Текст книги "Невеста медведя (СИ)"

Автор книги: Мия Элден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Мокрые тряпки мужчина с силой отжал в бадью, а затем развесил над печью. Только после этого опустился рядом с Ергой, с пустым взглядом поправляя дрова в печи.

Холодный дождь не прошёл без следа. Ерга ощутимо подрагивала даже возле огня и под тёплой шкурой. Постепенно тело начинало отогреваться. От головы и до кончиков пальцев тело наполнялось теплом, а вместе с ним появлялась и лёгкая сонливость. Ерга долгое время молчала, растерянная и смущённая перед охотником.

– Очень… необычная обстановка, – наконец вырвалось у девушки. Больше она не могла терпеть эту тишину. – Никогда не видела, чтобы в Ручейках так обустраивали дома.

Чужд едва взглянул на неё, прежде чем снова повернулся к огню.

– Я не отсюда. Там, откуда я родом, издревле дома строят именно так. Когда я только поселился здесь, у моего наставника была более привычная вам хижина, но то было давно, я перестроил её.

– И откуда же ты? – поинтересовалась Ерга. Отец часто привозил ей вести из дальних краёв. Каждый раз они звучали, как волшебные сказки. Он рассказывал о землях, где круглый год было тепло, а кожа у людей там загорелая-загорелая, почти углю подобна. Рассказывал о народах, которые никогда не живут на одном месте, постоянно перемещаются вместе со стадами скотины, а живут в переносных домах из шкур. Рассказывал о птицах из золота, о великанах, о том, как одна ведьма обратила своего возлюбленного в глупое животное за предательство.

Сложно было поверить, что всё, о чём говорил отец, правда существовало, но Ерга верила. И каждый раз слушала эти волшебные истории, затаив дыхание. И даже суровость Чужда, смущающее положение и не проходящее лёгкое чувство страха не удержало её любопытство. Чужд продолжал смотреть на огонь пустым, уставшим взглядом. Наконец он заговорил:

– С севера. Зимой там намного холоднее, чем здесь. Другие деревья. Другие боги, духи. Да и люди совсем другие. И жизнь приходится вести совсем другую. Но это было давно, я не знаю, как сильно всё изменилось.

– Ты покинул свой дом ребёнком?

– Что-то вроде того.

– Как там было?

– Хорошо. Наши дома мы всегда располагали на подпорках, возвышали их. В отличие от вас. Вы ещё совсем недавно и вовсе зарывали дома в землю, оставив сверху лишь крышу. Наши печи издревле выводили дым на улицу. А вы ещё совсем недавно топили дом по-чёрному, отчего внутри было тяжело дышать. Вам потребовалось много времени, чтобы освоить тайны строительства.

Ерга вновь оглядела дом, вновь подмечая множество вещей, которые и правда отличались от привычных ей. Даже упомянутая печь была заметно сложена иначе. Хотя чем-то отдалённо, пожалуй, напоминала печи, которые клали сейчас. Но Ерга поняла, о чём говорил Чужд. В некоторых старых домах до сих пор оставались старые печи. Не все так легко принимают новое. Старые, да некоторые молодые с подозрением относятся к изменениям, потому топят по-старому, как было у предков. Считают, что таким образом не пускают в дом злых духов в отличие от «неразумных» соседей.

– Так ты действительно чужак, – сказала Ерга, а потом добавила, печально понурившись, – как и я.

– Ты чужая, как Цапля, – произнёс мужчина. – Через несколько лет местные и забудут, что когда-то ты жила не у них под боком. Со мной иначе. Про меня забывают, а как вспоминают, надеются, что скоро я сам как-то исчезну поскорее.

Ерга снова замолчала. На сей раз она и не знала, что ответить. На душе у охотника лежало что-то тяжелое, тяжелее, чем у самой Ерги. После смерти родных она и не знала, сможет ли когда ощутить прежнюю лёгкость, но Чужд хранил за молчанием ещё более тяжёлую судьбу. Это угадывалось в каждом движении, тяжёлом взгляде, глубоких следах усталости на лице.

Больше они так и не заговорили в этот вечер. Вскоре Ергу начала одолевать сонливость. Не желая беспокоить хозяина, она так и задремала, съёжившись в клубочек перед потрескивающим огнём.

