Текст книги "Воровка (ЛП)"

Автор книги: Мишель Хауф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Под ее полным слез взглядом. Она ждала его, как ангел, сошедший с небес, чтобы благословить его не совсем мертвую душу. Зеф. Он сказал, что полюбил ее. Но это произошло до того, как она призналась, что стала причиной его ареста.

Она отняла у него цель жизни. Кастрировала Лиса и запихнула в тюремную камеру без окон. Она…

…сказала, что любит его. Он помнил эту часть. Он кашлял и сплевывал мерзкую речную воду, но он помнил эти слова, слетевшие с ее губ.

И ненавидел ее за это. И любил. И… на самом деле, он не знал, что чувствовал. За все годы он так и не влюбился. Ни разу не думал, чтобы сбежать с женщиной, несмотря на риск потерять свободу.

«Я позвонила в полицию и сказала им, что ты планируешь украсть алмаз «Гортензия».

Сука. Он недооценил ее. Снова.

И все же, единственное, чего ему сейчас хотелось, – это увидеть ее. Заглянуть в голубые глаза. Погладить пальцем татуировки на ее запястье. Попробовать вкус ее поцелуя. Посмотреть, сможет ли он простить. Потому что, если бы он мог, то снова держал бы ее в объятиях.

Сошел ли он с ума? Или находился под кайфом от лекарств?

Повернувшись, он изучил этикетку на капельнице, воткнутой в его руку. Всего лишь физраствор. Он оторвал трубку от иглы и с шипением вытащил ее. Свесив ноги с кровати, Ксавье оценил свое состояние. Голова кружилась не так сильно. И единственное, что болело, – это ребра от полученных побоев. Да, и нога. Перелома не было, но, вероятно, сильный ушиб. В целом? Он был готов уйти.

И если бы его отправили обратно в тюрьму или, что еще хуже, в могилу, он хотел украсть как можно больше свободы до того, как это произойдет.

Натянув брюки, он наклонился и прочитал запись в изножье кровати. Взгляд пробежался по дате. Два дня?

Неужели все это время он спал? Безумие. Теперь ему точно нужно сбежать.

Одернув халат, он решил оставить его, пока не выйдет на улицу. Хорошее прикрытие. И он надеялся, что на выходе сможет прихватить рубашку. Обуви он не видел, но ему приходилось работать и в худших условиях.

Вероятно, ему не разрешат уйти просто так, не подписав бумаги или даже не получив разрешения ПЭП. Ксавье высунул голову из дверного проема. Никакой охраны. Пост медсестры виднелся в конце длинного коридора. Там сидела только одна медсестра, отвернувшаяся от него и уставившаяся в экран компьютера.

Лифты располагались справа. Замечательно.

Первый этаж был практически пуст. Должно быть, уже далеко за полночь. Ксавье двинулся вперед. Там был сувенирный магазин, но дверь была заперта на замок. Футболки висели за витриной, но они не стоили усилий, чтобы взламывать замок, когда двери выхода маячили прямо впереди.

Быстрым шагом Ксавье вышел на улицу, снял халат и забросил его в кусты. От прохладного ночного ветерка его соски затвердели, а по коже побежали мурашки. Он узнал этот район. Он только что покинул городскую больницу Отель-Дьё на острове Сите. Улицы были темными, свет фонарей заглушали кроны деревьев. Прихрамывая, Ксавье быстро пересек улицу. Он по-прежнему стоял на ногах, и это все, что имело значение.

Не успел он уйти далеко, как почувствовал кого-то за спиной. Он не слышал шагов или дыхания, но воровское чутье знало. ПЭП? Или один из головорезов Блэквелла? Свернув налево в конце длинного участка теплиц, он подождал, пока неизвестный появится из-за угла.

Он все ждал.

Лунный свет перевивался на реке. Неужели за два дня на пластиковой простыне его чутье сошло с ума? Он кого-то слышал.

Ксавье придвинулся ближе к углу здания, взвешивая риск выглянуть, когда женский голос произнес:

– Это я.

Ксавье облегченно опустил плечи, прислонив голову к стене. Ему не нужно было заглядывать за угол. Там была Зеф.

И он не был уверен, что чувствует по этому поводу.

– Я наблюдала за больницей с тех пор, как тебя отвезли туда в ту ночь, когда ты чуть не утонул, – сказала она.

Она осталась на своей стороне здания. Он был благодарен ей за это. Их встреча подняла бы слишком много вопросов, с которыми он не готов иметь дело.

