Текст книги "Измена. Сегодня меня бросят (СИ)"

Автор книги: Мила Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20
Испорченный вечер

/Маша/

Меня бросает то в жар, то в холод, колотит озноб, сердце наворачивает в грудной клетке кульбиты и петли, замедляя и ускоряя темп.

От этого внутри очень противное чувство возникает, тошнотворное.

Где-то за ребрами сильно колет, а в горле появляется мерзкий комок, будто сейчас всю вывернет наизнанку. Несколько раз подряд.

Либо с хачапури что-то ни то, либо на Ангелину уже острая форма аллергии началась.

И, знаете, к еде все же больше доверия, чем к этой змее подколодной, которую я умудрилась на груди пригреть.

– Пошла вон, – тяжело выдыхая, говорю я. – Не позорь меня.

Лина скользит по Глебу уж слишком заинтересованным взглядом.

Я бы назвала его даже плотоядным.

Так смотрят дикие кошки на свою добычу прежде, чем вонзить в нее смертоносные клыки.

Видимо, Руслана для ее коллекции маловато. Надо еще пару экземплярчиков на полочку с трофеями поставить.

Пиранья долбаная.

Странно…

Странно вдруг возненавидеть младшую сестру.

Я ведь всю жизнь любила ее. Гуляла с ней, когда Лина крошкой была, заботилась, делила с ней комнату. Мы были лучшими подружками, несмотря на разницу в возрасте.

Да, не могла не замечать, какой паршивый у Ангелины характер.

Маленькая капризная принцесса, привыкшая получать все, что только захочет. Она пожелала моего мужа и получила его…

Как в сценарии дешевого сериала, правда.

– Вызвать охрану? – спрашивает Глеб, накрывая мою руку своей.

Меня прошибает током. По коже бегут горячие мурашки, а перед глазами проносится все наше прошлое. Надо же, я до сих пор помню тепло его кожи. Хоть и прошло столько лет. Между нами должна бы растянуться темная пропасть…

Вздрагиваю от очередного щелчка камеры и чисто инстинктивно отдергиваю руку в сторону.

– Я уже все увидела, – Лина убирает телефон в крохотную сумочку и принимается накручивать на палец собственный локон.

Хочется глаза закатить.

Какая же она жалкая. Я и не подозревала.

– Прости, – перевожу взгляд на Бестужева. – Отлучусь в уборную.

– Конечно.

Сестра идет за мной в дамскую комнату, периодически надувая из розовой жвачки огромный пузырь и лопая его.

Жутко раздражает…

Прицепилась как мерзкий клещ.

– Вообще-то я с тобой поговорить хотела, – произносит, манерно растягивая слова, пока я мою руки.

– Могла просто набрать.

Не факт, что я взяла бы трубку, правда.

Точно не взяла бы. Но Ангелине об этом знать вовсе не обязательно.

– Мама сказала, ты переехала в квартиру бабки.

На минутку, это моя квартира.

– Если ты не заметила, беседовать с тобой у меня нет никакого желания.

Кажется, я действительно как-то нездорово реагирую на Ангелину. До сих пор подташнивает.

– Все еще обижаешься? – фыркает, словно и не она залетела от моего мужа и разбила нашу семью. – Зря. Знаешь, как говорят? Если кобель не захочет, баба не вскочит.

– Вообще-то наоборот.

– Неважно, – она пожимает плечами. – Ты должна повлиять на Руслана, Маша. Дай ему развод, не удерживай.

В шоке.

Она серьезно просит меня об этом?

У нее ничего там не лопнет от наглости? Например, ее силиконовая грудь. И плевать мне, что у Лины все натурпродукт.

– Сделай одолжение, – перевожу на сестру взгляд. – Никогда больше не попадайся мне на глаза.

– Не вини меня в своих косяках, – она встает лицом к зеркалу, достает из сумочки красную помаду и начинает тщательно подкрашивать губы. – Пока ты варила ему борщи и играла роль рабочей жены, я была настоящей.

Захотелось взять ее за волосы и прямо в раковину мордой, как нашкодившую кошку. Разница только в том, что кошку я бы никогда за шкирку не схватила.

– Ты явилась унижать меня? – усмехаюсь я, вытираю руки бумажным полотенцем и выбрасываю то в урну. – Вот только ты саму себя с плинтусом ровняешь, сестренка.

– После того, как он увидит эти фотки, – зло и с ненавистью цедит сквозь зубы Ангелина, почти выплевывая в меня свой яд. – Он сам с тобой разведется.

