Текст книги "Измена. Я больше не у твоих ног (СИ)"

Автор книги: Милана Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Annotation

Оставляя на ступенях кровавые следы, я надеялась лишь на то, что успею дойти до мужа и он быстро отвезет меня в больницу. Увидев свет из-под двери кабинета мужа, из последних сил направилась туда. Рыдая и вытирая ладонью слезы, я подошла ближе и услышала странные звуки.

– Макар, – прошептала я, толкая дверь от себя и моментально впадая в ступор, – мне плохо…

А вот, кажется, мужу, сейчас было очень даже хорошо. На его большом дубовом столе возлежала какая-то девица, и ее длинные, стройные ноги обнимали голый торс моего Макара.

Будет больно, обидно и жестоко.

Герои неправильные, все как в жизни.

Присутствие ненормативной лексики.

ХЭ будет, но вот для кого, пока не понятно.

Измена. Я больше не у твоих ног

Глава 1.

Визуализация.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32.

Глава 33.

Глава 34.

Глава 35.

Глава 36.

Глава 37.

Глава 38.

Глава 39.

Глава 40.

Глава 41.

Глава 42.

Глава 43.

Глава 44.

Глава 45.

Глава 46.

Глава 47.

Глава 48.

Глава 49.

Глава 50.

Глава 51.

Глава 52.

Глава 53.

Глава 54.

Глава 55.

Глава 56.

Глава 57.

Глава 58.

Глава 59.

Эпилог

Измена. Я больше не у твоих ног

Глава 1.

Я проснулась от внезапной боли, которая буквально пронзила мое тело. Открыла глаза и осторожно коснулась еще плоского живота. Там, внутри, уже пару месяцев жил мой малыш.

Точнее, наш с Макаром ребенок.

– Тише, тише, мой маленький. Ну чего ты распереживался? – прошептала, чтобы только не разбудить уставшего любимого.

Но резкая боль не отпускала, а лишь усиливалась. Я сморщилась и тихо застонала. Нащупала свободной рукой ночник и включила его.

– Макар, прости, но, кажется, со мной что-то не так.

Тишина оглушила, и я повернула голову. Постель была пуста, лишь смятая простынь и подушка говорили о том, что совсем недавно здесь спал мой муж.

Я провела ладонью по простыне. Холодная. До дрожи в пальцах. До мурашек, которые тут же пробежали по моему телу.

Что-то случилось? Куда делся мой муж? Может, он работает?

Макар часто работает по ночам, особенно последнее время. Запирается у себя в кабинете и что-то печатает, составляет таблицы, читает. Муж очень хороший адвокат, который выступает на телевидении, преподает в университете и ведет дела в своей адвокатской конторе.

– Макар! – Крикнула я, ощутив очередную схватку боли. – Макар! Помоги!

Просидев еще пару минут, я поняла, что муж меня не слышит. А значит, мне самой придется спуститься вниз и попросить о помощи.

С трудом поднявшись и придерживая разрывающийся от боли живот, я шаркающей походкой вышла из нашей спальни. Дошла до лестницы и снова позвала мужа. Но, снова лишь тишина была мне ответом.

И тут я ощутила, как по моим ногам стекает что-то горячее. Неужели я описалась?

Подняла ладонь к горящему свету из холла и поняла, что это кровь.

– О нет! Нет! Мамочки мои, нет!

Слезы сами брызнули из глаз, и сердце бешено заколотилось. Я знала, кровь – это плохой признак. Очень плохой. Неужели, мой малыш…

Я боялась сказать вслух то, что пронеслось в моей голове. А в голове билась всего лишь одна мысль: у меня выкидыш.

С трудом спустившись по лестнице, хватаясь за живот, я надеялась на то, что сохраню жизнь своему ребенку. Просто гладя ладонью кожу живота, я молилась только об одном: не дай этому малышу тоже умереть.

Оставляя на ступенях кровавые следы, я надеялась лишь на то, что успею дойти до мужа и он быстро отвезет меня в больницу. Скорая точно не доедет до нашего закрытого коттеджного поселка. Слишком далеко он находится от города.

Увидев свет из-под двери кабинета мужа, из последних сил направилась туда. Рыдая и вытирая ладонью слезы, я подошла ближе и услышала странные чавкающие звуки.

