Текст книги "Измена. Сегодня меня бросят (СИ)"

Автор книги: Мила Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29
Не долго и счастливо

/Маша/

Месяц спустя

– Этого не может быть, – шепчу я, свесив ноги с кушетки. – Все точно? Вы уверены?

Сердце отбивает чечетку. Ладошки становятся влажными. В горле пересыхает. Кажется, сейчас я готова опрокинуть в себя целую цистерну ледяной воды.

Как такое возможно⁈ Как⁈

Я не могу быть беременной. Просто не хочу!

Волосы прилипают к мокрому лбу, покрывшимся от страха какой-то болезненной испариной. Лихорадит от одной только мысли, что спустя столько лет у меня получилось.

Зачем сейчас⁈ Божечки…

Правду говорят… мечты сбываются.

Ровно тогда, когда это нам уже и не нужно.

Будьте осторожны со своими желаниями. Мало ли каким извращенным способом жестокая судьба решит их исполнить.

– Да на тебе лица нет, – произносит наш семейный гинеколог Роза Альбертовна Кац. – Радоваться надо! Дети же такое счастье!

Господи.

Аж тошно становится.

Дети – цветы жизни. Знаю!

Да я мечтала о ребенке с тех пор, как замуж за Руслана вышла. Грезила о материнстве. А за последние пять лет едва ли с ума от горя не сошла, не понимая, за что нам хвататься с мужем, чтобы зачать желанного малыша. Рус был против ЭКО. Говорил: сами родим.

Ну вот, получи и распишись, получается…

Вот только сейчас мне эти цветочки совсем не нужны. Уж такой кислый лимон мне подкинула жизнь. Помимо измены мужа и предательства дорогих мне людей.

Да кто вообще мог подумать, что один случайный раз приведет к таким огромным последствиям⁈

Бездумными, техничными движениями, как робот или машина, но точно не живой человек, вытираю с живота остатки геля после УЗИ.

Это должен быть самый счастливый и замечательный момент в жизни любой женщины, когда она смотрит на крохотное зернышко на экране и готова плакать от радости.

Я готова рыдать. От безысходности.

Почему?

Почему это произошло именно теперь⁈

Ведь все потихоньку начало налаживаться.

Отчасти я и Руслану с Ангелиной благодарна.

За то, что встряхнули. Вынудили избавиться от лишнего. От них!

Словно сбросила тяжеленный груз с плеч.

Дышать стала без помощи кислородной маски.

Меня отключили от моего персонального аппарата искусственной вентиляции легких – от Руслана Кирсанова.

С головой окунулась в работу.

Снова занялась любимым делом, которое оставила ради семьи.

Почти на постоянной основе жила в элитном поселке недалеко от Рублевки, где мой работодатель, а по совместительству и друг Глеба, задумал построить шикарный особняк, своим размахом напоминающий больше графское поместье.

Очень интересно, откуда у моего первого парня такие состоятельные и влиятельные друзья…

Конечно, если бы не Бестужев, мне бы ни за что не удалось отхватить кусок этого вкусного сытного пирога. Так что грех жаловаться.

Это мой шанс красиво вернуться в профессию.

После такого крупного заказа меня с руками будут готовы оторвать.

И раз как жена я не получилась, то я решила вплотную заняться своей карьерой. И без того кучу времени зря потеряла.

Мой заказчик Борис Климентьев, он же владелец заводов, газет, пароходов, выделил мне небольшой коттедж неподалеку. До работы откуда я спокойно доходила пешочком за какие-то десять минут. Тут и Нордику со мной хорошо: природа, лес, свежий воздух… а совсем рядом шумная Москва.

Мою новую прекрасную жизнь омрачал лишь затянувшийся бракоразводный процесс.

Наш адвокат подготовил документы на развод еще перед Новым годом. Руслану ничего не стоило подписать их и отпустить меня.

Но нет же!

Оказалось, что нам есть что делить.

