Текст книги "Невеста медведя (СИ)"

Автор книги: Мия Элден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Щёки Ерги заалели, она не была уверена, от тяжёлой работы или от стыда.

– Ты был добр со мной и во многом помог. И Цапля тебе доверяет, так что да, если честно, тебе я доверяю больше.

Мужчина с интересом разглядывал её, будто пытался разгадать.

– Неужели ты правда не хотела бы быть ближе к ним? Плясать у костра или чем вы дети промышляете.

– Мы не дети, и ты не настолько стар, чтобы называть меня ребёнком, – возмущённо отозвалась Ерга.

– Ты не ответила на мой вопрос.

Девушка вздохнула.

– После того, что случилось, я просто не чувствую, что готова веселиться вместе с другими. Они хорошие, правда хорошие, просто теперь я чувствую себя так, как будто я никогда больше не смогу полноценно разделить веселье. Как если бы произошедшее что-то сломало внутри меня. Ту девочку, которая радостно веселилась, гуляла и играла со всеми. Может, это неправильно, но почему-то мне кажется, что ты понимаешь меня гораздо лучше, чем они.

Мужчина замолчал. Птицы весело пели вокруг них, ветер приятно охлаждал вспотевшее от работы лицо и, ощущая присутствие Чужда рядом с собой, Ерга чувствовала себя в абсолютной безопасности, как будто ничто не могло встревожить её жизнь.

На обратном пути Ерга замерла у одной из троп. Прямо там, стоило пройти лишь немного вглубь, находился идол, лесного божества. Она практически чувствовала его силу, преследующую её сквозь густые терни. Ощущая эту давящую силу, Ерга ближе подошла к Чужду, практически касаясь плечом его плеча. Он тащил на себе тяжёлые тюки дров, лишь в этом так и не уступив девушке, не позволил ей тащить поклажу самой.

В лесном сумраке его лицо казалось ещё мрачнее.

– Ты всё ещё боишься его?

Ерга дрогнула, услышав вопрос.

– А мне не стоит? Я совершила одну небольшую глупость, и теперь чувствую его присутствие каждой клеткой тела, будто он следует за мной, где бы я ни очутилась. Думаешь, это глупо?

Мужчина покачал головой, внимательно глядя на Ергу.

– Ты ему понравилась. Божества могут быть жестоки, очень жестоки. Могут взять за свою помощь больше, чем ты готова дать. Но также они могут быть весьма учтивы с тем, кто им приглянулся.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво поёжилась девушка. – Откуда знаешь, что я ему приглянулась?

И не чувствует ли Чужд хотя бы капельку ревности, если это так?

– Я живу достаточно близко к нему, чтобы понимать, как он мыслит, что чувствует. И я знаю, чего он желает сейчас.

– И чего же?

Мужчина остановился, посмотрел на Ергу. В его тёмных глазах девушка могла читать своё будущее и отчего-то оно казалось ей довольно мрачным.

– Тебя.

16. Страшная весть

Крепкие мускулистые руки обвили нежный девичий стан, вызвав трепетный вздох. Она откинула голову назад, открывая белоснежную шейку, и с жаром в теле обхватила его крепкое тело. Она дрожала под его прикосновениями, его тяжёлый взгляд пронзал насквозь. Такой величественный, мощный, держал он её при этом словно сокровище, бережно. Крепкие мышцы будоражили. Не в силах противиться желанию, Ерга протянула руку вниз. Туда, где было горячее всего. Туда, куда её и тянуло новое для неё чувство.

Капли пота струились по их сплетённым телам.

Горящий жар в чёрных глазах распалился до лесного пожара, поглощая их обоих.

– Ерга. Ерга, ты с нами?

Девушка вздрогнула, поспешно отринув сладкие грёзы, и, сгорая от стыда, опустила голову, возвращаясь к работе над платьем. Постоянные ночные видения делали её такой растерянной, что она уже практически спала днём. И самым неловким ситуацию делало то, как подруги взволнованно смотрели на неё, действительно переживая, после того, как она представляла… Даже думать об этом неловко!

– Да, я… Я в порядке. Как у вас, получается?

Лада смотрела с подозрением, но не стала приставать. За это Ерга особенно любила приятелей. Они никогда не задавали вопросов, на которые Ерга не хотела бы отвечать.

