Текст книги "Очаровательная плутовка"

Автор книги: Мишель Маркос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Благодарю вас, леди Блэкхит. У меня больше нет вопросов.

Он сел на свое место. По выражению его лица Эйприл поняла, что он остался доволен тем, как она отвечала.

Настала очередь Нордема.

– Вы можете считать свою теперешнюю жизнь лучшей по сравнению с прежней?

– Простите?

– Ну, вы одеты по последней моде, живете в одном из самых роскошных домов в Англии, а несколько дней назад вышли замуж за самого завидного жениха в Англии. Мало кто из судомоек так преуспел.

Подтекст был ясен, и Эйприл разозлилась.

– Да, в этом вы правы.

– Вы удовлетворили свои высокие запросы, получили то, к чему стремились?

– Я уже говорила, что просто хотела лучшей жизни.

– Вы хотите сказать, что хотели более доходной жизни.

– Разве этого хотят не все?

Нордем скрестил руки на груди.

– Но не в ущерб нравственности, мадам. Каким бы ни было наше положение в обществе, большинство жителей Англии соблюдают принципы приличия и установленного порядка. Мы не перескакиваем через классовые барьеры, извлекая выгоду при помощи позорных преступлений.

– Протестую, милорд, – вмешался Райли. – Прошу вас удержать моего ученого коллегу от спора со свидетелем.

– Возражение принято. Мистер Нордем, вы не могли бы оставить свое мнение при себе?

– Да, милорд. Миссис Хоторн, вы считаете, что респектабельность можно купить?

– Я не гналась за респектабельностью. До той поры пока я не украла дневник мадам, мне нечего стыдиться. То, чего я действительно хотела, так это уважения.

– И вы подумали, что сможете приобрести уважение при помощи лжи представителям высшего сословия, притворившись кем-то еще? Изображая из себя перед светским обществом, включая ее королевское величество, не ту, кем вы были?

Эйприл охватил страх:

– Да, я думала, что смогу, но я ошиблась.

– Объясните.

– Никто не станет уважать служанку. Мы… ничего собой не представляем. Единственный способ приобрести хоть каплю уважения – это притвориться тем, кем я не была. В действительности все вышло совершенно неожиданно – солгав, я, наконец, добилась уважения, но только уважали не меня. А потом я встретила лорда Хоторна, моего мужа. Он подарил мне любовь, которую я не заслужила. Он принял меня такой, какой я была, без прикрас, и назвал меня своей леди. Хотя для всех я была ничто, для него я была той самой единственной. И только это имеет значение.

– Вы хотите сказать, что любовь его светлости лорда Хоторна купила вам все? Ведь он очень богатый человек.

– Мистер Нордем, я с радостью отказалась бы от дома, от нарядов, от титула – от всего, что приобрела и что имеет материальную ценность. Сейчас мое единственное желание – это счастье моего мужа. Я… очень его люблю.

Райли сдержанно кивнул, стараясь не выдать волнения.

– Весьма трогательно, но это абсолютное притворство, миссис Хоторн, – презрительно произнес Нордем. – Вы не сможете таким образом снискать расположение присяжных.

Эйприл устало покачала головой:

– Я не жду, что мне поверят. Я наговорила столько лжи, и у людей есть все основания сомневаться в каждом моем слове до конца жизни. Если господа присяжные так же сомневаются во мне, как и вы, тогда я, скорее всего, буду приговорена к смерти, и все, о чем я прошу, – это о возможности сказать кое-что моему мужу сейчас. – Она посмотрела прямо в глаза Райли. – Я хочу, чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя. Это абсолютная правда. Я хочу, чтобы ты знал, что ошибался, подумав, что я тебя предала той ночью. Я пошла, чтобы встретиться с мистером Нордемом, потому что он меня шантажировал.

– У меня больше нет вопросов, – поспешно произнес Нордем.

– Он прислал мне записку, в которой говорилось, что я…

Нордем повысил голос:

– Обвинение закончило допрос.

