Текст книги "Воровка (ЛП)"
Автор книги: Мишель Хауф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Блэквеллу предстояло неожиданное шоу. Ксавье было плевать. Пусть этот человек знает, как много Зеф значила для него. Конечно, он это подозревал. Она принадлежала ему, и он не позволил бы ни одному мужчине думать иначе.
Безусловно, в данный момент головорезы злодея могли быть на пути к квартире.
Поэтому Ксавье должен брать то, что хочет, пока мог.
Он начал двигаться в ней, ушибленные ребра и почки кричали от боли, но все это было фоновым шумом по сравнению с пронзившим его удовольствием, которое атаковало с новой силой, когда он кончил во второй раз. Зеф схватила его за плечи и вскрикнула. Он закрыл ей рот ладонью, заглушая ее удовольствие. Она укусила его за палец с бессмысленной самозабвенностью.
– Они слушают, – выдохнула она.
– Хорошо.
– Я… – Она снова ахнула и сжала его бицепс. – …хочу кое-что сказать, но это не для чужих ушей.
Выйдя из нее и застегнув молнию, он повернулся и схватил телефон. Быстро загрузив музыкальное приложение, пока Зеф натягивала платье, он включил его. Громко.
Зеф взяла телефон и прижала к его бицепсу, а сама наклонилась вперед и прошептала:
– Я знала, что ты придешь за мной.
– Я должен был взять этого ублюдка. – Он уткнулся носом в ее волосы. Так мило. Так… не для него.
– Серьезно? Значит, ты подвергся пыткам не для того, чтобы спасти меня, а чтобы… – Она еще больше понизила голос. – …заманить его в ловушку?
Он выбрал неправильные слова. Он боролся за то, чтобы войти внутрь и спасти Зеф. Но не мог избежать того факта, что она была еще и работой.
– И то, и другое.
– Как называется организация, на которую ты работаешь?
– Это… э-э-э… – Сейчас нужно было, чтобы она ему доверяла. Поэтому он взял блокнот, написал название и показал ей.
Она оттолкнула Ксавье, принявшись расхаживать по небольшой площади крошечной гостиной. Когда она, наконец, посмотрела на него, он прочел предательство в ее полных слез голубых глазах.
– Ты бы никогда не сказал мне этого, если бы у тебя не было на меня планов.
Нет, он бы не сказал. Просто играл бы не в ту игру, вместо того, чтобы следовать зову сердца. Но их слушал весь мир. И Блэквеллу нужно было убедить их, что Зеф ничего для него не значит. В конечном счете, это был единственный способ, защитить ее от ублюдка.
– Ты не глупая женщина.
– Нет. Ты собираешься завербовать меня, да?
– Выбор добровольный. Хотя у меня есть список преступлений, которые используют против тебя. Ты могла бы заставить это работать на себя.
– И потерять свободу? Так это работает для тебя?
– Честно? Сейчас у меня гораздо больше свободы, чем, когда я вечно оглядывался через плечо на закон. – Не совсем ложь.
– Я должна была догадаться, что ты так сделаешь. Я не хочу превращаться в чипированную обезьяну, которая работает на таких отбросов, как ты. – Ее голос повысился, соперничая с шумом техно-музыки. – Я всегда была одиночкой. И это не изменится. Ты получишь бонусные баллы за то, что привел меня к ним?
– Это работает не так.
– Нет, конечно. Позволь рассказать, как это работает. Как это сработало. И я говорю это для всех, кто слушает, чтобы они знали, какой ублюдок Лис на самом деле. Той ночью ты вломился в кабинет моей матери и украл все, что у нее было.
Ксавье изумленно уставился на нее.
– Это был…
– Вор, о котором я тебе рассказывала? Да, это был ты.
Сейчас не время для ужасного потрясения, когда их много кто слушал, но Джозефина была преисполнена решимости. И Ксавье хотел услышать историю до конца.
– Почему ты не сообщила о краже? – спросил он. – Раз ты была свидетелем?
– Как я могла положит конец тому, чем хотела заняться? В ту ночь я была без ума от твоих действий. Но еще и одержима жаждой мести. Мама потеряла все. А я потеряла семью.
– Семью? Ты говорила, что твоя мать и ее парень отдали тебя на удочерение. Что это за семья такая?