– Да, практически готово. Эта Ночь Костров будет просто невероятна. После последних событий мы заслужили хорошего отдыха.

Девочки согласно хихикнули, продолжив вышивку.

Ночью Костров в Ручейках называли празднество в честь водяного бога. В поселении зажигались костры, девушки надевали лучшие платья, устраивали игрища и, разумеется, воздавали хвалу богу за благоприятную погоду, защиту и богатый урожай.

Особенно старалась над нарядом Мила. Трепетно краснея, запинаясь, и объясняя, что должна воздать особенно духу за защиту.

Ерга с нежным умилением наблюдала за ними, но и сама не отставала, старательно вышивая на ткани прекрасные узоры. Её цель, однако, была не столь невинна, как у Милы. Она не желала благодарить никакого бога, но, с алеющими ушами, не прекращала работу, думая о том, как Чужд может появиться на праздненстве, и тогда Ерга должна была оказаться в числе прекраснейших. Вдруг ей захотелось понравиться. Казалось, она давно уже не испытывала такого невинного желания показаться кому-то красивой.

Нить легко шла под умелыми девичьими руками. На душе было так легко. Подруги сидели рядом, бурно обсуждая, кто из юношей пригласит их на танец.

– Разумеется, Злат и Горюшко будут танцевать, но это совершенно другое. Мы знаем друг друга с самого детства. Постоянно на таких праздниках танцевали, но пришло время и остепениться. Есть разве что-то романтичное в том, чтобы мальчишка, с которым вы вместе разоряли галочьи гнёзда, пригласит тебя на танец? Я до сих пор помню, как мы под присмотром его бабки за волосы друг друга таскали. Никакой романтики и страсти, какая должна быть на танцах.

Ерга тихо хихикнула, наблюдая их возмущение. Парней с девушками не было, они готовили хворост для костров вместе с другими парнями. Так что девушки радовались редкой возможности посплетничать без их присутствия.

– На праздник приедут гости из соседних поселений. Наверняка будет много красивых юношей в поисках любви, – весело отозвалась Ручеёк. – А мы уж тут как тут. Вот бы поскорее встретить своего суженого. Тогда я наконец смогу покинуть свой дом и стану настоящей хозяйкой.

– А чем тебе не нравятся Ручейки? – осторожно уточнила Ерга.

Ей бы и в голову не пришло по своей воле покинуть родное поселение. Разве что ненадолго. Как отец, отправиться в далёкие страны, а потом вернуться к семье с невероятными историями и сказами.

– Мне всё нравится, просто, понимаешь, когда всю жизнь прожил в одном углу, хочется чего-то нового. Я всё ещё смогу приезжать, навещать матушку и отца, но я дочь старосты, названа в честь поселения, это всё так… Это сводит с ума. Кажется, как будто кто-то прописал в моей судьбе, что я всю жизнь должна быть связана с родным поселением, а я не хочу этого. Я бы хотела увидеть другие земли. Возможно, отправиться в путешествие. Не замкнуться на этом месте.

Ерга понимающе качнула головой. В отличие от подруги, она бы предпочла всегда оставаться в родном доме, но могла понять желание девушки почувствовать и узнать что-то иное. К тому же, девушки были правы, с местными парнями они дружили с самого рождения, проводили много времени вместе и, конечно же, романтичная девичья натура тянулась к чему-то неизвестному, загадочному, к чему-то, чего она ещё никогда не знала.

Снова перед глазами всплыл тяжёлый мужской взгляд, и Ерга зарделась, браня себя за смущающие мысли.

Цапля так и не вернулась, и неизвестно, когда Ерга увидела бы её снова. От подобных мыслей девушке стало снова печально. Она вздохнула и повернула голову в сторону поселения, наблюдая уже привычный вид частокола за рекой, возвышающейся мельницы, аккуратных деревянных домиков из ещё совсем свежей древесины.

Теперь они ей даже нравились. Она уже не была той глупой девочкой и понимала, насколько хороши были дома в Ручейках.

Девушки продолжали работу, обсуждая будущие танцы к тому моменту, как, задыхаясь, к ним подбежал Злат. Он жадно глотал воздух, держась за грудь от измотанности. Не давая себе ни секунды передохнуть, он взглянул на девушек полным ужаса взглядом и быстро произнёс:

– Князь здесь.

