Текст книги "Очаровательная плутовка"
Автор книги: Мишель Маркос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
– В таком случае позвольте освежить вашу память. Вивьенн Деверо была самой известной куртизанкой у мадам Дейвис.
У сэра Седрика Маркема дрогнул мускул на лице. Он вспомнил!
– Э… да, я слышал о ней, хотя ни разу не имел удовольствия… я никогда лично не был с ней знаком. Конечно, я вам сочувствую. Конечно. Однако почему вы об этом сообщаете мне?
– Сэр, не терзайте меня. Как вы можете говорить, что никогда ее не видели, когда прекрасно знаете, что вы были одним из ее самых лучших и постоянных клиентов?
Он побледнел.
– Юная особа, я не знаю, какой сплетник сообщил вам эту ложь, однако уверяю вас, я никогда не предавался низменным развлечениям с дамами легкого поведения.
– Сэр Седрик, я пришла не для того, чтобы судить вас. Обстоятельства вынудили мою бедную мать заняться этой малопочтенной профессией, и осудить вас означает также строго осудить ее. Вам ни к чему скрывать от меня ваше прошлое. Она рассказала мне о вас все.
– Ложь! – стоял на своем сэр Седрик.
На лбу у него выступили капли пота.
Эйприл быстро перечислила подробности, почерпнутые ею из дневника.
– Что ж, если вы не хотите поверить мне, то, возможно, вам следует спросить виконта Ормзби, на чьи балы вы сопровождали мою мать много лет назад. Или, может быть, вам необходимо подтверждение от итальянского портного синьора Анджелико, у которого вы заказывали для нее меха? Я полагаю, что где-то сохранился счет, подписанный вами. Матушка сама рассказала мне об оскорбительных именах, которыми вы награждали свою жену, когда бывали вместе с ней.
– Великий Боже, неужели она все это вам рассказала?
– Прозвище «Тупая Бетти» освежит вашу память?
Сэр Седрик закрыл лицо руками.
– Будь проклята эта мадам Дейвис! Она заверяла меня, что никто ничего не узнает. Мне следовало предположить, что нельзя доверять проститутке.
Эйприл и Дженни украдкой обменялись взглядами, довольные своей победой.
– Хорошо. Итак, она умерла. Почему вы рассказываете все это мне? Я два десятка лет ее не видел. Почему сочли, что я захочу это знать?
– Видите ли, она также рассказала мне, кто мой настоящий отец. Это вы.
У него глаза полезли на лоб.
– О Господи! Этого не может быть! Да любой из сотни мужчин – из тысячи – может быть вашим отцом!
– Она сказала мне, что в то время у нее никого больше не было. Очевидно, она питала к вам… нежные чувства.
– Глупости и ерунда.
– И вот, сэр, я здесь.
Он поджал губы.
– О, я вижу, к чему вы клоните! Вы пытаетесь вымогать у меня деньги. Это так? Ничего у вас не получится!
– Нет, сэр, мне не нужны ваши деньги.
Голос сэра Седрика загремел на всю комнату.
– Чего вы хотите?!
С невинным видом Эйприл сказала:
– Я хочу переехать к вам и жить с вами.
Если бы кресло вдруг ожило и заговорило, сэр Седрик Маркем изумился бы не больше.
– Вы с ума сошли? Я не могу подобрать вас, как потерявшуюся собачонку. У меня жена, семья! Это немыслимо!
Настал момент довести театральное действие до конца.
– Но мне некуда идти! Матушка была моей единственной семьей, а теперь она умерла! Что мне делать? О, пожалуйста, пожалуйста, спасите меня!
Эйприл так громко кричала, что клерк заглянул в кабинет, чтобы выяснить, что происходит.
– Все в порядке, сэр? – спросил он.
– Да-да, все в порядке, Дайсон, – запинаясь, произнес сэр Седрик. – У этой молодой женщины умерла мать, вот и все. Принесите ей бокал бренди.
Клерк закрыл дверь, а сэр Седрик, задыхаясь, прохрипел:
– Мисс Деверо, пожалуйста! Я вынужден попросить вас вести себя тише. В соседней комнате премьер-министр!