– … что я должна принести ему двадцать тысяч фунтов или он отдаст дневник властям.

– Милорд! Прошу вас приказать подсудимой покинуть свое место! – выкрикнул Нордем.

Эйприл открыла ридикюль.

– Я хочу, чтобы ты знал, что я говорю правду. Вот та записка, которую он мне прислал.

Она извлекла из ридикюля листок бумаги и подняла его.

Нордем обошел перила, отделяющие его от Эйприл, и хотел выхватить у нее листок.

Однако Райли мгновенно перепрыгнул через перила и схватил письмо раньше Нордема. Они сцепились, полицейские подбежали к ним и стали разнимать. Судья стучал молотком, призывая прекратить гвалт, поднявшийся в зале. Один из полицейских навалился на Райли, а другой опрокинул Нордема на пол. Воспользовавшись заминкой, Райли успел прочитать письмо.

– Пристав, принесите мне это послание! – крикнул судья. – Джентльмены, прошу вас обоих сесть.

Оба, и Райли, и Нордем, начали с жаром объясняться с судьей, и тому пришлось еще раз ударить по столу молотком.

– Говорить буду я, если позволите. – И судья громко прочитал записку: – « Гадкая девчонка. Кто-то должен заплатить за твои преступления. Это сделаешь ты или твой жених? Принеси двадцать тысяч фунтов в «Копыто и коготь» сегодня в полночь накануне твоей свадьбы, или остальная часть этого дневника отправится в полицию. Никому ничего не говори, а иначе ты узнаешь настоящее значение слова “скандал”».– Судья повернулся к Эйприл: – Юная особа, вы обвиняете мистера Нордема в том, что он вас шантажировал?

– Да, милорд. Это правда. Я заплатила ему двадцать тысяч фунтов, а он все равно отослал дневник в полицию.

– Да как вы смеете?! – крикнул Нордем. – Милорд, я хочу официально заявить, что эта женщина меня оклеветала, и я намерен требовать удовлетворения.

– Но эта записка не подписана. Леди Блэкхит, какое у вас доказательство того, что эту записку написал мистер Нордем?

Тут вмешался Райли:

– Доказательство у вас в руках, милорд. Содержание записки говорит о том, что она была написана накануне нашей свадьбы, четыре дня назад. Она написана на странице из дневника мадам Деверо. Того самого дневника, который по его же собственному заявлению находился у мистера Нордема в течение шести недель.

– Да, он это заявлял, – согласился судья. Он сверил записку с документом, лежащим перед ним. – Мистер Нордем, почерк на этой записке совпадает с почерком на вашем заявлении, представленном на рассмотрение суда. Как вы это объясните?

Нордем смотрел то на судью, то на Эйприл, то на Райли. Он ничего не ответил, только хмыкнул.

– Мистер Нордем, – продолжал судья, склонив голову набок, – у вас есть что сказать, прежде чем я прикажу полицейским взять вас под стражу?

Вдруг Нордем перепрыгнул через скамью и бросился к Райли. Лицо его исказилось от злости.

Он сбил Райли с ног, прижал его к полу и стал душить. Едва не задохнувшись, Райли в последний момент ударил Нордема кулаком под ребра. Ослабив свою мертвую хватку, Нордем отпустил его, и тогда Райли ударил его кулаком в челюсть. Нордем отлетел назад и упал без чувств к ногам полицейских. Судья приказал унести его и объявил перерыв в заседании суда.

Спустя несколько минут судья вернулся на свое место. Он снял очки и обратился к потрясенной публике в зале:

– События, которые произошли в конце последнего заседания, не будут приниматься во внимание присяжными. Все, что произошло после того, как подсудимая представила записку, не имеет никакого отношения к настоящему делу. Однако это мы приобщим как доказательство в отдельном уголовном судебном разбирательстве. Хотя сторона обвинения не станет участвовать в дальнейшем заседании, обвинитель, по сути, закончил свой допрос единственного свидетеля защиты. Лорд Блэкхит, если представление доказательств закончено, вы можете выступить с заключительными словами.