– Макар, – прошептала я, толкая дверь от себя и моментально впадая в ступор, – мне плохо…

А вот, кажется, мужу, сейчас было очень даже хорошо. На его большом дубовом столе возлежала какая-то девица, и ее длинные, стройные ноги обнимали талию и голый зад моего Макара.

Он двигался в размеренном ритме, что-то бормоча и тяжело дыша. Его руки крепко удерживали девушку за ноги и ягодицы, и он довольно что-то приговаривал. Девушка постанывала и крепче обнимала моего мужа за накаченную сильную спину.

– Макар, что это? – Прошептала потерянным голосом, который сама не узнала.

Муж резко обернулся, и выражение его лица от удовлетворенного изменилось на хмурое. Теперь он смотрел на меня со злостью.

– Чего тебе? Иди спать, Олесь. Это точно не твоего ума дело.

– Макар, я… – убрав руку с живота, показала на кровавую ладонь, – мне кажется, у меня выкидыш… а ты… здесь, трахаешь какую-то девицу. Да как ты… смеешь?

Муж резко отстранился от обнаженной девицы, и я увидела, что это наша няня, которая сидит с доченькой.

– Ксюша, это ты… но как же?! Как ты могла? – спросила дрожащим голосом, понимая, что лучше няни мне теперь не найти.

– Простите, Олеся Дмитриевна, – прошептала упадническим голосом няня, – я не хотела, правда.

Щеки ее покраснели, как и голый зад, который она старалась прикрыть, когда выбегала из кабинета.

– Макар, какая же ты сволочь, – процедила сквозь зубы, когда муж внезапно схватил меня на руки и буквально побежал к выходу из дома.

– Потерпи, милая, – срывающимся голосом шептал он мне, открывая одной рукой двери гаража. Затем положил на заднее сиденье автомобиля и запрыгнул на водительское кресло. Завел машину и быстро сорвался с места. – Мы сейчас быстро доедем. Пятнадцать минут и мы на месте. Потерпи, любимая.

– Ненавижу… тебя, – прохрипела я и, ощутив еще одну резкую схватку, вскрикнула от боли и потеряла сознание.

Визуализация.

Друзья мои, добро пожаловать в новую историю любви и неВерности.

Запасайтесь попкорном, сковородками для героев иииии… поехали!

Итак,

Наша героиня,

Олеся Тихомирова, тридцать лет, домохозяйка. Жена Макара и мать его дочери Тонечки.

Наш герой, Макар Тихомиров, сорок пять лет, бизнесмен

Няня дочери – Ксюша, двадцать пять лет.

Тонечка Тихомирова, три года

Прошу любить и жаловать или вообще испытывать совершенно противоположные чувства к героям. Можно все!

Глава 2.

Я проснулась от громкого хлопанья дверью и, с трудом разлепив глаза, осмотрелась. Белые стены, широкие окна без занавесок, кровать больничная. Капельница с трубкой, заканчивающаяся на моей руке.

Сглотнула невидимый страх, который пробрался под кожу и побежал по венам.

Положила руку на живот и вдруг все вспомнила. Откинула тяжелое одеяло и ничего не поняла.

Я лежу в сорочке и компрессионных чулках, пропитанных моей кровью. От этого вида стало не по себе, и я поспешила накрыть подол. Но легче не стало.

Провела пальцами по ткани сорочки в надежде хоть что-то почувствовать. Хотя что я могла? Я и до этого ничего не слышала. Слишком маленький срок. А сейчас… и подавно.

Неужели моего малыша больше нет?

От осознавания безысходности, слезы побежали по щекам и, задохнувшись от рыданий, я откинулась на подушку. Ударила кулаком по матрасу и завыла.

Мой малыш, я опять, я снова не смогла выносить своего ребенка. Второй раз подряд. Наверно поэтому мой муж так поступил со мной. Зачем ему жена – пустышка, которая даже не может справиться с элементарным: выносить здорового ребенка. Дочки Макару мало, ему сына подавай. А я… а у меня… ничего не получается.

Правильно свекровь сказала:

– Олесь, ты залежалый товар и пустоцвет.

Раз не можешь выносить наследника, значит, Макару надо что-то думать и предпринимать. Например, искать мать для его сына на стороне.

