Текст книги "Измена. Я больше не у твоих ног (СИ)"

Автор книги: Милана Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Все правильно, Олесе надо хорошо питаться. Теперь за двоих, – поддержал меня отец и, подойдя ко мне, развернул от мужа и повел в сторону кухни.

– Спасибо, пап, а Тонечка кушала? – спросила я, когда села за стол и подвинула к себе тарелку с крабовым салатом. Любимым блюдом моего отца.

– Да, конечно. Ей уже давно пора спать, и мы вообще-то собирались, – как добрая матушка-гусыня ответил отчим, но когда она увидела отца, то весь сон как рукой сняло.

– Пойду, я ее уложу, – приподнимаясь, ответила я.

– Я сам, – услышала за спиной голос Макара, – сиди. Отдыхай. Кушай. Я справлюсь, – сурово ответил муж и вышел с кухни.

– Что ни говори, а твой муж очень любит свою принцессу и готов ради нее на все, – подытожил отец и сел рядом со мной. Протянул тарелку с тушеной картошкой и мясом.

– Я знаю, – кивнула я и накинулась на еду, словно век не ела, – я, оказывается, такая голодная.

Быстро съев половину тарелки картошки и салата, я наконец-то выдохнула и откинулась на спинку стула. Посмотрела в тревожные глаза отца.

– Значит, вы уезжаете?

– Это идея Макара. На самом деле, я не хочу с ним жить. Но он как баран, его совсем не сдвинешь с места. Не знаю, что делать? – отчаянно произнесла и посмотрела назад. Мне показалось, что Макар подслушивает.

– Олесь, хочешь совет дам, – посмотрел на меня и взял мою ладонь в свою.

– Конечно, пап. Ты же знаешь, как я люблю тебя и всегда к тебе прислушиваюсь.

– Прости Макара и попробуй наладить с ним отношения. Он отец твоих детей, любящий муж.

– Но… – попробовала возразить, но отчим продолжил.

– Никто не будет любить твоих детей сильнее родного отца.

– Но ты же полюбил меня, – возразила я и выпустила ладонь из рук отчима, – полюбил? Или это я сама все придумала? – спросила с обидой и отвернулась.

– Не говори ерунды, – возмущенно ответил отчим, – я всегда тебя любил как родную дочь. Что ты, что мой родной сын Яков, вы для меня одинаково дороги. И к Тонечке я отношусь как к родной внучке.

– Прости пап, я знаю. Просто ты говоришь…

– Ну да, ну да. Просто твоей матери и тебе повезло встретить меня, – улыбнувшись, явно расхваливая себя, сказал отчим, – но таких, как я, единицы. Не факт, что тебе повезет. Поэтому держись за Макара. У вас семья и дом. А скоро еще один малыш появится.

– Но он же… изменил мне. Точнее, изменял все это время. Как после этого, я могу доверять ему, любить, уважать? Не представляю.

– А ты просто отпусти эту ситуацию и забудь. Пф-ф, как будто ничего не было.

– Я так не могу, – отрицательно покачала головой, – он сделал мне больно вот здесь, – показала на сердце, – и своим поступком чуть не убил нашего малыша. Я такое не смогу простить. Никогда. Я слишком гордая.

– Олесь… подумай тысячу раз, прежде чем принимать какое-то решение. Ведь потом пути назад больше не будет.

– Макар не любит меня, – я покачала головой, твердо в этом уверенная, – если бы любил, не изменил бы.

– Он просто совершил ошибку, в которой теперь наверняка раскаивается, – продолжал оправдывать моего мужа отчим.

– Почему ты защищаешь его, пап? Это что мужская солидарность? – спросила с досадой и сощурив глаза, взглянула на отца.

– Никакая это не солидарность, просто… просто я хочу, чтобы ты была счастлива.

– С Макаром? Так? – напирая спросила.

– Вы семья. А создать семью непросто. Разрушить легко, а вот поддерживать теплое отношение и уважение – это сложнейшая задача.

– Пап, я тебя умоляю. Какое уважение? Он же тиран и абьюзер. Неужели ты не видишь, что происходит? – возмутилась я и поднялась со стула. – Ему плевать на мои желания и чувства, главное, это чтобы ему было хорошо. Он изменил мне, а я спустила это с рук. Хочешь, я расскажу, что будет дальше?