Райли встал и пригладил волосы, взъерошенные после схватки с Нордемом.

– Благодарю вас, милорд. Господа присяжные, часто спорят по поводу того, нужно ли преступить «букву закона», чтобы поступать в соответствии с «духом закона». Но правда всегда должна торжествовать. Мой бывший коллега представил суду факты, которые, в общем и целом, защита не оспаривает. То, что одиннадцатого октября подсудимая украла дневник – за это ее простили, – мы не подвергаем сомнению. То, что двенадцатого октября она солгала сэру Седрику Маркему, а он отдал ей деньги по собственной воле, мы не подвергаем сомнению. Но почему она все это сделала? Потому что не сделай она этого, то тринадцатого октября она подверглась бы физическому насилию. Господа присяжные, вы должны принять решение не по поводу того, что было совершено преступление, а решить, до какой степени его совершение оправданно. Подсудимая действовала по принуждению и под давлением в самой тяжкой форме, когда человек совершает преступление, потому что ему угрожают. В данном случае угроза исходила от мадам Деверо. Подсудимой грозила неминуемая опасность потери невинности за высокую денежную ставку, выставленную мужчиной, который не является ее мужем, которого она даже не знает, и который может обойтись с ней очень жестоко. Какой у нее был выбор? Либо судьба проститутки, либо идти на улицу, где ее могла ждать смерть. Я спрашиваю вас, господа присяжные: что бы вы сделали? Если бы вы были оставшейся без средств к существованию женщиной, перед которой две одинаково мрачные перспективы: жестокое и унизительное физическое насилие или опасности, поджидающие испуганную и нищую девушку на лондонских улицах, – что бы вы выбрали? Разве вы, честно признайтесь, не попытались бы изменить свою судьбу, если бы у вас нашлись возможности выжить в рамках закона? Именно это и сделала подсудимая. Она сделала единственное, что могла сделать, чтобы попытаться избежать смерти и безнравственной жизни. Подсудимая не является правонарушительницей – она обычный человек, пытавшийся выжить в мире, который не жалует таких, как она… бедных, незамужних женщин. Хорошенько подумайте, какое правосудие может быть для того, кто оказался в ловушке между Сциллой и Харибдой. Очень опасно, когда мы больше интересуемся положением людей в обществе, чем сутью их характеров. Когда замечаем не чистоту и доброту, а лишь благородное происхождение и богатство. Мы превращаемся в общество, которое убивает душу и питает гордыню. Я знаю, что у вас не было возможности заглянуть в душу Эйприл, как повезло мне. Мне жаль вас – вы многое потеряли. Потому что за все мои путешествия и поездки – а их было много – я никогда не встречал никого, равного ей, во всех высокосветских салонах Европы. Невозможно найти женщину более мужественную, умную и честную, чем та, что сидит перед вами. Когда мы обвенчались, она получила титул леди Блэкхит. По закону она стала благородной дамой. Но я должен сказать вам, господа, что она была благородной женщиной задолго до того, как мы поженились. Твердо придерживаться собственных принципов даже перед лицом огромного несчастья… вот в чем заключается подлинное благородство. Пусть Эйприл Роуз Джардин не была леди по рождению, но она, без всякого сомнения, заслужила этот титул. Я горжусь тем, что называю эту женщину своей женой.

Райли подошел к скамье подсудимых и протянул Эйприл руку.

Из ее глаз потоком полились слезы, когда она вложила свою руку в его. Он прижался губами к ее руке и произнес:

– Я люблю ее больше всего на свете. И надеюсь, что настанет день, когда я стану достоин ее любви. – Он повернулся к присяжным: – В вашей власти дать мне возможность стать тем мужчиной, которого она заслуживает. Прошу вас, признайте ее невиновной.

В зале суда царила мертвая тишина, были слышны только тихие рыдания Эйприл.

Холод в зале суда пробирал Эйприл до костей. Зал ломился от народа, но даже среди такого скопища она чувствовала себя одинокой!