– Моя семья. Единственная, которую я когда-либо знала. – Она вцепилась в свои густые локоны, затем с разочарованным рычанием отпустила их. – Как я уже говорила, я хороша в том, что действую в одиночку. Так я научилась. Я следила за тобой. Оттачивала свои навыки. Не выпускала тебя из поля зрения. Говоришь, не можешь вспомнить наш первый поцелуй?
– Нет. – Потому что это воспоминание вернулось к нему только сейчас.
За час до того, как проникнуть в Национальный художественный музей за алмазом «Гортензия», он остановился выпить кофе. Он так привык. Кофеин насыщал его адреналином и настраивал чувства на сверхфокусировку. В тот вечер, пока он стоял возле высокого столика на тротуаре возле кафе, с ним флиртовала великолепная блондинка. Прежде чем уйти, она наклонилась к нему. И он притянул ее ближе для доллого поцелуя при лунном свете. Это быстрее погнало адреналин по его венам и сделало предвкушение кражи еще более сладким.
Схватив Зеф за руку, Ксавье повернул ее, чтобы увидеть запястье.
– В ту ночь у тебя была татуировка только с одной кошкой. Я вспомнил. Ты… та блондинка? Это случилось в ночь моего ареста.
– Один час тридцать две минуты, – доложил Кирс на ухо Ксавье.
– Вот именно. – Джозефина сунула ноги в босоножки. – Я знала о твоих планах на тот вечер и все рассчитала заранее. Следила за тобой несколько дней, как демон. Ты отошел от музея на пятьдесят ярдов, прежде чем полиция надела на тебя наручники. Это я их вызвала.
И с этими словами она вышла из квартиры, оставив дверь открытой.
– Мы обнаружили Катирчи, – сообщил Кирс, – и доставим его на условленное место через семьдесят минут. Он охотится за Блэквеллом.
Зеф ответственна за его арест.
Адское пекло. Зачем все это сейчас? Как он мог спасать мир или крохотную часть города, когда его сердце только что разорвали пополам?
– Отпусти ее, – предупредил Кирс. – Я приставлю к ней человека. Если она нам все еще понадобится для передачи, тогда мы доставим ее на место.
Ксавье присел на пол, схватившись за ноющие ребра. Все тело болело от побоев, полученных за последние дни, но не так сильно, как сердце.
Женщина, в которую он влюбился, была причиной того, что теперь он в буквальном смысле принадлежал ПЭП.
Отпустить ее? Он сжал кулак и ударил по стене. Гипсокартон треснул. Как и его сердце.
Глава 27
Борясь со слезами, Джозефина вышла из многоквартирного дома, оглядывая улицы в поисках черного лимузина. На ней все еще был датчик слежения – где? Придется залезть в душ и безжалостно оттираться. Но Линкольн сказал, что он водонепроницаемый. Неужели она никогда не сдерет с себя – буквально – этого придурка?
Девушка прижалась обнаженными плечами к кирпичной стене, на всякий случай слегка потираясь о нее, вдруг это действительно избавит ее от невидимого датчика. Она не знала, куда теперь идти. Она только что с грандиозным масштабом послала Ксавьера нах*й. И ненавидела себя за это. Она любила этого мужчину. Но он не любил ее. Не мог, теперь, когда узнал правду о своем аресте.
Почему она рассказала ему? Это прозвучало не так, как если бы она была добропорядочным гражданином, который верил в правду, справедливость и в любую другую хрень, которой можно было бы закончить свою речь.
О да, она знала почему. Потому что никогда не была для него женщиной, всего лишь пешкой. Деталь, которую нужно передвинуть, чтобы получить желаемое, поймать плохого парня и сдать ее своей драгоценной организации.
Он хотел завербовать ее в какое-то Подразделение элитных преступлений? Приказали ли ему сделать это только после того, как они поймали Линкольна в ловушку, или это всегда было его заданием? Должно быть, он воспользовался ей – с помощью секса – чтобы сблизиться, завоевать ее доверие. И она доверяла ему.
Джозефина покачала головой. Возможно ли, что хотя бы на мгновение он забыл о работе и просто любил ее?