От Мии: небольшая, но очень важная заметка. Завтра главы не будет… Я поняла, что очень изматываюсь писать каждый день без выходных, так что хочу попробовать один-два дня в неделю не выкладывать главы. Надеюсь на ваше понимание! Ещё вы можете оставить в комментариях, в какие дни вы обычно читаете, чтобы я могла примерно прикинуть, когда лучше ставить такие вот пустые дни.

Ах да, начинается сложный для Ерги этап! Теперь объект мщения сам пришёл за ней, нам остаётся следить, чем закончится эта битва!

17. Князь прибыл

Они прокрались с заднего хода, через сараи и склады. Как они ожидали, им удалось подкрасться незамеченными. Ребята слишком хорошо знали местность, чтобы позволить себя обнаружить так быстро.

Ергу трясло от волнения. Неужели и правда он?

Она даже хотела бы убедиться, насколько правдивым был сон, в котором она разглядела его лицо.

Злат поддерживающе сжал её руку, взглянув с таким пониманием, что у Ерги закололо в носу. Если бы не поддержка приятелей, она не представляла бы, что сотворила. Одиночество, страх и жажда мести могли сыграть с ней очень злую шутку.

Это действительно был он. Ерга сразу узнала его отвратительное чистое светлое лицо. Он словно пытался уподобиться солнцу, хотя душа его была чернее водной пучины. Он выглядел самодовольным, словно был сам божеством, в которое верил, создателем вселенной. И по нему было видно, что он так и считает.

– Я ищу дочь ведьмы, – повелительно произнёс, восседая на гнедом коне. Конь рыл копытом землю, нетерпеливо перебирал ногами, мотал головой, поворачивая её то одним боком, то другим. – Рыжая, тощая девка. Уверен, она должна быть где-то неподалёку. Видели её?

Поселенцы зароптали, перешёптываясь. Ерга задержала дыхание.

– Нет, господин мой, – всё-таки сказал староста, поклонившись. Ерга испытала неописуемое облегчение. – Не видели такой. А что она сделала, позвольте поинтересоваться?

– Колдунство, – резко бросил мужчина. – Страшнейший грех из существующих. И она, и мать её были подвержены этому греху. Из-за них падёт скот, умирают дети, сгорают посевы. Связь с нечистой силой наделяет их способностью колдовать, она же тянет их творить зло. Потому я ещё раз спрашиваю: видел ли кто-либо эту девку?

– Так она ж разве не погибла? – раздался женский голос из толпы. – Я слышала, всё лесное поселение погорело.

Князь хмуро обернулся к толпе.

– Именно. Она воспользовалась своим колдунством, чтобы сбежать. Она опасна. Именно поэтому я прошу вас помочь её отыскать.

– К сожалению, мы её не видели, пожалуй… да, с прошлой ярмарки.

Князь снисходительно смотрел на люд, будто понимая, что те откровенно ему врут.

– Что ж. Хорошо. Но знайте, если кто-нибудь захочет сообщить мне что-то, обратитесь, я всегда буду готов вас услышать. Но если я узнаю, что вы скрываете её, что кто-то из вас мне солгал, и не признаетесь в этом сами, я выжгу всё ваше поселение, как и другие. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Князь уехал. Ерга никак не могла прийти в себя. В ушах звенело от шока и непонимания, что делать. Она практически задыхалась в своём ужасе.

– Тебе нельзя здесь оставаться, – тихо сказала Ручеёк, – он вернётся, точно вернётся. Тебе нужно срочно скрыться. Но куда?

Ерга сжалась. Цапля была её единственной семьёй. Её дом был единственным домом, где она могла найти пристанище.

Ручеёк нервно кусала губы.

– Мы могли бы обратиться к старосте. Уверена, он придумает, что делать. Думаю, он знает, куда можно отправить тебя.

Собрание не расходилось. Молодые люди наоборот подошли к пику обсуждений. Множество взглядов в миг оказалось направлено на Ергу. У всех были довольно смешанные эмоции, они не знали, что с ней делать. С одной стороны, она была внучкой Цапли, с другой, совершенно чужим человеком, который мог принести опасность поселению.

