Текст книги "Невеста медведя (СИ)"

Автор книги: Мия Элден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Цапле нравилось рассказывать про соседей. Даже раскладывая товары на торговой лавке, женщина не замолкала, погружая Ергу в жизнь местных во всех подробностях. Кто от кого дитя имеет, кто видит то, чего и на свете не бывает, кто с ума сходит, как мёда покрепче выпьет. Всё знала Цапля, да Ерге под ушко и рассказывала, хитро посмеиваясь и поглядывая на односельчан. Ерга улыбалась ей в ответ, раскладывая товары.

Как Цапля и ожидала, торг шёл хорошо. Как только день разошёлся, как закончили люди утренние дела, так начали толпиться у лавок, в конце концов продвигаясь и до лавки Цапли.

Девушки и правда, кто краснея, а кто и без стеснения, скупали снадобья, а Цапля быстро взяла в оборот Ергу, демонстрируя и крепкую косу, и густоту волос, и здоровый цвет лица, рассказывая, что краса вся у неё от сборов, которыми она с детства одаривала любимую внучку. Разумеется, снадобья брали, заглядывая в рот. Ерга не бралась бы судить, насколько они на самом деле были полезны, но бабкиными травами для внешности она никогда не пользовалась, да и за матерью не замечала. Но с полным принятием послушно кивала, демонстрировала и волосы, и давала погладить гладкую, не знавшую труда кожу. Разве что зубы не показала.

Ерга с удовольствием перебирала в руках красивые украшения, шкурки и гривны, которые удалось выручить с продажи, когда на лавку упала огромная тень. На миг девушка замерла, грудь её охватил уже знакомый страх, но она медленно подняла взгляд вверх, встречаясь глазами с тем, кто так внезапно прервал их идиллию.

Незнакомец возвышался над хрупкой девицей мощной горой. Широкие мускулистые плечи покрывала медвежья тяжёлая шкура, на выпирающей груди костяная застёжка в форме летящего ворона. Он производил впечатление дикого варвара с северных земель: и тем, насколько был огромен, и растрёпанной бородой, и суровым, совершенно звериным взглядом, который он направил на Ергу из-под густых толстых бровей. Девушка почувствовала себя под его взглядом беззащитной и голой. Он уставился прямо на неё, медленно всматривался в потупленное лицо, выискивая в ней что-то известное только ему одному. Ерге стало неуютно перед таким внимательным взглядом, она заметалась, не зная, куда деть себя. Забыла обо всём. Будто она одна была за прилавком. А незнакомец всё сверлил её чёрными глазами, огонь в которых уже подбирался к ней.

– Чужд! А ты какими судьбами? – воскликнула Цапля. – Случилось чего?

Чужд – наличие имени у варвара немного успокоило бешено скачущее сердце – нахмурился сильнее, но взгляд перевёл на старуху. Ерга с облегчением выдохнула.

– А я уже не могу хлеба купить и шкуры продать? В последний раз, как проверял, я ещё человеком был, не зверем диким.

Цапля подбоченилась.

– Ну-ну, не ругайся на старуху, от предков отхватишь по хребту. Не жил бы бобылём в лесу, не дивились бы на тебя так. Ну, чего ищешь? Лечебных травок я мало принесла, коль чего сейчас, могу дома из запасов выделить. Тебя уж не обижу.

Мужчина медленно оглядел стол, мрачное лицо его потемнело сильнее. Похоже, и правда не нашёл ничего, что ему было нужно.

– Запасы зимние обновить хотел. Есть на продажу?

– Как же не быть! Есть, только в хижине. Заходи на днях, а я соберу, за столько лет помню, что понадобится может. Ты мне мяска вяленого, да шкуру потеплее принеси только, а уж запасы я выделю.

Незнакомец коротко кивнул, и Ерга, быстро опустившая глаза, снова ощутила на себе его тяжёлый взгляд.

Цапля, благо, была не просто наблюдательной и говорливой старухой. В обиду ни себя, ни близких не давала. На плечо Ерги опустилась её сухая рука, сжимая.

– А от девки моей тебе чего надо? – даже по голосу девушка могла представить, как женщина подозрительно щурится и одним взглядом гонит гостя подальше.