Вот на дворе уже начало февраля, День всех Влюбленных не за горами, а я до сих пор хожу со штампом в паспорте.

Причем, если верить моей матушке, у Руслана и Ангелины чуть ли не дата свадьбы назначена.

Пусть с матерью и сестрой давно и не общаюсь, но через Наташу (которая получает все сплетни через свою родительницу) я всегда в курсе последних новостей.

Честно сказать, мне не особо хочется быть в курсе. Особенно знать о том, что на руинах моей беды строит счастье младшая сестра.

Руслан у нас просто бык-осеменитель.

Сразу двух сестер обрюхатил.

Не удивлюсь, если еще пара-тройка любовниц с животами всплывет одним прекрасным днем. Черт, какая Лина все-таки дура… неужели она всерьез думает, что с таким мужиком можно жить долго и счастливо?

– Какой срок? – чужим голосом спрашиваю я.

– Четыре недели, – с раздражающей теплотой отвечает мой врач. – Мужу звонить будем?

– Мы разводимся, – пожимаю я плечами.

– Но ты ведь расскажешь ему?

– Обязательно.

Сейчас.

Вот бегу и падаю.

– Ну в случае чего сама воспитаешь, – пытается успокоить меня Роза Альбертовна. – Для себя рожай.

Угу.

Так просто сказать «для себя».

Кто-нибудь спросил вообще, что я сама хочу? Больше всего на свете я мечтала о ребенке, а теперь… беременна от почти бывшего мужа. Жестокого, беспринципного, безжалостного гада, склонного к моральному абьюзу.

А знаете, что страшнее всего?

Я вдруг начинаю сравнивать себя со своей стервозной матерью, которая родила меня и невзлюбила лишь потому, что я плод их с папой брака по расчету. Она ненавидит меня лишь потому, что я никогда не была, да и не стану ребенком от любимого мужчины.

Что, если я буду такая же? Или еще хуже⁈ Стану вымещать злобу на Руслана, на ни в чем неповинном малыше?

Напоследок Роза Альбертовна выдает мне карточку с моим УЗИ. Вроде как на «память».

Мы договариваемся о следующей дате приема, и я ухожу. На ходу запихиваю карточку в сумку. Руки дрожат. Меня трясет. Сейчас бы выпить чего-нибудь покрепче, чтобы просто тупо провалиться в сон. Чаю с ромашкой и мятой или какао с молоком. Но я не могу…

Мне домой нужно ехать.

Да только и эти планы накрываются медным тазом.

Проверив смартфон, обнаруживаю несколько пропущенных от отца. Наверное, что-то случилось. Начинаю переживать… он ведь не мальчик давно и с сердцем у него проблемы.

Папа сразу же отвечает на звонок.

– Папуль, ты в порядке?

– Твоя мать попала в аварию, – отвечает он. Голос его хоть и звучит ровно, но я слышу, как сильно отец переживает. Он так преданно и нежно любит маму…

У меня у самой в сердце болезненно екает.

Все-таки, какая никакая, но она моя мать. Эгоистка, стерва, ведьма, гибрид из мачехи Золушки и Белоснежки… но мать.

– Она жива?

– Только из реанимации в палату перевели. Приезжай, Маш.

И я еду…

Ну, потому что как иначе?

Не могу бросить папу в настолько сложный, трудный момент.

Пока иду до машины, набираю Ангелину.

Надеюсь, она больше знает про аварию, но сестра на первый звонок не отвечает. Второй скидывает.

Ничего удивительного… у Ее Величества неприемные часы.

Собственные проблемы отходят на задний план.

Как во сне добираюсь до больницы, адрес которой скинул папа. Выясняю на ресепшене, в какой палате моя мать лежит. Беру халат и бахилы, даже не помню, как надеваю их и на лифте поднимаюсь на третий этаж.

Так… где тут тридцать пятая? Ах, вот она…

Подхожу к палате со слегка приоткрытой дверью. Замираю, так и не войдя внутрь, потому что различаю тихий и дрожащий от нервов голос матери.

