Текст книги "Измена. Я больше не у твоих ног (СИ)"

Автор книги: Милана Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Очень смешно. Ха-ха, посмеялась, – серьезно ответила Катька. – Дальше, ты собираешь вещи. Берешь только самое необходимое и важное для тебя с дочерью. Остальное, потом докупишь или заберешь.

– А если он спросит, куда я собралась с таким ворохом чемоданов. На выходные обычно берут немного вещей.

– Скажешь мужу, что затеяла генеральную уборку. У вас же скоро родится малыш и нужно половину выбросить, что-то докупить. И вообще, отстань, дорогой, я занята важным делом.

– Ловко, – кивнула я и улыбнулась соседке. Она явно знала, как составить стратегический план побега от мужа. – А дальше что?

– Чтобы ты могла действовать независимо от мужа, глупо доверять той карточке, которой ты пользуешься сейчас. Вычислит. Раскроет. Вернет обратно. Нет! МЫ так рисковать не будем. Мы создадим счет на твое имя, где ты сможешь хранить оставшиеся средства.

– У меня есть карточка, моя собственная, о которой не знает муж.

– Поверь мне, дорогуша, он о ней знает, – хмыкнула Васильева, – не отвлекайся.

– Прости, – кивнула я и принялась слушать дальше.

– Когда все будет готово, в один из вечеров ты просто выходишь из дома вместе с дочерью и едешь якобы к подруге на выходные. Ни слова, никаких прощаний – ты должна быть как призрак. Если все пройдет гладко, ты сможешь скрыться в ту самую квартиру.

– Я могу рассказать об этом плане Лере. Она сможет прикрыть меня, если муж вздумает позвонить ей.

– Никаких Лер и других посторонних людей. Временно я буду Лерой. Дашь ему мой номер телефона. Поняла?

– Да, поняла.

– Отлично. Как только вы окажетесь в укрытии, я помогу тебе устроить новую жизнь. Найдем работу, жилье, чтобы ты и твоя дочь могли жить спокойно. На этом пока все, – закончила Васильева, – в ближайшие дни жду от тебя половину суммы. Остальное – после того, как окажешься в той самой квартире.

– Ясно, – я кивнула и судорожно начала соображать, где же мне взять денег.

– Кстати, – подруга оторвалась от своего бинокля и посмотрела на меня, – ты знаешь, где сейчас твой муж?

– Нет, – покачала головой и ощутила, как кровь застыла в венах, – а ты?

– Ну я вижу одно, в спальне его точно нет.

Глава 42.

– Ну я вижу одно, в спальне его точно нет.

Слова Кати прозвучали как удар хлыстом. Вся кровь отхлынула от моего лица, оставив лишь ледяной ужас.

– Что?.. – выдохнула я, подбегая к окну. – Где он?

Васильева молча протянула мне бинокль и указала пальцем на наш дом. Я навела стекла на спальню. Свет действительно не горел. Я повела биноклем ниже, к гостиной. Там тоже было темно и пусто. Потом – кабинет Макара. Там царил такой же мрак.

– Его нет дома, – прошептала я, и от этой мысли стало еще страшнее. – Куда он мог уйти? В такую ночь?

Катя хмыкнула.

– А ты как думаешь? После такого представления мужику обычно два пути: либо напиться в стельку в ближайшем баре, либо поехать к той, на кого ты, по его мнению, променяла. Чтобы утешиться.

«К той»… У Макара никого не было, я была уверена. Но бар… Баров в округе было несколько. И если он в одном из них, то он либо уже спит, либо скоро вернется домой в невменяемом состоянии. А это делало его еще более непредсказуемым и опасным.

И тут мой взгляд упал на гараж. Штора была поднята.

– Машины нет, – ахнула я. – Он уехал.

– Вижу, – сухо констатировала Катька. – Вопрос – куда и надолго ли. Твои действия, Тихомирова?

План, который она только что так уверенно выстроил, трещал по швам, не успев оформиться. Паника снова начала сжимать горло. Я закусила губу, заставляя себя думать.

– Я… я должна вернуться. Пока он не вернулся и не обнаружил моего отсутствия. Если он придет и не найдет меня в доме… это будет конец.