Эйприл вцепилась ему в рукав:
– О, пожалуйста, сэр! Мне некуда идти. Вы мой последний родственник. Если я вам не нужна, мне придется заняться тем же, чем занималась моя мать. Я порядочная девушка, я только что закончила пансион благородных девиц. Я обещаю, что не доставлю вам беспокойств. Мне и моей служанке не нужно ничего особенного. Лишь место, где мы сможем жить!
Сэр Седрик вырвал рукав из цепких пальцев Эйприл.
– Но… это невозможно!
Дженни решила, что и ей пора принять участие в спектакле.
– Оставьте его, мисс. Любому ясно, что у него нет сердца. Только подумать – приличную девушку выгоняет на улицу собственный отец. Мисс, давайте-ка этим займусь я. Мы поедем и навестим вашу мачеху, леди Маркем. Может, она проявит больше сострадания.
Сэр Седрик выпучил глаза:
– Нет! Ради всего святого, нет. Послушайте… э… я уверен, вы поймете, что я не могу принять вас в своем доме, но…
Эйприл громко зарыдала.
– …но… но я вовсе не хочу, чтобы вы сломали свою жизнь. Вот, у меня есть деньги, – сказал он и кинулся к сейфу. – Я дам вам денег, чтобы вы могли вести приличный образ жизни, пока не найдете выхода из ваших затруднений. Скажем, сто фунтов?
– Сто?…
Он покачал головой:
– Нет-нет, вы правы. Пусть будет двести. Это поможет вам для начала, не так ли?
Стараясь не выдать волнения и радости, Эйприл мягко произнесла:
– Я… думаю, что это пойдет на уплату кредиторам и… на еду на какое-то время.
Сэр Седрик начал отсчитывать на столе фунтовые банкноты.
– У меня есть условие. Вы не должны больше искать со мной встречи, понятно? Я не могу признать свое отцовство, и я не смогу и дальше поддерживать вас деньгами. Вы согласны с этим?
Эйприл прокашлялась.
– Да, сэр. У меня нет желания скомпрометировать вас. Я знаю, что вы не можете признать меня, но ваша щедрость хотя бы позволит нам какое-то время продержаться. Обещаю, вы больше о нас не услышите.
Когда Эйприл сложила деньги в ридикюль, клерк, постучав в дверь, вошел в кабинет с бокалом бренди. Эйприл и Дженни тихо вышли в открытую дверь, а сэр Седрик схватил бокал и залпом выпил.
– Дайсон, принеси мне еще бутылку.
Эйприл и Дженни с трудом удержались, чтобы не пуститься бегом. Они вскочили в проезжавший мимо кеб и, когда отъехали, начали визжать и хохотать.
Дженни любовно гладила пачку денег.
– Ты только взгляни! Потрясающе! Он просто так отдал нам столько денег!
– А чего ты ожидала? – самодовольно усмехнулась Эйприл. – Это был необыкновенный план, который осуществили две необыкновенные артистки.
– Это твоя заслуга, Эйприл. Это ты умная. А какой у тебя выговор! Просто шик! Черт, а что мы будем делать с этими деньжищами? Это же целое состояние!
Глаза у Эйприл возбужденно блестели, а в уме проносились знакомые мысли о богатстве и преуспевании.
– Нет, Дженни. Это только начало. В этой маленькой бесценной книжечке осталось еще девять типов, с которыми мы увидимся, и у некоторых из них намного больше денег, чем у нашего Седрика Маркема. Только подумай – у нас будет достаточно денег, чтобы до конца дней жить на широкую ногу!
Улыбка исчезла с лица Дженни.
– Ой, нет, Эйприл. Двести фунтов – это очень много. Давай остановимся, раз нам так повезло. Можно уйти от мадам и жить как короли с такой-то суммой.
– Черта с два. Двести фунтов нам хватит ненадолго, и ты это знаешь. Не будь мокрой курицей! Ты же видела, как легко все прошло. Из этих господ нетрудно вытрясти деньги, если дело доходит до их драгоценной репутации. Ты скажешь мне спасибо, когда мы станем сдувать пузырьки шампанского в «Олмаке» и пить воду в Бате.
Обе залились смехом.
Вернувшись в бордель задолго до полудня, когда проститутки еще только-только начали просыпаться, Эйприл и Дженни сложили свои вещи и, не сказав никому ни слова, покинули «Дом наслаждения».
Глава 2
Эйприл и Дженни наслаждались вкусным и обильным завтраком. Они сняли комнату в таверне небольшой деревушки в Кенте и теперь разрабатывали план дальнейших действий.