Какой гребаный бардак она устроила! Почему сдала его два года назад, когда для ее матери это не имело значения? Заключение Ксавье в тюрьму не вернуло Джудит Деверо состояние, которым она владела, и не позволило ей выйти из убежища, где она скрывалась от того ужасного человека, для которого держала добычу. Это не воссоединило дочь с матерью. А всего лишь убрало звездного вора с улиц и заставило его работать на контролирующую организацию, которая наверняка лишила его души.
Теперь дороги назад не было. Джозефина могла исчезнуть. Закончить очередную главу своей жизни и двигаться вперед, к чему-то новому.
Новой жизни, которая кружила вокруг и била ее сильнее, чем Блэквелл.
– Прости, – прошептала она. Будь прокляты ее эмоциональные слабости!
В четырех метрах от тротуара остановился туристический автобус. Джозефина направилась к нему.
****
– Ты слушай, я буду говорить, – сказал Кирс Ксавье. – Я подключился к частоте Блэквелла. Слежу за ее передвижениями. Не ради тебя. Она наша.
Ксавье поморщился. Сможет ли она когда-нибудь принадлежать ему?
– Ожерелье готово для передачи. Диксон будет на площади Согласия перед отелем де Крильон через десять минут. Сообщи Блэквеллу, что передача состоится у моста Мирабо. Катирчи описали Линкольна Блэквелла и указали, что ожерелье у него. И также камень с оплатой. Он не знает о таймере, поэтому тебе нужно взять все под контроль и убедиться, что все находятся на своих местах. Пусть Катирчи заберет ожерелье и камень с оплатой и отправится своей дорогой.
– Но что произойдет через…
– Сорок пять минут? Могу лишь догадываться об этом, как и ты. Но я бы сказал, что тот, у кого останется камень с оплатой, не будет счастлив. Мне кажется, в камне что-то есть. Датчик? Детонатор? Могу только предполагать.
– Это приказ. – В наушнике раздался голос Хантера Диксона. – Встречаемся через десять минут для передачи.
– Я уже в пути. – Ксавье закрыл за собой дверь квартиры и вместо лифта спустился по узкой винтовой лестнице.
Они были правы. Ему не нужно втягивать Джозефину в это дело, даже если Блэквелл настоит, чтобы она стояла рядом с ним, пока он собирает чудовищное оружие. И теперь, зная, что Ксавье с ней сделал, он не был уверен, что когда-нибудь захочет увидеть ее снова.
Выйдя во двор, он выдохнул и заговорил так, чтобы Блэквелл мог слышать:
– Встреча на мосту Мирабо через полчаса. Будь там для передачи.
****
Пока автобус ждал на светофоре, Джозефина заметила Ксавье, спешащего по улице Риволи. Сработавшие инстинкты, заставили ее выйти из автобуса и последовать за ним, стараясь держаться на расстоянии двух кварталов. Он постучал себя по уху. Должно быть, слушал Кирса, который, казалось, всегда был у него в голове. Он и Блэквелл – вместе с кем еще? – слышали, как Ксавье прижал ее к стене десятью минутами ранее. Последний прощальный трах?
Нет, они должны были увидеться снова. Этому мужчине приказали завербовать ее. Он сказал, что вербовка будет добровольной. Ни за что. Но если ее проступки не вычеркнут из списка, неужели ей не останется иного выбора, кроме как пойти к ним добровольно? Время, которое ей придется провести в тюрьме за свои преступления, убьет ее. Но действительно ли секретная организация располагала такой информацией, или все это было блефом? Она не могла знать, пока не услышит, что у них есть против нее.
Но Джозефина не собиралась приближаться к Ксавье и позволять думать, что у него есть с ней шанс. Этот мужчина все испортил, поставив работу выше ее. Даже если ничего другого ему не оставалось, а тюрьма была альтернативой, она все равно ненавидела его за это.
По крайней мере, на рациональном уровне.
На эмоциональном? Ей потребовались все силы, чтобы не броситься к нему и не умолять обнять и целовать до тех пор, пока она не забудет весь мир и то, каким отвратительным он может быть. С Ксавье она обрела краткую искру счастья. Работать бок о бок с ним было потрясающе. И на секс тоже не приходилось жаловаться.
Как она превратилась в свою мать? Как превратилась в женщину, готовую почти на все ради плохого парня?