– Наконец-то заговорила как умный человек, а не как запуганная овечка, – одобрительно кивнула Васильева. – Беги. Прямо сейчас. И запомни: твой главный козырь – он не знает, что ты что-то задумала. Ты испугалась, убежала, отсиделась в комнате дочери, а потом решила прогуляться, чтобы остыть. На свежий воздух. Поняла? Никаких соседок. Никаких разговоров.

– Поняла, – кивнула я, уже натягивая кофту. Сердце бешено колотилось. – А деньги… я переведу тебе завтра. Первую часть.

– Смотри, чтобы он не отследил перевод, – бросила она мне вслед. – Лучше сними наличными по чуть-чуть в разных местах. Как будто на шопинг. И принеси мне.

Я уже не слушала. Сорвавшись с места, я пулей вылетела с мансарды, слетела по лестнице и выскочила на улицу. Ветер теперь казался ледяным и злым. Я перебежала дорогу, даже не оглядываясь по сторонам, и юркнула в калитку своего дома.

Двор был пуст. Тишина стояла гробовая. Я замерла у входной двери, прислушиваясь. Ничего. Только шум ветра в ушах и бешеный стук собственного сердца.

Осторожно, стараясь не скрипеть, я открыла дверь и проскользнула в прихожую. Темнота и тишина поглотили меня. Я задержала дыхание.

*Шаги. Я должна услышать шаги.*

Но было тихо. Я сняла обувь и на цыпочках, как вор, двинулась к лестнице. Проходя мимо гостиной, я мельком увидела темный силуэт вмятины на стене и осколки стекла на полу. У меня сжалось сердце.

Я уже почти была наверху, когда услышала скрип тормозов на улице. Я прилипла к стене, не в силах пошевелиться. Захлопнулась дверь автомобиля. Послышались нетвердые, спотыкающиеся шаги по плитке у входа.

Он вернулся.

Ключ долго искал замочную скважину, звякнул, и дверь с силой распахнулась, ударившись о стену. Макар тяжело дышал. От него пахло холодным воздухом, дорогим табаком и чем-то еще… коньяком.

Он прошел в гостиную, не заметив меня в темноте прихожей. Я слышала, как он включил свет, как тяжело рухнул на диван, с силой выдохнув.

– Олеся… – пробурчал он хрипло, обращаясь к пустоте. – Где ты, а?..

Это был мой шанс. Я должна была появиться сейчас. Испуганная, дрожащая, «остывшая на свежем воздухе».

Сделав глубокий вдох и изобразив на лице маску растерянности и страха, я медленно сошла вниз и заглянула в гостиную.

Он сидел, раскинувшись на диване, голова была запрокинута, глаза закрыты. На столике перед ним лежал ключ от машины и его телефон. Рука с забинтованными костяшками свесилась вниз.

– Макар? – тихо, почти шепотом, позвала я.

Он резко открыл глаза. Его взгляд был мутным, но осознание моего присутствия пронзило его мгновенно. Он уставился на меня, пытаясь сфокусироваться.

– Где ты была? – его голос был низким и опасным, несмотря на хрипоту.

– Я… я не могла уснуть. Вышла подышать на веранду, – солгала я, чувствуя, как предательски краснею. – Просто нужно было остыть.

Он медленно поднялся с дивана и пошел ко мне. Я отступила на шаг, инстинктивно прижав руки к животу. Он подошел вплотную, и запах алкоголя стал удушающим. Он взял меня за подбородок, грубо повернув мое лицо к свету. Его пальцы обжигали кожу.

– Врешь, – тихо прошипел он. – Я тебя искал. Везде. В доме не было.

Мой разум лихорадочно искал оправдание. *Гуляла в саду. Сидела в беседке.* Но язык не повиновался.

Вдруг его взгляд упал на мои ноги. На носки. Чистые, сухие носки.

– На веранде? – он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее крика. – А почему ноги сухие? Там же лужи после дождя.

Я похолодела. Я не проверила. Это была деталь, которую я упустила.

– Макар, я…

– Молчи, – он отпустил мой подбородок и провел окровавленной рукой по лицу. – Просто молчи. И запомни: если ты соврешь мне еще раз… я не буду бить стены.

Он развернулся и, пошатываясь, пошел к лестнице.

– Иди спать. В “нашу” спальню.

Это был не предложение. Это был приказ. Приговор.