– Ну что же вы, гражданочка, так убиваетесь? – услышала голос у двери и, оторвавшись от своих мыслей, подняла глаза. Передо мной стоял мужчина в белом халате и держал перед собой планшет.

– Мой ребенок? Его больше нет. Это правда? – Притихшим, почти убитым голосом спросила врача.

– Кто вам такое сказал? – нахмурившись, спросил доктор и, сделав несколько шагов в мою сторону, придвинул стул к моей кушетке.

– Что? Что это значит?

Я перевернулась и вновь положила ладони на свой живот.

– То, и значит. Ваш ребенок не пострадал. Напугал прилично, и крови вы потеряли достаточно, но ваш малыш жив. Только нужно периодически лежать на сохранении, иначе…

– Я поняла! – Воскликнула радостно и кинулась обнимать доброго доктора. – Спасибо вам, спасибо.

Я целовала мужчину в щеки и, возможно, даже в губы, но в тот момент, совершенно этого не осознавала.

– Вы спасли моего малыша. Спасли! Я не верю.

– Тише, тише, гражданочка. Задушите, ей-богу. – Мужчина убрал мои руки с шеи и отстранился от меня. – Ну вы даете. Убьете же. Хотя я вас понимаю. И не сержусь. Вы мамочки – очень эмоциональные особы. Но все же я вас поздравляю и желаю здоровью. Вы еще полежите пару деньков, а потом мы вас выпишем.

– Спасибо доктор, – произнесла на выдохе и смахнула слезу счастья с щеки. – Вы мой ангел.

– Ну-ну, полноте, – махнул рукой, – я стати вашего мужа там видел. Позвать? Он ведь еще ничего не знает.

– Мужа? – настроение тут же испортилось, и я тяжело задышала, – ничего ему не говорите. Но пустите его в мою палату минут через пять.

– Хорошо. Отдыхайте. Я к вам вечером еще загляну, – врач улыбнулся и подмигнул мне. А затем вышел из палаты, оставив меня наедине с мыслями о том, что делать дальше.

– Можно? – Услышала я голос мужа, который заглянул в дверь палаты и, не ожидая моего ответа, вошел внутрь. Как только я увидела его лицо, тут же отвернулась и накрылась одеялом.

– Уходи! – Рявкнула я. – Пошел прочь!

– Олесь, ты чего? Не в духе? – Услышала вопросы мужа ближе. – Чего врач сказал?

– Я ненавижу тебя. Наверно, теперь ты доволен, да? Можешь мамаше своей привет передавать и сказать, что она была права насчет меня.

– Не понял! – Резко среагировал муж и дернул одеяло. Но я держала его крепко не выпуская. – Олесь, посмотри на меня.

– Никогда… никогда больше не приближайся ко мне. Ты… это ты во всем виноват! – Крикнула я, выглядывая из-под одеяла. – Я потеряла ребенка. Ты теперь доволен? Доволен? Отвечай, сволочь!

Ударила его ладонью по руке, и от хлесткого удара, ладонь обожгло. Я взвизгнула и спрятала руку.

– Не может быть! Врачи так старались… я был уверен… что… – лицо мужа посерело и глаза в момент заблестели от слез.

– Ты виноват, – процедила сквозь зубы, роняя лживые слезы, а может, и нет. Мой ребенок чуть не погиб из-за вот этой сидящей напротив меня скотины, так что теперь пусть страдает. – Ты и твоя любовница. Из-за вас у меня случился выкидыш.

– Олеся, мы… то есть… я не знал. Я не хотел… В общем, все как-то случайно вышло, прости.

– Убирайся отсюда! Я больше не хочу тебя видеть никогда.

– Любимая…

– Как только я выйду из больницы, я заберу Танечку, и мы уедем к отчиму.

– Не выдумывай, – резко ответил он, – один перепих ничего не значит. Чего ты завела свою волынку? Еще раз попробуем, и в следующий раз все получится и ты родишь наконец-то мне сына. Долгожданного сына. Ты, кстати, не спросила, кто это мог быть? Может девочка, так у нас уже есть одна.

– Бесчувственная скотина! – Вновь ударила его ладонью, а потом заколотила кулаками по его руке и животу. Куда доставала. НО мои руки резко перехватили и меня положили на лопатки.