Она уже и не почувствовала, как хозяин поднялся, услышав её сонное сопение, как аккуратно поднял и перенёс на постель, где плотнее закутал девушку в защитный тёплый кокон из медвежьей шкуры, как провёл кончиками пальцев по щеке, к уголку приоткрытых губ, резко отдернул руку, а затем вернулся к огню.

9. Будь что будет

Ерга проснулась, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом. После приключений минувшей ночи она бы не удивилась, если бы то был полдень следующего дня.

Словно ощутив её пробуждение, Чужд отворил тяжёлую дверь и вошёл в хижину, мгновенно уставив тяжёлый взгляд на Ергу.

– Голодна?

Ерга покачала головой.

Чужд кивнул на бочку в углу.

– Тогда умывайся и пойдём, – и снова скрылся снаружи.

Ерга вскочила и, всё ещё кутаясь в уютное покрывало, стянула с печи юбки. За ночь они хорошо высохли и всё ещё хранили тепло.

Опасливо поглядывая на дверь, Ерга быстро облачилась в привычные наряды, умылась из бочки и даже, чувствуя, что может немного задержаться, успела повязать волосы лентой прежде чем вышла на крыльцо.

Дождь больше не шёл, но погода стояла пасмурная. Очень подходящая вечно угрюмому виду Чужда. При свете дня он больше не казался таким уж страшным.

Теперь он тоже вёл её через лес, но больше Ерга его не боялась. Ничего плохого он ей не сделал, а был даже заботлив. Ерга поняла, что чувствует исключительно благодарность по отношению к этому одинокому мужчине. Не зря Цапля так тепло отзывалась о нём.

Снова, как и ночью, ветви расступались перед ними, не издавая ни единого хруста. Идти за надёжной спиной Чужда казалось естественно. Она могла спокойно семенить за его тяжёлым шагом, оглядывая роскошные кроны, выглядывая в них запасающихся на холодные дни белок. Даже, протянув руку, сорвала склонившиеся гроздья калины, уже сладкие после первых заморозков.

Чужд резко обернулся, услышав внезапный шорох (или, может, ему не понравилось, как его окатило водой с качнувшейся ветки), но обнаружил лишь невинно улыбающуюся Ергу, протянувшую ему в примирение сочную алую гроздь.

С приближением к поселению Ерга услышала далёкие крики. Кого-то отчаянно искали. Не сложно было догадаться кого. Ерга виновато потупилась, представляя, как сильно перепугала родственницу своей пропажей.

На опустившиеся плечи легла тяжёлая ладонь и слегка похлопала, подталкивая вперёд.

Не успели они спуститься с холма, как наткнулись на первую группу ищущих. Со стороны женщин раздался облегчённый вздох, а затем вперёд бросился невысокий серовато-пёстрый силуэт. Тёплые старушачьи руки ухватили Ергу в замок, крепко прижимая к телу. Цапля не причитала, не кричала. Лишь тяжело дышала, едва не всхлипывая.

А ведь Ерга осталась её единственной семьёй, подумалось вдруг девушке. Как бы ей ни казалось, что она лишь мешает женщине, она была единственной, кто у неё остался. И хоть Цапля и делала вид, что вполне себе счастлива и одна, должно быть, тяжело было бы осознавать, что в мире больше не осталось тех, кто мог бы любить тебя просто так, за одно лишь твоё существование, за то, что вы одной крови, что вы всегда будете одной семьи, какой бы ворчливой старой травницей ты ни стала.

Ерга обняла женщину в ответ.

– Прости, Цапля. Я дома.

И тут же вскрикнула, получив крепкий подзатыльник.

– Девка ты неразумная. Тебе говорили не ходить одной, а ты что? Что учудила, ну? А если бы тебя звери порвали или ты заблудилась? Что тогда?

Ерга виновато опустила голову. Что тут скажешь, если и правда виновата?

Видно, решив оставить все разборки до дома, Цапля фыркнула и повернулась к Чужду.

– Если что нужно будет, даже мелочь какая понадобится, приходи ко мне. Ты знаешь, я и до этого тебе бы не отказала, сейчас же выполню всё, что бы ни попросил.