Никогда прежде не слышала, чтобы она говорила именно таким тоном. Никогда.

– Петя… послушай меня…

– Не надо, Каролина.

– Прости меня, Петенька!

– Тебе сейчас нельзя разговаривать, – сухо возражает ей отец. – И волноваться лишний раз тоже нельзя. Побереги здоровье.

– Я должна тебе все объяснить!

– Не стоит, – устало вздыхает папа. – Я все давно понял, Каролина.

– Ну ошиблась я, Петя!

– Ошиблась ты, когда замуж за меня вышла. Ошиблась, когда дочку рожать решилась от нелюбимого мужика, – вижу, что отец бросает на мать равнодушный взгляд. – А я как был влюбленным дураком, так им и остался.

– Петь, клянусь тебе!

– Ты три года назад клялась, что завязала со своим любовником! – срывается отец. – Да и то, видимо лишь потому, что я узнал о твоих изменах и о том, что Ангелина мне не родная.

– Петя…

– Все, Каролина! – он отмахивается от нее, будто от надоедливой мухи. – Выздоровеешь, займемся разводом. Сейчас отдыхай.

Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в стену. Бедный мой папочка…

Мне нужно успокоиться.

Поэтому иду в сторону кафетерия, который находится недалеко от лифтов, чтобы взять себе зеленого чая.

Тут же, на диванчике в зоне отдыха, выпиваю его медленными глотками. Ставлю чашку на столик и поднимаюсь, чтобы вернуться к отцу и матери, вернее, наконец, нарушить их уединение, как едва не сталкиваюсь с Русланом.

– Как ты здесь? – недоумеваю я.

– Приехал на лифте.

– Понятно, что не на вертолете.

– Будем и дальше обмениваться любезностями или навестим Каролину Михайловну?

Пожимаю плечами и молча следую вперед по коридору.

Руслан не отстает.

Молчание, что воцаряется между нами, безумно нервирует.

Мы с ним не виделись почти три недели уже. А учитывая последние события, я в обморок от страха готова свалиться. Но точно знаю одно: в своей беременности я ему не признаюсь. Пусть он хоть миллиард раз отец этого ребенка.

– Очень хорошо, что мы встретились, – подает голос Руслан. – Надо обсудить один вопрос.

А я вот в этом совсем не уверена.

– Готов подписать документы на развод?

Неужели…

– Я хочу, чтобы ты отказалась от своей доли акций моей компании.

Боже мой, как все предсказуемо.

– Ладно, – хмыкаю я. – Я не против продать тебе свои пять процентов.

– Продать? – удивленным голосом переспрашивает он.

И настолько искренне, что я останавливаюсь и смотрю на него.

– Руслан, ну ты вроде большой мальчик давно, а не наивное дите. В самом деле, не дарить же мне их тебе?

Я тоже раньше верила в сказки.

Пока мне не показали, что не все они заканчиваются на «долго и счастливо».

* * *

Руслан смотрит на меня как-то по-другому. По-новому, что ли.

Никогда прежде не замечала, чтобы его взгляд, устремленный ко мне, был именно таким.

Не только удивленным.

Он словно и не знал настоящей Маши Кирсановой… не за горами уже Уваровой.

Надеюсь, что не за горами!

Конечно, я ведь простая всегда была, как пять рублей. Послушная, удобная, правильная и хорошая во всех отношениях.

Надо быть осторожнее с добротой. Иначе в один прекрасный момент ее подло и грязно используют против тебя.

Как и случилось у нас с Русланом…

Смешно.

Вот стараешься, чтобы лучше поступить.

Построить с мужчиной идеальные отношения. Здоровые, адекватные, без взаимных претензий и недопониманий.

Где-то навстречу идешь и думаешь, что это нормально… так у всех семей.

Сто лет назад было, сейчас и спустя пятьсот ничего не изменится в нашем мире.

Нельзя только получать, отдавать в партнерстве тоже нужно.