И всё же, незнакомец не ушёл. Он стоял молча, сверля их взглядом, пока Ерга осторожно не подняла затравленный взгляд на него. На суровом безэмоциональным лице сложно было прочесть что-то определённое и от того первые его слова, обращённые к Ерге, так сильно ошеломили её:

– Мне жаль. Никто не должен был умереть в ту ночь.

И ушёл.

Просто развернулся широкой спиной к их лавке и медленно побрёл вперёд, быстро скрывшись из виду, будто его и не было. Будто Ерге привиделся и он, и пугающий огонь в его глазах, и слова, ножом резанувшие по и без того раненому сердцу.

Сердце Ерги билось теперь не только от лёгкого страха. Теперь его сковывало непрошедшее горе и ещё что-то, чему она ещё не знала название.

5. Ночной гость

Ей снилась та ночь. Свет от жертвенного огня смешался с жаром горящих изб. Крики. Бесконечные крики под звон железа, разрубающего плоть. Она видела это уже множество раз, во сне и наяву. Но в этот раз кое-что было иначе. Она не бежала, как безумная, в лес под защитой ночи. Она медленно шла в самом центре бойни, скользя взглядом по нападающим. Все одеты в железо, на всех защита, но не на всех шлемы. Лица. Сегодня она запоминала лица. Старые и молодые. Были те, кто упивался каждой смертью, на чьём лице читалось чистое упоение чужими страданиями. Были и совсем отроки. Они жмурились перед тем, как нанести удар. Старались держать лицо, но с трудом выдерживали безумие бойни. Их она тоже запоминала. Потому что и из таких отроков вырастали те, кто с хладнокровием резал её односельчан, бессердечно сжигал женщин и их детей.

Но одно лицо ей хотелось увидеть больше всего. Лицо, что трусливо скрылось за спинами воинов, но всё равно явилось, чтобы взглянуть на резню. Она плавно скользнула мимо суровых вояк, подходя прямо к гнедой лошади, где в начищенной до блеска броне восседал он.

Князь. Сложно было не узнать его. Слишком румяно и чисто он выглядел рядом со своим боевым отрядом. Сразу видно, кто предпочитает прятаться за спинами. Интересно, надолго ли. Князья такой же расходный материал, как и каждый из войска. Кто знает, как долго подчинённая ему армия будет терпеть.

Она запоминала, как он выглядит. Запоминала светлые волосы, немного более темную бороду, жестокие холодные глаза. Запоминала каждую морщинку на лице. Если однажды доведётся увидеть его снова – сразу узнает из толпы. И тогда… Кто знает, что тогда будет, но желание причинить ему такую же боль, какую причинил он, не отпускало ни на миг.

Вдруг князя кто-то окликнул. Она не слышала, что ему сказали. Слова звучали будто из-под толщи воды. Но князь нахмурился, а затем на его лице проступила настоящая ярость. К нему подвели кого-то. Но и зрение вдруг начало расплываться. Она уже не могла разглядеть ни того, кого привели, ни воинов, ни князя. Только огонь продолжал полыхать перед глазами, но и он медленно размывался, переходя в темноту.

Ерга резко распахнула глаза. Грудь сдавило тяжестью, словно сидит кто-то сверху и душит. Не было слышно ни храпа Цапли, ни её тяжёлого дыхания. Хата стояла в гробовой тишине, и оттого так отчётливо было слышно, что происходит снаружи.

Это гортанное дыхание, переходящее в рык она никогда не забудет. Никогда не забудет, как бежала от него, как упала и ощутила его в опасной близости от себя. Как горели изучающие её зрачки. Словно она добыча, вещь, которая стоила внимания.

Неужели зверь нашёл её и здесь?

Он тяжело ступал вокруг хижины, пока не остановился у стены, где лежала Ерга. Девушка задержала дыхание, закрыв ладонью рот. Зверь за бревенчатой защитой громко вынюхивал её запах, она слышала даже как трётся жёсткая шерсть о древесину. В один момент рычание стало громче, а затем исчезло также внезапно, как и появилось.

Теперь был слышен лишь бешеный стук сердца в ушах. Пульсация давила на голову ещё какое-то время, но затем Цапля вдруг всхрапнула в углу, и Ерга осознала, что не была одна всё это время.