Самым ужасным было, что и в глазах Лады и Горюшка она видела те же сомнения.

Ерга сжалась под их взглядами.

Разговор, прерванный было ребятами, вновь продолжился.

– Мы не можем позволить ей оставаться здесь. Мы должны, если не сдать её, так хоть отправить подальше, – бросила женщина мысль, похожую на ту, что пришла Ручеёк, только гораздо более грубо и беспощадно.

– Мы не можем поступить так, – медленно произнёс староста. – Я пообещал Цапле, что позабочусь о ней. Не волнуйся, девочка.

– Я понимаю, но, если это поможет, я готова уйти. Не знаю, куда именно, я это и хотела спросить. Есть ли место, куда я могу податься, и где Цапля сможет меня потом найти?

Жители поселения задумались. Ни у кого не было идей и, кажется, половина из поселенцев была на грани от того, чтобы просто догнать князя и сдать ему Ергу. Своя крыша всегда дороже, и свои дети куда важнее, чем чужачка из мёртвого поселения.

– Она останется у меня, – вдруг раздался за спинами непримиримый громоподобный голос.

Ерга затрепетала, узнав его мгновенно.

Суровый охотник медленно вошёл в круг общины, возвышаясь перед ними, оглядываясь и показывая всем видом, что не готов слышать споры.

– Моя хижина достаточно отдалена от поселения, чтобы в случае чего свалить вину исключительно на меня. В лесу она в безопасности, и вряд ли князь доберётся до нас, если никто ему не выдаст. Да и если выдаст, как много из вас знает, где мой дом? И, по крайней мере, в отличие от вас я могу её защитить. Когда Цапля вернётся, я помогу им уйти.

Ергу окутало чувство благодарности, но вместе с тем и стыда, что её судьбу решают именно так.

– Я готова уйти, – упрямо сказала она. – В любое место, которое вы укажете. Никто не должен рисковать ради меня.

Чужд перевёл свой пронзительный взгляд на неё. В глазах его читалась теплота и лёгкая печаль.

– Я пообещал Цапле позаботиться о тебе. И я выполню это обещание даже если ты сопротивляешься. Собирай вещи, мы отправляемся.

Никто так и не смог переубедить его, да и не пытался. Староста настойчиво увёл мужчину в сторону, о чём-то с ним серьёзно разговаривая.

Ерга растерянно стояла посреди поселения, в отчаянии сжимая кулаки. Неужели она не могла ничего сделать? Неужели её судьба и правда решалась так? Цапля бы была очень расстроена, если бы только узнала.

Девушка вздохнула, сжала кулаки, медленно выдохнула, а затем направилась обратно к дому Цапли. Подруги пошли вместе с ней, также, как пробирались на собрание, они вернулись к дому травницы.

На крыльце всё ещё лежало брошенное в спехе платье, которому уже не дано было появиться на последнем перед долгой зимой праздненстве. Ерга печально оглядела его.

– Не могу поверить, что тебе приходится бежать, – зло сказала Мила, помогая сложить в суму необходимые вещи, какие могли пригодиться. Ерга в свою очередь собирала травы, каким успела научить её Цапля. Всё, что могло оказаться полезным и всё, чем Ерга могла поделиться в благодарность за доброту Чужда.

– Это нечестно, – произнёс Злат, карауля дверь. – Почему мы не можем просто избавиться от него?

– Тогда придёт кто-то готовый отомстить. И с ним всегда армия, а мы лишь торговцы и крестьяне. У нас нет армии, мы никогда на неё не надеялись. Мужики могут собраться, но что они сделают против мечей?

Злат ударил по стене.

– Это несправедливо! Прости, Ерга, сейчас скажу неприятную вещь, но пусть ты и не провела достаточно долго, чтобы оставить весомый след, если мы готовы отдать тебя, что мы будем делать, когда он придёт за кем-то из наших, когда вдруг до него дойдут слухи, что колдует Мила, Ручеёк, да кто угодно! Та же Цапля занимается травами, а некоторые из этих фанатиков считают травничество такой же магией, как и призыв огня или обращение в зверей. Что тогда? Мы отдадим и Цаплю? И Милу? Всех, кто когда-либо совершал обряды в честь богов, в которых верили наши предки? Это несправедливо, – юноша прорычал с досадой.