Но теперь Ксавье работал на хороших парней. Его репутация плохиша, несомненно, пострадала. Она не хотела уходить от этого мужчины. И пожалела, что сдала его два года назад.
Ксавье свернул к реке. Ему все еще нужно разобраться с Блэквеллом и ожерельем. Она должна отойти в сторону и позволить передаче произойти. Блэквелла арестуют. Возможно. И ПЭП выполнит свою миссию. Тогда она станет свободна от Линкольна, но никогда от ПЭП.
Могла ли она позволить Ксавье так легко уйти из ее жизни?
– Нет, – возразила она. – Если у нас есть последний шанс сбежать, мы должны им воспользоваться.
Ускоряя шаг, она намеревалась подобраться как можно ближе к Ксавье, не выдавая себя. Она знала, что Линкольн определил ее местонахождение. Весь мир наблюдал за ней; она будет держаться за занавесом, пока не придет время выхода на сцену.
****
На заднем сиденье лимузина Хантер Диксон протянул Ксавье фальшивое ожерелье. Зная, что Ксавье прослушивают, он сказал прямо:
– Блэквелл должен прийти один и встретиться на площадке под мостом Мирабо. На правом берегу.
– Уверен, он получил инструкции. – Ксавье изучил фальшивое ожерелье. «Хорошая имитация; бриллианты менее ценные, но настоящие. Стоит около двадцати тысяч», – прикинул он.
Диксон поднял блокнот с надписью: «Она последовала за тобой».
Он кивнул. Он знал, что Зеф шла за ним, потому что Кирс следил за ней всю дорогу. Если бы она знала, что для нее лучше, она бы повернулась и пошла в другую сторону. Он увяз слишком глубоко, чтобы вытащить ее сейчас. Ксавье молился, чтобы она поумнела. И быстро.
Диксон жестом показал ему выйти из машины. Он сказал все, что было необходимо. Поблизости разместят команду, которая возьмет Линкольна Блэквелла. Он не был уверен, что запланировано для турка, но оставил бы это на усмотрение ПЭП.
Теперь в игру вступал Ксавье.
Засунув бриллиантовое ожерелье с отсутствующим камнем в карман костюма, он пошел по тротуару вдоль реки, скользя пальцами по каменной балюстраде. В конце он резко повернул направо и вприпрыжку спустился по лестнице на мощеную площадку, выходящую к прохладным водам. На небе светил полумесяц, и было поздно, так что набитые туристами экскурсионные катера больше не курсировали по водам. В сотне ярдов впереди была пришвартована темная баржа. Ночь наполнили запахи бензина и затхлой воды.
Трудно не оглядываться по сторонам, надеясь увидеть Зеф. Она не хотела подходить близко. Вступи она в драку, то рисковала бы испортить всю миссию. С другой стороны, Блэквелл ожидал ее присутствия, потому что намеревался прибрать ее к рукам. Ксавье надеялся, что она будет держаться подальше.
И все же он не был уверен, как отреагирует на женщину, перевернувшую его жизнь с ног на голову и погубившую навсегда.
Он проверил мобильный. Шестнадцать минут до конца отсчета.
Самая большая пытка, которую он когда-либо терпел. В целой жизни.
Глава 28
Он должен знать, что она последовала за ним. Несмотря на то, что Лис не давал никаких подсказок – он без оглядки шел вдоль реки и начал спускаться по лестнице, идущей параллельно Сене, – но это читалось в том, как он держал голову.
Из всех тех случаев, когда она следила за ним, Джозефина знала, что он видел все, но не глазами. Его чувства были настроены так же, как и когда он один сидел на корточках перед сейфом, взламывая его, или когда висел на кабеле, спустившись за драгоценным камнем без отключения инфракрасных датчиков. Он чувствовал перемены в воздухе. Колебания тепла или холода. Его тело принадлежало вселенной, и эта вселенная знала о присутствии Джозефины.
Она не пыталась отвлечь его, оставалась как можно более скрытой. Ожерелье, должно быть, у него. Подделка?
ПЭП устроил Блэквеллу ловушку. Джозефина хотела быть там, увидеть, как это произойдет. Она это заслужила.
Как и Ксавье. Она заметила его неровную походку. Левая нога была повреждена; кость, возможно, сломана головорезом Линкольна. Однако, это не мешало ему ходить, но причиняло достаточно боли. Он был классным актером.