Мы, женщины, часто не замечаем, как отдаем, еще раз отдаем и снова отдаем! Ничего взамен не получаем.

Разумеется, пары разные бывают. Порой и женщины попадаются токсичные и эгоистичные. Но история сейчас не про них.

Боже мой!!!

Я ведь столько времени на психолога убила со своими постоянными срывами и депрессиями, а всего-то хватило получить единственный, идеально точный удар наточенным ножом в спину, так, что лезвие прошло прямо сквозь сердце, пронзив его и оставив внутри несколько маленьких осколков.

Больно, да. Адски!

Зато отбивает всякую охоту романтизировать мужика.

А кто говорил, что все будет легко и просто?

– Браво, – криво усмехается Руслан, продолжая взирать на меня оценивающе.

Будто пристально под микроскопом рассматривает глупую, надоедливую, мешающую ему блоху.

– А на что ты рассчитывал, Рус? – всплескиваю я руками. – Это мои пять процентов. Захочу – вообще себе оставлю.

Начинаю раздражаться.

Неужели он вообще дурой меня считал⁈

Наивной клушей, у которой в голове вместо мозгов вязкий кисель. В одно ухо втекает, в другое – вытекает.

– Ты и без того получишь прилично, – его глаза превращаются в две узкие щелочки от злости. – Мало тебе, да? Решила отыграться?

О, БОЖЕ.

– Если бы я хотела отыграться за измену, то оставила бы тебя с головой задницей. А пятьдесят процентов совместно нажитого имущества – это честно.

– Да ладно⁈

Он старается сохранять спокойствие, но я давно знаю Руслана. И сейчас почти бывший муж очень раздражен.

Похоже, и правда был уверен в том на всю тысячу процентов из ста, что ему его проклятые акции в виде подарочка на четырнадцатое февраля преподнесу на блюдечке с золотой каемочкой.

Наивный чукотский мальчик.

Кто же виноват в том, что его желания не оправдались?

Жизнь сурова, но на то она и жизнь.

– А ты решил, будто на круглой дуре женился, милый?

Он приглушенно смеется. Берет меня под локоть и настойчиво отводит в сторону.

От прикосновения Руслана тело начинает бить ледяной озноб.

По коже бегут липкие мурашки.

Им плохо… будто лихорадит от страшной неизведанной простуды, против которой пока еще нет лекарства. Не придумали. Колите наобум сильнодействующие антибиотики сколько душе угодно – все без толку.

– Я всегда знал, что ты умная женщина, – говорит он. – Не передергивай.

– Тогда ты прекрасно понимаешь, что я имею полное право на эти несчастные пять процентов.

Хотите честно?

Вот нафшг мне не упал бизнес Кирсанова. Но теперь… да я теперь чисто из принципа на своем стоять буду!

– Надо же, она иголки выпустила. Забыла, что это моя компания, которую я с нуля поднимал?

Да-да. Еще в то время, когда мы просто встречались.

– А ты забыл, что мой отец кучу денег в нее вбухал, когда твои родители и пальцем не пошевелили, чтобы помочь своему сыну с начальным капиталом. Они ведь не верили, что это не очередная твоя блажь. Мол, деньги тупо в унитаз спустишь.

Кулак Руслана врезается в стену. Непроизвольно вздрагиваю.

– Я свой долг Петру Ильичу сполна выплатил, – цедит сквозь зубы. – В конце концов, он один из главных акционеров и член совета директоров.

К слову, родители Руслана далеко не бедные люди. Наши отцы даже как-то вели совместный проект в прошлом. Я тогда еще в школе училась.

– Не нужно передо мной оправдываться.

Пробую уйти, но Рус удерживает меня, поймав за талию.

Мы теперь стоим слишком близко друг к другу. Кажется, еще чуть-чуть и лбами соприкоснемся.

Чувствую себя неуютно. Загнанной в клетку мышкой. Вот-вот и большой страшный кот слопает меня, даже не поперхнется.

Не знаю, чем бы все в итоге закончилось.