Лада подошла к нему и нежно обняла за плечи.

– Ты прав, но не мы принимаем решение. Остаётся радоваться, что за Ергу вступился хотя бы чужак. У него будет больше возможностей защитить её или увести туда, где её не достанут. Хоть бы и туда, откуда сам он явился.

Молодые люди обнялись крепко-крепко. Они успели сдружиться и так тяжело было расставаться.

– Нам пора.

От грубого голоса молодые люди дрогнули и отступили от Ерги, а та лишь устало подняла взгляд на Чужда, подхватила собранную суму и приблизилась.

– Когда это всё закончится? – устало спросила она у мужчины, когда они уже шли в тиши чащи, направляясь к скрытому в чащобе дому охотника.

– Однажды всё заканчивается. Порой даже быстрее, чем ты этого ожидаешь.

Ерга сжала кулаки.

– Будь у меня силы, настоящие силы, я бы давно уже это закончила. Так ненавижу надеяться на судьбу. Я так устала. Если бы я и правда была ведьмой, как думает князь, тогда я хотя бы могла защитить себя, маму. А так я просто бесполезна.

– Ты уверена, что тебе нужна эта сила? – устало спросил мужчина. – Ведьмы всегда лишены чего-то.

– Да, – уверенно сказала Ерга. – Ради того, чтобы иметь возможность защитить остатки семьи, я готова на всё.

От Мии: как видите, ни минуты покоя у Ерги. Зато появились люди, которые её поддержат. Такие нам всем порой очень нужны…

18. Воспоминания

Обнимая себя за плечи, Ерга сидела в углу хижины, уставив взгляд в пустоту. Только сейчас у неё появились силы обдумать произошедшее.

Князь явился за ней. А до того, похоже, за её матерью. Ерга не верила в слова друзей, когда те называли её мать могущественной ведьмой, но, похоже, слухи о её семье и впрямь были громкие, раз уж дошли до ушей князя.

Чужд ушёл сразу, как привёл Ергу в свою хижину. Скрылся в лесу, не предупредив, куда собирается. Отчего-то его уверенность в том, что князь никогда не доберётся до них, передалась и Ерге.

Если и возможно было скрыться где-то от настойчивых поисков этого человека, так это здесь, в глухой чащобе, под приглядом мощного, дикого охотника. И под защитой зверя. О лесном хозяине не стоило забывать. Он тоже скрывался меж тёмных стволов, вездесущий взгляд его не оставлял Ергу ни на минуту. К её ужасу и облегчению.

Отпустив думы, она поднялась, принимаясь изучать убранство дома. В прошлый визит было слишком неловко бродить по чужому жилищу, разглядывать необычности, но теперь время было на её стороне.

Свет проникал в помещение сквозь окошки, покрытые мутным стеклом. Чудо, что у охотника была такая редкость. А на облицовке окна она заметила неизвестные письмена, покрывающие всю деревянную поверхность. Некоторые буквы даже походили на маленькие картинки. Вот летящая птица, а эта похожа на голову лося с ветвистыми рогами.

Продолжив исследование, она обнаружила ещё не одно изображение этого зверя. Лось встречался на одеждах Чужда, на его печи, на оружии, прятался в неосвещённом углу, рядом со смешным, похожим на стог сена, домиком, из середины которого валил дым.

Тонкие девичьи пальцы с интересом провели по спрятанному лосю и отпрянули, оказавшись измазаны толстым слоем сажи. К облегчению, рисунок не смазался. На всякий случай Ерга отодвинулась подальше и быстро вытерла о внутреннюю сторону платья испачкавшуюся руку.

Изучив обстановку, она принялась за хозяйство, убирая скопившуюся в скрытых углах пыль, вычищая печь и отмывая старые горшки.

В одном из таких углов она наткнулась на неожиданную находку. Находка походила на старую куколку, вырезанную из кости, но одета она была не в льняную тряпочку, как привыкла Ерга, а в настоящую шубу. И шерсть на этой шубе оказалась необычно пуховая, нежная, но не похожая на кроличью шубку. Куколка была такой старой, что при первом же взгляде на неё было понятно, прожила она не одно поколение.