– Не нужно, – бросил охотник, оборачиваясь обратно к лесу. – Никогда не попросил бы у тебя больше, чем что ты сама с радостью отдашь.

И он скрылся в лесу, как будто и не было ночного разговора, не было спасения. Как будто ему и правда ничего не было нужно от здешних жителей. Ерга поймала себя на том, что тоскливо смотрит ему вслед, сдерживая желание окликнуть. Она поблагодарит его позже, когда найдёт чем. Когда будет у неё хоть что-то своё. Если будет. Ведь душу свою она уже заложила.

– А я говорил, что найдётся твоя пропажа, – сказал молодой, улыбчивый парень. Золотые кудри его очаровательно вились, опадая на округлое румяное лицо.

Кажется, он был сыном пекаря, но Ерга не могла быть уверена.

– Молчи, ехидник, – отмахнулась Цапля, потянув Ергу за собой. Ещё более постыдным было то, что тянули её на глазах улыбающихся и посмеивающихся сельчан.

Ерга уставилась на носочки туфель и не поднимала взгляд, пока Цапля не затолкала её, как разбаловавшегося ребёнка, прямо в избу, где следующие несколько часов девушку отчитывали.

Это Цапля умела хорошо. С подзатыльниками, заламывая руки, подкатывая к небу глаза и перечисляя имена сразу всех богов.

Ерге оставалось послушно кивать и обещать, что подобного больше не повториться. И ведь и правда не повторится. Она усвоила урок. Больше просить прощения у богов не будет. Судьба распорядится так, как лесному духу будет угодно. Убьют её али нет более не важно. Если и убьют, так только после того, как она получит месть. А после такого и помереть не жалко.

Лишь ближе к вечеру, напричитавшись и посадив Ергу за вышивание, Цапля наконец успокоилась. В тусклом свете лучины она умело перебирала соцветия. Тихим, ровным голосом она вдруг начала рассказывать о своём прошлом:

– Меня выдали замуж, когда я была ещё моложе твоего. Совсем глупая, влюблённая девчонка. Но как бы я ни любила мужа, сложно было оказаться вне отчего дома, в другом поселении, где я никого не знаю, где нет у меня ни друзей, ни знакомых. Только семья жениха, да его приятели. Конечно, они приняли меня хорошо, были милы, да и виделись мы несколько раз на ярмарках, где муж меня и приметил. Да вот только всё равно сложно молодой девке вдали от семьи. Только жаловаться было некому, такова судьба наша. Тогда мне казалось, что мы прожили вместе много счастливых лет. Сейчас те жалкие восемь лет кажутся пролетевшим мигом. Детей у нас так и не случилось. Его и всю семью в тот тяжёлый год забрала болезнь. Я ухаживала за ними, как могла, да знаний у меня не хватало тогда. Я училась всему на ходу, как у местных знахарок, так и у скитающихся травниц. Но куда уж там. После того осталась я совсем одна. Уже, казалось, и домой не вернёшься. У всех свои семьи, своя жизнь. Да и к Ручейкам я привязалась. Возвращаться к другой жизни было бы тяжело.

Свататься ко мне так никто и не стал. Решили, раз с мужем прожили столько лет, а детей нет, так со мной не так что-то, потому стороной обходили. А если и ухаживал кто, так замуж не звал. Но и я тогда много горевала, пока болезнь не вернулась вдруг. Меня она обходила, должно быть потому что я чужая. А местные заболевали, в том числе и дети. Тогда однажды я взяла себя в руки и начала ходить за всеми, за кем могла. К тому времени я уже научилась многому. А то, что болезнь обходила меня стороной, хоть многих и настораживало поначалу, помогло мне. Смертей стало меньше. Постепенно болезнь начала отступать, а затем и вовсе исчезла. А я так и осталась. Училась врачеванию, травам, помогала по мере сил. Спустя годы своей стала. Не забывала и про родных. Видела твоё рождение, дарила кукол самодельных. Но так и не вернулась домой.

Женщина устало опустила голову, покачала ею, задумчиво застыв. Ерга медленно подползла ближе к ней по длинной лавочке и тихонечко прижалась к боку старухи, положив щёку на острое плечо.

Сухие ладони обхватили её запястья и бережно погладили.