С облегчением девушка прикрыла глаза и отвернулась к стене, сжимаясь. Больше спать ей не хотелось.

Где-то там, в глухом лесу её ждал зверь, которому она пообещала жизнь в обмен на месть. Что это могло значить? Неужели, она должна была принести тело на жертвенный стол, как жрец годами приносил плоть животных, молоко, хлеб и драгоценности? Но она всё ещё не чувствовала себя отмщённой. Сон только подтвердил это. Она не успокоится, пока князь не умрёт.

Зверь или бог преследовал её? Друг или враг? Сомнения преследовали каждый шаг девушки. Она казалась себе слишком юной, чтобы принимать столь трудные решения. Раньше за ней всегда приглядывали близкие. И матушка, и отец оберегали её от всяческих бед, потому как она была их единственным ребёнком. Ерга не была готова к тому, что их не станет, тем более так скоро, так жестоко.

Без них единственным правильным решением казалось отомстить. Отдать себя в руки бога, чтобы тот решил её судьбу и погасил пламя поглощающей ярости, ненависти и одиночества, что развёл один жалкий человек. И одновременно с тем маленькая ласковая девочка в ней отчаянно хотела жить.

Ерга промаялась до самого рассвета, и только когда петушиные крики наконец раздались из поселения, в одной сорочке, девушка выпорхнула из хижины и осторожно обошла её, остановившись в углу, где должна была находиться её постель.

Покрытая росой трава оказалась придавлена, и земля ещё хранила глубокие следы когтей. И даже неоформленные, они давали представление о размахе лап этого зверя, вызвав в девушке прежнюю дрожь. И всё же, быстро оглянувшись за спину, она продолжила осмотр, быстро обнаружив на стене ещё и несколько клочков жёсткой чёрной шерсти.

На всякий случай, Ерга сложила их в платочек и убрала за пазуху. Кто знает, когда это может пригодиться.

Следующее утро девушка ходила задумчивой. Кажется, она навлекла на себя большую беду. Не зря старики в поселении предупреждали с юных лет не злить богов и духов, не обращать их взор на себя. Просить тоже нужно было по правилам и лучше через жреца, который точно знает правильные слова.

Вытаскивая дрожащими руками из печи тяжёлый глиняный горшок, доверху наполненный кашей (на сей раз даже не подгорела!), Ерга как бы невзначай решилась обратиться к единственной, кто сейчас мог бы дать ответ:

– Цапля. А если тебе кажется, что ты оскорбил богов, как правильно повиниться перед ними? Если, к примеру, попросил у них что-то, чего они не могут тебе дать, да ещё и неправильно попросил.

Старуха бросила на Ергу подозрительный взгляд, но почти сразу вернулась к чистке кореньев. Женщина умело очищала их ножом и отделяла по видам, чтобы к вечеру заняться сушкой.

– Зависит от бога, поцелованная моя. Коли духу водяному что успела сделать, следует платье своё любимое его невестам отдать. В полночь выйти, заговор прочитать и платье утопить. Ежели в поле душу несчастную обидела, кровь надобно свою пролить на землю. Ну, старуха так много перечислять может. Нужно точнее вопросы задавать. Авось и богов так не прогневишь.

Ерга поджала губы, но допрос решительно продолжила.

– А ежели то был лесной хозяин? Что тогда?

Цапля замолчала. Долго молчала, а после вздохнула.

– Чего не знаю, того не знаю, деточка. Давно лесной хозяин ни на кого не гневался. Живёт он своей правдой, окрестных людей в обиду не даёт. Но и люди его опасаются. Никто без жреца не ходит просить. Всегда по правилам обращаются, дары приносят. Разве что у жреца помощи просить.

Больше Цапля ничего не сказала. Да и Ерга промолчала, будто и не для неё вопрос тот был. Будто бы из любопытства девичьего поинтересовалась.

Да уж, заварила она кашу. Веками люд боялся хозяина леса гневать, а она взяла, да и потребовала от него чего-то. Ещё бы ножкой топнула, когда он перед ней вышел тёмным вечером. Не зря над ней посмеивались порой, что купеческая дочка совсем гордая госпожа стала. Избалованная, белорукая и невероятно глупая. Будь сейчас рядом мать, отхлестала бы мокрым полотенцем по пустой голове.