Боже!

Выключите кто-нибудь это безумное радио…

Она вылетает из уборной, громко захлопнув за собой дверь.

Бреду в туалетную кабинку, где пару минут стою, привалившись к стене и пытаюсь прийти в себя.

Что-то мне совсем нехорошо стало.

Голова кружится, все плывет перед глазами.

Без понятия, сколько провожу здесь времени. Кажется, что целую вечность.

Потом еще долго лицо холодной водой умываю, чтобы привести себя в чувство. Надо возвращаться назад, иначе Глеб объявит меня в розыск.

Гребаная Лина испортила единственный вечер за последнюю неделю, который почти стал нормальным. Не чудесным, нет. А обычным днем моей новой жизни.

Пока вытираю руки, обращаю внимание на кейс, предназначенный для покупки средств женской гигиены.

Замираю.

Та-ааа-к…

Когда у меня были последние месячные?

Отсчитываю в уме.

Не сходится.

От страха меня охватывает паника. Сердце гулко колотится, перед глазами какие-то яркие пятна сверкают.

Я же не беременна? Жизнь не может оказаться ко мне настолько жестокой. Хотя судьба та еще шутница, хочу заметить.

Остаток ужина проходит напряженно. Пытаюсь вести себя как ни в чем небывало, но слишком сильно нервничаю от одной перспективы забеременеть от практически бывшего мужа.

Глеб отметает все мои заявления относительно компенсировать последствия нашей небольшой аварии. Вместо этого уговаривает сходить с ним в театр на следующей неделе.

Домой возвращаюсь ближе к одиннадцати.

Приходится на обратном пути заскочить в супермаркет за продуктами. Очень тороплюсь оказаться в квартире, чтобы проверить свою дикую догадку.

Если я не сделаю этого, то просто чокнусь. Тогда точно можно будет в веселенькое заведеньице ехать с мигалками.

Радостный Нордик встречает меня у порога. Опускаюсь на корточки, чешу пса за ушком, а он лезет целоваться, ведь очень соскучился по своей загулявшей хозяйке….

Оттягиваю момент истины, как могу.

Кормлю Норда, завариваю чай, переодеваюсь в домашнюю одежду.

Ла-ааа-дно.

Нужно просто убедиться.

Как назло, тестов в своей аптечке я не обнаруживаю. Закончились, наверное… приходится бежать в ближайшую аптеку, ибо до завтрашнего дня я явно не дотерплю. А если и чудом протяну до утра, то поеду кукухой.

Увы, в ассортименте круглосуточной аптеки присутствуют всего несколько вариантов тестов, все дешевые, никакой надежности и гарантии.

Но это всяко лучше, чем совсем ничего. Завтра раздобуду нормальный…

Боже!

Давно я так сильно не нервничала.

Думаю, задержку можно списать на гормональный сбой.

У меня такое случается. В конце концов, я не могла зачать последние пять лет. Вряд ли положительный результат из ниоткуда возьмется.

Выждав положенное время, проверяю результат. Тест не показывает ничего. Ни положительного, ни отрицательного результата.

НОЛЬ.

Испорченный… или для данного ценового сегмента это тупо нормальная практика.

Все же придется запастить терпением и переспать ночь со своими беспокойными мыслями.

А может, лучше сразу на прием к врачу пойти? Беременеть я больше явно не планирую в ближайшем будущем. Для этого, как минимум, мне идеальный партнер нужен. Надо бы провериться…

Но я банально не успеваю набрать номер своего врача.

Громкая трель звонка пугает меня, а Нордик бегает кругом, лая и радостно виляя хвостиком.

– Тише, малыш… – проворачиваю замок по часовой стрелке.

Дверь широко распахивается, и перед моими глазами предстает Руслан.

О нет.

Зачем он приехал⁈

Глава 21
Беда не приходит одна

Больно желчью едкой

Слова твои бьют,

И не поможет таблетка,

Когда в душу плюют.

Прячусь за гранитной

Стеной,

Возвожу вокруг

Укрепления.

Ты больше не мой

Герой,

Уже не одолевают

сомнения.

Время не лечит,

Ржавеют стрелы

Былой любви.

Этот доктор только

Калечит,

Да сердце рвет на куски.

/Маша/

Если на тридцать первом году жизни у меня случится сердечный приступ, то вы знаете, кого в этом винить.

Руслана!

Боже, что он тут делает? Зачем приехал?

Неужели Лина уже успела ему на уши присесть?