– Разве нам не хватит этих денег? – Дженни откинулась на спинку стула. – В деревне тихо и спокойно. Давай поживем здесь немного.
Но Эйприл уже была поглощена описанием следующей жертвы из дневника, поэтому ничего не ответила. Дженни смахнула хлебные крошки с рукава. Как же непривычно и приятно быть одетой в платье в прохладный день! В борделе, независимо от погоды, она была обязана ходить в полупрозрачных одеяниях и прельщать клиентов. Платье, которое она купила на полученные деньги, было простым, темного цвета и – какая же это благодать! – непрозрачным.
– Мы ведь можем какое-то время никуда не высовываться? Ну, согласись!
Эйприл что-то промычала в ответ, не удосужившись поднять голову от дневника.
– Послушай, Эйприл. Давай чуть-чуть отдохнем. Мы всю неделю переезжали с места на место. Мы уже обчистили пять человек в Лондоне. Я устала все время мотаться в расшатанных каретах. Мне кажется, что пора устроить себе отдых. – Эйприл молчала, а Дженни встала и подошла к окну. – Я нигде не была, кроме Лондона. Господи, как красиво в деревне! Неудивительно, что знатные господа приезжают в Лондон только на светский сезон. Да и кто захочет жить там весь год? – Дженни вернулась к столу. – Эйприл, сколько у нас денег?
Эйприл продолжала сидеть, уткнувшись носом в дневник и сосредоточенно сдвинув брови.
– Сколько? – не отставала от нее Дженни.
Эйприл, наконец, пробурчала:
– Чуть больше двух тысяч.
– Две тысячи фунтов! Чтоб мне провалиться! Жаль, что мама не дожила, чтобы увидеть меня богачкой… Эйприл, почему бы нам не остановиться? У нас ведь полно денег. Давай купим маленький домик где-нибудь здесь, поблизости. Наймем служанку, чтобы она готовила и убирала, и поживем, как благородные дамы…
Эйприл резко подняла голову:
– Еще рано! Этих денег недостаточно! Нам надо больше.
Дженни наморщила лоб.
– Что с тобой? Две тысячи фунтов мало? Да ты и мечтать не могла о таких деньгах!
– Дженни, этого недостаточно, – повторила Эйприл. – В наше время женщина никому не интересна, если у нее нет приданого в десять тысяч.
Красивые черные брови Дженни насмешливо изогнулись.
– Ой, так, значит, мы помышляем о браке?! И кто этот счастливчик?
Эйприл покачала головой:
– Не в этом дело. Я просто привела пример. Десять тысяч фунтов, если ими умно распорядиться, обеспечат нам безбедную жизнь до конца наших дней.
Дженни вызывающе скрестила руки.
– Ты это говорила, когда у нас не было и пятисот фунтов, и когда была уже тысяча. Сколько же еще надо, чтобы было достаточно?
Эйприл не дрогнула под осуждающим взглядом подруги.
– Я не охвачена алчностью, если ты об этом думаешь, Дженни Хэр. Десять тысяч, и точка.
– Мы были у пяти мужчин и выжали из них две тысячи. В этой чертовой книжке не найдется столько подонков, чтобы они потянули на десять тысяч.
У Эйприл зажглись глаза.
– Найдется. Вот, смотри. – Она подвинула дневник к Дженни и стала громко читать, забыв, что подружка вообще читать не умеет, а уж по-французски тем более. – «Сегодня у меня новый гость – его зовут Хоторн, герцог Уэстбрук. Мадам Дейвис скрала, что он один из самых богатых людей Англии, у него земли по всей Британии, на континенте и даже в американских колониях. Мадам весьма удивлена, что он посетил ее заведение, поскольку герцог известен своими принципами и незапятнанной репутацией». Видишь? Такой человек заплатит любую сумму, лишь бы его имя не попало в газеты, а денег у него много. Он наш основной источник наживы.
Дженни опасливо посмотрела на Эйприл:
– Пусть так. Что еще там про него понаписано?
– Она пишет, что он очень красив. И… просто смешно, но сначала он, кажется, не жаждал ложиться с ней в постель.
Дженни фыркнула:
– Тогда какой же он твой отец?