– Ну… эммм… давай.

– Он и дальше будет мне изменять. Вот что. Сейчас у меня срок еще маленький, но беременность уже сложная. Меня могут положить на сохранение, а это значит, вседозволенность. Он будет снова водить в дом потаскух, а Тонечка будет это все видеть. Макар кобель, каких поискать. И все это время, пока я не рожу и потом, наш дом будет представлять бордель.

– Это не так! – услышала я резкий голос Макара и обернулась. Лицо его было злым, брови нахмурены, а глаза метали молнии. – Ты чего тут хуйню несешь, а?

– А что, разве я не права? – гордо заявила и посмотрела на своего мужа.

– Не права. Я не собираюсь больше тебе изменять.

– Очень интересно. И что же изменилось? У тебя что больше не встает на потаскух?

– Если тебя устраивает эта грубая формулировка, то пусть будет так. У меня больше не встает… ни на кого кроме тебя.

Глава 37.

– Пожалуй, я пойду к Тонечке, – произнес отец, смещаясь в сторону от кухонного стола и выходя из комнаты. Его шаги затихли за дверью, оставляя меня наедине с мужем. Я смотрела на удаляющуюся фигуру отчима, ощущая, как сжимается сердце, и невольно поджимала губы, не желая оставаться здесь, с Макаром.

Мой внутренний голос негодовал. Как же не хотелось, чтобы он оставлял меня с ним наедине. Однако, похоже, эту проблему мне придется решать самой. С усиливающимся напряжением, я повернулась к мужу и не смогла скрыть ненависти, которая распирала мою грудь.

– Ты считаешь нормальным обсуждать свою потенцию при моем отце? – выпалила я.

Макар лишь хмыкнул, безразлично повертев плечами.

– Он мужик. Так что я не вижу в этом ничего зазорного.

– Но… – попыталась я возразить, но он лишь поднес указательный палец к губам и прошептал:

– Все, хватит. Наша дочь уже спит. Поэтому поехали домой.

– Но мой дом здесь! – я продолжала сопротивляться, отказываясь принимать эту ситуацию. Словно моё сопротивление могло как-то изменить положение вещей.

– Блядь, Олесь! – рявкнул Макар, и на этот раз я не смогла сдержать вздрагивания, – сколько можно об одном и том же? Твой дом там, где твой муж и дети.

Я, не желая уступать, ответила:

– Мои дети здесь, в доме моего отца. А муж может катиться на все четыре стороны!

Мои слова прозвучали как гром среди ясного неба, и Макар, услышав меня, остановился.

– А ну повтори, что ты сказала! – его голос стал угрожающе низким, и он сделал шаг ко мне.

Я, взглянув ему в глаза, сжав кулаки, крикнула:

– Я не хочу тебя больше видеть! Так понятно? Катись на все четыре стороны!

– Олеся, не нарывайся, – произнес он, проглатывая слова через сжатые зубы. Я заметила, как его руки сжались в кулаки, готовые к действию.

– А то что Марат? – моя смелость зашкалила, и я не собиралась отступать. – Ударишь беременную женщину и мать своих детей?

– Нет, я не стану бить тебя, – ответил он, но в его голосе сквозила угроза. – Сейчас. Хотя хорошая порка тебе явно не помешала бы. Сначала роди здорового ребенка, а потом посмотрим.

– Скотина, – прошипела я, чувствуя, как гнев поднимается к горлу. – Ненавижу тебя.

– Ты любишь меня, а я – тебя, так что… – его слова прервали меня. Он резко шагнул ближе и схватил меня на руки. – Мы едем домой, и это мое последнее слово.

– Поставь меня на пол, чудовище! – закричала я, пытаясь вырваться. – Немедленно отпусти меня!

– Чего орешь как резаная?! – громогласно рявкнул он. – Дочку разбудишь, дура!

Я закрыла рот, оглядываясь через плечо на отчима, который стоял в гостиной и с удушающим сочувствием смотрел на происходящее. Он точно не мог мне помочь; это было очевидно. Не поднимать же каждый раз охотничье ружье при виде Макара! В конце концов, Тонечка испугается.