– Я любила всех вас. Радовалась каждый раз, как мать твоя навещала меня. Мы много разговаривали, ожидая корабль твоего отца и прогуливаясь меж домов. Она для меня, что дочь родная, своей-то у меня не было никогда. А после смерти сестры, она ведь ко мне приходила плакать. С вами она всегда сильная, ни слезинки вы её не увидите. Порода у нас, должно быть, такая. Ты у нас только чувствительная, в отца пошла, хоть и всё равно упрямство наше не загасить полностью.

Как тебя мужики нашли, я всё верила, что и она жива. Что где-то укрылась, убежала. Только когда мужики с плохими вестями вернулись, пришлось смириться. А ты всё не просыпалась. Бледная такая, измученная, всё стонала от кошмаров.

И тогда я поняла, что никогда и никому тебя не позволю обидеть. Что ты – единственное, что у меня осталось. Самое драгоценное моё сокровище. Потому не смей, не смей больше меня так пугать. Ты и представить не можешь, как страшно было проснуться в ночи и не найти тебя.

Ерга обхватила бабушку за тулово, крепко обняла, утыкаясь сильнее в плечо.

– Прости меня, Цапля. Я совсем о тебе не подумала. Я не хотела причинять тебе боль.

Женщина надрывно вздохнула, медленно возвращая самообладание.

– Что уж тут. Главное, что ты вынесла свой урок. Остальное время покажет. Ну, липучка! Что хочешь?

Ерга подавила мрачные мысли и быстро заулыбалась, принимая невинный вид. Нужно было схватиться за примирение, пока они обе готовы сделать вид, что всё хорошо и посмеяться.

– Сказку, бабушка, – хихикнула, укладывая голову ей на колени, как когда-то в детстве.

Цапля притворно зацокала, ероша распущенные огненные лохмы девушки.

– Сказку ей. Что тебе и рассказать-то? Хм. Хочешь послушать, как мы с сестрой с лесным хозяином встретились?

Этого Ерга не ожидала. Она почти подскочила, удивлённо распахнув глаза.

– Правда? Не шутишь?

Женщина довольно хмыкнула на произведённый эффект, устроилась поудобнее и начала рассказ:

– Когда мы были маленькими, мы с твоей бабкой убегали на священную поляну, играли там. Это было огромной тайной. Я до сих пор с теплом вспоминаю и жалею, что не могу вернуться в те дни. Мы были неразумными детьми, и наказы взрослых не устрашали нас, а лишь подогревали интерес. Может ты не поверишь, но идол оказался идеальным, чтобы забраться повыше и с высоты оглядывать округу. Залезать на него было удобно, как и бегать вокруг, играя в салки. Да. Хорошее было время. Вот к чему я вспомнила.

Однажды, когда мы так же весело играли, на поляну вылетел разъярённый кабан и бросился на нас. От испуга мы залетели прямо на голову идола, пока зверь бегал вокруг, рыл землю под его лапами. Нам казалось, что он вот-вот схватит нас. Мы не знали, что делать, громко ревели и звали маму. Разумеется, никто нас не слышал. И тогда ветви кустов вдруг раздвинулись: тяжело ступая, из них вышел матёрый чёрный медведь. Тут мы с твоей бабкой и обмерли. Вот теперь нам уж точно конец. Но зверь бросился не на нас. До сих пор бросает в дрожь при воспоминании о его рычании. Он тяжело приближался, перекатываясь с лапы на лапу, пока кабан не отмер и не деранул обратно в лес. Тогда медведь остановился, посмотрел на нас. И я тут поняла, что то не обычный зверь, что смотрит на нас сам дух леса, и стало как-то не по себе от того, что я оскверняю его землю. Но он ничего не сделал. Лишь отвернулся и снова скрылся в чаще, будто никого и не было. Мы слезли, вернулись в деревню. Разумеется, больше никогда не играли в лесу и никому не рассказали о том, что произошло. Но я запомнила это на всю жизнь.

Цапля серьёзно взглянула на Ергу. В сумраке хижины глаза её казались почти чёрными, словно глубокие бездны.