– Все! Прекращай истерику. Я сказал, хватит, – прошипел сквозь зубы, когда я дернулась, в попытке освободиться. – Забудь о том, что ты видела в моем кабинете, и о выкидыше тоже забудь. Жизнь продолжается, поняла меня? Поняла?!

Глава 3.

Муж ушел, а я все никак не вылезала из-под одеяла. Здесь было тепло и почти ничего не видно. Забравшись в своеобразную норку, я словно защищала себя и ребенка от предателя мужа, от всех проблем и невзгод, из-за которых мог пострадать мой малыш.

С одной стороны, я была счастлива, что мой ребенок жив, и поэтому не переставала наглаживать живот. С другой – я боялась, что из-за измены мужа моя жизнь больше никогда не будет прежней. Ведь я просто не представляла, что мне делать дальше?

Где жить? Как воспитывать трехгодовалую Тонечку? Где работать и самое главное, где мне взять на все это денег?

– Забудь о том, что ты видела в моем кабинете, и о выкидыше тоже забудь. Жизнь продолжается, поняла меня? Поняла?!

Слова мужа врезались в память, и я уже который раз прокручивала их у себя в голове. Легко сказать, но как забыть то, что я видела? Мой полуголый муж и няня, которая оказалось мерзкой шлюхой. А ведь мне ее посоветовала хорошая знакомая. Люда, говорила, что лучше няни мне просто не найти. Просит зарплату, правда большую, но квалификация – одна из лучших в нашем районе.

Ну да, ну да. Я заметила, настолько эта женщина квалифицирована: ноги она раздвигала и кричала, как заправская прости…Господи. А вот зарплату, кажется, придется урезать – почему она была ночью в кабинете моего мужа, когда должна была быть сегодня в комнате моей дочери? А что если, Тонечка проснулась ночью и закричала?

Когда Тонечке было два года, у меня случился первый выкидыш. Я смогла проходить со своим сыночком, как мне тогда сказали, всего лишь три месяца. После того выкидыша я долго приходила в себя, лежала в больнице, и с моей дочкой некому было сидеть. Муж был постоянно в разъездах, на телевидении. Иногда не появлялся сутками напролет. Дочь оставить было не с кем. Точнее, свекровь не любила Тонечку и относилась к ней не очень хорошо. Она больше любила внука, которого ей подарила дочь.

И здесь тоже надеялась на внука. Но у нас родилась малышка Тонечка.

Когда свекровь об этом узнала, она сразу высказала свое фи Макару. Он, конечно же, осадил свою мать, но это не помогло.

По сути, у моей дочери не было бабушек. Моей мамочки не стало, когда мне было всего двенадцать лет. Она умерла от тяжелейшей формы рака, с которым мучилась долгие два года. Самые ужасные два года в моей жизни. Врачи не смогли ей помочь, а денег на дорогостоящие лекарства у нас не было. Мой отчим, который вырастил меня с самого детства и стал мне настоящим отцом, работал днями и ночами, но даже это не помогло.

Потеря матери была для нас тяжелейшим ударом, который мы до сих пор не смогли пережить…

– Тихомирова? – Услышала, как меня позвали, и вытащила голову из-под одеяла.

– Я!

– К вам посетители, – пробурчала медсестра и открыла пошире дверь.

– Кто? – удивленно спросила и увидела бегущую ко мне дочку.

– Мамочка, – пропищал мой радостный ребенок, открывая ручки для объятий.

– Зайчонок! – вскрикнула я, откидывая одеяло и пытаясь присесть.

– Лежите, Тихомирова, не вставайте! – рявкнула на меня медсестра, – доктор запретил вставать.

– Простите, – опустившись на подушку, ответила я, но все же поймала свою доченьку в объятия. Прижала к себе и расцеловала в пухлые щечки. Вдохнула запах волос и ощутила блаженство. А потом подняла глаза и увидела своего отчима.

– Привет, пап, – поздоровалась я дрожащими губами и протянула к нему одну руку.

– Ну как ты, дочка? – ласково спросил мужчина и подошел ко мне, немного прихрамывая. Поставил на прикроватную тумбу пакет с фруктами и конфетами, а затем, придвинув к кровати кресло, аккуратно в него сел. Взял мою руку в свою и осторожно сжал.

– Нормально, пап. Все нормально, – кивнула я, слабо улыбнувшись, и посадила рядом с собой дочь. Прижалась к ней, не в силах оторваться.