И я поняла, что игра началась. И первая партия осталась за ним. Теперь мой ход. И ставка в этой игре – моя жизнь и жизнь моего нерожденного ребенка. А единственный союзник – хищная соседка с биноклем, которая ждала свои пять миллионов.

Глава 43.

Он развернулся и, пошатываясь, пошел к лестнице.

– Иди спать. В “нашу” спальню.

Его спина, удаляющаяся от меня, была красноречивее любых угроз. Каждая его мышца была напряжена, каждый шаг отдавался в тишине дома гулким приговором. Это был не сломленный пьяница, это был хищник, уверенный в своей силе и моей покорности.

Сердце бешено колотилось, в висках стучало: «Он знает. Он что-то знает». Но что именно? Видел ли он меня у Кати? Или просто почуял ложь, как животное? Сухие носки… такая мелочь, такая дурацкая, роковая ошибка.

Я покорно поплелась за ним по лестнице, чувствуя себя ведомой на плаху. Он не оборачивался. Войдя в спальню, он с силой швырнул пиджак на кресло и, не глядя на меня, направился в ванную. Послышался шум воды.

Я застыла посреди комнаты, не зная, что делать. Лечь? Притвориться спящей? Мои ноги отказывались двигаться. Через несколько минут он вышел, уже без рубашки. Повязка на его руке промокла и проступила кровью. Он молча прошел к кровати, тяжело опустился на нее и повернулся ко мне спиной.

– Выключай свет и ложись, – прорычал он в подушку.

Это было хуже, чем крик. Эта ледяная, контролируемая тишина была невыносима. Я механически щелкнула выключателем и скользнула под одеяло с самого края кровати, стараясь даже не дышать. Между нами лежала пропасть в полметра, которая казалась бездонной.

Я лежала неподвижно, вглядываясь в темноту и слушая его дыхание. Оно было ровным, но слишком уж нарочито спокойным. Муж не спал. Я чувствовала это каждой клеточкой своей кожи. Он ждал. Ждал, пока я расслаблюсь, совершу еще одну ошибку, может быть, заговорю во сне.

Прошел час. Может, два. Тело затекло от напряжения, но я боялась пошевелиться. Мысли метались, как загнанные звери.

Завтра. Нужно достать деньги. Как? Снять по чуть-чуть… но он отслеживает все траты. Нужно придумать причину. Подарок свекрови? Нет, он перепроверит. Что-то для ребенка?

Да, возможно…

Вдруг он резко перевернулся. Я зажмурилась, изо всех сил изображая сон. Чувствовала его тяжелый взгляд на себе. Потом он встал. Я едва сдержала вздох облегчения, когда его шаги удалились в сторону двери. Он вышел из спальни.

В туалет?

На кухню?

Инстинкт кричал, что это шанс. Шанс проверить самый страшный вариант.

Я отсчитала тридцать медленных секунд, потом бесшумно соскользнула с кровати и на цыпочках подкралась к двери. Приоткрыв ее на миллиметр, выглянула в коридор. Добежала до лестницы и посмотрела вниз. Свет в туалете и на кухне был выключен. Но из-под двери кабинета Макара пробивалась узкая полоска света.

Сердце упало. Он не спал. И он был в своем логове, где хранились все документы, где был его компьютер, его второй, «рабочий» телефон, о котором я знала, но никогда не видела.

Я прикрыла дверь и, не в силах совладать с любопытством и страхом, спустилась в холл. Пересекла гостиную и оказалась перед дверью его кабинета.

Прильнула ухом к тонкой перегородке.

Сначала было слышно лишь гудение системного блока. Потом – щелчок мыши. Еще один. Затем – приглушенный, но отчетливый звук голоса. Он говорил по телефону. Я не могла разобрать слов, но интонация была жесткой, деловой. Никакого алкогольного хрипа.

И тут до меня донеслось одно-единственное слово, произнесенное с холодной, хищной четкостью:

– …проверить… все ее транзакции… за последний месяц… Да, и наличные снятия… Особенно сегодняшние…

Ледяная волна страха накатила на меня с новой силой. Он не поверил. Ни на секунду. Его уход на «работу», его пьяный спектакль – все это было ловушкой. Он проверял меня. А теперь запускал механизм тотального контроля.