Жаль, что кто-то отобрал у него свободу, превратив в цирковую обезьянку.
Вздохнув, Джозефина покачала головой. Это не ее вина. Да, она предупредила полицию, но то, что произошло после его ареста, не имело к ней никакого отношения. Он был большим мальчиком. Этот мужчина держал жизнь в своих руках и знал, как выжить.
Если бы она могла изменить прошлое и не сообщать в полицейский участок, что Лис собирается украсть бриллиант Марии-Антуанетты, она бы это сделала. Сейчас. Но тогда? Она была заражена слепой и нелепой жаждой мести. Теперь она это понимала. И ее поступок вернулся к ней бумерангом, сбив с ног. Она не думала, что снова когда-либо увидит этого мужчину после прощального поцелуя той ночью. И ни за что в жизни даже не надеялась работать с ним. И заручиться его доверием.
Или заняться с ним любовью.
– Ты была дурой, Зеф, – прошептала она, обожая прозвище, которым он ее наградил. Будет ли у нее шанс снова услышать, как он ее так называет?
К обочине перед рекой подъехал лимузин. Линкольн Блэквелл вышел вместе с одним из головорезов, которых Джозефина узнала. Удивительно, но он жестом велел телохранителю оставаться у машины, а затем в одиночестве спустился по лестнице к берегу реки. Телохранитель перегнулся через каменную балюстраду, чтобы наблюдать.
Глупый шаг со стороны Линкольна. Но опять же, Ксавье тоже был один. В теории. У него был голос в ухе и, вероятно, целая кавалерия, ожидающая, чтобы взять Линкольна, когда наступит подходящий момент.
И когда же этот момент наступит? Линкольн хотел получить все ожерелье целиком, но он также хотел сохранить один камень с кодом оплаты. Или он попытается его обменять? Нет. Камень в пять карат был его дойной коровой. Однако все могло привести к сделке. Потому что Ксавье не отдал бы ожерелье, не попросив чего-то взамен.
А что насчет нее? Неужели Линкольн отказался от своих планов вовлечь ее в свои подлые делишки? Вряд ли. Вот почему она постоянно осматривала окрестности на триста шестьдесят градусов.
Ксавье что-то сказал о том, чтобы устроить появление турка. Где был террорист, нанятый, чтобы уничтожить целый район? Как им удалось привлечь его на свою сторону? И смогли ли они?
Столько неизвестных факторов. И все же она почувствовала, как «кричащее нет» подступает к горлу, и острые ощущения от игры заставили ее улыбнуться.
Пробравшись наверх лестницы и присев на корточки на первой ступеньке, Джозефина укрылась в ночных тенях, окутывающих внутреннюю половину лестницы. С этого ракурса она не могла видеть телохранителя, а это означало, что он тоже не мог ее видеть. Взгляд Ксавье скользнул по лестнице, но он не заметил ее. Или не показал этого, когда Линкольн спустился с нижней ступеньки и подошел к нему.
Баржа на реке закачалась. На ней кто-то находился. Многие жили на баржах вдоль Сены. Но если бы кто-то коротал там ночку, разве не включил бы свет?
Спустившись на несколько ступенек, Джозефина одним глазом следила за баржей, находившейся вне поля зрения Ксавье.
****
Виктор Катирчи должен быть поблизости. Ксавье не видел никаких подозрительных фигур – кроме приспешника, перегнувшегося через балюстраду, чтобы наблюдать за боссом, – и парня, который пытал его несколько часов назад.
Адреналин, бурлящий в его теле, уменьшил боль в бедре до минимальной пульсации, но Ксавье был уверен, что умрет от трещины в сердце.
Он позволил себе увлечься… и влюбился.
– Дурак, – пробормотал он себе под нос, когда Линкольн приблизился.
– Кто дурак? – спросил Кирс.
Ксавье не ответил. Не хотел насторожить Блэквелла. Чего ему действительно хотелось, так это хорошенько врезать этому мудаку за то, что причинил боль Зеф. Но обуздал гнев.
Одетый во все черное и теперь, когда Ксавье ассоциировал его с ржавым мачете, выглядевший еще более злодейски, Линкольн Блэквелл остановился в десяти футах от него.