– Нет-нет, он вернулся к ней. – Эйприл перелистала несколько страниц, отыскивая нужную. – Здесь говорится, что он вернулся на следующей неделе. Он принес ей необычный цветок, которого она никогда до того не видела. Он назвал его passiflora incamata и сказал, что этот цветок растет только в Америке. Он вывел собственный сорт, и если она его поцелует, то он назовет свой цветок в честь нее «Страстная Вивьенн». Разве это не романтично?
– Романтично. Переходи к тому, чем они занялись потом.
– Фу, какая ты грубая!
– Прости, если не млею от сладких слов, – жестко ответила Дженни. – Уж кого-кого, а мужчин я знаю. Всем им нужно только одно.
Эйприл рассердилась.
– Оно и видно, что ты не много знаешь. Он не лег с ней в постель в ту ночь. Но…
– Видно, ошибаешься ты. Может, он любит кое-что другое, если ты понимаешь, о чем я.
– Ты что, совсем ничего не соображаешь? Он же ухаживал за ней.
– Ха-ха! Крутить роман – это глупость, все равно что ласкать собачонку.
Эйприл продолжила:
– Он не лег с ней в постель в ту ночь, однако приходил снова и снова. И каждый раз он приносил ей цветок из какого-то другого экзотического места. Наконец они стали любовниками. Мадам пишет, что он оказался самым нежным и добрым из всех мужчин, которые были у нее до него.
– Вот это-то я и хотела услышать. Что там еще?
– Да очень мало. После той ночи она про него ничего не пишет. Потом она много пишет про мужчину, которого называет Ours.
– Мадам сошлась с мужчиной, которого называла «Задница» [5] [5]Французское слово «оurs» созвучно английскому «arse» (зад).
[Закрыть]? – изумилась Дженни.
Эйприл засмеялась:
– Нет, дурочка. «Ours» по-французски означает «медведь».
– О!– Дженни тоже засмеялась. – А то я уж решила…
– Дженни, не будь грубой.
Дженни встала из-за стола и повалилась на кровать.
– Хорошо, давай поедем и вытрясем из него все, что сможем, чтобы покончить с этим проклятым занятием.
– Согласна.
Эйприл подошла к шкафу и начала складывать их одежду в потертый саквояж.
– Эйприл? Я немного боюсь. Нам до сих пор везло. Ты не думаешь, что мы искушаем судьбу? Если нас поймают…
– Опять ты за свое! Нас не поймают.
– Уж очень ты самонадеянная. Чуть оступись, и мы с тобой на виселице.
Эйприл села на кровать и обняла подругу:
– Дженни, не волнуйся. Я ни за что не допущу, чтобы это произошло. Мы с тобой через многое прошли. Я не хочу, чтобы ты снова работала в публичном доме. Мы с тобой разумно поступили, приехав сюда. А наша единственная оплошность будет в том, если мы упустим эту замечательную возможность. Само провидение нам это посылает. Разве я когда-нибудь тебя подводила?
– При чем здесь ты? – Дженни взяла в руки дневник. – У меня ужасное предчувствие из-за этой тетрадки. Мы многого добились с ее помощью, но везение вечно не продлится. Удача может отвернуться от нас. Пять человек отдали нам свои деньги и глазом не моргнув, а что, если следующий окажется не таким покладистым? Если он не поверит парочке подзаборных попрошаек из трущоб Уайтчепела?
Эйприл снисходительно улыбнулась:
– Когда же ты научишься мне доверять? В это время через месяц ты будешь купаться в деньгах, пить шоколад и носить самые дорогие наряды из Парижа.
Дженни вздохнула. Дуракам везет, и это везение сопутствовало Эйприл. Отбросив беспокойство и страхи, Дженни улыбнулась:
– Только при одном условии.
– При каком?
– На этот раз дочкой буду я.
– Ты? – Эйприл бросила на нее косой взгляд. – Ты слишком старая.
– Слишком старая? Вот тебе за это!
Подруги схватили подушки и начали колотить друг друга.
Если у Дженни и были сомнения относительно богатства их следующего «клиента», то они исчезли, когда карета остановилась у особняка лорда Блэкхита.
Это был первый дом, который они посетили за пределами Лондона. По сравнению с пышностью этого поместья все остальное меркло. Дом возвышался над окружающим лесом подобно горному пику среди облаков. Сам особняк был огромный и располагался в живописной части Кента. Тишина и покой близлежащей деревни свидетельствовали о добром землевладельце. Хотя они подъехали к парадному входу, но смогли заметить обширные сады позади дома. Дом был больше похож на дворец, чем на обычный особняк, поскольку на флагштоке развевались герцогские флаги.