Да уж… представляю, что умудрилась наговорить моя вездесущая сестрица! Никакого спасу от родственничков нет.

Молчание убивает меня.

Принимаюсь накручивать себя еще сильнее.

От нервов даже в горле пересыхает, словно я сутки слоняюсь по пустыне, а запасы воды давно иссякли.

В груди образуется сжимающаяся пружина.

Старая, ржавая, скрипучая. Почти чувствую, как она распрямляется, чтобы в очередной раз ударить по самому больному.

Но разве можно доставить еще большую муку той, кто и без того ментально кровью истекает?

Оказывается, да. Бинты не помогают. Перекись лишь жжется.

Рус опускается на корточки и ласково треплет Нордика за ухом.

– Ну, привет, дружище!

Пес радуется Руслану. Так и норовит лизнуть того в нос, встречает его приветливым лаем. Он ведь не понимает, что у папы с мамой разлад.

Я и не представляла, как буду скучать по этой картинке идеального брака. Фальшивой, но все-таки…

– Что-то случилось? – осмеливаюсь спросить я.

Мы все еще стоим в прихожей.

Входная дверь лишь слегка прикрыта и от этого чувствуется легкий сквозняк из подъезда.

– С чего ты взяла? – глядит на меня снизу вверх. – Ты лучше выглядишь.

Боже, что он несет?

Мне не нужны теперь его комплименты. Тем более такие сомнительные. Раньше надо было обращать внимание на свою жену. До того, как затеял Одиссею с изменой.

Что значит «лучше»? В смысле, хуже, да? И на слабую троечку не тяну?

А я ведь никогда не замечала этой его черты.

Что он… другой… не принц из сказки, не герой средневекового романа, не доблестный рыцарь.

Кажется, словно я какого-то другого Руслана Кирсанова знала и любила. Выходит, глубоко заблуждалась.

– Для чего тогда ты приехал? – скрещиваю руки на груди и смотрю на него выжидающе.

– Ты все еще моя жена.

Хочется закатить глаза.

Что же он не вспоминал об этом, когда с моей сестрой развлекался? Когда ребенка ей заделал?

Появляется дикое желание пощечину ему залепить, чтобы лишь на миг на его холодном безмятежном лице проступили хоть какие-то эмоции!

– Руслан, – тяжело выдыхаю и качаю головой обескураженно. – Сколько ты будешь меня мучить? Изменил? Имей смелость признать это, как настоящий мужчина!

Он поднимается, молча захлопывает дверь до щелчка, а затем принимается раздеваться.

– Сделай нам чаю, – коротко бросает мне и направляется на кухню. – Поговорим.

Вся наша жизнь проносится перед моими глазами, будто в замедленной съемке плохого качества. Картинку то заедает, то прокручивает слишком быстро, то изображение искажается.

А ведь Ангелина, стерва такая, права!

Я. РАБОЧАЯ. ЖЕНА.

Не любимая женщина! Нет!

Удобная Маша, которая готовила ему, убирала, стирала, рубашки наглаживала…

Все делала для него и не заметила, как превратилась в домработницу!

Боже.

БОЖЕ МОЙ!

С престижной должности уволилась, чтобы больше времени семье и мужу посвящать.

Пять долбаных лет корила себя и ненавидела, что родить любимому мужчине не могу.

Встречала его с работы, часами у плиты стояла ради него…

Почему я не видела этого раньше?

Почему не поняла, кто я для него⁈

Чайник ставлю на автомате.

Руслан сидит, развалившись на небольшом угловом диванчике и залипает в своем смартфоне.

Может, прямо сейчас с очередной любовницей переписывается.

Такая знакомая сцена, как дежавю. Часто суетилась перед ним, когда он, придя с работы сидел и просто ждал, как само собой разумеющегося, вкусного ужина со всеми вытекающими.

Вот так же!!!

С этим раздражающе самоуверенным выражением лица, вытянув ноги и нахмурив густые брови.

Ну просто Владимир Красно Солнышко.

Фиг ему без масла, а не мой чай!

От души наполнив большую кружку горячим напитком, усаживаюсь за стол напротив Руслана и протягиваю руку за печеньем.

С минуту будущий бывший муж смотрит на меня, совершенно забыв про свой телефон.

– Я так понимаю, это очередная истерика, – хмыкает он.

– Нет, – откидываюсь на спинку стула. – Кружки в шкафу, чайник на столе.

– Ладно, – усмехается он. – Пойду вымою руки.