– Через пару лет, после того, как ты ограбил дом моей матери, я подружилась со скупщиком, – сказала она. – Он любил поболтать. Я показала ему рисунок лиса, который ты сделал на сейфе мамы, и он рассказал мне о тебе. Что тебе нравились цветные блестяшки. Что ты был лучшим.

Ксавье закрыл глаза и склонил голову.

– Он подсказал, что твоим следующим ходом будет Венеция. Я последовала за тобой туда. Наблюдала издалека, фотографировала, изучала твои движения, реакции. Твой стиль. Мне удалось проследить за тобой во время четырех дел. Несколько раз ты отступал, будто думал, что кто-то наблюдает за тобой. Ты всегда чувствуешь окружение. Поэтому я так и не сблизилась с тобой. Не хотела спугнуть. Я безумно восхищалась тобой.

Он поморщился. Ей не следовало этого делать. Похититель драгоценностей в роли героя? Это неправильно. Очень неправильно.

– Но я все еще хотела отомстить. В то время я не очень хорошо умела контролировать свои чувства. Так ты стал козлом отпущения за мою ужасную жизнь, безразличную мать-наркоманку, ее безжалостного бойфренда. Но когда я увидела, как на тебя надевают наручники? Мое сердце разбилось. Все, что я смогла – это уйти от всего этого. Все было кончено. У меня не было причин продолжать то, что я делала. Красть.

Он стал ее вдохновением и ее падением. Как и она его. Потому что, да, последние несколько дней она вдохновляла его.

– Прости, Икс, я должна была все тебе рассказать. Должна. Тогда я так сильно сглупила. Это была месть. Извращенное влечение. Моя победа над величайшим похитителем драгоценностей, которого я когда-либо знала. Это было…

– Хватит, – отрезал он. – Я понял.

И, как ни странно, он понимал. Если она стала свидетельницей того, как он обворовал сейф ее матери, и эта бессердечная кража оставила ее без средств к существованию? Стала катализатором того, что мать отдала ее в приемную семью? Конечно, Зеф будет мстить. Он поступил бы также, если бы в юности увидел, как кто-то грабит дом его семьи.

Но эти факты не заставили его ненавидеть ее меньше. Она украла часть его. Причину его существования. Его карьеру. Его… оправдание того, что он не старался изо всех сил, чтобы жить в реальном мире.

И осознание этого не заставило его любить ее меньше.

– Тебе все еще нужно завербовать меня, не так ли?

Надо ли? Он даже не был уверен, остался ли активным агентом Подразделения элитных преступлений. Неужели он использовал свой последний шанс?

– Я ходила к тебе домой. Нужно было покормить Хлою. Я собиралась снять номер в отеле, но, в общем, оставил ее там, потому что, как уже сказала, сидела в засаде. Э-э… это значит, что мне придется вернуться за ней. Можешь сказать, когда тебя не будет завтра, и я зайду.

Он не был уверен, что принесет ему завтрашний день. Ему нужно было во всем разобраться. Во всем. И он не знал, сможет ли это сделать, если она выглянет из-за угла, и он посмотрит в ее убийственно великолепные глаза.

– В одиннадцать, – ответил он. – Я сделаю так, что меня там не будет.

– Ладно. Икс?

Дрожь в ее голосе пронзила его разбитое сердце. Он ненавидел слышать, как ей больно.

– Да?

– Вместе мы могли бы быть так великолепны.

Возможно.

Она всхлипнула.

– Я люблю тебя.

Он ждал большего, но не был уверен, почему. Это все, что ему нужно было знать. Должен ли он ответить тем же? Он хотел этого. Но для этого, ему нужно ее видеть.

Его сердце забилось в предвкушении, и он отбросил всю осторожность. Завернув за угол, мужчина распахнул объятия любимой женщине. Но вместо Зеф, Ксавье увидел лишь стену теплицы из стали и стекла и пустой тротуар. Ни одна тень не выдавала ее присутствия.

Воровка ускользнула в ночи.

Унося его сердце.

****

Хлоя поприветствовала его мяуканьем. Мобильный телефон Ксавье зазвонил в тот момент, когда он вошел в свою квартиру. Ожидаемо.

Звонил Кирс, он сообщил, что утром за ним заедет машина. За новобранцем.

Точно. Новобранец, которого он должен привести в ПЭП. Ксавье пробормотал слова благодарности, затем бросил телефон на кровать. Сняв брюки, он направился в душ.

За ним заедут в районе одиннадцати. Как же ему разыграть эту карту?

****

– Извини, Икс, мне пришлось вломиться. – Джозефина склонилась над мужчиной, лежащим на кровати. Тот открыл глаза. – Ты через многое прошел. Тебе нужно было поспать. Уже одиннадцать. Я заберу Хлою и уйду.

