себя богами.

Ерга тихо засмеялась.

– Может, и наши боги всего лишь злые духи, которых мы вовремя не побили за плохие старания? Теперь только требуют подношений каждое празднование.

Мужчина сдержал смех. Грудь его слегка затряслась от сдерживаемых эмоций. Да уж, если бы она только знала…

– Как знать… может и так. Ты бы хотела поколотить какого-нибудь бога?

Девушка нахохлилась и подобрала ноги, обнимая себя за колени.

– Есть один… Не знаю. Он меня с ума сводит. Я не знаю, чего от него ждать, поэтому и боюсь, и надеюсь. Устала от этого. Вот бы освободиться от всего и жить спокойно. Без князя, богов, выбора. Я могу стать хорошей травницей, как Цапля, как думаешь?

Чужд согласно опустил голову.

– Могу представить тебя в окружении больных и страждущих.

Ерга довольно засияла.

– Я могла бы помогать. И тогда меня бы зауважали и в Ручейках и за их пределами. Уверена, если я хорошо постараюсь, смогу справляться так же как Цапля.

– Тебе важно, чтобы ты была нужна им? – спросил Чужд. Его давно интересовал этот вопрос. В глазах Ерги он видел с первого дня это отчаянное желание найти своё место. Ей нужна была сила, чтобы справиться со всем и помочь другим. Даже мести она жаждала не столько для себя, сколько в память о погибших. Для Чужда, вынужденного оставаться на своём месте, это было удивительно.

– Разумеется, – Ерга отрывисто кивнула, поджимая губы. – Я знаю, что у меня не хватает умений, я не самая полезная, да и вообще приношу всем только проблемы. Но я бы хотела исправиться.

Чужд вздохнул и положил ладонь на пушистую макушку, слегка подталкивая её вперёд.

– Ты не приносишь проблемы. Ты обычная молодая девушка, которая не должна задумываться о таких сложных и жестоких вещах. Уверен, ни Цапля, ни кто-либо в Ручейках не хотели бы этого.

Взгляд Ерги, наполненный теплом, чуть блестящий от застывшей влаги, вызвал в Чужде неловкий трепет.

– Ты такой добрый, – прошептала она дрожащими губами.

Охотник поспешно убрал руку и вернулся к работе с деревом.

– Поверь мне, я совсем не добрый.

От Мии: хочу напомнить, что каждый лайк, комментарий, подписка имеют для меня огромное значение. Мне приятно знать, что вам нравится следить за развитием отношений Чужда и Ерги так же, как и мне.

21. Пробуждение искры

Снова она идёт сквозь туман. На сей раз из него выплывает деревянный идол знакомого зверя. Неподалёку плещется вода. А голоса непривычно далёкие. Она идёт другим путём, нежели в прошлый свой визит.

Зверь выплывает из белесой дымки уже жданным спутником. Тихо ревёт, приближается и позволяет зарыться ладонями в свой широкий бок.

Ерга подавляет дрожь, что всё ещё охватывает её при первом взгляде на него, улыбается, приветствуя зверя почёсыванием. Но им пора идти. Кто-то зовёт их. Не голосом, чем-то более сильным и настойчивым.

Зверь вдруг опустился рядом с ней, настойчиво ткнув носом в ногу.

– Ты хочешь, чтобы я?..

Медведь тихо прогудел и прихватил аккуратно клыками руку, а затем упрямо уставился на Ергу своими по-человечески умными глазами.

Девушка осторожно перекинула ногу, устраиваясь на грузной спине и слегка ёжась от того, как покалывала шерсть нежные бёдра. Медведь поднялся, тело его заколыхалось, и Ерга поспешно вцепилась в шкуру, стараясь удержаться.

Зверь понёс её вперёд, сквозь туман, мимо своего идола, мимо бурно журчащей реки, мимо иных идолов, время от времени всплывающих в тумане.

В один момент зверь повернул голову к Ерге, на морде его по-человечески отобразилось выражение хмурости. В этот же миг плечи Ерги укутало меховой накидкой.

Она тихо хихикнула, поблагодарила зверя и сильнее закуталась в дарованный подарок. На шее у неё всё ещё лежало подаренное зверем ожерелье. Единственное, что не исчезало во сне с тела Ерги.

Наконец туман отступил, медведь ступил на покрытую голубоватой травой землю, вынося на открытую поляну Ергу. Здесь её уже ждали.

Раскачиваясь, словно ростки пшеницы на ветру, над густой травой возвышались фигуры женщин, облачённых в белоснежные одеяния. Среди них была одна, при виде которой сердце Ерги подскочило к горлу.

– Мама…

Ива двигалась как-то заторможенно, едва замечая стоящих рядом женщин. Когда она приоткрыла рот и выдохнула, из её рта пахнуло паром, хотя на поляне было довольно тепло.