До меня слишком запоздало доходит весь масштаб трагедии. Опомнившись, бегу за Русланом, но он выходит из ванной мне навстречу, практически тыча в лицо использованным тестом на беременность.

Душа уходит в пятки…

Сердце в груди грохочет, отбивая что-то очень похожее на похоронный марш.

– Маша, что это? – цедит сквозь зубы Руслан. – Ты беременна?

– Разве не видишь? – пожимаю я плечами, напуская на себя максимально равнодушный вид. – Там нет двух полосок.

– Ты же знаешь, я не люблю эти игры.

А что ты вообще любишь, Руслан? Кроме себя самого?

– Я не беременна.

– Если ты лжешь…

– Что? – нервно смеюсь я. – Лина в положении. А двоеженство в нашей стране запрещено.

Он хватает меня за руку и тащит на кухню. Заставляет сесть на диван, сам падает рядом со мной. Тест в ярости швыряет на стол.

В этот момент на его телефон приходит сообщение.

Рус снимает блокировку, проваливается в чат в мессенджере, и мы оба видим фотографию.

Фотографию, на которой Глеб держит меня за руку.

О, Господи!

Глава 22
Я выбрала чудовище

У твоей любви есть

Тысяча оттенков тьмы.

Это жестокая месть?

Сто тысяч секунд

прозрачной тюрьмы?

Твои демоны мной

Повелевают,

Крыльями своими

закрывают

Свет.

Но твои тени

пока не знают,

Что ответ мой

всегда будет

«нет».

/Маша/

Ба-бах!

Ба-бах!

Бах! Бах! Бах!

Надрывается мое бедное сердечко.

Беспощадный клапан насилует грудную клетку, качая кровь вместе с ядом и адреналином. Кажется, еще чуть-чуть и я точно разорвусь от эмоций.

Они слишком сильно давят, накатывают пятисотметровыми волнами неконтролируемого цунами, кружат в сверхъестественном шторме, бросают из стороны в сторону.

Да, я давным-давно поняла, что вышла замуж за настоящего козла.

Но что с того?

Любовь никуда не делась!

Я все так же схожу с ума по этому мужчине.

Мне тяжело находиться рядом с тем, кому по собственной воле отдала всю себя, когда пообещала быть с ним и в горе, и в радости прямо у алтаря.

С ним мечтала всю свою жизнь провести, нарожать ему детей… он сам разбил нас.

Девять лет брака променял на молоденькую любовницу в кружевном бельишке. Предал нашу любовь.

Да, теперь все это осталось в далеком прошлом и стало невозможным.

Что с того, я спрашиваю⁈

Мне нужно больше времени, чтобы остыть. Превратиться в Снежную Королеву для любимого мужчины. Вычеркнуть его. Стереть из воспоминаний наш рай.

Пусть он мой мучитель в должности кровожадного палача, как это может помешать испытывать к Руслану чувства?

Они больные, неправильные, но чувства. У любви есть все сто оттенков. Каждая имеет право на существование.

Разве любят хороших и добрых? О нет…

Нет!

Любовь – беспощадная стерва с плохим чувством юмора.

Дышать рядом с ним не могу. Говорить адски сложно!

А Руслан не оставляет меня в покое.

Давит на открытые раны, щедро посыпает их крупной морской солью. Просто не дает им зажить, обрасти новой броней.

Не хочу обсуждать с ним ни мой пустой тест на беременность, ни мою личную жизнь, по которой я буду плыть так, как мне того заблагорассудиться.

Встречаться с одноклассниками, пить с мужчинами кофе, ходить в театр. А пожелаю – заведу молодого любовника или даже двух!

Кого я пытаюсь обмануть…

Только все это его уже не касается. Я не касаюсь.

– Кто это? – сухо осведомляется Руслан.

Слышу в его голосе жесткие, стальные нотки.

Как смешно!

Любовница присылает ему компроматы на меня, а он что-то там предъявить пытается…

– Не твое дело, – заявляю я, смело вздергивая подбородок. – Если на этом все, то уходи, пожалуйста.

Поднимаюсь, хоть и тело дрожит. Всю колотит, точь-в-точь озноб во время гриппа.

Как стою на ногах, вообще не понимаю.

Наверное, всему виной второе дыхание. Оно обычно открывается, когда сил у тебя в резерве не остается.

Так и есть.

Выжата будто лимон, неделю пролежавший в холодильнике.

Указываю пальцем в коридор, что очень смешит Руслана. Будто я ему шутку потешную рассказала.