Но она не могла заставить себя встать с кровати. Возможно, это последний раз, когда она видит Ксавье. Вспомнит ли она его лицо? Эту сексуальную щетину? Пронзительный зеленый взгляд и взъерошенные волосы? Внешность не имела значения; дело в том, как он заставлял ее чувствовать то, что она надеялась никогда не забыть. Проникнув в ее вены, Ксавье двигался в ней с потоком крови.

Она коснулась его брови, где виднелся порез. Кожа вокруг левого глаза была темно-бордовой, но не опухшей. Он был без рубашки, область ребер и почек покрывали синяки. Ему больно из-за нее. И она даже представить не могла, какие эмоциональные страдания он испытывал.

Хотя, конечно, могла, потому что ее сердце болело. Отчаянно.

– Той ночью у реки ты сказал, что любишь меня, – начала она. – Тебе не обязательно меня любить. То есть, это, конечно, чудесно, что когда-то ты испытывал ко мне такие чувства.

– Да, что же… – Он потянулся к прикроватной тумбочке за мобильным и посмотрел на экран. – Прошлой ночью, перед сном, я получил приказ. Я должен тебя завербовать.

– Мне казалось, это дело добровольное?

– Очевидно, они передумали.

Значит, ей лучше воспринять это как предупреждение, что следует убраться отсюда к чертовой матери. Вместо этого Джозефина осталась сидеть на кровати. И когда Ксавье сел и прислонился к изголовью, явно не спеша заковывать ее в кандалы и тащить в какую-то секретную псевдо-тюрьму, заполненную бывшими заключенными, ее сердце забилось быстрее.

– Ты говорил серьезно? – Она посмотрела ему в глаза.

– О чем?

– Что любил меня? Хотя бы мгновение?

Он кивнул, запустил пальцы в волосы и отвернулся. Верный признак того, что он тоже борется.

– Я думал о том, чтобы сбежать с тобой. Выйти из системы. Залечь на дно.

– Еще не поздно.

Он покачал головой.

Нет, он не мог предать организацию. Риск слишком велик. И она поняла: независимо от того, что делал этот мужчина, он делал это хорошо и с наивысшим и наиболее удовлетворяющим результатом. Он гордился своей работой. Даже если это означало, что его действия идут на пользу тому самому закону, против которого он когда-то выступал.

Поэтому она коснулась его подбородка, поворачивая его лицо к себе, и подождала, пока он посмотрит на нее.

– Тогда, может, я могла бы жить с той свободой, которую ты считаешь столь приемлемой для бывшего вора?

– Не говори так, Зеф, – рявкнул он. – Все, чего ты когда-либо хотела, – это свобода. Я знаю это. Беги отсюда. Беги от меня. Живи своей жизнью. Потому что, работая на ПЭП, у тебя ее не будет.

– Я бы занималась тем, что мне нравится. Тем, к чему у меня есть талант. И у нас с тобой может быть целая жизнь.

– Почему ты веришь в это? – Он заставил себя встретиться с ней взглядом. Она смотрела на него так пристально, что на нее было больно глядеть.

Джозефина глубоко вздохнула.

– Ты говоришь так, чтобы заставить меня уйти, – заявила она. – Я думала, завербовать меня – это твоя работа.

– Я слишком сильно люблю тебя, чтобы сделать это.

– Ах, ты, ублюдок. – Она поцеловала его, сильно, долго и глубоко.

Он крепко прижал ее к себе. Стиснул ее ягодицы и скользнул руками вдоль бедер. И в своем поцелуе Джозефина отдала ему все, что могла. Больше, чем когда-либо отдавала другому мужчине. Доверие, уважение. Правду. Обещание, что принадлежит ему. Всегда.

– Уходи, – прошептал он. – Я никогда не перестану думать о тебе, Зеф. Но когда я буду это делать, мне хочется представить тебя свободной женщиной.

– Ты не можешь заставить меня что-либо делать, Икс.

– Нет. Но машина, которая отвезет меня в ПЭП, будет здесь через двадцать минут. Не заставляй меня причинять тебе боль таким образом. Пожалуйста? – Его челюсть сжалась, когда он попытался не позволить боли отразиться в его голосе. – Джозефина. Забирай гребаную кошку и уходи.

Она дотронулась до его щеки, где синяков видно не было, но она подозревала, что она чертовски болела. Ксавье мотнул головой, избавляясь от ее прикосновения. Она не знала, что бы делала без него. Так много в ее прошлом было связано с ним. Она следовала за ним, училась у него, ненавидела его. А теперь и любила.