– Где Джо-Джо?
– Джо-Джо?
– Твоя нынешняя подстилка, – пояснил Блэквелл. – Она – часть сделки. – Он вытащил что-то из кармана.
Ксавье взглянул наверх, осматривая каменную балюстраду. Где же подмога, которую обещал Диксон? Он не мог отдать ожерелье, пока не убедится, что все игроки на своих местах.
– Я прикрою тебя, Ламберт, – сказал Кирс. – Катирчи уже близко. И у нас есть команда, которая ждет, чтобы схватить Блэквелла, как только он получит ожерелье. Но на GPS есть что-то странное…
Здорово. Его оставили висеть с этим зловещим заявлением.
В руке Блэквелла что-то блеснуло. Пропавший бриллиант. На котором красовался код оплаты пяти миллионов долларов террористу для уничтожения Парижа.
– Никакого бриллианта, пока я не получу и ожерелье, и Джо-Джо, – сказал Линкольн.
– Пытаешься избежать работы и сразу забрать оплату? – спросил Ксавье.
– Всегда выбирай самый простой вариант. Запомни это, – посоветовал Блэквелл. Он сделал вид, что заглядывает Ксавье через плечо. – Так, где же она? Я выследил ее досюда.
– Думал, я ясно дал понять, что она ничего для меня не значит. – Он не собирался лгать. Но мужчине не нужно знать, что Ксавье тоже понятия не имел, что, черт возьми, задумала Джозефина.
И тут он заметил тень на лестнице, скользнувшую ближе. Зачем она спустилась сюда? Она ему не нужна…
Может быть.
– Я верил тебе, пока ты ее не трахнул.
Ксавье ухмыльнулся. Он надеялся, что этот поступок ударит мужчину прямо по яйцам. Отсоси, Блэквелл.
– Ожерелье у тебя? – спросил Блэквелл.
Ксавье вытащил ожерелье, и оно заболталось в воздухе между ними. Возможно, этого стало бы достаточно, чтобы на время отвлечь от Джозефины. Ксавье оглядел мощеный тротуар и поднял взгляд по стене к приспешнику, державшему теперь пистолет на виду. К счастью, никаких туристов. Но и никакой видимой поддержки. Конечно, они не должно быть так легко заметны, иначе прикрытие раскроют.
– Оно мое!
Плечи Ксавье напряглись, и ему потребовалось все мужество, чтобы не обернуться в сторону человека, кричавшего с грубым акцентом. Должно быть, турок. Пожалуйста, пусть это будет турок, а не какой-нибудь случайный бездомный. Ксавье нужно присматривать за Блэквеллом. И Джозефиной… ах, черт возьми. Она подбежала к Блэквеллу сзади и остановилась в четырех футах от него. Блэквелл этого не заметил.
– Босс! – крикнул телохранитель.
Дерьмо. Ксавье не мог контролировать четырех человек, каждый из которых руководствовался своими планами.
Но он знал, кто должен уйти с уликами.
Ксавье поднял ожерелье и повернул его так, чтобы лунный свет отразился от камней.
– Экстренный код, Ламберт! Ракета! – затрещал Кирс ему в ухо.
Что? Он коснулся уха, делая вид, что потирает его. Сзади в лопатку вонзился ствол пистолета.
– Ракета нацелена на бриллиант. Она достигнет заданной точки через две минуты!
Сыпать проклятиями – только тратить драгоценное время.
Ксавье бросил ожерелье Блэквеллу. Мужчина кинулся вперед и зацепил его пальцем. Человек, стоявший позади Ксавье, выругался и направил пистолет через плечо Ксавье. Ксавье поднял руки в знак капитуляции. Он взглянул на телохранителя, стоявшего у перил. Тот переместился, развернувшись на верхней площадке лестницы.
– Оно настоящее? – спросил Блэквелл.
– У тебя меньше минуты, – рявкнул Кирс. – Нам нужен Блэквелл. Остальные – расходный материал. Действуй!
– Давай, Зеф! – крикнул Ксавье.
Джозефина начала действовать прежде, чем Ксавье успел произнести хоть слово. Она ударила Блэквелла по руке, в которой тот сжимал камень. Его пальцы разжались, и бриллиант полетел по воздуху, описав дугу в двадцать футов. Ярко вспыхнув на вершине, он начал падать по кривой, становясь все ближе… и ближе…
Ксавье протянул руку и поймал бриллиант.