– Я запомнила, что дух леса не злобное божество. Что он хорошо понимает, где добро, а где зло. Я запомнила, что он не обидел двух глупых девчонок, а, не требуя ничего, защитил, когда им понадобилась помощь. Не знаю, что уж ты там сотворила, но не верю, что могла ты сделать что-то более непростительное, чем то, что на протяжении долгого времени делали две глупые человеческие девчонки.

Ерга закусила губу. История обнадёживала. Если духа и правда не разозлило такое осквернение, может… Но нет, тут другое. Цапля и бабушка просто играли, да и были детьми. А Ерга… Ерга знала, на что шла, но, чтобы успокоить старуху, девушка благодарно улыбнулась.

«Будь что будет», – думала она среди ночи, положив ладонь на стену избы. Она снова слышала тихое рычание за пределами хижины. Снова слышала тяжёлые звериные шаги.

«Будь что будет», – думала она, засыпая под громкое мерное дыхание зверя.

10. Он идет

Ерга

Чужд

От Мии: небольшая визуализация Ерги и Чужда. Обязательно дочитайте главу до конца, там я размещу героев, которые появятся в этой главе! И напоминаю, что мне будет очень приятно видеть ваши лайки и подписки~

Каждый миг Ерге казалось, что за ней следят. Сидела ли она дома, гуляла по поселению, выходила ли к крыльцу, чтобы повышивать при солнечном свете, – везде её будто преследовал чей-то пристальный взгляд. Несколько дней Цапля почти не отпускала девушку от себя. Всё время требовала, чтобы Ерга находилась у неё на глазах. Она и не противилась. Её полностью заняла новая работа. Помимо поручений Цапли и обучения её ремеслу, девушка вернулась к прежним любимым занятиям. Не то чтобы у неё было много возможностей поблагодарить своего спасителя, но хотя бы что-то она умела сама и очень даже неплохо. Вышивка из-под её рук всегда выходила споро, завораживающе. Птицы и звери скользили по ткани словно живые. Одну из шкур, что Чужд принёс взамен на лекарственные травы, Ерга упросила у Цапли, и та легко согласилась, услышав её идею.

Вышивала она бисером, цветными нитками поверх мягкой шкурки, скрывая короткие мягкие шерстинки под слоями бисерного узора. Что-то ей подсказывало, что от лишней парадной накидки даже Чужд не откажется.

Сегодня погода стояла на удивление хорошая для осени. Последние дни становились всё холоднее, чаще шли дожди, но именно в этот день вдруг вышло солнце и обогрело землю. Потому Ерга вышла к хижине и вышивала, вкладывая всю свою благодарность в работу. Тяжёлый пристальный взгляд она ощущала плечом, но даже не оборачивалась, чтобы проверить, знала, что всё равно никого не увидит в сумрачных тенях леса. Если дух и приглядывал за ней, Ерга никогда об этом не узнает. Зато она увидела, как от поселения отдалилась небольшая группа молодых девушек и парней. Их было слышно издалека, их звонкий заливистый смех. Они приближались прямо к хижине Цапли, так что Ерга отложила работу, гадая, по какой же причине им могла понадобиться травница.

Молодёжь остановилась чуть в отдалении, поглядывая на девушку, но отчего-то продолжая хихикать, переглядываться и подталкивать друг друга. Наконец от стайки отделилась невысокая, со светлой яркой улыбкой девчонка. Золотые волосы её на солнце слегка отливали рыжеватым огоньком, а глаза хитро прищуривались, что у твоей лисицы.

Девушка быстро приблизилась и аккуратно ухватила Ергу за рукав.

– Здравствуй, Ерга, – девушка улыбнулась шире. – Мы ещё практически не знакомы, но я не раз видела тебя с Цаплей. Меня зовут Ручеёк, а те ехидники позади – Лада, Мила, Горюшко, а это Злат. Мы хотели устроить небольшую вечерню. Костёр пожечь, яблок нажарить. Хочешь с нами?

Ладой оказалась высокая, девушка с двумя собранными тёмно-русыми косами. Смотрела она из-под прикрытых век так умиротворённо, словно была степенной матерью, выгуливающей толпу самостоятельных, но ребятишек. Мила рядом с ней казалась противоположностью. Низенькая, с круглым веснушчатым личиком, светлыми распущенными волосами, тёплые карие глаза широко распахнуты, в них можно смотреться, как в зеркальце. И сама она вся живенькая, всё выглядывает, с любопытством оглядывает Ергу.