Эйприл вдруг охватило беспокойство. Чтобы не испугать Дженни, она беззаботным тоном сказала:
– Как думаешь, мы сможем выудить у хозяина этого особняка восемь тысяч?
У Дженни вырвался нервный смешок.
– Никак не меньше!
Цоканье копыт оповестило обитателей Блэкхита о прибытии гостей. Когда карета остановилась, из дома вышел лакей и помог Эйприл и Дженни выйти. Из-за угла дома появился грум и увел лошадей. У дверей стоял дворецкий. Эйприл назвала вымышленные имена, а дворецкий сказал, что его светлость нездоров, но если они соблаговолят, хозяину сообщат о приезде гостей.
Эйприл любовалась видом из окон, когда в комнату вошел молодой человек лет двадцати. У него было открытое лицо, смеющиеся голубые глаза с густыми темными ресницами, молочная гладкая кожа, которую хотелось погладить, и чувственные губы. Волосы – черные как смоль, блестящие и прямые.
– Здравствуйте, – с улыбкой произнес молодой человек. – Мне очень жаль, что вас заставили ждать. Прошу вас, садитесь. – Он указал на диван. – Я не могу припомнить, чтобы мы были знакомы, но, уверяю, я ни за что бы не забыл вас, если бы нам довелось встречаться раньше.
– Вы правы, милорд. Мы раньше не встречались. Меня зовут Эйприл Деверо. А это моя служанка Дженни. Я приехала, чтобы увидеть его светлость герцога Уэстбрука, у меня к нему очень деликатный вопрос.
– Вы знакомы с моим отцом?
– Боюсь, что нет.
– Тогда, вероятно, вы не знаете, что у него очень слабое здоровье. Его дела ведет мой брат Райли, маркиз Блэкхит.
– Понимаю. Видите ли, это очень личное дело, и я могу говорить только с его светлостью. Я привезла ему плохие новости, касающиеся одного известного ему человека.
– Да, я заметил, что вы в трауре. Кто-то очень близкий?
– Моя мать.
– Я весьма сожалею, – с искренним сочувствием произнес молодой человек. – Но было бы крайне неосторожно беспокоить его таким сообщением. Это может усугубить его болезнь. Если ваше сообщение столь срочное, то я пошлю за братом. Он сейчас в отъезде, но не далеко. Уверяю вас, он сможет разрешить любой ваш вопрос относительно моего отца, особенно личного характера.
Эйприл сдвинула брови, соображая, что ей делать дальше. Она определенно не собиралась ждать, когда этот – как его там зовут? – маркиз вернется домой. У нее дела исключительно со стариком. И рассказывать младшему сыну о «проделках» его отца она тоже не хотела. План тем удачнее, чем меньше людей в него посвящено. А если план не сработает, то велика вероятность того, что их поймают. Эйприл взглянула на Дженни, ища молчаливого совета. По лицу подруги она поняла, что та хочет, чтобы Эйприл поговорила с сыном герцога, но Эйприл считала это неразумным. Она не успела открыть рот, как Дженни порывисто заявила:
– Милорд, вы уж простите, что я вмешиваюсь, но моя госпожа… ей необходимо поговорить с его светлостью, потому что у неё есть и хорошие новости. Она ведь приехала сказать ему, что у него имеется еще один ребенок.
– Дженни… – попыталась прервать подругу Эйприл.
Но Дженни было не остановить.
– Милорд, мисс Деверо – его дочь.
Молодой человек лишился дара речи, он сидел неподвижно и переводил взгляд с одной гостьи на другую.
Эйприл заскрежетала зубами. Дженни очень хотела, чтобы этот визит стал последним, однако она сделала ошибку, и не одну. А главная ее ошибка состояла в том, что она не предоставила Эйприл возможность думать за них двоих.
– Видите ли, милорд, ваш отец и моя мать одно время находились в очень близких отношениях. Я понимаю, как вас это потрясает, однако моя мать Вивьенн Деверо была куртизанкой, с которой ваш отец… вступил в недозволенную связь двадцать лет назад. Я приехала, чтобы просить его светлость о сострадании и умолять, чтобы он принял меня в свою семью.