Я отшатнулась от двери, едва не поддавшись паническому желанию побежать наверх и запереться в нашей спальне. Но это бы его только разозлило. Я должна была играть свою роль до конца.

Я вернулась в кровать и натянула одеяло до подбородка, стараясь унять дрожь. Через несколько минут свет в коридоре погас, и его шаги вернулись в спальню. Он снова лег, и на этот раз его дыхание стало глубоким и ровным. На этот раз он действительно уснул, уверенный в том, что взял ситуацию под контроль.

А я лежала и смотрела в потолок, в котором мерещились глаза камер. Он охотился. И, как и сказала Катя, мы с ней были дичью. Но дичь, загнанная в угол, способна на отчаянные поступки.

План Кати рухнул.

«По чуть-чуть» снять деньги уже не получится. Нужно было действовать быстрее, рискованнее и умнее.

У меня оставался один, отчаянный козырь. То, о чем не знал ни Макар, ни, к счастью, Катька Васильева. Старая, потрепанная кредитка, оформленная еще до замужества на мое девичье имя, которая годами лежала на дне коробки с детскими вещами дочери. На ней не было больших денег, но их было достаточно, чтобы купить билет. Один билет. В один конец.

Он проверял “мои” счета. Но эту карту Макар найти не мог.

Рассвет застал меня с открытыми глазами. В голове созрел новый, безумный план. Я не могла ждать выходных. Я не могла собирать вещи. Мне нужно было бежать. Сегодня. Сейчас. С одной сумкой. С дочерью на руках.

И для этого мне нужно было обмануть не только мужа, но и свою новую «союзницу». Потому что пять миллионов были ей нужны гораздо больше, чем мое спасение. А я не собиралась отдавать ей последнее, что у меня осталось.

Игра действительно началась. Но теперь я знала правила. И сделаю все, чтобы выжить.

Глава 44.

Рассвет только начинал размывать черноту ночи за окном, окрашивая небо в грязно-серые тона, когда я услышала, как Макар повернулся и его дыхание сменилось на ровное, глубокое и уже по-настоящему спящее. Алкоголь и ярость окончательно выпустили его из своих когтей.

Сердце принялось колотиться с новой силой. Сейчас или никогда.

Я заставила себя отсчитать еще двадцать томительных минут, лежа неподвижно и вслушиваясь в каждый звук. Потом, двигаясь как тень, я соскользнула с кровати. Каждый скрип пружины казался мне пушечным выстрелом.

Макар не шелохнулся.

Я не стала одеваться – только на цыпочках выскользнула из спальни и прикрыла за собой дверь. Первым делом – к комнате дочери. Тонечка спала, беззаботно ворочаясь в своей кроватке, зажав в руке плюшевого зайку. Ее спокойствие было мне щитом.

Ради этого стоит бороться.

Я прикрыла дверь ее комнаты и, переведя дух, двинулась к своей цели – небольшой кладовке на втором этаже, где хранились детские вещи «на вырост». Сердце бешено стучало, в висках пульсировало.

Я знала, что Макар мог проснуться в любую секунду.

В кладовке пахло нафталином и старыми книгами. На ощупь, в полумраке, я нашла ту самую картонную коробку. Под пачкой распашонок и маленьких ползунков мои пальцы наткнулись на жесткий пластик. Старая, потертая кредитка на имя Олеси Костровой. Той самой, которой я была до того, как стала Тихомировой.

Я сжала кредитку в кулаке, словно это был единственный спасательный круг в бушующем океане. На счету было немного – тысяч сорок, не больше. Но этого хватило бы на билеты и на первые дни в неизвестности.

Вдруг снизу донесся скрип. Я замерла, вжавшись в стену, готовая в любой момент броситься в комнату к дочери и притвориться, что укачиваю ее. Но все стихло. Старый дом просто жил своей жизнью, пугая меня каждым своим вздохом.

Мне нужно было идти на риск.

Большой риск.

Я спустилась вниз, в гостиную. Стеклянные осколки все еще лежали на полу, как напоминание о вчерашнем безумии. Я обошла их, подошла к тумбе, где лежал мой телефон. Рука дрожала.

Я включила его. Яркий экран ослепил в темноте. Предупреждение от оператора о разряженной батарее. Еще несколько минут – и он умрет. Это был мой шанс.