Юноши тоже отличались, как день и ночь. Злат был тем самым ехидником, которого отчитала Цапля, когда их нашли. Кудрявый, златовласый, притом выглядел он крепким молодым человеком, способным пень руками выкорчевать. Горюшко рядом с ним казался болезненным. Худой, с впалыми печальными глазами. Всё горбился и смотрел как-то снизу вверх. Волос тёмный, практически чёрный, а вот глаза ярко-ярко синие, как васильковое поле.

Ерга в первый миг даже растерялась. Она плохо знала местных, почти не общалась ни с кем, особенно без Цапли. Но ведь и ей бы хотелось погулять, повеселиться. И как она узнает всех, если так и продолжит за юбку Цапли хвататься?

Ручеёк вопросительно смотрела на неё. Она казалась открытой и искренней, да и остальные молодые люди выглядели очень приятными, так что Ерге и впрямь захотелось присоединиться к компании.

– Мне нужно будет отпроситься у Цапли, – ответила девушка, не отказывая, но и не соглашаясь.

Ручеёк быстро закивала в ответ.

– Конечно! Можешь ей сразу сказать, что это мы позвали, думаю, она тебя отпустит. Обещаем вернуть тебя домой в целости и невредимости.

Недавно Ерга уже слышала подобную фразу. Она улыбнулась, прижала к груди меха и поспешила к родственнице.

Та на заднем дворе готовила травы к зиме. Ерга посмотрела, как старушка возится в земле, а затем подошла, скромно потупив взгляд. Невинный вид ей сейчас пригодится в каждом деле, иначе никак.

– Цапля, меня гулять позвали, можно?

Цапля подозрительно сощурилась.

– Кто позвал?

– Она её зовут Ручеёк, с ней были ещё другие ребята в компании. Сказали, что хотят разжечь костёр, посидеть вместе, и меня позвали. Можно? Я всё-таки ни с кем ещё не общалась в Ручейках так близко.

Цапля слегка расслабилась.

– Знаю-знаю. Хорошие ребятки. Ну что ж, сходи. Если что возвращайся. А так, неволить не буду. Дома ты достаточно посидела, наказание усвоила, я надеюсь. Ступай, веселись.

Ерга подошла к Цапле и быстро чмокнула старушку в щёку. Рукоделие своё она оставила дома и поспешила за новыми знакомыми.

Ребята оказались весёлыми и шумными. Ручеёк была заводилой, легко находила со всеми язык, придумывала новые шуточки и темы для бесед. Ребята были знакомы с детства, у них было много общих воспоминаний, но Ерга не ощущала себя совсем уж чужой. Её расспрашивали о родном доме, как они играли, чем занимались, какой интересный способ вышивки у неё, делали ли так все в её поселении. Но никто так и не затронул болезненных для Ерги воспоминаний. Девушка с удовольствием рассказывала, о том, что знала, и улыбалась вместе с ребятами.

Костёр разгорелся хорошо. Сухие, заранее подготовленные ветви весело трещали, будто огонь тоже спешил поделиться с молодёжью последними сплетнями. Злат нанизал на подготовленную заранее палочку несколько яблок и передал Ерге.

– Мы всё боялись, что ты откажешься с нами гулять.

– Отчего же? – поинтересовалась Ерга, с улыбкой поворачивая в сполохах румяные фрукты.

– Ты ни с кем не общалась, в селе без Цапли не появлялась, вот мы и подумали, что ты не хочешь ни с кем дружбу водить.

Ерга повела плечами, неловко дёрнув уголком губ.

– Не то чтобы не хочу. Неловко как-то самой приставать. Да и чужая я здесь.

– Ты родственница Цапли, – отозвалась Лада. – Потому не чужая. Цапля для нас всех как мать вторая. Любого в Ручейках спроси, он вспомнит, как при болезни Цапля с ним бегала, отвар варила, к себе забирала, выхаживала. Её родственница не может быть никому из нас чужой.

Ерга растерянно улыбнулась.

– Не знала, что Цаплю так любят.