К тому, что произошло, Эйприл не была готова: молодой человек радостно улыбнулся, обнял Эйприл и… залился слезами.
В последующие несколько минут все смешалось в потоке смятения и смущения.
Молодой человек забросал Эйприл тысячью вопросов, не давая ей времени ответить. Да она и не могла этого сделать, потому что едва не задохнулась в его крепких объятиях.
– Милорд, пожалуйста, успокойтесь. Что с вами? Вы здоровы?
– Ничего, все в порядке, но это слишком хорошо, чтобы быть правдой!
– Милорд, возможно, вы меня не расслышали…
– К чему какие-то церемонии! Я ваш брат Джереми! Я тотчас пошлю за отцом. Он в Бате принимает ванны. Вы должны немедленно его вернуть!
– Милорд… Джереми, я могу приехать в другой раз, когда его светлость вернется… Не стоит прерывать его лечение.
– Но он сможет быть здесь уже утром!
– Вот тогда мы и вернемся…
– Ничего не хочу слышать. Форрестер проводит вас и устроит. Я сейчас же дам знать отцу и Райли. Они будут потрясены!
Эйприл не успела возразить, как дворецкий проводил их с Дженни по лестнице на верхний этаж.
Эйприл хранила молчание, пока Форрестер не закрыл за ними дверь спальни. Только после этого она накинулась на Дженни.
– Ты совсем лишилась рассудка? – прошипела она. – Разве я тебе не говорила, чтобы ты молчала? Все разговоры должна вести я! Зачем ты все выболтала?
– Послушай, Эйприл Роуз Джардин! А я тебе говорила, что пора остановиться! Я же знала, что нам не выйти сухими из воды.
– Не начинай заново! Все получилось бы, если бы ты не влезла.
– Я не виновата! Этот парень просто спятил! Господи, да он нас уже удочерил!
Эйприл ничего не ответила на слова Дженни и огляделась. Комната была красиво обставлена, стены выкрашены в веселый желтый цвет, голубой парчовый полог спускался со стены на огромную роскошную кровать. Узкие окна доходили до высокого потолка и смотрели на фонтан и широкую подъездную аллею перед домом. У Эйприл снова загорелись глаза.
– Хм-м. Все не так уж плохо…
– Что не плохо? – с подозрением спросила Дженни.
– То, что нас удочерили, – улыбнулась Эйприл. – Разве тебе никогда не хотелось пожить в таком дворце?
– Черт подери, что ты задумала?
– Слушай! Здесь денег намного больше, чем я сначала думала. Если эти люди посчитают меня своей настоящей дочерью и не побоятся скандала… Да они отдадут мне все, о чем я ни попрошу! Посмотри, куда нас поместили, а я еще и пенни не взяла. Я же говорила тебе, что здесь есть чем поживиться!
– Ты из-за своей жадности дошла до ручки. А тебе не приходит в голову, что это ловушка?
– Почему? Мы ничего плохого не сделали. И это не похоже на тюрьму. Мы можем уйти отсюда в любое время, когда захотим.
– Тогда давай уйдем. Я не хочу здесь оставаться ни одной минуты.
Эйприл всплеснула руками:
– Неужели ты не хочешь пожить в такой комнате после целой недели, проведенной в лондонском трактире вместе с крысами?
– Нет! Я хочу убраться отсюда. Мне здесь страшно. Стойло нам здесь появиться, как все пошло не так. Из этих людей мы и пенни не выжмем. Давай смываться, пока не поздно.
– Подожди минутку. Давай повременим. Я никогда не думала, каково это будет, если кто-то захочет принять нас у себя. Какой грандиозный план, чтоб мне провалиться! Дай мне сообразить. Если мы уедем сейчас, то неизвестно, когда получим наши десять тысяч фунтов. Две сотни здесь, четыре сотни там… Мы рискуем каждый раз, с каждым новым типом. А это место – находка. Если они позволят мне пожить здесь, я уж смогу вытрясти все деньги, которые нам нужны. А потом мы смоемся.
Дженни надулась:
– Мне это не нравится. Ничего не получится.