Я открыла приложение банка, ввела данные от старой карты. Логин и пароль, которые Макар никогда не знал. Пальцы заплетались, я ошиблась два раза.

– Да что за сука, – прошипела я, понимая, что если не вспомню пароль, мне конец. Я задумалась на пару секунд и прикрыла глаза. А когда открыла, с полной уверенностью набрала пароль.

И у меня получилось.

Дальше.

Билеты. Нужно было купить билеты. На первую попавшуюся электричку. Ту, что уходит раньше всех. Я нашла расписание. Электричка на Москву через полчаса. Это было сумасшествие. Но другого выбора не было.

Я бросила взгляд на лестницу – тихо. Перебирая дрожащими пальцами данные, я оформляла заказ. Подтверждение пришло на почту как раз в тот момент, когда экран телефона погас, окончательно разрядившись.

Я сунула телефон обратно в тумбу, кредитку – в карман халата. Теперь нужно было разбудить дочь, одеть ее, собрать хоть что-то. Я не могла брать коляску, придется идти пешком. И одну сумку. Самую необходимую.

Я уже повернулась, чтобы бежать наверх, как мой взгляд упал на ключи от машины. Они все еще лежали на столике в гостиной, где он их оставил. Идея возникла мгновенно, безумная и блестящая.

Если мы уедем на такси, он сможет вычислить заказ через свои связи. Если пешком до станции – нас могут заметить камеры соседей, та же Катька. Но если мы исчезнем на его же машине… Он будет искать ее. Это отвлечет его. Он подумает, что я куда-то уехала на ней, и будет прочесывать округу, пока мы будем уже далеко.

Я схватила ключи. Холодный металл обжег ладонь. Это был огромный риск. Угон. Он точно придет в ярость. Но это сработает.

Я побежала наверх, в комнату дочери. Быстро, почти не дыша, одела спящую Тоню в теплый комбинезон, накинула на себя первое, что попалось под руку – старую, неприметную куртку и шапку. Схватила сумку с документами, паспортом и наличными.

Все это заняло не больше пяти минут.

Затем, взяла дочь на руки – она хныкнула, но не проснулась – и сумку в другую руку. Глубокий вдох.

И я пошла вниз.

Проходя мимо спальни, я услышала, как Макар что-то пробормотал во сне. Я застыла, но звук не повторился.

В прихожей я натянула на ноги первые попавшиеся ботинки, даже не завязывая их. Вышла на улицу и шумно вздохнула.

Утренний воздух был холодным и колючим. Он бодрил и заставлял думать и действовать хладнокровно.

Машина стояла во дворе. Мне повезло – Макар остановился вчера прямо перед домом, не убирая ее. Я нажала на брелок и двери автомобиля мужа открылись.

Усадив полусонную Машу в детское кресло, я сунула сумку на переднее сиденье, села за руль. Руль пах его одеколоном. Дорогим и таким знакомым.

Меня чуть не вырвало от этого запаха. Кажется, у меня начинался утренний токсикоз.

Ключ в замке зажигания. Поворот. Двигатель завелся с первой попытки, тихим, мощным рычанием. Я посмотрела в зеркало заднего вида на наш дом. Спящий, казалось бы, мирный.

Ловушка.

Там жило чудовище.

Я включила фары и медленно, чтобы не будить шинами спящий и холодный асфальт, выехала со двора.

Первые сто метров я ехала, ожидая, что в любой момент в зеркале появится его обезумевшее лицо, что он выскочит на дорогу и перекроет путь. Но за мной была только пустая, серая улица.

Я прибавила газу. Машина плавно понесла нас прочь.

От дома. От мужа. От прежней жизни.

Я не поехала на вокзал. Это было бы слишком очевидно. Я свернула в сторону леса, к старой, заброшенной ферме, которую мы иногда посещали на пикниках. Там я оставлю машину. А дальше – пешком через лес до остановки междугороднего автобуса. Он идет в другую сторону.

Я смотрела на дорогу, на убегающие в серой мгле деревья, и понимала, что самое страшное только начинается. Он будет искать. Он будет рыть землю. И Катька Васильева, оставшаяся без своих пяти миллионов, наверняка будет первой, кто предложит ему свою «помощь».

Но прямо сейчас, в этой утекающей в никуда машине, с тихо посапывающей дочерью на заднем сиденье, я была свободна.