– А ребенок? Жив?

– Да, с малышом все хорошо. Только Макару ничего не говори, пожалуйста.

– Не понял, – нахмурившись спросил отчим, – опять, что ли, поцапались? Да что вам не живется спокойно?

– Я развожусь с ним, – произнесла сиплым голосом, и слезы сами побежали по моим щекам. – Он изменил мне с няней Тонечки… у нас в доме… прошлой ночью. Когда я умирала в спальне, он развлекался с этой… с этой… а потом просто сказал, чтобы я не совала нос в его дела.

– Олеся, милая моя. Что же это? Да как же? Вы же так любите друг друга. У вас семья, дети. Может быть, ты ошиблась?

– В смысле ошиблась? – опешила я, глядя на отчима и ничего не понимая. – Думаешь, я бы не узнала своего мужа и няню.

– Может быть, тебе это приснилось?

– Пап, ты в своем уме? – раздраженно спросила отчима, глядя на него во все глаза. – Ты же не пил?

– Нет, конечно. А что сегодня повод есть?

– Не знаю. Кажется, тебе никогда не нужен был повод, чтобы выпить.

– Я завязал три года назад. Сколько можно об одном и том же?

Отчим поднялся с кресла и поправил полы пиджака. Пойду поговорю с врачом.

– Увидишь Макара, ничего ему не говори, – строго приказала отцу, зная, что он может все забыть.

– Хм, кажется, когда я шел сюда, Макар заходил в кабинет врача.

Глава 4.

– Папа! Ты должен помешать ему. Он не должен ничего знать, – прошипела, чтобы не напугать дочь, и вцепилась ладонями в тонкое одеяло.

– Я попробую, Олесь, но ничего не обещаю, – отчим пожал плечами и вышел из палаты.

А я осталась с дочерью, которую не видела несколько часов, а уже безумно соскучилась.

– Тонечка, как твои дела, малыш?

– Холосо. А мы когда пойдем домой? – Спросил ребенок, прижимая к себе плюшевого зайца.

– Скоро, малыш. Дедушка отведет тебя домой к папе. Я пока полежу в больнице и через пару денечков вернусь. Ты же не будешь скучать по маме?

– Я не хочу домой, там няня Ксюша. Она плохая и бьет меня.

– Что-о? – Я ахнула, и меня словно жаром обожгло. – Тонечка, повтори, что ты сейчас сказала?

– Няня Ксюша плохая и бьет меня, когда я… – дочка опустила глазки и надула губки.

– Когда ты что? – строго спросила, ощущая, как внутри меня закипает ярость на эту гадину, которую я пригрела на собственной груди.

– Когда я писаюсь в тлусики, а не в голшок, – пропищал ребенок, и мне стало ее так жалко, что я подняла голову девочки за подбородок и посмотрела ей в глаза.

– Тонечка, сегодня ты будешь ночевать у дедушки, хорошо?

– Но мои иглушки и кловатка…

– У дедушки тоже есть твои игрушки. А кроватка получше будет, чем в нашем доме.

После того как я дала наставление дочери, в палату вошел довольный отчим.

– Все нормально. Макар уехал, врача в кабинете не было. Твой муж уехал ни с чем.

– Спасибо, пап. Я потом поговорю с доктором и все объясню.

– Неправильно это, Олесь. Все же измена – это одно, а скрывать от родного отца, что его ребенок жив это жестоко.

– А изменять мне под моим носом, когда у меня такая тяжелая беременность, нормально? Я ему все расскажу, однажды. Но не сейчас. Тем более, я уверена, что он не очень-то и расстроился, учитывая, что он думает, что у меня внутри девочка. Ему-то нужен сын.

– Думать – это одно, а знать другое.

– Моя свекровь, тоже считает, что я не могу выносить сына, а значит, грош мне цена.

– Это она сгоряча сказанула, – кивнул отчим, – уверен, она так не думает. Татьяна Антоновна, вообще странная женщина, но никому не желает зла.

– Она меня невзлюбила с самой первой нашей встречи. Ей, видите ли, не понравилось, чем я зарабатывала себе на жизнь. Мол, такая профессия не красит девушку, особенно ту, которая собирается замуж за моего сына.