Медленно откладывает в сторону телефон, даже не заблокировав его. Выглядит как огромный дикий кот, готовящийся к прыжку. Еще немного и бедная лань попадет в огромные лапы кровожадного хищника с острыми когтями и смертоносными клыками.

Что и происходит неминуемо.

Скалой вырастает передо мной, вынуждая ментально съежиться.

Но я стойко держу осанку, отказываясь прогибаться под него. Правильно Наташка моего мужа газлайтером назвала. Я ведь никогда не замечала этого…

И пума распарывает мое сердце. Вскрывает, чтобы вытащить душу и присвоить себе.

Поцелуй обжигает расплавленным на жарком огне опиумом. Губы режут. Запах, такой родный и любимый, погружает в самые глубокие недра преисподней.

Тону в этой раскаленной тьме.

Тону, но зачем-то цепляюсь за жизнь. Мне бы отпустить ее, позволить ей взорваться, расщепиться на мелкие кусочки, раствориться!

Но нет…

На несколько секунд я теряюсь, позволив знакомым до боли губам смять мои, а его языку показать мне все последствия того порочного беспредела, что может произойти между нами.

Да не даю страсти полностью захватить себя в свой плен.

Упираюсь в грудь Руслана кулаками, пытаюсь оттолкнуть, снова и снова бью по сильным плечам. Так, что даже пальцы начинают болеть.

– Не надо!

Только ему мои удары все равно, что слону дробина.

Он утробно рычит, прикусывая мою нижнюю губу до легкой боли. Подхватывает на руки и усаживает на стол.

– Ты моя! – выдыхает, опаляя своим жаром. – И спать будешь только со мной, поняла?

Душа уходит в пятки.

– Пошел вон! – кричу я и принимаюсь со всей силы колошматить его, где только дотягиваюсь.

– Куда же я уйду? – усмехается он. – Ты не забыла, что я твой законный муж? И сейчас хочу свою жену.

Разрывает на мне рубашку, аж пуговицы летят в стороны.

А после Рус набрасывается на меня голодным зверем, опрокидывая на столешницу.

Кажется, на пол со всей дури падают чашки и оглушительно разбиваются…

Кручу головой, пытаюсь вырваться из стальных объятий мужа.

Посылаю его на все четыре стороны, обзываю последними словами, пинаюсь сильно… да только он фиксирует мои ноги, твердо прижимая корпусом к столу, лишая последней надежды на спасение.

– Не надо, – уже со слезами на глазах шепчу я.

– Ты – моя Маша, – повторяет он, словно на автопилоте, оставляя засосы на моей шее. – Только моя…

Вся холодею от одной лишь мысли, куда все это нас приведет.

Почти задыхаюсь от безысходности, паники и омерзения.

Меня тошнит от того, что точно так же Рус целовал и ласкал мою сестру. Был так одержимо полу нежен с ней, хотел ее…

Я не могу! Не хочу!

Уважать себя перестану, если после всего еще и позволю ему обладать собой.

Ненавижу его любить.

Слишком больно жаждать мужчину и не иметь возможности позволить ему прикоснуться к себе. Насладиться вкусом поцелуя, вдохнуть запах, от которого крышу рвет.

Я не его подстилка.

Не удобная жена, которая будет по команде раздвигать ноги, когда ему того захочется. Которая проглотит бесконечных любовниц, лишь бы быть с ним…

Любовь к мужчине сильна. Но еще сильнее должна быть любовь женщины к самой себе.

– Нет! – отчаянно хриплю я, уворачиваясь от нового поцелуя. – Не трогай меня!

Наши тела тесно соприкасаются. Слышу его затрудненное дыхание, чувствую электрическое напряжение, стальные мышцы ощущаю каждой клеточкой. Отзываюсь…

По спине прокатывается волна сладкой дрожи, и я со всей силы дергаюсь под ним.

Рус покрывает раскаленные участки кожи быстрыми поцелуями. Трогает, как умеет только он, мастерски проходясь по слабым точкам. За столько лет он выучил меня всю.

Сердце так сильно стучит, что почти пробивает ребра.

Мой муж дышит часто-часто, смотрит плотоядно, с нескрываемым желанием в глазах. Голодный, алчный, похотливый зверь.

Видит, что я уже готова, нахожусь слишком близко к той опасной грани, откуда назад уже не вернуться.

Наслаждается этим зрелищем, смакует момент. В его глазах горит порочная победа.

Ведь он уже сейчас почти довел меня до экстаза.

Боже, сколько бы отдала за этот взгляд еще неделю назад!

А сейчас…

Больше не могу играть в эти жестокие игры.