На шаг впереди.

И я сделаю все, чтобы этот разрыв стал пропастью, которую ему никогда не преодолеть.

Глава 45.

Легкий туман стелился по низинам между заброшенными корпусами фермы, превращая рассвет в загадочное и немного зловещее зрелище. Я заглушила двигатель, и наступившая тишина оглушила меня. Слышно было только тревожное чириканье каких-то птиц и ровное дыхание Тонечки на заднем сиденье.

Сердце все еще бешено колотилось, каждый шорох заставлял вздрагивать. Я вышла из машины, и холодный влажный воздух обжег легкие. Нужно было действовать быстро.

Я открыла дверь, чтобы разбудить дочь, как вдруг краем глаза заметила движение у одного из полуразрушенных сараев.

Кровь застыла в жилах.

Он нашел нас? Так быстро?

Я инстинктивно рванулась назад, к машине, к ключам зажигания, но остановилась. Из-за угла вышел не Макар.

Высокий красивый мужчина в темном пальто, с напряженным и усталым лицом. Он что-то искал взглядом, а потом его глаза остановились на мне.

Это был мой новый начальник – Егор Михайлович.

Мы замерли, смотря друг на друга сквозь утреннюю дымку, как два призрака, встретившихся на краю света. Его взгляд выражал такое же изумление, какое, вероятно, читалось и на моем лице.

– Олеся Михайловна? – его голос прозвучал хрипло и неуверенно. Затем он сделал несколько шагов в мою сторону. – Это ты? Но что ты здесь делаешь? И это… что… машина твоего мужа?

Я не могла вымолвить ни слова, лишь стояла и держалась дрожащими пальцами за холодную дверь автомобиля.

Посмотрела на спящую дочь. Мозг лихорадочно соображал: друг или враг? Он работал с Макаром, когда-то с ним дружил, они были в сложных, конкурентных отношениях. А ещё однажды Макар увёл жену у Егора. И тот его простил? Простил ли?

Но вчера мой начальник пытался меня защитить от преступника Шторма.

Значит, он точно не был мне врагом.

Егор, не дожидаясь ответа, быстро огляделся по сторонам, его взгляд стал собранным и профессиональным.

– За вами никто не ехал? – резко спросил он, подходя ближе.

Я молча покачала головой, все еще не в силах говорить.

– Хорошо. Слушайте внимательно, – его тон стал командным, но без агрессии. – Мы с вами здесь оказались по одной и той же причине. Этот участок принадлежал моей бабке, сейчас он мой. Я иногда приезжаю сюда подумать. А сегодня мне позвонил один знакомый из банка и намекнул, что Макар с утра устроил там разнос, запрашивая информацию по всем счетам, включая мои, видимо, решил проверить и мою причастность к вашему побегу. Я понял, что самое лучшее сейчас будет не попадаться на глаза разъяренному Макару Тихомирову. Поэтому и решил исчезнуть на денек, пока он не прислал ко мне своих «бугаев». Видимо, интуиция привела меня сюда не зря.

Он посмотрел на мою сумку, на испуганное лицо, на машину мужа.

– Я так больше не могу, – осипшим голосом ответила мужчине, хотя он меня ни о чем не спрашивал. Ком в горле стал размером с мяч и мне стало больно глотать.

– Понимаю, но ты решилась на отчаянный шаг. Глупый и рискованный. Он разорвет мир в клочья, чтобы найти тебя. И эту тачку он найдет в течение пары часов по GPS.

У меня перехватило дыхание.

– GPS! Я совсем забыла про него! – вскрикнула я и обернулась. Тоня зашевелилась и я поняла, что разбудила дочь.

Я с ужасом посмотрела на черный экран навигатора на торпеде. Макар всегда знал, где его машина.

– Не паникуй, – жестко сказал Егор, улавливая мой страх. – Ваш муж – мощный противник, но не всесильный. У меня есть предложение.

Он вытащил из кармана ключи от своего белого Lexus, который я не заметила за разваленным забором.

– Я пересаживаю тебя и твою дочь в свою машину, забираю сумки и мы быстро уезжаем отсюда. Он не отследит мою машину – не хватит возможностей. Поедем по этому адресу. – Он быстро набрал адрес в картах на своем телефоне и показал мне. – Это безопасное место. Там живет моя мать, она нас не выдаст. Я позвоню ей, предупрежу. Там ты сможешь жить какое-то время со своей дочерью.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Это был безумный план.

