Текст книги "Измена. Сегодня меня бросят (СИ)"
Автор книги: Мила Любимая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Б) Души не чает в своей старшей внучке
В) Пора делать ноги…
Что я, собственно, и планирую сделать. Тихонько поднимаюсь и на цыпочках крадусь к выходу.
– А ну стой, красота моя, – бабушка цепляет меня под локоть. – Ну, скажешь мне, где твоя сестра?
Перевожу взгляд на мать.
Она отрицательно качает головой, всем своим видом сигнализируя, чтобы я держала рот на замке.
Сейчас! Бегу и падаю, волосы назад.
– А Маша в больнице, – охотно рассказываю я. – Вместе с папой. Отец переписал на нее компанию и…
– Молчи, идиотка малахольная! – не кричит, а натуральной ведьмой банши воет маман.
– А ты не шипи тут мне, гадюка! – бабушка усаживает меня на диван, и сама рядом опускается. – Вот чуяло мое сердце, что у вас что-то неладно… аж сны вещие видела.
– А Ангелина у нас замуж выходит, – усмехается мать. – За Руслана, бывшего мужа вашей обожаемой Машеньки.
Так и будем, наверное, стрелки друг на друга переводить.
Но с нашей бабулей и правда шутки плохи.
Даже не знаю, как у такой Железной Леди мог вырасти мой отец.
Несмотря на то, что он успешный бизнесмен. Довольно хваткий в своем деле, амбициозный, упрямый, даже твердолобый, но также ему свойственна некоторая мягкость. Маша в него пошла.
Бабушка притворно за сердце хватается, но с ее губ не сходит коварная ухмылка.
Ай да Маша! Уже заложила всех и каждого со всеми потрохами…
Умный ход.
Старая дьяволица всех тут по струнке выстроит.
– А я знаю, – усмехается старушка. – Все знаю. И про мужиков твоих бесконечных, и про прочие выкрутасы. Вот, первым самолетом прилетела. Так что ты здесь на птичьих правах теперь, Каролина.
– Регина Прокопьевна, я все еще жена вашего сына! – маман даже встает от возмущения. – Имейте уважение…
– Надолго ли, милочка?
– Это решать не вам, знаете ли. И вы бы успокоились, мама. Чай, не девочка, мало ли что.
– С лестницы столкнешь? Или до инфаркта доведешь, как Петра моего? Ох, говорила же Петруше, пригрел гадину ядовитую на груди…
– Регина Прок…
– Цыц!
– Я хочу…
– Молчать! – глаза у бабушки зло сверкают. Мне мигом неуютно становится. – Собирай свои манатки, и чтобы к ночи и духу твоего здесь не было, Каролина.
– Вы не можете меня выгнать.
– Не могу, – разводит ба руками. – Но я сделаю так, что твоя жизнь в ад превратится. Ты же умная женщина, Кара. Не зли старую больную женщину, не доводи до греха.
Бросив на меня испепеляющий взгляд, родительница важно выходит из гостиной. По стуку ее шпилек я понимаю, что она поднимается на второй этаж.
– Ну а теперь ты, – обращается бабушка ко мне. – Пора нам поговорить, дорогуша.
Ой…
Глава 36
Все средства хороши
/Глеб/
Друг смотрит на меня как-то больно жалостливо, после чего усмехается и выдает:
– Вот гляжу я на тебя и понять никак не могу, Бес. Тебя что, бешеная собака покусала?
– Почему сразу «бешеная»?
– Ну а какого Моцарта ты исполняешь?
Клим откидывается на спинку кресла, жадным взглядом следя за своей личной помощницей, которая, аппетитно покачивая бедрами, огибает бассейн в доме Бори по широкой дуге. Порой мне кажется, что вот так задницей вилять входит в ее служебные обязанности.
– Просто, – пожимаю я плечами. – Хочется мне и все.
– Вокруг полно баб, а тебе именно эту подавай, да?
– Именно ее.
И я сам не знаю, что есть особенного у Маши Уваровой, чего нет у других.
Мне ностальгия в глаза попала?
Проснулось давно забытое желание закрыть старый гештальт?
Ну глупо же, сколько лет с тех пор прошло… да и слишком много воды утекло.
– Она и не смотрит в твою сторону, олень! Влюблена в своего бывшего со всеми потрохами. Такое, Глебыч, даже со средством против особо живучих насекомых не вытравишь.
– Это смотря как травить, – широко улыбаюсь я.
– Ну ты и болван… влюбился, что ли? Кому сказать – не поверят. Чтобы сам Глеб Бестужев, прирожденный холостяк до мозга костей, к одной и той же телке во второй раз в постель прыгнул?
Если рассказать Боре, что до кровати у нас с Машей до сих пор не дошло, он вообще меня на смех поднимет. Так что я решаю умолчать об этих вовсе не пикантных подробностях своей личной жизни.
– Зато ты у нас в полный разнос пошел, – парирую в ответ я. – Не боишься, что Анфиса поймает на измене?
Друг только отмахивается от меня.
– Глебыч, все она прекрасно знает. Мне тридцать восемь, ей сорок пять. Разумеется, Анфиса понимает, что я мальчик молодой еще, мне гулять и гулять.