Угол, где нашла её Ерга, был покрыт пылью и сажей, а куколка чудом не пострадала от такого обращения. Что-то задело девушку в её жалком виде, так что она отряхнула находку от грязи и спрятала за пазуху, поближе к груди. Туда, где тепло согревал подарок лесного хозяина.

Интересно, куда отправился Чужд? Даже никакого оружия с собой не взял.

Мысли снова вернулись к матери.

Какая глупость. Кто вообще мог посчитать её ведьмой? Ива была пышной, степенной женщиной. На её мягком округлом лице всегда теплела умиротворённая улыбка, которая расцветала пышнее при виде дочери и мужа.

Где бы она ни появлялась, её встречали с восторженным гостеприимством. Не было более доброй и готовой всем помочь женщины, чем её мать. И при том, что родом она была из семьи скромного охотника, она не стеснялась жить на широкую ногу и пользоваться всеми прелестями жизни, будучи женой купца.

Ерга помнила, как они встречали отца после долгих отлучек. Мужчина сходил с корабля прямо здесь, в Ручейках. В сопровождении нескольких мужчин из поселения, матушка навещала Цаплю, позволяла дочери возиться неподалёку, а как приходил корабль, спускалась встречать, крепко держа дочь за руку.

И вот, где происходила настоящая магия. Ерга издали смотрела, как суровый мужчина покрикивает на команду, раскатистый бас гремит на всю пристань, но вдруг взгляд его падает на стоящих на берегу любимых, и на лице его расцветает солнце. Густая светлая борода приподнимается в улыбке, а в глазах играют янтарные лучики. Ерга с визгом бросается навстречу, распахнув ручки, а затем обнимает крепкую шею, ёжась от колких волос, но всё равно лопочет, рассказывает всё, что случилось за время отсутствия отца. Тот внимательно слушает, пока идёт вместе с Ергой к терпеливо ждущей их матери. Опускает дочь на землю, а затем с лихим вскриком поднимает также в воздух жену и прокручивает несколько раз заливисто хихикающую женщину, пока та отчитывает его за ребячество, но с нежностью гладит его щёки.

А затем он обязательно дарил им подарки. И матушка с удовольствием принимала шёлковые платки с необычными узорами, украшения из каменьев, каких в здешних краях и не видывали, надевала на том же берегу и обязательно хвалилась перед другими встречающими. Добрым подружкам даже делала подарки, принося свои старые драгоценности, чтобы и они порадовались. Цапля каждый раз от таких отмахивалась, да ещё и ругала Иву за расточительство. А та громко и заливисто хохотала, и в глазах её играли пакостливые духи.

А Ерга сидела на руках отца, держала в одной ручке необычную заморскую сладость, а в другой красивую тряпочку или игрушку, смотрела на всё вокруг большими глазами, удивлённо, словно в первый раз видела, а не каждый год провожала и встречала любимого папулю. А он крепко обнимал её, зарывался в огненную копну растрепавшихся волос и рассказывал ей, что нет на свете ни одной девочки, которая могла бы сравниться с Ергой.

Грёзы светлых воспоминаний почти убаюкивали, погружая всё глубже и глубже, куда Ерга боялась зайти после случившегося. Но внезапно её дёрнуло глубже. Прочь от светлого осеннего дня, прочь, в глубь, в буран поздней зимы.

Мать и маленькая девочка стоят посреди тёмного леса. Ветер рвёт шубы на них. Девочка всхлипывает, сдерживая капризы. Знает, что они не помогут. Руки матери мокрые, по локоть покрытые ритуальной кровью. Обычно мягкое лицо непривычно отстранённое. Голос грубо бормочет, пока она рвёт шкуру ягнёнка, пока завязывает в узел что-то красное.

Она помнит, как они идут домой. Руки матери снова красные, но уже от снега, которым она счищала кровь. Она помнит, как мать успокаивает её, прижимая к себе. И голос её уставший, но снова умиротворяюще спокойный.

– Не бойся. Это лишь с виду грязно. Скоро твой папенька отправится очень далеко, и ему нужно что-то, что приведёт его домой. Однажды и ты научишься этому. Я расскажу тебе всё-всё. Ты будешь сильной, моя милая девочка. И благодаря этой силе однажды твой любимый человек сделает тебя самой счастливой.