Мы вышли на улицу, и он понес меня к машине, не обращая внимания на мои протесты. Открыв дверь, аккуратно посадил меня на переднее сиденье и пристегнул. Закрывая дверь, чтобы я не сбежала, он вернулся в дом, и вскоре вышел с дремлющей дочерью на руках.

Я сидела в автомобиле, будто между жизнью и смертью, чувствуя, что ничего не могу сделать против этого чудовища, которого когда-то считала своим мужем. Развод он не воспринимал, а бороться с ним, против юриста всея Руси было бы заранее проигрышно. Но попробовать стоило.

Если бы все было так просто!

Макар принес Тонечку, которая мирно спала, и аккуратно усадил её в автокресло, застегнув ремнями безопасности. Он закрыл за ней дверь, сел за руль и завел машину, с легким ухмылкой, которая не сулила ничего хорошего.

– Теперь вы от меня не сбежите, – сказал он уверенным голосом, обводя меня

настороженным взглядом.

– Что? – ахнула я, чувствуя, как губы снова поджимаются. Как он может знать, о чем я думаю? Его проницательный взгляд внушал страх и напоминал промозглый холод, проникающий до костей.

– То, – произнес он, словно понимая все мои намерения, – просто предупреждаю: если ты вдруг решишь убежать с дочерью, знай, я тебя найду. Где бы ты ни была и с кто бы не помогал, тебе от меня не скрыться.

– Я и не собиралась, – поникшим голосом пролепетала и ощутила, как мои щеки вмиг покраснели. И вообще все мое тело словно окатило жаром. Этот человек знал меня как облупленную и я даже свои мысли не могла от него скрыть.

– Ну и славно, – произнес он, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать, но я отвернулась. Его рука схватила мое лицо, заставляя взглянуть в его спокойные, но пронзительные глаза, и я не могла убрать взгляд, когда его губы впились в мои, настырно и жадно. Я сжала губы, чтобы он хотя бы не проник в меня своим языком и кажется, это спасло меня.

– Ты все еще злишься на меня, но скоро это пройдет, – сказал он, с ухмылкой наблюдая за мной, как будто он читал меня как открытую книгу.

– А если не пройдет? – спросила я, отодвигаясь, в надежде, что та дистанция, которую я создала, будет ему сигналом.

– Пройдет. Нам просто нужно немного времени, – отвечал Макар, как будто уверен в своей правоте. – Тебе – чтобы забыть историю с няней Ксюшей, а мне – простить тебя за историю с псевдовыкидышем.

Глава 38.

Всю дорогу Тонечка, словно ангел, спала на заднем сиденье, не подозревая о буре, разворачивающейся в передней части автомобиля. Мы сидели друг напротив друга, готовые к бою, но вместо этого просто рычали и скалились, не желая уступать. Внутри машины царила напряженная тишина, нарушаемая только звуками нашего дыхания и шипением шин на асфальте.

– Макар, давай разведемся, а, – произнесла я, стараясь вложить в слова всю свою решимость. – Чего мы мучаем друг друга? Ты меня не любишь, я не люблю тебя.

Он повернулся ко мне, его глаза сверкнули от недовольства, как два хищника, готовых к атаке.

– С чего ты вдруг решила, что я тебя не люблю? – огрызнулся он, увеличивая скорость, словно пытался удрать от своих собственных слов.

– Не гони, пожалуйста. У тебя в машине ребенок и беременная женщина, – напомнила я ему, чувствуя, как его игнорирование больно бьет по моему сердцу.

Он, наконец, послушался и снизил скорость, но его молчание было еще более угнетающим.

– Я люблю тебя и никогда не переставал любить, – выдавил он, но в его голосе не было ни капли искренности.

– Именно поэтому ты мне изменил, – отрезала я, не веря в его слова. – Отличное проявление любви.

– Олесь, не мешай все в одну кучу. Любовь и потрахушки с няней Ксюшей – это совершенно разные вещи, – бросил он, как будто это должно было меня успокоить.

– Чтооо? – не могла поверить своим ушам.

– То, блядь! – его голос стал еще более резким. – Я никогда не любил своих любовниц. И неважно, сколько у меня их было и сколько будет, это вообще не должно тебя касаться.

– Макар, ты вообще слышишь себя? – захлебывалась от возмущения. – Ты сейчас что хоть говоришь?! – И после этого, ты все еще уверен, что я захочу быть с тобой?