– Чем плоха профессия секретаря? Не понимаю. Это же правая рука руководителя. Можно сказать, второй после Бога.

Я улыбнулась наивности и доброте своего отчима и поняла, что люблю его очень-очень.

– Сейчас все считают, что секретари или помощницы руководителя, это так называемые секретутки. Они готовы на все, чтобы лечь в постель к Боссу и стать не просто секретарем, а женой или любовницей. Подарки, особый статус и расположение, все это ради чего идут в секретари.

– Олесь, но ты же не такая. Ты всегда была порядочной девушкой и не позволяла на работе ничего подобного.

– Может, и зря, – пожала я плечами, – один порядочный руководитель подбивал ко мне клинья, но я тогда встречалась с Макаром. Может, и надо было выбрать другого.

– Хм… тогда у нас не было бы нашей красавицы Тонечки.

– Не представляю, – покачала головой и прижала к себе свой маленький кусочек счастья. – Пап, Тонечка сегодня переночует у тебя, хорошо? А потом я приеду. На неделю максимум, пока не найду квартиру, где можно жить.

– Зачем тебе что-то искать? – Удивился отец и тяжело вздохнул, – дом большой, все уберемся. И мне хоть не будет так скучно.

– Нашел бы ты уже кого-нибудь себе. Что ты все один да один. Мамы уже нет восемнадцать лет, а ты все один и один.

– Про таких, как я говорят – однолюбы. Если бы я был лебедем, то уже точно отправился за своей любимой. Да и мне никто не нужен. Хватает тебя, Тонечки и семьи Якова.

– Кстати, как мой сводный брат? Возвращаться к родным пенатам не планирует?

– Планирует. Думаю, через месяц приедет. У него в Америке закрывается проект и на некоторое время хочет пожить в России. Не знаю, уж надолго ли.

– А мать его, Светлана и твоя бывшая жена? Может быть, вам снова сойтись, все же общий сын и прошлое.

– Да какое там прошлое, Олесь. Мы жили со Светкой максимум год и то гражданским браком. Когда я встретил твою мать, то обо всем забыл. Влюбился как мальчишка, а когда увидел тебя маленькой девчушкой, то понял, что ты моя дочь, о которой я всегда мечтал.

– Папочка..., – произнесла дрожащими губами и взяла отчима за руку, – ты стал мне настоящим отцом, когда мой настоящий оставил нас с матерью. – Никогда его не прощу, за то, что он так поступил с нами.

– Насколько помню, он вроде, покинул страну и больше никогда не возвращался?

– Никогда. И пусть лучше не показывается. Если он вдруг решит вспомнить обо мне или матери, на похоронах которых он даже не был, я… плюну ему в лицо и выскажу все, что о нем думаю.

– Твой отец, настоящий подлец. Нельзя было оставлять мать в таком состоянии. Она ведь только потеряла ребеночка и ей была нужна поддержка.

– Папочка, ты стал ее настоящей поддержкой и любовью всей жизни. Так что, правильно говорят, всему свое время. Жаль только, что вы с мамой так мало пожили вместе и детей общих не успели завести.

– Твоя мама больше и не могла. Врачи ей запретили. А когда она все же, наплевав на все запреты врачей, решила забеременеть от меня, у нее обострилось заболевание, после чего она… умерла, – отец произнес последние слова печальным голосом, и я увидела, как у него заблестели от слез глаза.

Мне стало его так жалко, что, отстранившись от дочери, я прижалась к отчиму. После смерти матери отец скатился почти на самое дно: много пил, почти не просыхал и каждый день надеялся на то, что боженька заберет его к любимой женщине. Но, видимо, у всевышнего на моего отца были другие планы. Ему нужно было воспитать меня, ведь у меня никого не осталось. И он воспитал. Такую, какую есть, и сейчас я не могла подвести его. Опускать лапки я не собиралась и знала, что мой муж ответит за то, что он сделал со мной.

Слова мужа вновь всплыли в моей голове.

– Иди спать, Олесь. Это точно не твоего ума дело.

И сжав от злости кулаки, я произнесла.

– Это мое дело, и это моя жизнь, Макар, и ты ответишь мне за каждую пролитую слезу и каждую каплю крови.

Глава 5.

Макар больше не приходил, наверно зализывал раны в обнимку со своей любовницей. От мыслей об этом кулаки сжимались и разжимались сами собой.