Глаза почти начало заволакивать мокрым туманом, как в дверь раздалось два мощных удара. Ерга подскочила, обмерев.

Цапля, не поднимаясь, крикнула:

– Входи уж, гость незванный! Девку мне перепугал почём зря.

Дубовая дверь открылась, и в хижину ввалилось что-то огромное, мохнатое, сверкая огненными глазами. Ерга почти взвизгнула, увидев в этом чудовище свой оживший кошмар, да вовремя разглядела за пылающими глазами не звериную морду, а вполне человеческое лицо.

Чужд зыркнул на хозяек, да прямо у порога и уронил с плеча несколько тяжёлых звериных шкур, которые, как оказалось, и скрывали его человеческую фигуру сперва. Даже из этой кучи было видно, что меха хорошего качества, да ещё и умело освежеванные и просушенные.

– В следующий раз без стука войду, раз всё тебе не так, – грубо пробасил мужчина хозяйке. – Я, в общем-то, за обменом пришёл. Мясо сразу вам в ледник сгрузил, можешь сама проверить. Здесь у меня несколько лисьих шкур, волчья и медвежья. Коли надо, в следующий раз принесу заячью.

Цапля подошла к горе шкур, достала очень красивую шкурку, на которую и Ерга загляделась. Небольшая шкурка была приятного тёмного цвета и на кончиках длинного меха будто бы искрилась серебром. Старуха при виде неё ехидно снасмешничала:

– Никак захотел красным девицам польстить, хитрец? За такую шкурку на торгах бы богатые купцы бой устроили.

Охотник слегка повёл широкими плечами.

– Подумал, что хоть редкая лисица твой едкий язык остановит. Как видно, ошибся.

– Всё ворчишь, что дед старый, – погрозила пальцем Цапля, но развернулась к своим сборам, быстро достав уже готовый кулёк с уже подготовленными травами. – Всё тебе я собрала. Коль чего не хватит, так заходи, не чужие ведь, соседи с тобой ближайшие.

Ерга, словно завороженная, смотрела, как охотник неловко, склоняя голову, проходит по крохотной избе и забирает у старухи её кулёк, благодарно кивнув. Он не казался злым человеком, хоть и пугал Ергу молчаливостью и суровым лицом. И одновременно с тем она почему-то не могла оторвать от него глаз. Он не был похож на юношей, с которыми она хихикала через забор, пользуясь небольшой свободой, или с которыми в праздники танцевала меж костров. Возраст его определить ей было сложно. Он выглядел одновременно и молодым, и возраста её родителей. Борода густая и скрывала половину лица, но кожа вокруг глаз казалась ровной и аккуратной, только шрамы портили её гладкость, но притом только усиливали мужественный вид.

Вдруг охотник глянул на неё своими глубокими чёрными глазами, да прищурился, чуть вскинув густую бровь. Ерга зарделась и быстро опустила глаза, пылая от стыда. Как глупо так попасться за разглядыванием мужчины. Одно дело стрелять глазками своему ровеснику, да шептаться с подружками, а тут… И что на неё нашло? Совсем не время.

И тут Цапля снова вмешалась. Но на сей раз, вместо того, чтобы защитить Ергу, как на торге, сейчас она будто толкнула её в пасть зверю.

– Кстати, соседушка. Мою сегодня муха какая укусила расспрашивать, как можно задобрить лесного хозяина, коль обидел его нечаянно? Ты к нему ближе всех нынче. Может, подскажешь чего.

Охотник застыл. На Ергу он больше не смотрел, хотя речь шла о ней, и сама девушка ещё больше вспыхнула, мысленно браня родственницу за длинный язык. Она сама собиралась разобраться с бедой, не обращаясь к чужим людям.

– Лесного хозяина не оскорбить девичьими глупостями. На то он и хозяин.

– А если всё же оскорбили? Приказали то, чего он выполнить не может.

– Если не может, так и не возьмётся, – отрезал охотник. – А коли взялся, так выполнит. По-своему, но выполнит. До того платы не возьмёт, а после возьмёт по справедливости. Око за око. Жизнь за жизнь. Если девка у тебя от вины мается, пусть дары к жертвеннику принесёт и прощения попросит. Если так ей легче станет.