Эйприл поискала глазами Райли, однако не увидела его. Она хотела попрощаться с ним и поблагодарить. Хотела показать ему своим последним поцелуем, как сильно любит его.

Жизнь жестока. Она нашла человека, о котором мечтала, но не может быть с ним вместе. После того, что они пережили, после всего, через что прошли, все заканчивается вот так. Ее единственное утешение и единственная радость в том, что он не отправится в тюрьму вместо нее.

Открылась дверь, и вереницей вошли присяжные. В надежде на спасение она всматривалась в их лица, но присяжные выглядели серьезными, грозными и осуждающими. У Эйприл задрожали руки. Из другой двери появился Райли. Он ободряюще ей улыбнулся, но было уже поздно – она знала приговор. Зал утих. Эйприл не сводила глаз с Райли, зная, что в последний раз видит его. Она старалась запомнить каждую черточку его прекрасного лица. Она любила его. Любила больше всего на свете.

– Подсудимая, встаньте, – произнес клерк.

Эйприл встала. Колени у нее подкашивались. Она посмотрела на Райли, и их взгляды встретились. Они любили друг друга, и этого нельзя было отрицать.

– Господа присяжные, вы пришли к решению?

Встал самый суровый из них.

– Да.

– Вы все пришли к единому решению?

– Да.

– Вы находите подсудимую Эйприл Роуз Хоторн виновной или невиновной в воровстве при помощи обмана?

Глава присяжных ответил не сразу. У Эйприл замерло сердце.

– Подсудимая невиновна, милорд.

В зале поднялся страшный шум: кто-то кричал, кто-то хлопал. Сквозь этот страшный гвалт Эйприл звала Райли, искала его глазами, но его нигде не было.

И вдруг Эйприл ухватила крепкая рука. Вот он! Рядом с ней.

Она бросилась ему в объятия – в кольцо его рук, где хотела бы находиться всегда.

Глава 19

Толпа у лондонского дома Райли заполонила улицу, и экипажам приходилось еле-еле ползти. Слугам тоже пришлось туго – они отгоняли от дверей газетчиков, благожелателей и любопытных.

Новости о судебном решении разлетелись по городу. Пышное бракосочетание и буря, последовавшая за этим событием, превратились в главные сплетни. Союз судомойки и маркиза сломал барьеры, классовые, общественные и юридические, и каждый по-своему судил об этих двух людях, чей брак для кого-то выглядел романтично, а для кого-то – скандально. Но и то и другое не могло остаться без внимания, и все жаждали увидеть эту пару, история которой украшала первые страницы газет. Райли и Эйприл было ясно, что в Лондоне покоя им не видать, поэтому они в тот же день отправились в Блэкхит.

Лишь оказавшись с Райли в карете, Эйприл ощутила всю полноту счастья и благодарности Богу за то, что они наконец вместе. Райли рассказал ей о своем пребывании в Ньюгейте, и Эйприл похолодела при мысли о том, что ему грозило провести там не одну ночь, а всю жизнь. Ради ее спасения Райли по собственной воле опустился в этот ад. Он отказался от роскоши, пожертвовал своей честью и даже жизнью. А потом боролся за то, чтобы спасти ее от наказания, которое сам готов был понести. Никто не заслуживает такой любви, и такая любовь была дарована ей, Эйприл Роуз Джардин.

Она крепче сжала руку Райли, словно боялась, что его снова отнимут у нее. Он обнял ее за плечи.

– Я был близок к тому, чтобы потерять тебя во время суда, – сказал он, качая головой. – Я чувствовал себя таким бессильным, таким беспомощным. Не знаю, что бы я стал делать, если бы проиграл…

– Я бы умерла счастливой женщиной, зная, как ты меня любишь.

Он поцеловал ее в висок.

– Я еще даже не начал тебе показывать, как сильно я тебя люблю.

Карета приближалась к холмам около дома, но Райли не придержал лошадей. Эйприл это показалось немного странным, однако, когда они не свернули на дорогу к дому, она спросила:

– Куда мы едем?