Блэквелл выругался. Бандит схватил Джозефину за волосы, но та сумела нанести удар с разворота, который застал его врасплох и опрокинул назад, он приземлился на твердые известняковые ступени.
– Это мое! – Виктор Катирчи бросился к Ксавье, в правой руке он держал пистолет, а левая ладонь была раскрыта в ожидании алмаза.
– Ламберт, пятнадцать секунд!
– Держу пари, так оно и есть. – Ксавье положил бриллиант на протянутую руку Катирчи. – Беги, Зеф!
Он заметил движение, но не был уверен, Зеф это или Блэквелл мчится вверх по лестнице. Кто-то самым злодейским тоном поклялся отомстить.
Но секунды Ксавье почти истекли. И Джозефина была в пределах досягаемости опасности. Он повернулся и навалился всем телом на здоровенного турка, опрокидывая их обоих в реку.
Вокруг них плескалась Сена. Тело турка ненадолго всплыло на поверхность, затем они с Ксавье исчезли в глубинах вод.
Глава 29
Джозефина бросилась к берегу реки. Линкольн выругался у нее за спиной.
– Что это было?
Над ее головой что-то пронеслось. Что это? Что-то упало в воду. Брызги окропили ей лицо, и тротуар содрогнулся. Ударная волна? Казалось, весь мир перевернулся. Сена вздыбилась, а затем покрылась рябью высоких волн.
– Это была ракета? – спросил Линкольн с нижней ступеньки. – Твою ж… я на такое не подписывался.
Он пнул телохранителя в голень, затем помог ему подняться. Они бросились вверх по лестнице и исчезли в ночи.
Джозефина вцепилась в край мокрых камней, вглядываясь в темные воды, которые неистово колыхались в лунном свете от последствий того, что, должно быть, было какой-то бомбой. Или ракетой?
Нет, не может быть.
– Икс?
Знал ли он, что направлялось в их сторону, когда кричал ей действовать? Она инстинктивно поняла, чего он от нее хочет, и в тот момент поздравила себя с тем, что проявила упрямство и последовала за ним к месту передачи. Но теперь…
Волны отступали, и след от взрыва становился все более размытым. Поверхность воды успокоилась. Он уже долго находился под водой.
Наклонившись вперед, Джозефина отчаянно пыталась разглядеть своего возлюбленного – человека, которого она уважала и у которого училась на протяжении многих лет, – она чуть не упала и удержалась как раз перед тем, как свалиться в реку. Она не умела плавать. Но должна была это сделать. Кто-то должен найти его тело.
Его тело?
– Нет! – закричала она. – Это не может так закончиться. Икс, умоляю. – Последнее слово прозвучало как всхлип.
Девушка вытянула руку, погрузив ладонь в прохладную воду. Слезы капали ей на запястье, заливая татуировки с кошками. Она подвела не только Ксавье, но и саму себя.
– Прости.
Этот мужчина не заслужил такого конца. Он был слишком хорош. И что с того, что все хорошее было в перспективе. Он выбрал свой путь и отказался от семейного состояния только для того, чтобы вернуть миру столько миллионов через благотворительность. Другие могли бы возразить, сказав, что он мог бы сделать то же самое с помощью легального, законного бизнеса, такого как пошив одежды, но Джозефина знала, что некоторые люди просто скроены из другой ткани. Для Ксавье, жизнь преступника была единственным вариантом. Потому что у него не было другой подготовки, кроме… Стоп, о каком спорте он ей рассказывал, когда она пыталась вытянуть из него информацию? Когда-то он участвовал в соревнованиях по… плаванию.
– Да! О, да, давай же! – Она шлепнула по водной глади. – У тебя получится. Ты не можешь умереть так, Икс.
Поверхность реки вздыбилась рядом с Джозефиной, и она посмотрела в ту сторону. К ней подплывало тело. Лицом вверх, вытянув руки, делая… гребок.
– Икс!