– Как же её не любить? Она ворчит порой и держится особняком, но как помощь её понадобится, в ночи, в метель прибежит к любому. Не представляю, что бы мы без неё делали.

Сердце Ерги пропустило удар. Приятно было слышать такое про Цаплю. Особенно после того, как печально она сидела, рассказывая, как больно ей было потерять семью и как одиноко она себя почувствовала бы, если бы ещё и Ерга пропала. Всё же, и здесь у неё были люди, которым она была не безразлична. Она не останется совсем одна, когда Ерга… Не стоит об этом.

Молодые люди продолжали сидеть. Сыграли в несколько игр (Ерга их не знала, так что ребятам пришлось ещё наперебой объяснять ей правила, отчего стало только веселее), съели поджаренные, с ароматом огня яблоки. Следом в огонь пошёл хлеб и принесённая Горюшком небольшая корзинка грибов, собранная его семьёй ещё вчера. В угли договорились репу положить.

Постепенно начинало вечереть. Солнце начало садиться довольно рано, но перед огнём оставалось всё также уютно, так что никто и не думал расходиться.

Смех ребят оборвался внезапно. Ерга сперва даже не поняла, что случилось, как вдруг заметила, как недалеко от них, из леса, тяжело ступая, согнувшись под весом туши какого-то зверя, в их сторону приближался Чужд.

Он смерил молодых людей тяжёлым взглядом, кивнул в ответ на приветствие Ерге и, лишь слегка задержавшись на девушке взглядом, продолжил путь в сторону поселения, не оборачиваясь.

После произошедшего Ерга больше не испытывала к нему страха и даже улыбалась, глядя ему вслед. В отличие от неё компания молодых людей не была столь воодушевлена встречей.

Мила слегка поёжилась.

– Каждый раз, как он мимо проходит, чувство такое неприятное, как будто в душу смотрит. Не хотела бы я с ним наедине в лесу остаться.

Ерга поспешила вступиться за мужчину.

– Он мне очень помог в ту ночь, как я потерялась. Не думаю, что он плохой человек. Если бы не он, я бы попала под ливень и дрожала где-нибудь под деревом до рассвета. Он просто немного замкнутый, но если узнать его получше, весьма приятный.

– Плохой не плохой, а взгляд у него и правда тяжёлый, – к удивлению Ерги поддержала разговор Ручеёк. – Мама говорит, он всегда был таким нелюдимым с тех пор, как пришёл в поселение.

– А когда он пришёл?

Молодые люди заметно задумались, а затем переглянулись, с удивлением поглядывая друг на друга.

– Я и не помню, – наконец отозвалась Мила. – Он как будто всегда здесь был. Должно быть, я была совсем маленькая, когда он пришёл. Хотя он и не выглядит настолько старым.

– Но если он настолько давно пришёл, почему он до сих пор чужак?

– Кто ж его знает, – отозвался Злат. – Одинокий, нелюдимый. Живёт в лесу, не выходит, не общается ни с кем. Как ещё его звать-то? Другое дело ты или Цапля. А он… Он просто чужой.

Ерге стало обидно за мужчину. Он ведь правда не был плохим, и в его взгляде Ерга видела тоску и одиночество, которых, может, и не было бы, если бы в поселении его принимали. Постепенно разговор вернулся к прежнему настроению. Зазвучал смех, шутки, переходящие в весёлые песни.

Разошлись уже совсем поздно. Ергу проводили почти до дома Цапли. Распрощалась она с ребятами уже за пределами моста, подходя к холму, на вершине которого и стояла хижина.

Она уже была практически дома, когда ощущение чужого взгляда вернулось. Ерга выпрямилась и резко обернулась в сторону леса. На сей раз она снова никого не видела, но точно знала, кто смотрит на неё из-за границы деревьев.

Поддавшись порыву, Ерга медленно склонилась перед деревьями. Ещё какое-то время она ощущала на себе чужой взгляд, как вдруг это ощущение исчезло. Ерга подняла голову, точно зная, что там, откуда ощущался взгляд, больше никого не было.

Девушка выдохнула и наконец вошла в хижину.

Цапля сидела за столом, скорбно склонив голову. Она дождалась, когда Ерга подойдёт к ней и сядет напротив, мягко обхватив старушечьи руки своими. Женщина медленно подняла глаза. Губы её слегка дрожали.