Он лишь хмыкнул в ответ, и я поняла, что слова не имеют смысла. Мы застряли в этом круге, и выхода не было.

– А я тебя и спрашивать не буду. Мое слово – закон и ты должна подчиняться ему. Я тебе еще раз повторяю, ты знала, за кого выходишь замуж. И сейчас не можешь предъявлять мне какие-то претензии.

– Когда я выходила за тебя замуж, ты был другим человеком. Мы любили друг друга и клялись в любви и верности.

– Не помню, чтобы я вообще в чем либо клялся. Вероятно, ты меня с кем-то путаешь, – улыбнулся единственный раз за всю дорогу Макар и я знала, что означает эта улыбка. Он считал меня недалекой и постоянно во всем сомневающейся женщиной, которой пора прочистить мозги. Он говорил так постоянно, а сейчас и слова его были не нужны. Хватало этого говорящего оскала, чтобы все понять.

– Я тебя ни с кем не путаю, – продолжила я, – несколько лет назад, когда все только начиналось, мы были другими. Ты любил меня, и я… это чувствовала. Но после того, как у меня случился выкидыш, ты начал смотреть на меня совсем по-другому.

– Хм… не замечал, – пожал плечами он, словно мои чувства были пустым звуком.

Мы въехали в наш закрытый элитный поселок, и я взглянула по сторонам, как будто это место могло вернуть мне ощущение счастья. Неужели, я могла соскучиться по этому месту? Так быстро?

– А ты вообще, последнее время, меня почти не замечал. Я стала для тебя невидимкой, – произнесла я, чувствуя, как тяжелое бремя слов давит на меня.

– Неправда, – ответил он, его уверенность злила меня еще больше.

– Правда, Макар. Ты был постоянно занят работой или своими телепроектами. Пропадал непонятно где. Хотя, почему непонятно? – усмехнулась я, – теперь я знаю, где ты был. Трахался по подворотням со своими любовницами.

– Почему по подворотням, любимая? – его голос стал суровым, когда он подъехал к воротам нашего дома. – Я не на помойке себя нашел. Если я и трахался, то в шикарных номерах или апартаментах.

– Или на дубовом столе своего кабинета, у нас в доме. Так? – выпалила я, ощущая, как гнев закипает внутри.

– Ты не должна была об этом узнать. То, что случилось в ту ночь, случайность. Нелепая ошибка, которую я совершил, и мне нет оправдания. Это я признаю. Но только это. И я… уже заплатил за нее.

– Заплатил? Хм… это как? – изумленно посмотрела на своего мужа, осознавая, как ловко он уворачивается от моих обвинений.

– Своей израненной душой и нервным срывом. Когда я узнал, что ты потеряла ребенка из-за меня, я хотел наложить на себя руки. Но вовремя опомнился. Понимая, что это не дело! С кем останешься ты и Тонечка? Вот какие мысли у меня были. Я думал только о тебе и своей дочери. Вы – то единственное, что есть у меня. И вас я не променяю ни на одну из своих бывших девиц. Ни няня Ксюша, ни другие девки, не стоят твоего мизинца. Ты единственная и самая лучшая.

– Хм… что-то как-то… не верю я тебе, Макарушка. Ну вот не верю и все. Чего хочешь со мной делай, но звучит как-то неубедительно.

– Олесь, ты думаешь, я сейчас с тобой играю? – он повернулся и посмотрел мне в глаза. Крепко сжал мои локти. – Но… зачем мне это?

– Не знаю, – покачала головой, чувствуя, как сердце сжимается от боли. – Сама не понимаю. Чего тебе от нас надо? И почему ты просто не можешь нас отпустить?

– Вы моя семья. А семья – это самое главное, что есть у человека, – произнес он уверенно.

– Ты профакапил свою семью, Макар. И что бы ты не делал, как раньше уже не будет. Я больше не та, которая молилась на тебя и надышаться не могла. Я больше не у твоих ног, Макар. Твое время закончилось.

– Это мы еще посмотрим.

Глава 39.

Машина, с тихим урчанием мотора, медленно въехала во двор нашего дома, оставляя за собой лишь легкое облачко пыли. Я машинально взглянула в боковое зеркало и заметила, как на мансарде, уютно устроившись в большом кресле, сидит моя соседка Катька Васильева. С каким-то отчаянием я поняла, что только она может помочь мне разобраться в той каше, которая заварилась между мной и Макаром. Даже если за разговор с ней мне придется отдать последние пять миллионов – это было бы ничто по сравнению с тем, что я теряла.