Мне было больно, обидно, а еще… противно.

Поверить в то, что мой любимый муж, с которым мы жили душа в душу, изменял мне, получалось с трудом. Хотя он и сказал, что это была разовая акция, я была уверена, что все иначе.

Наверняка он трахал нашу няню, как только она появилась у нас дома. А это почти год. Год он изменял мне с няней в нашем доме, практически у меня под носом.

Не может быть! Как я этого не видела? Не замечала? Как?

Хотя если это все было по ночам или когда я уезжала в больницу, то времени у них было предостаточно.

И… – я ахнула от следующей мысли и вся сжалась. Тошнота подобралась к горлу. -

Получается, после того, как он полночи трахал в своем кабинете Ксюшу, затем удовлетворенный и счастливый, ложился постель ко мне и нашему малышу. И как ни в чем не бывало обнимал меня, целовал и говорил, что любит.

– Потоскун, проблядун чертов! – Кричала я, меряя шагами палату и глядя на телефон и на смс от мужа, в которой он сообщал мне, что срочно уезжает в командировку. – Ненавижу, сволочь! Чтоб тебя диарея прошибла!

Дверь палаты открылась, и вошел врач. Он наверняка слышал мои крики, но будучи учтивым, ничего мне не сказал. Лишь улыбнулся и закрыл за собой дверь.

– Как вы доберетесь до дома? – Спросил меня доктор, отдавая мне на руки выписку из больницы.

– Вызову такси, – безразлично ответила, складывая вещи в сумку.

– А ваш муж? Он что не приедет на выписку?

– Макара вызвали срочно на работу, – я улыбнулась сочувствующему врачу, – ничего страшного. Доберусь.

– Обещаете беречь себя? Вам нужно посещать раз в неделю женскую консультацию. И раз в два месяца ложиться на сохранение на несколько дней. Если почувствуете себя плохо, не ждёте, а сразу же вызываете скорую или своим ходом едете в больницу.

– Обещаю, что буду вести хорошо.

– Отлично. Тогда я вас отпускаю, – врач улыбнулся на прощание и вышел из палаты. Через десять минут я покинула больницу и, вызвав такси, поехала домой.

Когда Тонечка ночевала у моего отчима, Макару я сообщила об этом в смс. На что он ответил мне односложным “ок”.

Вопросов о том, почему и зачем оставлять ребёнка у чужого человека, не возникало. (Макар никогда не считал моего отчима отцом и относился к нему равнодушно). Поэтому, наверно сейчас, чувствуя свою вину и, чтобы не усугублять ситуацию, он просто промолчал.

Я отпустила такси и, открыв ворота, вошла на территорию нашего дома. Двигалась я медленно, оглядываясь по сторонам, словно зашла не на свой участок, а на чужой. Эта мысль мне не понравилась и, подняв подбородок, я ускорилась.

– Есть кто дома?! – Крикнула я, открывая дверь и осматриваясь.

– Я дома, – услышала голос няни Ксюши, и меня прошиб пот. Девушка вышла из кухни, с опущенной головой, не глядя на меня.

– Что ты здесь делаешь? – Рявкнула я так, что девушка вздрогнула. – Совсем совести нет. А ну, убирайся из дома, мразь!

– Олеся Михайловна, простите меня, – сжимая руки, стонала няня, – я не хотела. Правда.

– Из-за тебя и моего мужа, я потеряла ребенка! – Крикнула я и схватила девушку за локти. Встряхнула так, что ее голова дернулась и увидела в ее глазах слезы, а еще… синяк. Большой красно-синий фингал расплывался по всему лицу. Переходил на нос. А еще у нее была разбита верхняя губа. Поэтому сейчас она напоминала один сплошной вареник.

– Олеся Михайловна, миленькая, я не знала. Я не собиралась… просто так вышло. Простите меня, христом Богом молю, – девушка опустилась передо мной на колени и громко зарыдала.

– Кто это тебя так? – спросила я, отступив на шаг назад. В моем голосе не было жалости к этой женщине, ведь я вспомнила слова дочери:– “Няня Ксюша плохая и бьет меня…”

За одно это я готова была убить. Но сначала мне нужно было посмотреть камеры и только после этого действовать.