– Подойди к нам, дочь Ивы. Оставь спутника и присоединись к нам, чтобы пройти инициацию, – вдруг раздался сильный голос одной из женщин, неуловимо отличающейся от других.

Медведь подогнул широкие лапы, и Ерга послушно слезла. Немного робея, она напоследок погладила его по мягким ушам, прежде чем подойти осторожными шагами к ожидающим женщинам.

Как оказалось, некоторые старухи и молодые девушки тоже выпускали в воздух ледяной пар, как и Ива. Но подозвавшая Ергу женщина казалась в сравнении с ними совершенно живой.

Незнакомка привлекла к себе внимание Ерги.

– Ты ещё так молода, моя дорогая. Лишь через несколько лет мать должна была начать твоё посвящение, когда ты бы набралась достаточно опыта. К сожалению, не всё идёт по нашим планам.

Женщина печально покачала головой.

– Цапля рассказала мне, какая печальная судьба сложилась у тебя. Тебе нужно уметь защитить себя.

Ерга упрямо сжала кулаки. Значит, вот оно. Не зря были все эти сны, они всё это время вели её к тому, чтобы наконец получить то, принадлежало ей по праву.

– Но как я могу это сделать?

Женщина внимательно смотрела на Ергу.

– Мы можем пробудить в тебе первую искру, но, чтобы разгорелось пламя, тебе придётся пройти испытание. Мальчик становится мужчиной, убив первого зверя. Девочка становится женщиной, когда приходит кровь. Дочь колдуньи сама становится колдуньей, когда познаёт и передаёт силу.

– Но как я смогу познать силу? – Ерга напряглась в отчаянии. – Я совсем ничего не знаю.

Женщина смотрела снисходительно.

– Странно слышать это от девчонки, которую сквозь мир духов привело лесное божество. Они дают нам магию, они учат нас. Божество само идёт за тобой, а ты ещё спрашиваешь, где тебе взять силы. Обратись к нему, смири дух и отдай тело. Породи ему наследника. За это он защитит и обучит тебя.

Ерга вспыхнула и плотнее закуталась в подаренную зверем накидку, покосившись в сторону стоящего на краю тумана медведя. Неужели ведьма предлагала ей… Боги!

– Н-но я уже обещала ему себя взамен на защиту! Если он защитит меня от князя, он может… Постойте. Я думала, он возьмёт меня как жертву, неужели на самом деле…

Женщина улыбнулась. В глазах игриво заплясали огоньки.

– Какова пигалица! Уже и сама хвостом крутишь. Ну-ну, не смотри так на меня. Божества редко к людям привязываются. Слишком разные судьбы. Есть только два пути, когда наши судьбы сходятся. В первом божеству приносится в жертву ребёнок, из которого он растит своего преемника. Во втором божество ухаживает за юной колдуньей или той, кто готова стать ею, чтобы сделать с ней дитя. Такой наследник может не сменить отца на его посту, но сам станет весьма сильным духом, сможет нести жизнь и смерть. Так что была только одна причина, почему могло божество проводить тебя сегодня к нам. Нет причин тебе бояться его, не убьёт он свою невесту.

Голова Ерги закружилась от таких новостей. Она тяжело задышала, слегка дрожа. Как же так? Всё это время бог считал её своей невестой. Приходил к ней, охранял ночами её сны, а она…

И что значит выносить ему дитя? Чего он будет ждать от неё? Пойдёт ли она на такое, чтобы получить силу?

А есть ли у неё выбор? Она уже обещалась ему. И ни Чужд, ни Цапля не смогут защищать её вечно. Однажды придётся встретиться со своими кошмарами. Однажды князь вернётся за ней и тогда… Тогда ей понадобится сила. Понадобится защита, знания. И только одно существо могло дать их ей.

– Я… Хорошо. Я обращусь к нему, попрошу поделиться знаниями. Но как вы разбудете во мне магию?

– Не я. Они, затем я и позвала их.

Туман зашевелился. Медведь тихо зарычал, но не двинулся. Женщину заволокло пеленой, и она начала исчезать в ней. А женщины во главе с Ивой вдруг двинулись к Ерге. Их холодные руки обхватили её, тело обдало внезапно появившейся водой, одна из старух хлестнула её по лопаткам облезлым берёзовым веником. Несколько девушек подхватили её локоны, собирая в причудливую причёску. Ива обхватила лицо дочери и коснулась лбом её лба. И от всех прикасавшихся к ней рук девушка ощущала, как что-то в ней просыпается, расцветает, тепещет в ответ на их касания, пока вдруг этот обещанный огонёк не вспыхнул чуть ниже рёбер, распустившись, отправив нити тепла по всему телу.

Ерга выгнулась, схватив ртом воздух, и упала в темноту.

От Мии: должна предупредить, что в следующей главе вас ждёт пикантная сцена… Пробуждение сил так просто не проходит~

22. Лесной хозяин получает то, чего жаждал

Со сдерживаемой тоской Ерга провожала взглядом удаляющуюся фигуру Чужда. Мужчина поднялся ранним утром и сказал, что отправится проверить силки, просил не ждать до вечера.