Когда я, наконец, уложила нашу маленькую дочь Тонечку спать, с трудом преодолев её сопротивление, и осторожно закрыла дверь её комнаты, то резко наткнулась на мужа, который стоял у стены. Он выглядел таким уверенным в себе, скрестив руки на груди и смотря на меня с этой самой лукавой улыбкой, которая всегда меня выводила из себя. В этот момент в его лице читалось что-то хищное, и я поняла, что сегодняшние разговоры он не планирует вести мирно.

– Нам надо поговорить, – выдал он, словно я хотела или могла бы это обойти стороной. – Пойдем в гостиную.

Я почувствовала, как гнев поднимается внутри меня, смешиваясь с чувством обиды.

– А может, в твой кабинет? Или твой кабинет предназначен для других дел. Более интимных? – нахмурившись спросила я, бросая ему вызов.

Упрямо, как всегда, он лишь хмыкнул в ответ.

– Хватит говорить ерунду, сколько можно об одном и том же? – недовольно пробурчал он и стремительно спустился по лестнице, оставляя после себя лёгкий шлейф свежести и аромата геля для душа. Этот запах сводил с ума – он всегда так тщательно следил за своей внешностью. Привычно мывшись два или три раза в день, обливая себя дорогими духами, он придавал большое значение своему виду.

Каждый раз, когда я видела его в дорогих боксерах от известной фирмы, я вспоминала тот разговор, когда однажды решила подарить ему нижнее белье. В его глазах тогда отразилась неприязнь, а слова, произнесенные им, до сих пор больно кололи сердце.

– Это ритуал, Олесь! Покупка нижнего белья, для меня ритуал, – сказал он, – больше не делай мне таких подарков.

Я задумалась, стоя у лестницы, а потом хмыкнула. Если мои подозрения окажутся верными, это будет ещё один козырь в моей руке против Макара, дающий мне возможность, наконец, вырваться из лап этого чудовища.

– Ты долго? – раздался его голос внизу. Он смотрел на меня с такой настойчивостью, что стало неуютно.

– Чего ты орешь? Дочка же спит, – спускаясь, произнесла я, проходя мимо мужа, стараясь не вдыхать его аромат. Он всё такой же манящий, как и раньше, но сейчас он вызывал во мне лишь приятные воспоминания редких сексуальных минут, что были у нас прежде.

– Я не ору, а чего ты застыла наверху?

– Надо. Вот и застыла, – ответила я, аккуратно усаживаясь на диван. Подогнув ноги, я взяла чашку с чаем, который Макар заварил сразу, как только мы вернулись домой. Чай всегда был у нас на первом месте, его забота о таких мелочах напоминала мне, что он когда-то был другим, нежели сейчас.

Он сел рядом со мной, но когда я бросила на него красноречивый взгляд, то хмыкнув медленно пересел в кресло. Привычно взял свою кружку и сделал глоток. Вздох, вырвавшийся из его уст, словно выражал всю тяжесть его внутреннего состояния.

– Олесь, ты должна измениться, – произнес он, взглянув на меня. – Я больше не могу жить, когда мне не доверяют. Мы семья, а ты постоянно подозреваешь меня. Думаешь, мне легко?

Я замерла, а потом резко закашляла. Кашель вырывался из груди, словно пытался избавить меня от всей той боли, которую я прятала внутри.

– Ты в своем уме, Макар? Что это было? – спросила я, глядя на его невозмутимое лицо, в котором читалось лишь успокоение, как будто он не понимал смысла своих слов.

– В каком смысле, что? – пожал он плечами и, наконец, решился снова сесть рядом. Я отодвинулась от него, но он, не желая оставлять дистанцию, подвинулся ближе и положил ладонь на моё колено.

– Руку убери, – резко ответила я и с силой сдвинула его ладонь с моей ноги.

– Ты чего такая недотрога? – усмехнулся он, как будто ничего не происходило, словно прежних разногласий между нами не было. – Я ведь не чужой тебе.