– Я хочу, чтобы сегодня ты принадлежала только мне. Никаких визитов, никаких слуг, никаких развлечений. Лишь ты и я.

Он направил лошадей по тропе, ведущей к ручью, и Эйприл поняла, что они едут в пещеру.

Наступила ночь, но Райли хорошо знал дорогу к своему тайному убежищу. Он помог ей выйти из кареты и забрал с сидений одеяла. Светила полная луна, небо было чистым, и им не составило труда перебраться через каменистый холм и спуститься в пещеру.

В пещере было тихо и спокойно. Полузамерший ручей замедлил свой бег, и казалось, что природа погрузилась в сон. Райли зажег фонарь на стене, и они оказались в неярком желтом круге света. Сидя на полу на шерстяном одеяле, Эйприл чувствовала себя в безопасности, и в то же время ей было немного страшно. Она боялась не Райли, она боялась разочаровать его. Сегодняшняя ночь станет их первой брачной ночью, и ей хотелось быть для него образцовой невестой. Эйприл вспомнила, как Дженни хотела дать ей совет. И вот сейчас она пожалела, что не стала слушать подругу.

Райли сел рядом, вытянув длинные ноги. Сейчас, более чем когда-либо, Эйприл оценила, какой он большой. Казалось, его фигура занимает всю пещеру.

– Ты меня любишь? – спросил он.

Эйприл улыбнулась:

– Конечно, люблю.

– По-настоящему?

Ей стало обидно. Зачем он опять спрашивает?

– Райли, я по-настоящему тебя люблю. Больше, чем тебя, я никого не любила.

– Этого недостаточно. Ты любишь меня так сильно, что готова отдать всю себя до конца своей жизни? Ты доверяешь мне всем своим существом и никогда ничего не утаишь? И обратишься ко мне, когда чего-либо испугаешься, когда почувствуешь одиночество или нужду в чем-либо? И ты никогда не будешь бороться с житейскими трудностями в одиночку? Ты сможешь полагаться на мою любовь к тебе, что бы ни случилось? Ты настолько сильно меня любишь?

Его прекрасное лицо расплылось у нее перед глазами из-за слез. Но он хотел от нее не проявления чувств, которые с годами семейной жизни могут поблекнуть, он хотел от нее решения, которое уверило бы его, что она выбрала его и его любовь, невзирая ни на какие препятствия на их пути. В жизни много всего, что может их разъединить, и он хотел точно знать, что в трудные времена их связь станет еще более крепкой. И сейчас, в этот важный момент, он спрашивает ее, обратится ли она к нему в дни радости и в дни тревоги, в богатстве и бедности, в счастье и несчастье. Он спрашивал ее о самом главном… сможет ли она любить его так же сильно, как любит ее он.

– Да, Райли. Я люблю тебя так, как ты сказал. – Эйприл взяла в ладони его лицо и заглянула в сине-зеленые глаза. Она увидела в них не только нежность, но и веру в нее. – И я обещаю, что, пока живу, ты не потеряешь мою любовь. Всякий раз, когда ты протянешь руку, ты найдешь меня рядом с собой.

Улыбка осветила его лицо. Он поцеловал ее, а она обвила руками его шею и поцеловала в ответ с жаром и искренностью, переполнявшими ее сердце. Постепенно их поцелуи становились глубже и настойчивее, каждым поцелуем они скрепляли свою любовь.

Райли взял ее руку и снял перчатку. Эйприл смотрела, как его губы касаются ее кожи, и больше не стыдилась шрамов и мозолей. Он проделал то же самое с другой рукой. Эйприл запустила пальцы в его густые черные волосы, а он застонал от удовольствия. Опустившись на колени, Райли снял плащ, свернул его и подложил ей под голову вместо подушки. Темно-синяя ткань пахла Райли. Эйприл вдохнула запах своего мужа, и это подействовало на нее сильнее, чем любые средства обольщения.