А девочка плачет и утыкается личиком в материнский бок, потому что ей холодно, больно, а ещё очень жалко маленького ягнёночка.

И воспоминание снова расплывается, а Ерга резко выныривает в хижину Чужда, задыхаясь и ловя воздух короткими вдохами.

Короткие воспоминания продолжают крутиться в голове вспышками образов, которые ранее не трогали её сердце. Все те обряды, прогулки и игры, которые были только между ней и матерью, те разы, когда к ней с поклоном приходили селяне и рассказывали о своих бедах. Неужели все эти годы Ерга так старательно вырезала из памяти материнское колдовство?

А папенька… Знал ли он? Любил ли матушку или тот жуткий зимний обряд…

Ерга замотала головой. Она не хотела думать о худшем. Не хотела обвинять ни одного из родителей, особенно после того, как их не стало. Главное, что сама она не делала никому зла и не заслуживала преследований со стороны одержимого князя.

От хлынувшего потока мыслей её прервал ритмичный удар. Один. Другой. Третий. Каждый удар отозвался в груди, вызвав дрожь по хрупким плечикам. Девушка вскочила и бросилась к окну, распахнув глаза.

Медвежья морда распахнула оскаленную пасть. Шкура взметнулась перед окном. Снова глухой вибрирующий удар. Шкура снова взметнулась, обернувшись вокруг себя. Две тяжёлые человеческие ноги под ней подпрыгнули и приземлились на землю. Ритм ударов стал быстрее.

Чужд вскинулся, сверкая чёрными глазами из-под звериной морды. Рука его лежала на поясе и била по привязанному к нему круглому инструменту с натянутой на него кожей, инструмент и издавал этот вибрирующий ритм. Другой рукой мужчина вскинул над собой отрубленную голову волка, с шеи которого на землю стекала кровь.

Не переставая бить ритм и плясать, Чужд прыгал вокруг хижины, орошая землю звериной кровью. В этот миг Ерга вдруг и правда увидела в нём чужака. Чужака, пришедшего из дальних, диких земель. Он вырос на других порядках. Поклонялся ворону и лосю, бил в грубый инструмент, сопровождая свой ритуал. Строил дом над землёй, а не под землёй. И при этом рисовал на стене хижины другой дом, в форме острой копны.

В конце своего дикого танца Чужд наконец поднял голову и посмотрел прямо на Ергу. В лице его не изменилось ничего, когда он воткнул в землю в нескольких шагах от хижины шест и насадил на него окровавленную волчью голову.

Когда он наконец вошёл в дом, руки его были мокрые после того, как он отмыл их в лесном ручье. Волоски на них вздыбились от холода. В лице его читался вызов и настороженность, он словно пытался прочесть в лице Ерги ответ, как она отнеслась, что думает о нём после случившегося.

Ерга смотрела на его замёрзшие руки и вспоминала буран, вспоминала красные от снега материнские руки.

Она молча сняла с печи одеяло, подошла к мужчине и накинула его на широкие плечи, заботливо укутав.

От Мии: потихоньку всё больше даю намёки на прошлое Чужда))). Вообще, когда я начинала, ещё не ожидала, что в моей голове его образ свяжется с образом северных народов. Я специально не хотела привязывать его ни к одной конкретной народности, потому что мир, в котором живут герои, принципиально отличается от нашего даже географически. Может, если вам будет интересна эта вселенная, я ещё раскрою эти особенности в новых книгах. Но всё зависит от вашей активности! Сейчас я ещё тихонечко пишу ещё один роман, уже с более европейским колоритом и, как мне кажется, более лёгкий по атмосфере, но думаю, что было бы любопытно в дальнейшем рассказать, как сложатся судьбы героев после окончания этой истории, найдут ли друзья Ерги свою любовь и с кем🤭… Ох, что-то я разговорилась. Что ж, вы знаете, как показать свою заинтересованность, а я замолкаю).

19. Прежний лесной господин

Снова голоса зовут её. Такие далёкие, родные. Кличут её имя и каждый голос кажется очень знакомым и желанным. Ерга тянется к ним, хочет подойти ближе.