– Ерунда! Получится еще как! Ты только взгляни на комнату, в которую меня поместили! Подходит принцессе! – Эйприл закружилась, любовно поглаживая инкрустированные столики, секретер, мягкую скамеечку для ног у камина. Она определенно могла бы ко всему этому привыкнуть. – А это, моя дорогая служанка, комната для тебя, – сказала она, заглянув за привыкающую дверь, и распахнула ее, чтобы Дженни полюбовалась на комнату поменьше, которая тоже была красиво обставлена. – Неужели тебя нельзя убедить пожить денек-другой в этом убогом жилище?
– Не знаю, Эйприл. – Дженни покачала головой. – Случится что-нибудь плохое. Я нутром чувствую.
Эйприл вздохнула:
– Хорошо, Дженни. Если ты так этого хочешь, мы уедем. Отправимся еще до рассвета, когда этот дурашка будет спать. Но пока что давай останемся на несколько часов? Ну, пожалуйста! Держу пари, что ты никогда не спала на такой кровати…
Эйприл самодовольно усмехнулась, видя, как богатая мебель и элегантное убранство сломили решимость Дженни.
– Ну ладно. Останемся на одну ночь. Хотя мне все равно это не нравится, учти. Но, кажется, собирается дождь, и мы промокнем, если уедем прямо сейчас.
Эйприл не смогла скрыть довольной улыбки.
Обед в обществе Джереми был утомителен и скучен. Джереми с готовностью внимал всему, что ему говорили, и засыпал Эйприл вопросами, на которые ей приходилось на ходу придумывать ответы. К концу обеда Эйприл ужасно устала и попросила разрешения пораньше удалиться.
Наконец она сняла траурное платье и, оставшись в сорочке, с удовольствием улеглась на мягкий пружинистый матрац. Она вспоминала свои мечты о такой кровати и упивалась приятными ощущениями. Потом она погрузилась в излюбленные фантазии, представляя, как живет в собственном прекрасном доме. В таком, как этот. Слуги подают ей еду, ухаживают за ней. И, уже засыпая, уютно устроившись под теплым стеганым одеялом, она сказала себе, что хотела бы остаться здесь навсегда.
Ей снился сон. Она герцогиня и идет по коридорам собственного изысканного особняка. Вот она проходит мимо комнат, где слуги сметают пыль с мебели и ставят в вазы цветы. У нее чудесное настроение, она чувствует себя уверенно, потому что знает, что у нее есть и богатство, и титул. Вдруг за спиной послышались чьи-то шаги. Она повернулась, но никого не увидела. Испугавшись, она побежала. Ей казалось, что за ней гонится сотня мужчин, они все ближе и ближе, они настигают ее…
Эйприл вздрогнула и проснулась. Полусонная, она продолжала слышать топот. Звук доносился от окна, откуда-то снизу, со двора. Это стук копыт по каменным плитам. Забыв о том, что она не одета, Эйприл вскочила, подбежала к окну и отдернула занавеси. В лицо ей ударило яркое солнце. Слишком поздно думать об отъезде, пронеслось у нее в голове.
Внизу, под окном, раздались голоса. Во дворе забегали слуги и встали полукругом у кареты. Они кланялись и делали реверансы. Из кареты спустились двое мужчин и скрылись в доме.
В комнату вбежала Дженни:
– Ты проспала!
– И ты, кстати, тоже, – ответила Эйприл.
– Что нам делать?
Вопрос Дженни повис в воздухе.
Раздался стук, и в дверях появилась миниатюрная горничная.
– Доброе утро, мисс. Я принесла вам завтрак.
– Да, входи, – сказала Эйприл, не обращая внимания на Дженни, нервно расхаживающую по комнате. – Как тебя зовут?
– Сьюзен, мисс. Сьюзен Диконз.
Худенькая девушка поставила поднос на стол и начала убирать постель.
– Сьюзен, что там за шум внизу?
– Это приехал хозяин, мисс. Он и его отец только что прибыли. Все очень скучали без него. Милорд Райли долго отсутствовал в суде.
– В суде?
– Да. Милорд Райли – окружной судья.
– Ты хочешь сказать, что он… судья?
– Ну да, мисс. Нам очень повезло, что милорд судья, он изучал право в университете, поэтому лучше кого-либо в графстве подходит, чтобы быть судьей. Да во всей Англии вы не сыщете такого добродетельного и честного человека. Прямой как стрела, наш милорд Райли. Он справедливый и правдивый. Порядочному человеку он друг, а вот тех, кто нарушает закон, не пощадит. Так что, мисс, не волнуйтесь – в этом доме вы в полной безопасности, – с гордостью закончила Сьюзен и закрыла за собой дверь.