Она не знала, в какой момент это произошло, но томление в сердце переместилось в низ живота. Душевная тяга к Райли превратилась в страстное желание ощутить его своим нутром. Ее ум, сердце, тело, все ее существо жаждало только одного – чтобы Райли овладел ею.

Когда он снял жилет и рубашку, дыхание у Эйприл участилось. Ей приходилось видеть многих мужчин на различной стадии наготы, но ни один из них не выглядел таким совершенным в своей мужской красоте. Сердце у нее бешено заколотилось. Мощные плечи. Широкая грудь. Крепкие мышцы живота. Сильные мускулистые руки. Вид его обнаженного торса пьянил, и ее девичья сдержанность начала исчезать в нахлынувшей волне желания.

Райли лег подле нее, и Эйприл погладила волосы на его груди. Такой теплый, такой сильный и такой близкий… Ее тело заныло от необходимости слиться с ним. Он умело расстегнул лиф ее платья и уткнулся лицом ей в шею, его большая рука гладила налившуюся грудь. Ощущать своей кожей его кожу было восхитительно. Райли коснулся нежного местечка за мочкой ее уха, и она потерлась лицом о его щеку, немного шершавую… Это возбудило ее еще больше. Она целовала его горячую шею, язык задел скулу, и солоноватый привкус сильнее разжег ее желание. Руки скользили у него по спине, и она наслаждалась тем, что чувствует под ладонями его тело. Никогда в жизни она так остро не хотела физической близости с мужчиной, а сейчас желание переполняло ее.

Она с трудом дышала и была готова закричать от того, что эта близость не происходит сию секунду.

Райли, должно быть, почувствовал ее нетерпение, потому что переместился и лег поверх Эйприл. Какое блаженство ощущать тяжесть его тела! Она была в плену его сильных рук, словно в теплой клетке. Его жаркое дыхание с шеи спустилось ниже, и она выгнулась навстречу его поцелуям. Он поочередно брал в рот соски, лаская их языком, и у Эйприл внизу живота, словно сладкий мед, разлилось тепло.

Это наполнило ее желанием. Страсть разгоралась. И она уже не напоминала пламя свечи, а разгорелась, как огромный костер. Это придало Эйприл смелости и, затаив дыхание в предвкушении чуда, она развела ноги.

Расстегнув брюки, Райли поднял ее юбку и опустился между раздвинутых бедер Эйприл. Нежно поцеловав ее в губы, он медленно проник внутрь ее лона.

Эйприл вскрикнула, уткнувшись ему в шею, и Райли замер, давая возможность ей привыкнуть к боли. Вскоре боль сменилась легким неудобством и почти пропала… Теперь они стали одним целым, и это правильно, так и должно быть, – теперь их союз совершенен. Наверное, такое блаженство есть только на небесах.

У Райли затуманился взор, и он с осторожностью начал проникать в Эйприл все глубже и глубже. Она видела, чувствовала, что его тоже охватывает сладкое наслаждение, и ликовала, что оказалась способной подарить ему радость.

Ее тело начало отвечать с не меньшей страстностью. Руки с жадностью касались его гладкой кожи, ее наполнили восторг и упоение… Райли стал двигаться, и Эйприл отвечала на его движения счастливыми вскриками и стонами. Любовный экстаз захлестнул ее волной и разливался внутри жарким блаженством.

Райли смотрел на раскрасневшиеся щеки Эйприл, на приоткрытые губы, ловил поцелуями ее прерывистое дыхание.

– Боже, как ты красива! – произнес он.

– Это ты сделал меня такой, – выдохнула Эйприл.

Она думала, что уже испытала все возможное наслаждение, но страсть снова обрушилась на нее, и с каждым новым толчком внутри ее лона Эйприл возносилась к таким высотам, о существовании которых не могла и помыслить.

Их тела двигались в унисон, словно две вздымающиеся и опадающие волны, и они вместе достигли пика восторга. Наконец они замерли, уставшие, но счастливые от разделенного счастья…