Может, я бы набралась смелости и врезала ему между ног как следует. Напрашивается же, гад этакий!

А другого «может» мы с вами не узнаем, потому что очень вовремя из-за поворота вылетает Ангелина, вышагивая на своих сногсшибательных шпильках по больничному коридору, будто по подиуму.

Так и не скажешь, что сестрица в положении находится. Впрочем, ничего удивительного. Лина всегда была очень зависима от своего внешнего вида.

Она пролетает мимо нас, направляясь к тридцать пятой палате, где лежит наша мать. Но замирает в самый последний момент, круто разворачивается, пронзает меня по-настоящему убийственным взглядом, сделавшись похожей на натуральную Медузу Горгону, и идет обратно.

– Поздравляю, – усмехаюсь я. – Вот и первая сцена ревности, Кирсанов.

Отстраняюсь от будущего бывшего мужа, отталкивая его от себя, и почти бегу к родителям. Узнаю, что там с матерью, поддержу отца и сразу домой…

Лина намеренно толкает меня плечом, прошипев тихо-тихо:

– Оставь моего мужа в покое!

– А он пока еще мой муж, – парирую в ответ я.

Зачем я это делаю? Да черт его знает!

Глава 30
Серьезный разговор

/Маша/

Противно смотреть. Просто тошно!

На то, как моя стерва мать виртуозно играет роль главной великомученицы. Коварства и хитрости ей точно не занимать.

Из нее великолепная актриса бы получилась.

Она могла бы с грациозной легкостью претендовать на любую из престижных кинопремий. «Оскар» или «Золотой Глобус». Все они украшали бы ее персональную полочку с трофеями.

Потому что Каролина Уварова – прирожденная победительница. Как Баффи Саммерс, только охотница не на вампиров, а на состоятельных мужиков, вроде моего отца.

А принимая в расчет откровенно неприятный разговор родителей, который я ненамеренно подслушала, становится еще более мерзко.

Она отвратительна!

Неужели нельзя с достоинством принять свои ошибки, сделать выводы и отпустить мужчину, с которым ты рядом находишься больше тридцати лет своей жизни? Да это низко!

Стою у окна рядом с отцом, молча оглядывая свою сумасшедшую семейку Аддамс.

Хоть смейся, хоть плачь…

Мать всю жизнь изменяла папе, обманывала его, выдала дочь от постоянного любовника за его родную кровиночку.

Меня с самого детства на задний план задвигала.

Впрочем, вернее будет сказать, что она меня просто ненавидела за то, что я в принципе есть, существую в этом ее идеальном мире. Жалкая, неугодная и нелюбимая дочь.

А младшая сестра, эта самая лучшая дочка на всем белом свете, проснулась однажды и решила забрать моего мужа себе. И у нее все прекрасно получилось, черт возьми!

Вот сейчас взгляните на них…

Голубки прямо влюбленные.

Ангелина ластится к нему влюбленной кошкой. Руслан сдержанно улыбается, прижимая ее к себе. Бе-еее, почему так сладко?

Зачем свадьбу ждать? Пусть сюда выездную регистрацию закажут.

Ой… нет!

Мы ведь с Русланом пока в официальном браке. Документы на развод он до сих пор не подписал. Тянет чего-то кота за меховые шарики.

Да уж, Рус и Лина – идеальная пара.

Будут травить друг друга ядом до конца дней.

Когда же наступит момент Страшного Суда, то и тогда не расстанутся надолго. В одном котле им суждено вариться вечно.

Я не злая, нет.

Просто каждый однажды получает именно то, чего заслуживает. Бумеранг судьбы, священное возмездие… хочется верить в высшую справедливость, знаете ли.

– Петя, – показательно стонет мать. – Сделай что-нибудь, забери меня домой…

Непроизвольно морщусь.

Уже с полчаса родительница пытается наладить контакт с папой, но тщетно. Он с ней холоден и предельно категоричен в общении.