Обнажённого бедра касается жёсткая шерсть. Ерга покрывается мурашками, опускает взгляд на широкую чёрную спину. Зверь никогда не отпустит её. Ерге уже пора бы смириться. Не стоило обращаться к божеству, если не желала привлечь его внимание. И всё же, его предупреждающее рычание было направлено не на Ергу. Девушка даже провела рукой по колышущейся шерсти. Зверь предупреждал не её. Он настороженно смотрел в глубь холодного тумана, откуда раздавались голоса.

– Я должна пойти туда, – тихо сказала девушка, зарываясь пальцами глубже в шкуру и достигая пылающей и удивительно нежной кожи. – Там ведь все мои родные. И они могут дать мне ответы.

Сухой нос коснулся колена. Массивное тело под её рукой двинулось вперёд, в сторону ставших громче голосов.

– Хотя бы ты не оставишь меня, – с губ сорвался тихий смешок.

Медленно они шли, зверь и обнажённая девица, в холодную молочную белизну. Не было здесь ни стыда, ни страха. Всё обращалось в ничто. И Ерга плыла в нём, поддерживаемая зверем.

Голоса звали её, звали к себе, и Ерга шла, в смутной надежде встретить самых дорогих ей людей.

– Дальше не иди.

Ерга замерла и обернулась. За спиной стоял незнакомый мужчина. Он был немного старше её отца с виду, крепкий и познавший жизнь. А в глазах его отражалось мудрость множества жизней.

– Но мне нужно туда.

– Нет. Не нужно. Ответы ты найдёшь и здесь, а за границу тебе ещё рано, малышка.

– Кто вы? – настороженно поинтересовалась, вскидывая подбородок. Страха не было, не тогда, когда рядом с ней громко дышал массивный зверь.

– Я тот, кто хранил людские судьбы при жизни, тот, кто хранит их в посмертии, пока следующий хранитель не найдёт того, кто однажды сменит его. И я отправлюсь дальше, на долгожданный отдых, пока цикл жизни и смерти не сделает круг и не воссоздаст мне новый узел жизни и судьбы.

– Ты тот, кто даст мне ответы?

– Верно. Любопытная малышка хочет знать, может ли она колдовать?

Ерга кивнула. Волнение вспыхнуло в ней. Зверь сел за её спиной, прижимаясь так близко, что его мощное тело практически обхватывало девушку со всех сторон, погружая её в колючую шкуру.

– Что ж, – мужчина двинулся в тумане. Длинные волосы, обвязанные пёстрой лентой, покачивались от каждого шага, плыли, как и всё в этом тумане. – Дочь колдуньи всегда получает силы колдуньи. Особенно единственная дочь. Силы ещё не пробудились в тебе, да и ты не умеешь с ними справить, но они у тебя есть. Однажды ты станешь великой колдуньей, если выберешь этот путь, а не поступишь, как твоя мать.

Ерга порывисто выгнулась и открыла рот, чтобы задать вопрос, но незнакомец поднял руку, останавливая её.

– Знаю, что хочешь спросить. Да. Ты верно поняла всё. Странствующий купец остановился в крупном поселении, где гуляла колдунья. Он полюбился ей и, страдая от мысли, что возлюбленный покинет её навсегда, она решилась на ворожбу. Не смотри так печально. Это была бы грустная история, если бы колдунья за день до колдовства не совершила ворожбу гораздо более сильную и естественную. В тот день в её чреслах появилась малышка. И спустя несколько месяцев, когда гонимый ворожбой купец вернулся к ведьме, он полюбил по-настоящему. Полюбил самое прекрасное на свете дитя. И возвращался каждый раз уже к нему. А вскоре и к женщине, которая его родила. И как бы ни тянула его колдовская нить, воспоминания о семье тянули в сто крат сильней. Это не грустная история. Это история о редкой любви, вспыхнувшей на месте жестокой ошибки влюблённой колдуньи. Мать твоя достаточно пострадала, всю жизнь сжигаемая сомнениями, любил ли муж её хоть секунду, но не в состоянии найти в себе силы, чтобы прервать ворожбу и узнать на самом деле. Теперь она знает. Она прощена и любима. Ты же дитя обмана и дитя любви в одно и то же время. Действительно чудо. Теперь жизнь принесла испытания и к твоему порогу. Но лишь так ты обретёшь свой путь и свои силы.