– Тогда проводишь её? – не отставала Цапля. – А то дурная ещё чего вытворит или надумает себе.

Мужчина тяжёло вздохнул. Видно, он не привык дело иметь с настырными старухами, хоть и не первый год с ними близ одного поселения живёт. И всё же кивнул. А после вышел из хаты молча, только дверь за собой притворил. Будто и не заходил вовсе.

Ерга только тогда и вдохнуть смогла. А если с ним ещё и на жертвенник идти… Ну уж нет. Ни за что. Она и слова рядом с ним пискнуть боится.

– Цапля, – тихо окликнула старуху, устраиваясь рядом и помогая перебирать душицу, – а кто он? Ну, тот, кто заходил сейчас.

Цапля прищурилась, но вернулась к своему занятию, фыркнув.

– Лучше б ты, девка, с таким любопытством на кузнеца поглядывала, чем на Чужда.

– Да я просто любопытствую!

– Знаю я, как вы… Чужак он. Пришёл однажды со стороны, да и обосновался в Родничках. Дом построил в лесу, с местными пушниной да мясом обменивается. Своим совсем не стал, но за столько лет к нему уже все обвыкли, как и ко мне когда-то. Не совсем свой, но и за чужого считать уже как-то неловко. Никто с ним близкой дружбы не ведёт, но я-то знаю, что неплохой он мужик. Нелюдимый просто. А так и на бабкино ворчание зла не держит, и поможет, коли беда. До меня порой и не дойти бывает, как мороз страшный, снег али по весне мосты затопит, так меня не раз Чужд спасал. Он ни мороза, ни снега не боится. Обход свой делает изо дня в день. Всё, что мы знаем, так это что вряд ли он совсем уж издалека пришёл. Знает, как к духам нашим обращаться, особенно к хозяину леса. С жрецами нашими он отстранённо держится, сам ходит. Да и правильно. Кто, как не он, должен знать, как божеству лесному на поклон идти? Никто так близко к нему не живёт, как Чужд. Так что, дорогая моя, отправлю тебя с ним. Он и приглядит, и подскажет, как правильно виниться.

И, кивнув сама себе, Цапля начала методично толочь в ступе листья крапивы.

Ерга задумчиво повернула голову в сторону двери.

6. Чем дальше в лес

Разумеется, ждать помощи Ерга не стала. Было ли это глупо? Очень. Такое же глупое решение, как и её требовательный приказ, обращённый к духу. Но девушка не могла представить себе, что придётся ждать помощи от незнакомца, слушать вопросы, а то ещё Чужд отчитает её за невероятную глупость. Лучше было совершить сейчас ещё одну, чем подвергнуться такому унижению.

Так что снова ночь скрывала тонкую девичью фигурку, пробирающуюся по тропке в глушь. Двигаться приходилось осторожно, почти на ощупь, осторожно находя нужный путь, которым всё поселение ходило к идолу. Было страшно, очень страшно, но Ерга шла, спрятав в кармане у бедра ломоть хлеба, мяса, пузырь молока и несколько яиц. Будь у неё время и хорошие ткани, вышила бы господину леса что-то от себя, но пока ограничилась сытностями.

В отличие от прошлого раза, сейчас продвигаться было куда легче. Белые камушки на тропе даже в сумраке отражались в свете звёздного неба, указывая дорогу, а ветви и кустарники не хватали за подол каждый миг.

Зима всё ещё неотвратимо приближалась, но на сей раз Ерга была готова к прохладной ночи. Плотные многослойные ткани платья приятно согревали, как и меховая накидка, от которой исходил приятный аромат костра и нагретой кожи. Девушка с удовольствием куталась в неё и ощущала, будто бы крепкие объятия окружают её.

Даже обидно, что путь от родного поселения к идолу был так дорог и тяжёл, в то время как от соседнего поселения до него, казалось, рукой подать. А ведь в Родничках даже не поклонялись ему так, как в поселении Ерги.

Наконец она предстала перед ним. Всё та же огромная фигура зверя, озарённая отражённым лунным светом. Распахнутая пасть угрожающе чернела, чернели острые клыки, белым отливали когти на размахнувшейся в атаке поднятой лапе.