– Откуда у тебя синяки, я спрашиваю! – Вновь рявкнула я, глядя на распластавшуюся у моих ног любовницу моего мужа.

– Олесечка Михайловна, я упала. Сама. С лестницы, – неуверенно ответила Ксения, – неудачно подвернулась нога, и я покатилась вниз.

– Сейчас мы все выясним!

Я резко опустилась на колени, схватила ее за локоть и подняла. Не знаю, откуда взялись силы, но мне нужно было узнать всю правду о побоях на лице любовницы и тех, что она оставляла на моей дочери.

– Не надо, пожалуйста.

– Если ты била мою дочь, живой, ты из этого дома не выберешься. Это я тебе обещаю.

Глава 6.

Компьютер, с которого можно было посмотреть камеры видеонаблюдения, находились в кабинете моего мужа. И пускай не часто, но иногда я все же их просматривала. Поэтому сейчас знала, что нужно делать?

Открыв кабинет Макара, в котором я была последний раз несколько дней назад, я замерла на пороге. Холод проник под свитер и поднял тонкие волоски на коже. Стало не по себе от воспоминаний.

Я открываю дверь, за которой раздаются странные чавкающие звуки, которые лучше бы никогда не слышать. В кабинете стоит полумрак, лишь настольная лампа освещает пару, которая занимается сексом на рабочем столе. Мой муж со спущенными штанами по колено и голым задом пежит няню дочери, совершенно не замечая того, что происходит за его спиной. И кажется, даже не вынимает свой член, когда я окликаю его. А затем это разъяренное выражение лица, что я прервала его на самом интересном месте.

– Чего тебе? Иди спать, Олесь. Это точно не твоего ума дело.

Весь пикантный эпизод промелькнул в моей голове за несколько секунд, и я, очнувшись от всхлипа Ксюши, словно вынырнула из-под пучины воды. Вдохнула воздуха и сморщилась. Меня подташнивало от всей этой ситуации и, скорее всего, еще от голода. Мой малыш проголодался, а я с самого утра ничего не ела. Вот и давал о себе знать. Но об этом никогда не должен был знать. Пока… никто.

– Заходи, – резко рявкнула я и посадила няню в кресло, – удобно? Хотя я думаю, ты здесь стояла и сидела в любых позах. И тебе не привыкать, м? Няня Ксюш? Как это трахаться с отцом ребенка, на которого ты работаешь? Нормально? Или тебе не привыкать?

– Все не так, Олеся Михайловна, – сиплым голосом произнесла Ксения, – я никогда бы не посмела прыгнуть в постель к женатому мужчине, просто… я не знаю, что сказать?

Девушка опустила голову и всхлипнула. Вот только я почему-то не верила в эти крокодиловые слезы. Что-то мне подсказывало, что у девушки было рыльце в пушку. И тут я начала вспоминать то, что раньше упускала из виду и не особо обращала внимания. Возможно, из-за того, что прощала неопытность девушки и кукольные глазки, которыми она смотрела на мою дочь. Она так мило с ней сюсюкалась, так нежно брала на руки и кормила из ложки, что я в жизни бы не поверила, что такая девушка, как Ксюша может поднять руку на ребенка.

Вот она хлопает Тонечку по попе за то, что она не доела кашу и, выбежав из-за стола, помчалась ко мне. Или прикрикнула на нее за то, что она не убрала за собой игрушки, перед тем как ложиться спать. А как-то во дворе, она резко схватила ее за руку и потащила в дом, потому что Тоня не хотела уходить, хотя начинался дождь.

Вроде пустяки, но можно было и помягче. Хотя это наверно и понятно, не свое – не жалко. Кстати, часто в такие моменты, муж находился дома и тоже все это видел. Но ни разу ни одного слова в адрес няни Ксюши произнесено не было.

– Ксюша, ты можешь больше ничего не говорить. Сейчас все за тебя скажет камера. Так что, если у тебя нет адвоката, самое время подумать о том, где его найти.

– Олесечка Михайловна, пожалуйста, простите меня, я не хотела ничего подобного, – продолжала пищать няня, выворачивая себе руки и крутясь в кресле, как уж на сковородке.

– Надо было раньше думать, прежде чем прыгать в постель к моему мужу. Раньше! Не сейчас, понимаешь меня? Или твои куриные мозги совсем перестали работать?