– Почему? – выдохнула я наконец. – Почему вы мне помогаете? Макар вас уничтожит, если узнает.

Егор Потапов на мгновение сжал губы, его взгляд стал колючим.

– Макар Тихомиров уже давно перешел все границы. То, что он творит с вами, – это не просто брак. Это тюрьма. А еще он бил мою бывшую жену, хоть она и заслужила это, но я уверен, что он делал это с особым удовольствием. И он представляет угрозу для моего сына. Я давно наблюдаю за ним, собираю информацию. Вы – слабое звено в его цепи. Если потянуть за него, можно обрушить всё. Помогая вам, я, возможно, помогаю себе. Считайте это эгоистичным расчетом.

Он помолчал, а потом добавил уже чуть мягче:

– И потом… вчера ты была очень храброй. Ты находилась в одной машине с опасным авторитетом Штормом. Я знаю своего бывшего тестя, он просто так не будет угрожать. Поэтому, тебя надо беречь.

В его словах была жестокая правда и логика.

У меня не было выбора. Довериться ему было страшно. Не довериться – означало обречь себя и дочь на немедленный провал.

– Хорошо, – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам от бессилия и внезапной надежды. – Мы согласны.

Быстро, почти не глядя, я передала ему сонную Тонечку. Он взял ее с неожиданной нежностью, устроив поудобнее в машине. Потом взял мою сумку и открыл для меня дверь своей машины. Но я лишь покачала головой и перебралась на заднее сиденье, чтобы уложить Тонечку. А потом и вовсе решилась остаться с ней. Хорошо, что она не капризничала, а лишь вцепилась пальчиками в мою ладошку и быстро уснула.

– Так будет лучше. На дороге камеры, и меня могут заметить на переднем сиденье. А здесь я просто прилягу, и меня не будет видно.

– Верно. Почему я сам не додумался? – начальник пожал плечами и сел за руль.

Еще секунда – и он тронулся. Я глубоко вздохнула. Посмотрела в тонированное стекло на черный «БМВ» Макара, который остался стоять у забора, как огромный, брошенный свидетель моего бегства.

За спиной осталась старая ферма, лес и грунтовая дорога.

Через несколько минут белый Lexus выехал на главную дорогу и поехал в сторону города.

Час спустя мы стояли у дверей скромной квартиры в спальном районе. Нам открыла пожилая, но с очень живыми и умными глазами женщина.

– Егорушка, сынок, здравствуй, – нежным материнским взглядом посмотрела на взрослого сына и мою дочку, тихо спящую у него на руках. Потом кинула на меня взгляд и улыбнулась, – проходите, дорогая.

– Здравствуйте, спасибо, – мягко ответила я и посмотрела на своего начальника.

– Мам, это Олеся и Тонечка. Они пока поживут здесь, хорошо?

– Конечно, родной. Я очень рада, что твоя будущая невеста с дочкой скрасят мне одиночество.

– Невеста? – Я ошарашенно посмотрела на своего босса, но он лишь загадочно улыбнулся и закрыл за нами дверь.

Глава 46.

– Егор Михайлович, что это было? – прошептала я, стараясь, чтобы из соседней комнаты не услышала его мать. Забрала у мужчины спящую дочь и осмотрелась.

– Самая прочная легенда, Олеся. Для соседей, для любопытных, для всех. Вы – моя невеста, мы поссорились с вашими родителями, и я привез вас с дочкой пожить к маме, пока страсти не улягутся. Это объяснит ваше появление здесь, долгое проживание и даже вашу скрытность. Ни у кого даже мысли не возникнет связывать вас с исчезнувшей женой Макара Тихомирова.

Логика была железной. Безумной, но железной.

– А ваша мама? Она что, верит в это?

– Мама верит в то, что я прошу ее верить, – он тихо вздохнул. – И она ненавидит Макара почти так же сильно, как и я. За то, что он сделал с Ксюшей. Для нее вы – жертва, которую нужно спасти. И она будет играть свою роль безупречно.

Из гостиной вышла его мать, Валентина Сергеевна, с подносом, на котором стояли чашки с дымящимся чаем.