Девушка медленно приблизилась к идолу и опустилась на колени, не опасаясь промёрзшей земли. Достала из-за пазухи подношения и опустила их к лапам божества, и так и осталась сидеть у его лап, не зная, как подступиться дальше. Она знала некоторые ритуальные песни, танцы, заговоры, но представить не могла, как повиниться перед ним. К тому же, какое-то внутреннее упрямство не отпускало её. Она всё ещё жаждала, чтобы высшая сила разорвала её обидчика в клочья, даже пусть то стоит ей жизни. Он заслужил её ярость.

Лес охватила тишина. Даже удивительно, насколько шумным был лес в иные часы и как он затихал в этом месте. Словно бы боги ценили только мёртвую тишину. Или словно бы этот идол не принадлежал миру живых.

Ерга медлила. Она должна была повиниться. Должна была отозвать назад неосторожное требование. Язык, однако, ей не подчинялся. Никак не могла она произнести вслух слова, которые могли разорвать её крохотную надежду на то, что её семья будет отомщена.

– Что я делаю? – девушка прижалась лбом к идолу, кожей ощущая резную поверхность, имитирующую шерсть. – Зачем я вообще сбежала тогда? Я ведь знала… я чувствовала, что она не побежит следом. Самовлюблённая избалованная девчонка… Даже сейчас пытаюсь только спасти свою шкуру!

Тело трясло от тихой ярости. Ерга с силой ударилась лбом о древесину, так, что из глаз брызнули облегчающие боль слёзы.

– Лучше уж и правда… Тогда и у Цапли не будет лишнего рта, и моя семья будет отомщена. И моя жизнь будет иметь смысл.

Тихое рычание за спиной было ожидаемо на сей раз. И снова оно вызвало страх в душе Ерги, но девушка не сдвинулась с места. Вот так. Если её кровь прольётся у лап идола, божество не сможет не исполнить её последнюю волю. Пусть князь умрёт страшной смертью. Пусть зверь настигнет его или болезнь, но он должен мучиться так же, как мучались её родные и друзья.

Рычание раздалось ближе. Теперь Ерга ощущала тяжёлое дыхание зверя за своей спиной. Обжигающее тяжёлое дыхание пошевелило волосы. Теперь точно конец.

Долгие мгновения девушка сидела неподвижно, прежде чем зверь наконец кинулся. Огромная лапа, вооружённая когтями, толкнула её в плечо. Ерга упала наземь и наконец обернулась к чудовищу.

Пугающе знакомая чёрная морда с маленькими, светящимися даже в ночи глазами. Сам дух явился, чтобы забрать её. На сей раз Ерга была готова.

Она рухнула на холодную землю, раскинув руки в стороны, и зажмурилась.

– Убей. Но помни, что тогда ты должен исполнить мою волю во что бы то ни стало.

Зверь навис над ней. Тяжёлое массивное тело угрожающе сотрясалось в рычании. Медведь склонился к её шее, и Ергу затрясло от ощущения жёсткой шерсти нежной кожей. Он обнюхивал свою жертву, а девушку трясло в ожидании. Горячее дыхание обжигало лицо, но мгновения тянулись, а дух и не думал принимать дар.

Ерга медленно открыла глаза, она и зверь уставились друг на друга. Медведь будто бы разглядывал её, пронзительные звериные глаза почти забирались под кожу. Девушка вгляделась в глубину пылающих звериных глаз и ей вдруг показалось, что видит она в нём нечто человеческое. Словно бы лишь любопытство без капли жестокости голодного хищника.

Кажется, сегодня есть её не собирались.

Это было последнее, о чём она успела подумать, прежде чем провалиться в темноту.

7. Идем со мной

Её разбудил лёгкий шлепок по щеке. Сперва она поморщилась, не желая выныривать из своей спасительной, уютной темноты.

И тут перед глазами вспышкой явился образ зверя, нависшего над ней.

Девушка резко распахнула глаза и села, но в следующий миг упала обратно. Лоб её с размаху влетел во что-то твёрдое и, к её ужасу, покрытое жёсткой шерстью.