– После твоей измены мы стали чужими. Как ты этого не можешь понять?! – вскрикнула я, но, осознав, что могу разбудить дочку, замолкла.

– Я понимаю, Олесь. Я очень хорошо понимаю, что ты не хочешь ничего менять. И сама меняться не собираешься. Я же стараюсь наладить наши отношения и сохранить семью, но кажется, ты этого не хочешь, – его голос звучал, как крик.

– Да, ты прав, я не хочу. Я больше не хочу жить с тобой и быть тебе женой. Я не люблю тебя, Макар, и больше не доверяю! – выпалила я, ощущая, как сердце стучит в ушах, а горло сжимается от отчаяния.

– Ничего страшного, это можно поправить. Я люблю, и моей любви хватит на нас двоих, – произнес он, стараясь сделать голос уверенным. Я заметила, как его руки сжались в кулаки, и это добавило ему решимости. – А еще я думаю, что у тебя гормоны сейчас играют не в лучшую сторону. Поэтому ты несешь какую-то хуйню. Люблю – не люблю. Хочу – не хочу. Мы семья, Олесь, понимаешь, что я говорю тебе? На русском, мать его, языке. Мы. Семья!

Каждое его слово резало как бритва, оставляя за собой ощущение боли и подавленности. – Я не хочу сохранять ее с тобой, – огрызнулась я, и напряжение внутри меня зашкалило. Сотрясаясь от злости, как натянутая струна, я ощутила, как волна ярости накрывает меня. – Как ты этого не понимаешь? – закричала я, подскакивая на ноги и отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза, боясь, что увижу в них ту глубину безразличия, которую видела последнее время.

Его лицо изменилась, когда я произнесла эти слова. Он резко поднялся, и в его глазах сверкнула ярость, превращая его в незнакомца. Брови сомкнулись в одну линию на переносице, а на скулах заиграли желваки. В эту секунду я поняла, что дело зашло слишком далеко.

– Тебе придется, у нас скоро будет ребенок, – проговорил он с холодной решимостью, словно это было единственное, что имело значение в этот момент.

Я вздохнула, и горечь вновь наполнила меня.

– Да, – выдохнула я, собираясь с мыслями, и на секунду собрала в кулак свою смелость, прежде чем произнести то, о чем потом пожалела, – а кто тебе сказал, что это твой ребенок?

В этот миг в воздухе повисло напряжение. Суровые линии его лица искажались, и я видела, как в нем разгорается гнев. А следом, его рука поднялась и замахнулась на меня.

Глава 40.

Его рука поднялась и замахнулась на меня.

А потом он сжал кулак и, не отводя от меня своего сурового взгляда, со всей силы ударил им о… стену. Сильнейшая вмятина на стене и на нашем портрете, который был обрамлен в стеклянную рамку. Которая вдребезги разбилась, окропив кровью мужа стену и пол.

– Сумасшедший придурок! Псих… – рявкнула я и задрожала вдруг от сильнейшего стресса. Непрошенные слезы брызнули из глаз, и я, развернувшись, пока муж не опомнился и не вздумал ударить меня, бросилась подальше из гостиной.

– Олеся-я-я-я! – громогласный голос мужа я услышала, когда находилась на лестнице. – Если я узнаю, что ты мне изменила! И внутри тебя сидит не мой ребенок! Я тебя… убью, – последнюю фразу он сказал мягко, словно погладил меня по головке. Но именно от последней фразу, сказанной так нежно и ласково, внутри меня все похолодело. Я реально испугалась за свою жизнь и жизнь моего малыша. Я то знала, что не изменяла своему мужу, но вот зачем я решила поиграть с огнем? Зачем сказала Макару о том, что внутри меня не его ребенок, я до конца не понимала.

Вбежав в комнату дочери, я закрыла за собой дверь и прислушалась. Все, чего я сейчас боялась больше всего на свете – это услышать шаги мужа. Дрожь пробирала до кончиков пальцев, и от страха и адреналина, который сейчас бился в конвульсиях в моей крови, я не могла успокоиться. Я громко дышала и тряслась. Меня бросало то в жар, то в холод.

Постояв еще немного у двери и ничего не услышав, я медленно дошла до кровати дочери и легла рядом с ней. Обняла свою малютку и почувствовала ее ровное дыхание. И поняла, что дочь сладко спит и не слышала того скандала, что разгорелся внизу.