– Князь сжёг ещё одно поселение. Он ищет тебя.

Красавица Ручеёк

Лада и Мила

Тихоня Горюшко

Первый парень в поселении! Злат.

11. Одиночество

Ерга старательно сохраняла показное равнодушие. Она продолжала помогать родственнице, вышивать узор на благодарном подарке и даже начала выходить, общаться с новыми друзьями. Те никак не затрагивали произошедшего кошмара в отличие от взрослых односельчан.

Краем уха девушка постоянно слышала, как-то тут, то там те полушёпотом обсуждают произошедшее. В отличие от Цапли никто более не упоминал, что князь ищет именно её. Девушка даже не знала, с чего родственница это решила, вероятно испугалась за неё. В любом случае, уже два сожженных поблизости поселения могли значить лишь то, что и Ручейкам стоит держаться настороженно.

Говорили, он всегда приходил нежданно. Войско нападало на людей. Они жгли дома, резали всех, кто попадался под руку. Всех жрецов и тех, кто по слухам владел магией, князь вешал на тотемах в назидание.

У него была своя вера. Тёмная, страшная. И эта вера говорила ему, что их обряды ложны, их боги злы, а ведуньи заслуживают страшнейших мук, потому как они удерживают людей от его бога.

В Ручейках шептались, что стоило бы всем собраться и уйти на север или на юг, во владения другого князя, не такого безумного. Иначе в какой-то час и им придётся отречься от богов. Лучше уж было уйти, войти под покровительство других, но оставить в памяти тех, в кого верили предки, чем вот так.

Ничего не предвещало в тот день, когда Цапля вдруг собрала котомку, оставила Ерге указания в работе по дому и тепло попрощалась с ней.

– Ни незнакомцам, ни знакомцам не открывай. Вечерами не выходи. Коль захочет обидеть кто, сразу беги к старосте. Он защитит. Что понадобится, тоже к нему ступай. Береги себя, светик мой, а я постараюсь вернуться как можно скорее.

– Но Цапля, – осторожно оборвала Ерга. Она уронила из ослабевших вдруг рук связку трав. – Куда ты уходишь?

– Так нужно, девочка моя, так нужно. Я лишь узнаю кое-что важное и скоро обернусь. Ты главное о себе беспокойся.

В полной растерянности девушка проводила старуху так далеко, как та ей только позволила прежде чем слегка шлёпнуть, отправляя обратно. И всё равно Ерга упрямо осталась на развилке, выглядывая силуэт старухи пока тот не скрылся из виду. Сердце сжималось от тоски. Она страшно боялась потерять ещё одного близкого человека.

Долго она стояла даже уже после того, как дорога опустела.

Что ей делать, если она останется совершенно одна? Почему Цапле так понадобилось оставить её одну? На душе скребли кошки.

Опускались сумерки. Ерга совсем потерялась в мыслях, как за её спиной вдруг раздался знакомый грубый голос.

– Третий раз я тебя из лесу выводить не буду.

За спиной девушки, бесшумно подкравшись, возвышался в своей впечатляющей форме Чужд.

Ерга смотрела на него тупым опустевшим взглядом, не до конца понимая, кто перед ней и чего он хочет. Мужчина удивительно мягко ухватил её за предплечье и потянул к себе. Ерга покачнулась, практически падая на мужчину и лишь в последний момент удерживаясь на ногах.

Он поджал губы, но более ничего не сказал, а повёл не сопротивляющуюся девушку в сторону её хижины. В этот миг Ерга ощущала лишь надёжную руку, что тянет её куда-то, всё равно куда. Чужд провёл её к самому крыльцу, где и попытался оставить.

Ерга встала на месте, таким же пустым взглядом смотря в дверь, не понимая, чего от неё хотят-то.

На глаза навернулись слёзы. В этот миг она начала осознавать, отчего её так трясло. В голову пришло осознание, что она может никогда и не увидеть Цаплю. Что за пределами поселения где-то там бушует опасный человек, человек, лишивший её всего. Грозящий лишить последнего родного человека.

Она стояла, и слёзы текли по её щекам. Чужд тяжело вздохнул и толкнул дверь, вводя ослабевшую от горя девушку внутрь.