Ерга зашипела, прижала ладонь ко лбу, но сразу же вскинула голову, вглядываясь в существо напротив. Перед глазами всё ещё стоял тяжёлый взгляд, спиной она ощущала резкое дыхание, ощущала тяжесть медвежьей туши на себе.

Медведя, однако, рядом не оказалось. Сурово сведя густые брови, на неё смотрел тот самый угрюмый охотник. Чужд.

На самом деле врезалась она в его широкую грудь, а шкура, прикрывающая её, хоть и была медвежьей, но уж точно не на живом звере.

– Простите, я всего лишь… – Ерга так и не смогла договорить, оглядываясь в поисках своего личного кошмара.

Мужчина нахмурился ещё сильнее.

– Тебя предупреждали не ходить одной.

– Простите, – только и смогла выдавить Ерга. А что ещё тут скажешь? Оставалось только краснеть и извиняться. Цапля ведь уже уговорила его помочь её родственнице, и тут мужчина видит эту самую девку в основании лап идола, раскинувшуюся в беспамятстве.

Чужд покачал головой и помог ей встать. Сильные руки подхватили Ергу подмышки и поставили на ноги. Девушка пошатнулась.

– Ты в порядке? – голос Чужда оставался грубым и суровым, но Ерга уловила в нём нотки, похожие на искреннее волнение.

– Да, голова немного закружилась, но всё в порядке, я могу стоять.

Ерга снова обернулась. Всё ещё стояла глубокая ночь, а идол так и сиял, озарённый светом, который уже даже сложно было объяснить отражением света звёзд, потому как небо было заволочено тучами, и издали раздавались звуки грома.

Скоро должен был начаться ливень.

Чужд поднял глаза к небу, а затем повернулся к Ерге спиной и слегка кивнул.

– Пойдём, – бросил и направился вглубь леса.

Ерга сомневалась лишь пару мгновений, пока над головой не раздался крик совы. Своим жутким уханьем она будто подтолкнула девушку следовать за охотником.

Странно, но чаща расступалась перед ними. Кусты не цеплялись за платье, ветви не путались в волосах. Словно сам лес склонялся перед Чуждом. Или, возможно, он проламывал путь своим огромным телом.

Довольно быстро Ерга осознала, что идут они в противоположную от дома Цапли сторону. Дождь начинал накрапывать и грозил превратиться в рокочущий ливень. Ерга застыла на тропе и быстро спросила:

– Куда мы идём?

Впереди раздался усталый вздох. Чужд повернул голову к девушке и произнёс:

– Если поторопимся, доберёмся до крыши не промокнув. Если хочешь к травнице, иди туда, – махнул рукой в сторону извилистой тропки в другом направлении. – Я подумал, что ты не хочешь добавить к своим приключениям дождевую купальню.

Охотник смотрел устало и сурово. Ерга вдруг осознала, что вёл он её в сторону своей хижины. Цапля упоминала, что та располагалась где-то в глуши леса. Вероятно, он и правда был ближе сейчас к ним, чем дом Цапли, но Ергу не вдохновляла идея пойти посреди ночи в берлогу одинокого мужчины.

Она даже уже развернулась в сторону указанного пути, но тут дождь хлынул вокруг них стеной, совершенно непроходимой. Крупные капли били в лицо, в глаза. Вода облепила одежду, сделав её невыносимо тяжёлой, полилась под ней по дрожащим изгибам тела. Ерга мгновенно потеряла путь и промокла до нитки.

Она попыталась броситься вперёд, но сразу же поскользнулась и уже завалилась в сторону, когда за предплечье её схватила широкая ладонь.

Подтянув девушку ближе, Чужд накрыл её пологом шкуры. Плотная и жёсткая, она не пропускала влаги. Ерга с удивлением смотрела, как за пределами шкуры белесая стена дождя продолжает свой бег. А мужчина повёл более не сопротивляющуюся девушку в сторону своего жилья.

8. Ночная беседа

Дождь всё продолжал лить, когда Чужд остановился. Ерга с трудом различила перед глазами деревянный подъём. Скрипнула дверь, и мужчина толкнул её в спину, позволив первой войти в прогретое помещение.