Никакого хамства, обиды или грубости. Просто все, что было светлого и хорошего у папы к маме внезапно растворилось, иссякло. Словно вода в горном источнике.

– Врачи не рекомендуют, – сухо отвечает отец. – Маша, Руслан… давайте выйдем в коридор. У меня к вам есть важный разговор.

Мать с Ангелиной понимающе переглядываются, но обе молчат, как послушные рыбки. Так не похоже на них.

Видимо обе ясно понимают, что жареным пахнет. Не время строить из себя Царицу Египетскую с капризной дочерью.

Отец садится на диванчик в зоне отдыха посетителей, я умещаюсь рядом с ним, Руслан занимает плетенное кресло напротив нас.

– Руслан, – первым нарушает воцарившуюся тишину папа. – Я слышал, ты не торопишься подписывать документы на развод. Какие-то сложности, позволь узнать?

Рус бросает на меня беглый взгляд.

Колючий такой, пробирающий до противных мурашек. Но быстро отводит глаза в сторону, переключив все внимание на моего отца, своего тестя.

Хорошо же устроился этот угорь изворотливый… одну богатую наследницу на другую променял. Фокусник! Какой-то Дэвид Копперфильд.

– Нет проблем, Петр Ильич. Нам с вашей дочерью просто было необходимо уладить некоторые формальности. Не обижайтесь, но это личное.

Вот такой он на публике… практически идеальный мужчина. А если стереть все фильтры, то толком и не останется ничего. Всего лишь красивый фасад. Но любой архитектор знает, что внешняя сторона фасада может оказаться одной большой обманкой. Причем сделанной из дешевого картона.

Я все еще его люблю. Он пока мой муж. И если бы не измены, то я бы в жизни не решила разводиться с ним.

Уж неспроста много лет назад выбрала именно его. Не только за харизматичность и сексуальность. Он другим тогда был. Настоящим. Не куклой деревянной.

– Процесс затянулся, – хмурится отец. – Я хочу, чтобы документы на развод были у меня завтра же. Крайний срок.

– Но…

Усмехаюсь.

Очень Рус переживает за дурацкие пять процентов акций его компании, которые сам и подарил мне когда-то.

Нет, такой человек не достоин быть отцом моего ребенка. Знать об этом и то не заслуживает.

– Детей у вас нет, – доносится до меня голос папы. – В чем весь сыр-бор?

У меня в сердце болезненно екает. Пульс учащается. Чисто инстинктивно руку к животу прижимаю.

Мне нужно молчать.

По крайней мере, пока не получу развод. Пока не пойму, что мне со всем этим счастьем делать.

– Вы сами женатый человек, все понимаете. Раздел имущества, общее жилье, бизнес…

– Пап, Руслан хочет выкупить мои пять процентов «Avalon Designers Creative Groups». Заминка из-за этого…

Кирсанов недовольно зыркает в мою сторону. Не хотел, чтобы папа услышал это.

– Значит так, – отец хлопает себя по коленям. – Встречаемся завтра в моем офисе в полдень. На месте подпишете документы на развод, обговорите все споры в присутствии адвоката и заодно сделку оформим, если Маша, конечно, не против уступить свои акции. Полагаю, моя дочь и на имущество с недвижимостью особо не претендует, она уже передавала через адвоката, что согласна получить свои пятьдесят процентов в виде денежного эквивалента.

– Не против, – подтверждаю я.

А мой будущий бывший муж все больше из себя выходит. Он весь напрягается, будто надутый индюк.

– Ну и славненько, – папа переводит взгляд на Руслана. – У зятя есть возражения?

– Нет, – отвечает Руслан, стараясь не подать своего раздосадованного вида.

Он слишком зависит от моего папы, чтобы спорить с ним. Ему придется пойти на эти уступки. Тем более и причин не разводиться у нас нет от слова «совсем». Были бы – Рус ими непременно воспользовался.

– Чудесно! Да и у вас же скоро с Ангелиной свадьба. Негоже будет, если ребенок вне брака родится.