Эйприл и Дженни обменялись взглядами, не в силах произнести ни слова.
Первой обрела дар речи Дженни.
– Я же тебе говорила! Я же говорила, что двух тысяч унтов нам хватит? Говорила? Говорила, что надо остановиться?
– Замолчи! Мне необходимо подумать.
– Мы попались! – дрожащим голосом продолжала Дженни. – Нас арестуют. Он точно бросит нас в тюрьму, ты хоть представляешь, что такое женская тюрьма? О Господи, зачем я уехала из Лондона?!
Дженни заплакала.
– Не говори так! – Эйприл обняла подругу. – Послушай, нас же не поймали. Он еще не встретился с нами. Нам лишь нужно продолжать нашу игру. Если мы сможем их убедить, что мы Эйприл Деверо и ее служанка, ничего с нами не случится. Положись на меня. А теперь помоги мне одеться, и он не успеет оглянуться, как я заставлю его плясать под мою дудку.
С хладнокровным видом – хотя душа у нее трепетала – Эйприл спустилась вслед за Форрестером по величественной лестнице и направилась в утреннюю гостиную. Она понимала, что не подобает незамужней леди быть представленной джентльменам без сопровождения компаньонки или служанки, но Дженни была на грани истерики. Куда уж ей встречаться с судьей и его отцом!
Форрестер остановился перед массивными резными дверями, и Эйприл сделала для храбрости глубокий вдох.
Когда она вошла, трое мужчин поднялись, чтобы поприветствовать ее. Эйприл улыбнулась Джереми, а тот улыбнулся ей в ответ.
– Эйприл, – он подвел ее к старшему из мужчин, – позвольте представить нашего отца Джону Хоторна, герцога Уэстбрука. Отец, это Эйприл. Я писал тебе о ней. Она дочь Вивьенн.
Джона когда-то был крупным мужчиной, но сейчас, конечно, возраст брал свое: герцог мало был похож на человека, полного сил. Волосы его поредели и поседели, а сам он тяжело опирался на трость.
Он осторожно пожал ее руку в перчатке, и она улыбнулась:
– Ваша светлость, я так рада, что, наконец, познакомилась с вами.
Эйприл сделала реверанс. Герцог не сводил с нее глаз.
– Я… у меня есть дочь?
Она робко улыбнулась:
– Мама рассказала мне о вас, но, к сожалению, она никогда не рассказывала вам обо мне. Я очень сожалею, что появилась так неожиданно, но я не представляла, как сделать это более деликатно.
Он все еще крепко держал ее за руку и сверлил взглядом. Эйприл почувствовала себя неловко.
– А это наш брат Райли, лорд Блэкхит, – вмешался Джереми.
Странное возбуждение и даже страх охватили Эйприл. Она ожидала увидеть ученого мужа, в очках, ссутулившегося от долгого сидения за столом над сводами законов. Ожидала, что он окажется таким же хрупким, как и страницы древних фолиантов. А вместо этого увидела… Райли. И он был великолепен.
Высокий. Таких высоких мужчин она никогда не видела. Внушительная внешность. Он стоял около чайного столика и наливал чай в фарфоровую чашку. Вид крупного мужчины с изящным чайником в руке завораживал.
Густые, черные как вороново крыло волосы казались еще чернее от белоснежного шейного платка. Черты лица были жестче, чему брата. Однако до невозможности пушистые и длинные ресницы напоминали о том, что и он когда-то был маленьким мальчиком. Он выглядел молодо, лет на тридцать пять, но от его уверенной манеры держаться исходила властность.
Райли поднял голову, и их взгляды встретились. Какие красивые у него глаза… Необычного цвета: что-то среднее между синим и зеленым.
Он рассматривал ее с суровой проницательностью, и Эйприл почувствовала себя неловко. Маркиз Блэкхит являл собой портрет истинного джентльмена, но за благородной наружностью скрывалось что-то еще. Что-то влекущее и первобытное. Эйприл изучала его мускулистую фигуру: широкие плечи, узкая талия, длинные ноги.
Эйприл почувствовала, как краснеет. Хоть бы он не заметил, куда устремлен ее взгляд. Она снова посмотрела на ослепительные сине-зеленые глаза. Он тоже смотрел на нее, прищурившись и с подозрением.