Накинула на себя покрывало, что лежало в ногах, и попыталась успокоиться. Положила руку на живот и медленно, стала укачивать своего малыша.

Кажется, я уснула, потому что когда вдруг проснулась, на часах была полночь. Вздохнув, я села на кровати и закусила губу.

Мне нужно что-то делать? Оставаться с этим чудовищем я не могла и не хотела. Мне было страшно уходить от него, но жить с ним и каждый раз бояться за свою жизнь, я не желала.

А потом вдруг в голове возник образ Катьки Васильевой. Нашей доброй соседки, которая любила за всеми наблюдать и потом шантажировать.

Я поднялась с кровати, накинула на плечи теплую кофту и медленно подошла к двери. Прислушалась. Тишина.

Через пару минут я осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. Дом спал, погруженный в тишину, и это было именно то, что мне нужно.

Я вышла в коридор и осторожно спустилась по лестнице. Заглянула в гостиную, но мужа там не обнаружила, значит, он сейчас был в нашей спальне. Пусть там и остается.

А потом, стараясь не шуметь, я вышла из дома и остановилась на веранде. Поплотнее укуталась в еще хранящую тепло дома, кофту и сделала шаг в сторону ворот. Быстрым шагом, я пересекла двор и очутилась на улице. Посмотрела наверх и увидела на другой стороне улицы свет в мансарде.

– Значит, Васильева не спала. Похоже, это судьба, – вздрогнула я от очередного порыва ветра и, перебежав через дорогу, оказалась у ворот соседнего дома.

Подошла к звонку и нажала на кнопку. Через несколько секунд мне ответили.

– Чего тебе, Тихомирова? – недовольным голосом спросила соседка, явно увидев меня в камеры.

– Поговорить хочу, – ответила я.

– Пять миллионов принесла?

– Ты хочешь, чтобы вся улица об этом узнала?

– Заходи, – усмехнулась Катька и открыла мне дверь. Я зашла в дом и сразу же взбежав по лестнице, оказался на мансарде. Казалось, Васильева отсюда не спускалась. У нее здесь был диван, стол с недоеденной едой и чайник. А еще открытый ноутбук и бинокль с фотокамерой, который она мне показывала.

– Привет, – поздоровалась я с соседкой. Девушка обернулась ко мне, отложила бинокль и, хмыкнув, смерила меня взглядом.

– Ну привет. Говори, чего пришла на ночь глядя. Я уже думала, ты забыла обо мне.

– Вспомнила, – ответила я и, не ожидая приглашения, села в свободное кресло, напротив Катьки. – Мне нужна твоя помощь.

– Мне тоже много чего нужно. Например, деньги на новую тачку.

– Хм… еще не надоила со своих постоянных клиентов? Или бизнес заглох? – сурово спросила я, прищурив глаза.

– Тихомирова, тебя это точно не должно касаться, – посмотрела на меня, – ты лучше за своим мужем следи и за его кулаками. Иначе, рано или поздно, твое милое личико превратится в большой синяк.

– И об этом уже знаешь, да? – поджала губы и вздохнула. – Ну что ж, так даже лучше. Не придется рассказывать, что и как. Мне нужна твоя помощь, Кать.

– Ооо, я уже Катя, а не Катька. И даже не Васильева. Похоже, и правда дела плохи.

– Я хочу уйти от мужа с дочерью. Навсегда. Чтобы вот не нашел он меня, как бы не искал.

– Хахах, ты сейчас серьезно? То есть не шутишь, да? – Хмыкнула Катька и развалилась в своем кресле.

– Не шучу. Я больше не хочу и не могу жить с этим… со своим мужем. И мне нужна помощь того, о ком Макар не знает.

– И какая же тебе нужна помощь? – заинтересованно вдруг спросила соседка.

Я пожала плечами и посмотрела в сторону своего когда-то любимого дома.

– Я даю тебе деньги. Как ты и хотела, пять миллионов рублей, а ты придумываешь план, как мне выбраться из стальной хватки моего мужа. Согласна?

__________________________________________________

Только сегодня вы можете прочитать мою книгу с 50% скидкой. Она прокатная, а это значит, такая цена будет всего несколько дней. А потом все!