– Конечно, Петр Ильич. Не переживайте ни о чем.

У-у-у! Вот ведь подхалим…

– А теперь иди к своей невесте, – папа откидывается на спинку дивана. – Нам с дочерью наедине поговорить надо.

Дождавшись пока Рус скроется в палате, отец поворачивается ко мне и берет меня за руки.

– Маша, нам необходимо с тобой очень серьезно поговорить.

И я даже, кажется, знаю, о чем именно…

* * *

– Папуль, – крепче прижимаюсь я к родителю. – Спасибо тебе за все. Я уже до невозможности устала бодаться с этим быком из-за нашего проклятого развода.

– Я рад, что ты приняла такое решение, – отец ласково гладит меня по волосам. – Нужна невероятная сила, чтобы простить любимого человека, но еще большая сила требуется, чтобы отказаться от него ради себя же. Ты куда сильнее меня, Маша…

– Пап…

В этот момент кажется, будто я мать свою ненавижу больше всего на свете. Ангелина с Русом и рядом с ней не стоят.

– Я решил развестись с твоей мамой, – он пристально смотрит мне в глаза. – Думаешь, я жесток? Бросать ее именно сейчас, когда она в больнице в тяжелом состоянии? Едва от реанимации отошла.

– Слышала ваш разговор, – признаюсь я. – Мать… снова тебе изменила?

Он тяжело вздыхает.

– Жаль, что ты узнала все таким некрасивым способом, – произносит он. – Не от нас.

– Знаешь, с мамой мы все равно не очень-то и близки. Вряд ли бы она когда-либо стала обсуждать со мной ваш разлад.

Родительница вообще крайне редко вступает в диалог со мной. Исключительно тогда, когда ей что-то требуется от меня.

Например, как в тот последний раз… чтобы плохая Маша уступила своего мужчину горячо любимой Ангелине. Она ведь беременна, как ей без мужа⁈

А я⁈

А обо мне кто подумает⁈

– Все это моя вина. Я много работал, вас видел редко. Было ощущение, словно у нас хорошая семья, счастливая. Дети, дом – полная чаша…

И чего не хватала матери? Ведь у нее все было… все! И даже больше того.

Папа теперь чувствует себя виноватым. За ее поступки! Только на деле главная виновница всех наших бед – она. Жестокий кукловод, управляющий безвольными марионетками.

Ведь часто так и происходит, когда ты влюблен.

Слепо и наивно любишь.

Не замечаешь недостатков своего любимого человека, пока тебя к земле гранитной глыбой не придавят. А твоя любовь не примется сверху прыгать весело, лихо отплясывая чечетку. Вдавливая глубже и глубже под почву, хороня заживо.

Вот и мама с удовольствием танцует на наших костях. На моих, на папиных. Может, и Ангелина ей особо не нужна… только как некий особо изощренный способ добиваться своих алчных целей.

– Помнишь, три года назад Лине переливание крови потребовалась?

– Да-аа…

Кажется, тогда мама в отпуске была на каких-то островах. Нет, скорее на отдыхе. Ибо в своей жизни она ни дня не работала.

– Выяснилось, что у нас разные группы крови, – продолжает рассказывать отец. – Мой адвокат настоял сделать на всякий случай тест ДНК.

Боже мой…

Он узнал все так грязно? Представляю, каково папе было.

Это ведь дико больно, словно под кожу иглы загоняют отравленные, раскаленные.

Я-то думала, что он про маму в курсе едва ли не с самого начала, а тут все еще больше запущено оказывается.

– А дальше что?

– Мы крупно поссорились, едва не развелись. Но твоя мать слезно умоляла простить ее, заверяла, что давно не имеет никаких связей со своим любовником. Я поддался на многочисленные и весьма убедительные уговоры… но сказал, что если она лишь малейший повод даст, то мы с ней расходимся.

– А Ангелина?

– Ну а что, – пожимает отец плечами. – Я с рождения считал ее своей дочкой. Ничего не изменилось. Нельзя перестать вдруг любить ребенка, которого считал своим.