Конечно, она влюбилась в него с той первой ночи, когда увидела, как он грабит ее мать. Тогда он не разрушил ее жизнь. А лишь приветствовал в новом, захватывающем приключении.

Но теперь он давал ей возможность уйти. Чтобы избежать принесения ее в жертву операции «Последний шанс».

Чтобы она вновь обрела счастье.

Кивнув, девушка встала, повернулась и поспешила прочь из спальни. Взяв переноску с Хлоей, она открыла дверь и вышла. Без оглядки. Без прощания.

Как и должно быть.

Спускаясь на лифте вниз, она вцепилась в пластиковый держатель, как в спасательный круг.

– Хлоя, что мне делать?

Кошечка мяукнула.

Точно.

Пришло время взять свою жизнь под контроль. И прожить ее так, чтобы сделать себя самой счастливой. Выйдя на улицу, Джозефина поймала такси и пообещала водителю большие чаевые, если он немного подождет.

Глава 31

Ксавье вошел в подземную штаб-квартиру Подразделения элитных преступлений. Он не был уверен, чего ожидать, когда встретится лицом к лицу с боссом и скажет, что провалил задание по вербовке. Он надеялся, что к этому времени Зеф уже была на пути из страны. Место ее назначения? Неизвестно. Где угодно, лишь бы он не знал об этом.

Он уже скучал по ней. Ксавье мог бы ее найти, использовав все ресурсы ПЭП. Но не сделает этого. Каждый день до конца своей жизни ему придется бороться с желанием найти ее, но в интересах Зеф он будет сдерживать себя.

Нужно перестать думать о ней как о Зеф. Она – Джозефина Деверо. Воровка драгоценностей. Женщина, которая засадила его за решетку. Женщина, из-за которой его чуть не убили, потому что она не умела водить машину. Женщина, ради которой он подвергся пыткам, чтобы ее отпустили. Женщина…

…которая никогда не отпустит его сердце.

Возьми себя в руки, мужик.

Он должен правильно разыграть карты, чтобы Диксон поверил в его историю о том, что он потерял след. Но что бы он ни сказал, это будет выглядеть как дымящаяся куча дерьма. Кирс мог отследить маячок, установленный на ней Блэквеллом. И ПЭП знал, что кошка у него, и девушка вернулась бы за ней.

Как здесь играть?

Кирс кивнул ему, а затем вернулся к своему занятию за монитором компьютера. Ксавье не был связан с этим парнем с ночи передачи. Наушник буквально вылетел у него из уха, когда он свалился в Сену вместе с Катирчи.

Голова Кирса поднялась при сигнале оповещения, указывавшего на то, что вошел еще один агент.

Ксавье было все равно, кто это. Не сказав ни слова, он прошел мимо стола Кирса.

Тюрьма или надгробие? Неважно, как его накажут, итог будет хреновым. Получит ли он поблажку за год отсутствия на службе у ПЭП? Сомнительно. Он сделал это только под угрозой смерти.

Хантер Диксон прогуливался по коридору, склонившись над папкой. Он не замечал Ксавье, пока тот не встал прямо перед ним.

– Передача прошла хорошо. Катирчи пущен в расход. Умный ход, Ламберт. Парижская полиция взяла Линкольна Блэквелла под стражу. Мы дадим ему помариноваться в тюрьме несколько месяцев, прежде чем взять его в оборот. Ты сбежал из больницы, да? Этого следовало ожидать. И у тебя есть…

Хантер посмотрел через плечо Ксавье. Как раз в тот момент, когда он собрался с духом, чтобы признаться, кто-то сзади протянул руку, чтобы поприветствовать Диксона.

– Джозефина Деверо, – представилась девушка, держа в левой руке кошачью переноску. – Я здесь добровольно по предложению месье Ламберта. – Хлоя мяукнула. – Извините, в настоящее время у нас с кошкой нет дома. Она следует туда же, куда и я. Просто чтобы вы знали. Если это нарушает условия сделки.

Глаза Диксона заблестели, когда он обменялся улыбающимся взглядом с Ксавье.

– Мадемуазель Деверо. И… Хлоя. Нам есть о чем поговорить. Сюда. – Диксон жестом пригласил ее следовать за ним по коридору в его кабинет.

Ксавье схватил Джозефину за руку.

– Не делай этого.

– Я должна. Что это за жизнь, если в ней нет тебя. – Она быстро поцеловала его. Слишком быстро. Затем неторопливо направилась по коридору вслед за боссом.