Измена. Выбираю любовь

https:// /shrt/Wpme

У двери в кабинет педиатра я замираю оттого, что меня словно окатывает кипятком. Становится тяжело дышать от непонятного смущения. Врач на рабочем месте собирается заняться любовью? Серьёзно? Делаю шаг назад и собираюсь уже уйти, как слышу мужской баритон, от которого мурашки бегут по коже. – Малыш, сегодня никак не получится. Я обещал жене, что буду дома. – И оставишь свою малышку одну… скучать в одиночестве? – Алла, не начинай. Давай здесь разок, и я пойду. – Ну хорошо, только быстро, – слащаво произносит девушка. – У меня скоро пациент. Мои руки сжимаются, и я сильнее прижимаю к себе ребёнка. Нет. Неправда! Это голос моего мужа. Моего Андрея.

Глава 41.

– Хм, интересно, – Катя, прищурившись, задумалась. В ее глазах заискрилась хитринка. Я ее не очень хорошо знала, но мне показалось, что она была таким человеком, который находил выход из самых сложных ситуаций.

– Ладно, – сказала она, усаживаясь поудобнее. – У меня есть одна идейка, но чтобы ее воплотить в жизнь, нам нужно будет действовать быстро и тайно.

– Что это значит? – осторожно спросила и поерзала на кресле.

– Для начала нам нужно найти безопасное место, где ты сможешь скрыться с дочерью. У меня есть одна квартирка, в которой сейчас никто не живет. Она идеально подойдет – никто не будет искать тебя там.

– Но что, если мой муж найдет меня там? Макар очень подозрительный, особенно сейчас, – я наклонилась к Васильевой, чтобы нас никто не услышал. Хотя на мансарде никого не было, мне казалось, что все за нами наблюдают и подслушивают.

– Что значит, особенно сейчас?

– Он как будто что-то подозревает. Может быть, поставил жучок в телефон, – предположила я.

– Возможно, жучок уже давно там стоит, – протянула руку, – давай его сюда. Посмотрю.

Я полезла в задний карман джинсов и… ничего не нашла.

– Кажется, я забыла его дома, – хмыкнула и пожала плечами.

– Эхх… ну ладно, потом проверим. В любом случае, чем меньше ты им пользуешься, тем лучше. Поняла меня? – строго спросила Васильева. А я кивнула.

– Поняла.

– Значит, ты думаешь, что твой муж что-то подозревает?

– Он мне сегодня в машине сказал, что если я захочу сбежать, у меня ничего не получится. Он меня достанет где угодно. Поэтому…

– Ничего страшного. Это лишь его предположение, не больше. Дальше действуем по схеме: у нас ничего не происходит. У нас все хорошо. Я люблю тебя, мой дорогой и сделаю все, как ты скажешь.

– Но… Катя, я не могу. После того, что он сделал со мной и нашей семьей. Я просто не могу.

– А ты через не могу! – рявкнула Катька, и я аж подпрыгнула. – Сейчас нам нужно усыпить его бдительность, иначе ничего не получится.

Я вздохнула и отвернулась. Передо мной был наш дом, который сейчас спал мирным сном. Когда-то любимый муж, который обожал меня и на руках носил. Дарил цветы и украшения. Называл любимой Лесей и обещал, что мы будем вместе ВСЕГДА. Оказалось, что ВСЕГДА поменялось на НИКОГДА.

– Хорошо. Я сделаю, все, как ты говоришь. Нужно притворяться любящей женой, я притворюсь.

– Только постепенно. Не нужно сразу же вешаться ему на шею и говорить о любви. Действуй так, словно ты постепенно его прощаешь. И это все ты делаешь, ради семьи.

– Поняла, – кивнула я и сжала кулаки.

– Отлично. Дальше, – соседка поднялась из-за столика, к которому, казалось, приросла и, взяв чашку, кинула туда растворимого кофе и налила кипятка из чайника. А потом прошлась по своей мансарде, словно придумывая план на ходу, – начни планировать выезд на выходные. К примеру, скажи мужу, что поедешь к подруге.

– К подруге? – я нахмурилась, а потом подумала о Лере. Она может помочь.

– Ну… у тебя что нет ни одной подруги?

– Есть, конечно, и ты возглавляешь этот список, – съязвила и, взяв пустую кружку, сделала себе такой же напиток как Васильева.