– Ну что вы замерли в прихожей? Проходите, садитесь, будем пить чай. Девочку можно в мою спальню уложить, я уже постелила.

Она говорила просто и непринужденно, словно я действительно была ее будущей невесткой, заглянувшей на чай. Эта обыденность после всего пережитого выглядела странно.

Час спустя Тоня была уложена в чистой прохладной комнате, а я сидела на кухне с чашкой горячего чая, пока Валентина Сергеевна хлопотала у плиты. Егор вышел на балкон говорить по телефону – решать рабочие вопросы и, как я поняла, зондировать обстановку в городе.

– Кушай, родная, не стесняйся, – женщина поставила передо мной тарелку с омлетом. Ее взгляд был теплым, но внимательным, изучающим. – Егорушка все мне рассказал. Не бойся, здесь тебя никто не найдет. Этот дом – моя крепость. А мой сын… он редко кого приводит в этот дом. Так что ты для него точно особенная.

Я покраснела. Смущенно отвела глаза.

Она приняла мое смущение за стеснительность влюбленной девушки и удовлетворенно кивнула.

Вернулся Егор, его лицо было серьезным.

– Новости не самые хорошие, – тихо сказал он, садясь напротив меня. Валентина Сергеевна тактично вышла из кухни под предлогом, чтобы погладить вещи для сына Егора. – Машину Макара нашли. Уже вызвали наряд и криминалистов. Оформляют как угон. Но Макар, я уверен, в это не верит. Он давит на всех, подключил все свои связи. Объявил награду за информацию о тебе. Очень солидную.

У меня похолодели руки.

– Что нам делать?

– Сидеть тише воды, ниже травы. Никаких звонков старым друзьям, никаких выходов в свет. Теперь ты моя невеста, которая переживает ссору с родителями. Только я, мама и работа. Всю необходимую информацию о ситуации я буду узнавать сам через надежных людей. Ваша задача – залечь на дно и приходить в себя.

Я закусила губу и судорожно кивнула. Моя жизнь превратилась в ад.

***

На следующее утро, я вдруг поняла, что дочери нужно купить фруктов, витаминов и лекарств, на всякий пожарный. Быстро собравшись, я вышла с дочерью в прихожую и увидела маму Егора.

– Нам нужно сходить в магазин и аптеку, – решительно произнесла я, застегивая курточку Тони.

– Я схожу сама, – резко ответила Валентина Сергеевна. – Вы только напишите, какие именно.

– Нет, – твердо сказал Егор, который как раз заехал проведать нас. – Макар уже прорабатывает все аптеки в городе, отслеживая покупки детских лекарств. Если вы купите дорогие витамины, которые обычно берет Олеся, это может навести на след. Я куплю их в другой сети, в другом районе, по дороге на работу.

Он ушел, а я почувствовала себя в очередной раз птицей в золотой клетке, чьи самые простые потребности стали угрозой для безопасности. Тонечка капризничала, ей надоели одни и те же стены.

– Может, все-таки рискнем? – робко предложила я Валентине Сергеевне. – Ранним утром, в большую сеть на окраине? Там много людей, нас не заметят.

Она посмотрела на меня с материнской жалостью и после недолгого колебания кивнула.

– Ладно, родная. Но только мы сменим тебе внешность.

Я кивнула, не понимая, чем все это закончится.

Глядя на себя в зеркало, я была почти неузнаваема: старый платок Валентины Сергеевны, темные очки без диоптрий, никакого макияжа, потрепанное пальто, купленное на прошлой неделе в секонд-хенде. Я выглядела как уставшая женщина из соседнего общежития. Тоню мы тоже одели в самую простую, не маркую одежду.

В огромном гипермаркете на отшибе было немноголюдно.

Я быстро нашла нужные витамины, бросила в корзину йогурты и фрукты для дочери и потянула Тоню к кассе, чувствуя, как с каждой минутой нарастает паника. Казалось, что из-за каждой стойки на меня смотрит Макар.

И тут я увидела ЕЁ.

Она стояла у витрины с дорогими сырами, изящная и холодная, с идеальной укладкой и в безупречном пальто. Моя свекровь, Татьяна Антоновна. Она изучала этикетку, повернувшись к нам почти спиной.