Новый поцелуй сметает, будто неконтролируемым торнадо. Все происходит так быстро, я и опомниться не успеваю.

Раз – Руслан срывает низ моей пижамы вместе с бельем.

Два – он грубо прихватывает меня за шею и впивается в губы жестким бескомпромиссным не поцелуем. С животной страстью раздвигает их, накачивая собой без остатка.

Протестующе мычу ему в рот.

В исступлении то колочу руками по мощной спине, то впиваюсь ногтями в горячую, влажную кожу, царапая до крови. Но Руслан от этого только больше заводится. Трется об меня, довольно урчит на ухо, прикусывая за мочку. Рычит, какая я дикая сейчас, какая жаркая, самая желанная добыча.

– Руслан! – умоляюще всхлипываю я.

Но он принимает это за положительную реакцию.

За команду «взять».

Немедленно!

– Моя, – безостановочно шепчет, беря меня прямо на жестком неудобном столе. – И моей всегда будешь.

Тело не слушается меня, отказывается подчиняться, превращаясь в мягкий воск в его руках. Он делает с ним все, что хочет. А я зажимаю рот ладонью, лишь бы не услышать собственного стона. Потому что уже предчувствую приближающийся взрыв сладкой неги, скопившейся в низу живота.

Он не оставляет шанса сказать ему «нет».

Не в силах больше себя контролировать. Глаза, кажется, сами закатываются, а пальчики ног поджимаются.

Меня гнет и бросает в темную пучину, окатывает кипятком, заставляя выгибаться в спине. Напряжение ударом тока проходит сквозь меня, поджигает фитиля.

Беззвучно плачу, пока наши влажные тела снова и снова ударяются друг об друга в ускоряющемся ритме первобытной страсти. Остервенело кусаю собственную руку, а мой ад чернеет еще на три тысячи оттенков…

Когда все заканчивается, так и продолжаю лежать на столе.

Слышу, что Руслан одевается, звенит пряжка его ремня. А по моим щекам бегут нескончаемые соленые ручейки слез.

Смотрит торжествующе на то, как вздымается моя грудь, как меня до сих пор потряхивает после нашей разрушающей близости. Ненавижу эту слабость. Ненавижу себя за то, что испытала удовольствие с ним. Что дрожат мои колени, что несколько секунд назад глубоко дохлым бабочкам было хорошо.

Взял меня, будто девку по вызову, наплевав на чувства и желания.

К горлу подступает тошнотная истерика, и я, уже не сдерживаясь, всхлипываю, позволяя себе от души разрыдаться.

Господи, зачем он так со мной?

Чувствую себя использованной, грязной дешевкой из низкобюджетных фильмов для взрослых.

Что же он наделал⁈ Что я наделала⁈

– Развод ты не получишь, – слышу холодный, словно дождь из тысячи льдинок, голос Руслана. – И других мужиков, кроме меня, у тебя тоже не будет.

Только сегодня узнаю Руса с другой стороны, неизвестной для меня.

– И прекрати реветь, – он рывком вынуждает сесть. – Я же предупреждал тебя, Маша.

Припоминаю.

Реальный мир, счастливый брак… значит так он собирается бороться за нашу любовь? Брать меня силой? Заставив остаться вопреки всему?

Подонок!

Бездушная сволочь!

– Ненавижу тебя! Никогда не прощу тебя за это, слышишь⁈

– А что я сделал? – криво усмехается Рус. – Всего лишь выполнил свой супружеский долг. И судя по крикам, которые ты пыталась подавить, то тоже была очень даже не против.

– Я просила тебя остановиться, Кирсанов! – кричу я, слезы градом брызжут из глаз. – Ты… ты…

Я просила его, я почти умоляла!

Но он все равно взял против воли. Просто потому, что захотел.

– Успокойся! Прекрати истерику! – с силой встряхивает меня за плечи. – Теперь ты знаешь, что будет, если я увижу рядом с тобой еще хоть одного мужика.

Боже мой, однажды я совершила непоправимую глупость – выбрала ужасное чудовище!

– Какой же ты мерзавец!!! – снова срываюсь на плач и спрыгиваю на пол.

Хочу сбежать, спрятаться, отскрести от себя его чернильно-угольные прикосновения!

Приземляюсь босыми ногами прямо на осколки разбитых кружек.

Осколки нас.

Так же больно они въедаются в мои ступни, как острые основания ядовитых игл, которыми истыкал меня Руслан своей токсичной любовью.

На этом самом столе…