Ксавье коснулся щеки там, где поцелуй согрел кожу. Он ненавидел ее за то, что она пошла на такую жертву.

И любил за то, что она последовала зову сердца.

****

Четыре месяца спустя…

Джозефина мчалась по улицам Парижа. Сердце бешено колотилось, кожа блестела от пота. Мышцы бедер болели, но она улыбалась. Напряжение всегда доставляло ей кайф. Так же как и острые ощущения от бега, чувство свободы, когда за тобой не следят круглые сутки. Каждый день после занятий по боевым искусствами в ПЭП она отправлялась на пробежку и оказывалась в маленькой квартирке, которую ей временно предоставили в Четвертом округе. Агенты ПЭП не следили за ней, потому что в этом не было необходимости. В основании черепа ей вживили чип.

А в остальном? Она не пожалела, что пришла в штаб-квартиру ПЭП и сдалась. И хотя организация, казалось, изо всех сил старалась разлучить ее с Ксавье – в последнее время ему назначали работу только за пределами страны, – у него случались перерывы. И они разработали код, чтобы он мог сообщать ей, когда будет в городе.

Сегодня красные меловые метки на бордюре напротив спортзала ПЭП объявляли распродажу в магазине модной одежды.

Джозефина свернула с главной улицы, замедлила бег и выдохнула, чтобы остыть. В магазине одежды, в который она вошла, работал кондиционер, но даже в шортах для бега и майке ей не было холодно. Она поприветствовала продавца-хипстера, строчившего сообщения на своем iPhone, и демонстративно оглядела стеллажи, направляясь к примерочным.

Служащий раздевалки узнал ее, схватил со стены черную бирку и, подмигнув, протянул ей. Джозефина приблизилась к задней кабинке, единственной с дверью, используемой более высококлассными клиентами, и бросилась в объятия Ксавье.

Он поцеловал ее в шею и слизнул соленый пот, стекающий по ее груди. Мужчина быстро задрал ее майку, а она расстегнула ему ширинку. Одежда была сброшена среди неистовых поцелуев и опасно дразнящих прикосновений. Стоя перед ней голый, с готовым к действию членом, Лис подмигнул.

– Нашла что-нибудь своего размера?

Взгляд Джозефины упал на его эрекцию.

– Выглядит немного великовато. Но думаю, сумею справиться.

****

Хантер Диксон повел Майкла Уолтерса по коридору в маленькую столовую, куда их обоих заманил запах кексов. Покрытые глазурью угощения были оставлены сотрудником, который всегда готовил после долгих нескольких недель напряженной работы.

– Ты уже навел справки о Линкольне Блэквелле? – спросил Диксон.

– В процессе. Хорст продолжает предоставлять невероятную информацию. У Блэквелла длинный список преступлений. Как долго он будет сидеть взаперти, прежде чем ПЭП заберет его?

– Не уверен. Командор считает, что несколько лет за решеткой сослужат ему хорошую службу. Я готовлюсь к одному году. Мы можем использовать кого-то вроде него в полевых условиях. Так ты встречаешься с Хорстом завтра?

– Да, мой самолет в Италию вылетает сегодня вечером. Держать этого человека в качестве двойного агента было блестящей идеей командора. Он помог вывести Блэквелла на чистую воду, обчистив его счета.

– Только не дай Ксавье Ламберту знать, что его бухгалтер работает на нас.

– Ламберт держал свои счета в чистоте с тех пор, как перешел к нам. Этот человек умен. Он не собирается упускать свой последний шанс. Показательный пример. Он не сбежал с Джозефиной Деверо, когда у него была такая возможность.

– Как тренировки Деверо? – Диксон откусил кекс.

– Она хорошо приспосабливается к программе. Проблем с ней не будет.

– Да? Я только что видел, как GPS отследил ее до магазина одежды, а я знаю, что она не любительница шоппинга.

Уолтерс ухмыльнулся, наливая чашку кофе.

– Ты же знаешь, что Ламберт тоже в городе на несколько дней, – добавил Диксон.

– Мы оба знаем, что происходит между ними. И я предлагаю закрыть на это глаза. Так будет лучше для них обоих. И, в конечном счете, для успеха их миссий. Счастливый актив – ценный актив.

– Это твое профессиональное мнение?

– Сам знаешь, я закрывал глаза на других, кто вступал в подобного рода связи.

Уолтерс наклонил голову, давая Диксону понять, что он все понял. Ему не нужно упоминать имя командора. Это подразумевалось.

– Ясно, – заключил Хантер. – В Подразделении элитных преступлений все в порядке.

– Несомненно.