Его грузное тело удивительно легко двигалось в лесной чаще, и уже совсем скоро он полностью исчез из виду.

Только взглянув на него утром, Ерга поняла, чего хотело всё это время её сердце. С той минуты, когда перепуганная промокшая девчушка сидела в доме хмурого чужака, грелась с ним перед огнём. Она желала обратить на себя его хмурый взор. Желала его сильных и одновременно таких бережных рук на своём теле. Как бы ощущались его мозолистые, грубые ладони на обнажённой коже?

Может, теперь ей и не дано было это узнать, если только она не хотела обрушить гнев на ни в чем не повинного мужчину. И на себя. И, кто знает, на кого ещё. Собственная глупость привела её в лапы божества. Но, как оказалось, это же было её единственным спасением.

Воспользовавшись отсутствием Чужда, она, прихватив лишь кинжал от диких зверей, вышла из хижины и решительно направилась к месту, откуда всё началось.

Она отчётливо различала тропки охотника. Каким-то образом ей вспоминался путь, которым он вёл её той жуткой ночью. Тихо ступали её ноги по тёмной земле, приближаясь к месту, где каждый раз решалась её судьба.

Идол стоял всё таким же, каким его помнила Ерга. Чёрное, подгнившее дерево, отчётливый запах сырости в воздухе. Лапы его орошены свежей кровью. Должно быть, недавно кто-то делал подношение.

К счастью, скоро преследование её закончится. Скоро она уже не будет оборачиваться, размышляя, стоит ли за её спиной божество или кто иной.

– Ты выиграл, мой господин, – устало произнесла она, подходя ближе к идолу и всматриваясь в его оскаленную морду. – Мне наконец рассказали, чего ты так желал всё это время. Я готова. Ради того, чтобы защитить себя, я готова.

Чуть сжимаясь от страха, она положила ладонь чуть выше живота. Туда, где ещё пульсировала, как в тисках, разбуженная сила, ищущая выхода. И почему любая магия требовала крови? Боги без крови не принимали мольбы, мальчики становились мужчинами, пройдя через битву. И даже магия… Даже магия нуждалась в пролитой крови.

За спиной раздалось знакомое рычание. Ерга прикрыла глаза, слушая, как зверь медленно приближается к ней. Ощутила, как его нос утыкается в затылок, а затем…

Затем чьи-то грубые руки повязывают шёлк ей на глаза.

Ерга вздрагивает и отшатывается на миг от неожиданности, но затем заставляет напрягшееся было тело расслабиться.

Так даже лучше. Наконец-то божество сжалилось над ней хоть немного. Она измучилась на пути сюда, представляя жуткие картины, но вместо этого ощутила сейчас за спиной жар вполне человеческого тела.

И пусть ей не дано его увидеть, так она могла бы представить себе любого человека. Может, так было лучше всего.

Сильные руки уложили её на появившиеся из ниоткуда звериные шкуры. Тьма превращала каждое прикосновение в ожог. Ерга дрожала под ними, не в силах сдержаться.

К счастью, лесной бог не торопился. Он медленно скользил по девичьему телу, обнажая его постепенно, словно разворачивал тщательно упакованный дар из дальних земель. Горячие губы ласкали каждый обнажившийся кусочек кожи. Густая щетина покалывала, прямо как медвежья шерсть. Но от этого было только слаще.

Ерга быстро забыла, что собиралась представлять кого-то на месте божества. Она могла думать лишь о том, как приятно её плоть сжимают, обнажают, согревают жаром нависшего и (о боги) тоже обнажённого тела.

Платье соскользнуло с груди, щекотливый ветерок коснулся её, и острые соски набухли очаровательными горошинами. Божество приникло к ним губами. Снова жёсткая щетина слегка оцарапала её, и девушка прогнулась в пояснице, всхлипывая от ощущений.

Ерга снова осознала себя лишь когда пульсирующее естество коснулось её бедра. Она вспыхнула, задыхаясь от непривычного жара и тяжести. Внизу стало так сладко, так горячо. Искра внутри пульсировала вместе с её телом, предвкушая скорое освобождение.

Интересно, как выглядел лесной бог? Он ощущался таким же огромным, как и его звериный облик. Была ли его щетина такой же тёмной, как и шерсть зверя? Был ли он красив? Молод?

То удовольствие, что он дарил ей, заранее строило в мозгу очень привлекательный облик.

– Сейчас.

Голос прозвучал далёким шорохом листьев, рыком зверя. Откуда-то далеко и одновременно прямо в голове Ерги. Она бы не смогла узнать его, если бы даже услышала снова, потому как ей даже сложно было определить, говорит мужчина или женщина. Голос был словами в голове. Нечеловеческий голос.