Еще несколько гребков, и он оказался достаточно близко, чтобы она могла дотянуться до него, схватить за воротник и подтащить к каменному выступу. Ксавье вцепился в край и хлопнул рукой по тротуару. Выплюнув речную воду, он замотал головой, забрызгав ее еще сильнее. Одним мощным рывком он подтянулся и рухнул на тротуар, закрыв глаза и выплевывая еще больше воды.
– Ты жив, – воскликнула девушка со слезами на глазах. – Что, черт возьми, это было?
– Ракета, – выдавил он.
Она коснулась его лица, убрала волосы со лба. Его кожа потемнела от синяков, а рубашка висела клочьями.
– Ударила… в Катирчи, – сказал он. – Вырвала его из моих рук. Взорвалась… секундой позже. Зеф…
– Да? Я здесь. Я очень сожалею о том, что сказала тебе. Но ты должен был знать.
Он открыл глаза, чтобы посмотреть на нее.
– Правда?
Он не спрашивал, говорила ли она правду о том, что сожалела, а скорее, была ли она той, из-за кого его арестовали.
Она кивнула.
Ксавье закрыл глаза. Закашлялся. Застонал.
– Блэквелл?
– Он сбежал.
– ПЭП… ждет. Потерял… Кирса.
Она проверила его ухо, но не увидела наушника.
– Позволь вызвать тебе скорую, – взмолилась она. – Ты через столькое прошел.
– ПЭП… займется. Зеф…
Она склонилась над ним, испытывая желание лечь ему на плечо, но не хотела причинять ему еще больше боли.
– Да?
– Я… – Он закашлялся, и изо рта у него хлынуло еще больше воды. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. – Я полюбил тебя.
Полюбил ее? Значит, больше не любит?
Конечно, нет. После ее признания. Как может мужчина любить кого-то, кто мог так ужасно с ним поступить?
– Нужно… время, – выдавил он. – Ты… уходи.
Воздух с шумом покинул ее легкие. Она склонила голову ему на плечо и шмыгнула носом, сдерживая слезы, которые грозили перерасти в плач. Но она не ушла. Не могла.
– ПЭП… хочет тебя. Уходи! – выдавил он, а затем несколько раз кашлянул, его тело содрогалось на бетоне.
Она поцеловала его в губы, почувствовала вкус реки и собственное сожаление, затем кивнула.
– Я тоже тебя люблю. Прости. Мы все сделали неправильно.
И она встала. Чувствуя, как тяга к свободе уводит ее от распростертого тела любовника, она изо всех сил сопротивлялась порыву повернуться и уйти от него. Но он был прав. Ее разыскивал ПЭП, и, скорее всего, был где-то поблизости.
Вместо того чтобы подняться по лестнице, Джозефина бросилась вперед, мимо пришвартованной баржи, к следующему мосту, где по другой лестнице поднялась на улицу. Ничего. Ни фар проезжающих машин, ни приглушенного смеха влюбленных парочек в соседнем парке.
Сердце бешено колотилось, ей некуда было идти.
Глава 30
Ксавье проснулся в темноте, на самой неудобной кровати, на которой когда-либо спал. Под ним что-то зашуршало. Пластик. Под ним была постелена пластиковая простыня. Он пошевелил рукой, и что-то резко дернуло его в сгибе локтя. Глядя на тускло-серые стены и окружающие его драпировки в золотистую клетку, он понял, что находится в больнице.
Он был слишком измучен, чтобы чувствовать нечто большее, чем легкое раздражение. ПЭП действительно разрешил госпитализировать свой актив? Под каким именем? Или они освободили его, и следующая поездка будет обратно в тюрьму? Наручников на нем не было. Хотя за дверью мог стоять охранник.
Но Ксавье выполнил свою миссию. Помешал созданию биологического оружия, и камень оплаты лежал на дне Сены вместе с взорвавшейся ракетой и останками турка. ПЭП без особого труда убрал бы этот бардак.
И Линкольн Блэквелл должен быть в руках либо парижской полиции, либо Интерпола.
Сев, Ксавье потер лоб. Поношенный синий больничный халат доходил ему до колен. Слева, сложенные на стуле, лежали его брюки, но рубашка исчезла.
Затем он вспомнил, как прыгнул в Сену и, наконец, сумел вынырнуть на поверхность. Взрыв оттолкнул его от Катирчи и, вероятно, разорвал при этом рубашку. Выбравшись на тротуар, он рухнул на него…