Все правильно…

Так и должно быть…

– Сегодня же, в разгар совещания мне позвонил любовник Каролины. Перед фактом поставил. Мол, они ехали в аэропорт, чтобы полететь на Кубу и попали в аварию. На ту самую Кубу, куда она намеревалась полететь якобы с подругами.

– Где сейчас этот мужчина?

– Не знаю, – грустно усмехается отец. – Может быть, где-то в воздухе.

Вот так вот.

Она променяла папу на непонятно кого. Кто предпочтет отдых на жарких островах, чем сидеть в больнице с женщиной, которая любит. Которая едва не погибла в аварии.

Наверное, она его любит. Я думаю…

Ну или просто дура. Но ничто из этого не оправдывает ее.

– Пап, мне так жаль!

– Ну-ну, – он хлопает меня по спине. – Все хорошо будет, Маш. Давно следовало поставить точку в этих больных отношениях.

И правда.

– Правильно, – тяжело выдыхаю. – Ты заслуживаешь счастья, папуль.

– Но я с тобой не только об этом хотел поговорить, – он выжидает недолгую паузу. У меня возникает чувство, словно он собирается сказать мне что-то очень страшное. И третье око меня не подводит. – Уж не знаю, сколько я еще протяну, Маш, поэтому я уже подготовил завещание и прочие документы.

Все внутри холодеет.

– Пап, ты что такое говоришь⁈

– Правду, – он крепко обнимает меня. – Возраст, Маша. Сердце мое немного подлатали в Швейцарии, но много мне не обещают. Год, может быть, два.

Господи…

Он же не серьезно⁈

– Пап… ты же после операции недавно, дорогостоящую реабилитацию проходил в лучшей клинике мира…

– Есть в жизни вещи, когда и деньги бессильны. Не все можно купить, дочка. Здоровье, увы, не продается. Даже в наше развитое время. Любой стресс спровоцирует новый инфаркт, да и от нагрузок советуют воздержаться. Пришло время мне на пенсию уйти, а тебе унаследовать семейный бизнес.

Что?

Все смахивает на жуткий кошмар. Пожалуйста, разбудите меня кто-нибудь! Да, никто не вечен. Я это прекрасно осознаю. И папа мой уже совсем не молод. Скоро шестьдесят три стукнет. А люди и в более раннем возрасте от сердечных болезней уходят. К такому нельзя подготовиться. И поверить тоже очень сложно.

– Я? – хрипло переспрашиваю. – Какая из меня бизнес-леди?

– Признаться, я думал, что с тобой ряжом будет Руслан, – отец бросает взгляд в сторону палаты, где находится наша глубоко счастливая семейка. – Но в данных реалиях я не могу доверять ему на все сто процентов. Твои мать и сестра быстро все пустят по ветру. Как бы я не любил Ангелину, но семейный бизнес должна унаследовать именно ты. Да и в архитектуре ты хорошо разбираешься.

Одно дело – архитектура. А другое – стать настоящей акулой. По-другому в большом бизнесе не выжить.

– Что касаемо Avalon Groups, то продай Кирсанову эти пять процентов, – советует папа. – А мой контрольный пакет акций уже оформлен на твое имя. Тебе нужно только поставить свою подпись после того, как вы с Русланом оформите развод.

Странно…

Папа настолько не доверяет Руслану? Может, я чего-то не знаю?

– Не думаю, что я со всем этим справлюсь… я не смогу!

Еще недавно была обычной домохозяйкой. Борщи варила, все такое. Какое мне становиться во главе архитектурной империи?

Отец принимается потирать грудь, где-то в районе сердца. Страх парализует меня на несколько мгновений.

– Па! Пап, тебе плохо⁈

Не отвечает мне, взгляд его становится каким-то стеклянным.

Боже мой!

– Врача! – кричу я, вскакивая на ноги. – Врача быстрее!

Только не сейчас.

Только не оставляй меня… еще слишком рано!