Ерга с удивлением осмотрелась. Внутри было достаточно светло. На массивном дубовом столе ярко поблескивали свечи. Такие Ерга скорее могла представить в доме отца, чем в обычной хижине охотника. К тому же, удивительно, как Чужд не боялся оставить открытый огонь в доме в своё отсутствие. Неужели услышал рычание зверя и бросился на помощь неразумной девке? Или это Цапля обнаружила её пропажу и бросилась просить о помощи?

Но удивительнее всего было убранство. В неприметных на первый взгляд мелочах скрывались чуждые местным узоры: символы ворона; пляшущих существ, головы которых украшали ветвистые рога. На стенах развешены шкуры, поверх которых углём нанесены рисунки.

Ерга осторожно шагнула внутрь, и тут, краем глаза, уловила движение, сразу отшатнувшись и спиной врезавшись в грудь охотника.

– Что… это? – она, широко распахнув глаза, смотрела на деревянную грубо вырезанную фигурку, с жутким, тщательно вырезанным лицом и рогами.

– Злой дух, – спокойно пробасили над головой. – Защищает жилище от других духов и недобрых людей. Если вовремя кормить.

Ерга сглотнула, но всё же скользнула мимо фигурки в помещение.

Чужд зашёл следом. С него ручьём стекала вода, оставляя на полу огромные лужи. Шкура с широких плеч рухнула на пол. Он остался в простой рубахе. Та тоже промокла, охватив собой его необъятную крепкую грудь.

Оба застыли посреди комнаты молча глядя друг на друга и словно пытаясь понять, чего ждать от другого. Первым заговорил Чужд.

Он указал на висевшие в углу шкуры.

– Иди. Скинь там одежду.

Ерга замерла, приоткрыла рот, закрыла, несколько раз моргнула. Жар прилил к щекам, запылала шея. Она плотнее закуталась в шубку, обнимая себя и быстро косясь на охотника. Не сразу, но до Чужда наконец дошло смущение девушки.

– Я не собираюсь смотреть, сейчас дам сухую одежду. Цапля убьёт меня, если завтра я не приведу тебя в том же виде, в каком ты ей показывалась до своего побега.

Ерга замялась. Мокрая одежда и правда тяжело свисала на ней и тянула вниз. К тому же, она уже ощущала озноб, потому рассудив, что худшее решение она уже приняла, когда послушно направилась за мужчиной в его холостяцкую берлогу среди ночи, девушка прошла за завесь. Не успела она даже скинуть промокшую шубку, как полог слегка отодвинулся, и рядом с ней упала в кучу сперва длинная мужицкая рубаха, которая вполне прилично могла прикрыть ноги, а следом покрывало из пушного зверя.

Чуть более ободрённая, Ерга скинула с себя мокрое, накинула рубаху, а затем целомудренно укрылась покрывалом. Оно оказалось невероятно мягким, одно удовольствие было запускать в него пальцы. К тому же, оно оказалось достаточно большим, чтобы скрыть тело Ерги от взгляда мужчины.

Она вышла. Чужд обернулся к ней, молча обвёл взглядом, всё же ненадолго задержавшись на голых коленках, по которым ещё стекали капли воды, и кивнул на горящий в печи огонь. Ерга поспешно нырнула к спасительному теплу, опустившись на небольшую лавку.

Чужд тем временем тоже скрылся за шкурами. Его голову, возвышающуюся над тёмной, слегка серебрящейся шерстью, Ерга легко могла разглядеть. Разглядеть, как бугрятся мышцы шеи и плеч, когда он скидывает с себя мокрую ткань, подняв мощные руки. Как мокрые волосы облепили совершенной формы череп. В таком положении они оказались длиннее, чем казались, и даже слегка прикрывали уши и глаза, хотя раньше виделись совсем короткими. Ерге пришлось заставить себя отвести взгляд, прежде чем её застали за подглядыванием. Про себя она решила, что имеет право за все те взгляды, что Чужд кидал на неё.

Она поёжилась, сжимая ноги. И за то, что он определённо не откажет себе в том, чтобы продолжать разглядывать и дальше.

Вышел Чужд уже переодевшись. Разумеется, у него не было потребности сидеть в одних тряпках. Рубашка ему была в пору, немного обтягивала широкую грудь, выглядывающую из глубокого распахнутого ворота. Не то чтобы Ерга была настолько заинтересована, но…