Терпения его бедной жене, конечно, не занимать… ну изменяешь ты своей женщине, будь уж любезен сделать так, чтобы она и мысли допустить не могла, будто ты ей неверен. А заставлять страдать с тобой рядом, знать о существовании любовниц и прочих интрижках… это не по-мужски. Подло, в конце концов.
Я не ангел и не святой, но никому ничего не обещал.
Ни отношений, ни каких-либо иных серьезных перспектив.
Последний раз, когда я от женщины хотел чего-то помимо секса, был лет сто назад. В школе еще. Когда Уваровой собирался предложение сделать на выпускном. Только жизнь развела нас в разные стороны…
– Доиграешься, Боря. Анфиса тебя сожрет вместе с костями и не поперхнется.
– Утомил, – Климентьев тянется к столику, на котором он бросил свой смартфон. – Давай, что ли, девочкам позвоним, а то тухло сидим.
– Не, – отрицательно мотаю головой. – Я пас.
– Вот ты нудный, я не могу! – он щурится, пристально всматриваясь в меня. – Слушай, а способа попроще затащить эту архитекторшу в койку нет?
– Борь…
– Сам посуди. Сначала ты просишь притвориться заказчиком вместо тебя. Надо тебе строить особняк за бешеные бабки, лишь бы залезть бабе под юбку?
Каюсь, грешен. Но так надо.
– Маша – не баба.
– А кто? – заливисто хохочет Клим.
– Ты понял.
– Понял-понял, – кивает друг аки послушный болванчик. – Что у тебя резьбу сорвало окончательно, Бестужев.
– Поможешь или как?
– А выбор у меня есть? – беспомощно разводит руками. – Ты такой душнила, что и с того света меня достанешь. Кроме того, для чего еще нужны друзья?
Боре я доверяю гораздо больше, чем самому себе. Пожалуй, он мне даже больше, чем друг. Он словно старший брат, которого никогда не было.
Так сложилось, что после школы я пошел в армию. Потом решил служить по контракту.
Там-то мы с Климом и познакомились. Он был моим боевым командиром.
А через два года мы вместе заграницу улетели. Вместе учились, дело свое замутили. И пусть с тех пор все переменилось и у Бори свой бизнес – у меня свой, дружба никуда не делась.
– Буду должен.
– Открой секрет, а на хрена тебе покупать акции компании ее бывшего мужа, а? Я же тебе говорил про Кирсанова. С ним связываться – себе дороже.
– Да, я помню, что он кинул тебя на большие бабки.
– Кинул, – усмехается Боря. – Слабо сказано, Глебыч. Я потерял миллиард из-за этой жадной сволочи.
Живучий гад этот Руслан. Своей смертью точно не умрет.
– И ему все сошло с рук?
– А все чисто, будто в операционной, Глебыч.
– И бабки через офшор вывел, да?
– В яблочко, – кивает Боря. – Я просто знаю, что он – гнида и все. Нет, ну само собой, можно было бы решить эту проблему и по-другому. Батя до сих пор на свои связи из криминального прошлого намекает.
– Сейчас не лихие девяностые.
– И я ему так сказал. Пачкаться еще об эту плесень, руки в дерьме марать… и тебе не советую.
– Мне нужны извинения.
– Миллион алых роз не катит уже?
– Я накосячил чуть сильнее.
– Черт с тобой, – Клим поднимается и направляется к бассейну. – Будут тебе акции для твоей Машеньки.
Пока еще не моей…
Но мне не стыдно за мои грязные игры, нет. Не стыдно и за то, на что я готов пойти, чтобы добиться эту женщину. Забрать ее себе.
Ведь в любви, как и на войне, все средства хороши.
Глава 37
Новый поворот
/Маша/
Неделю спустя
Устало тру виски пальцами, безуспешно пытаясь сосредоточиться на работе.
Пора уже признать: ничего путного с семейным бизнесом у меня не получается.
Это что же, Руслан прав был? Все они?
Я ничего не стою… и папа сильно расстроится… больше на свете в этой ситуации я боюсь разочаровать своего отца.
До сих пор не удалось выяснить, кто и как слил все наши наработки.
Вполне закономерно подумала бы на Кирсанова, но… согласитесь, он вполне мог пойти на нечто подобное из-за обиды и ущемленного самолюбия. Вот только доступа в холдинг у Руса нет больше.
Прямого.
Тут экстрасенсом быть не надо, крыса внутри компании завелась.
И либо напрямую на нас конкурентам стучит, либо все же через моего бывшего мужа за ниточки дергает.
Третьего варианта просто нет. Не существует в природе.
А в итоге у меня есть всего четыре дня, чтобы добить новый проект.
Мы работаем практически круглыми сутками, но объем, рассчитанный на несколько месяцев, нереально выполнить за это время.
Хочется руки опустить, сдаться… но откуда-то берутся силы сопротивляться течению, плыть против. Словно второе дыхание каждый раз открывается.
– Ты еще здесь, – в мой кабинет входит Агата с двумя огромными кружками кофе. Одну любезно ставит передо мной. Кофе! Именно то, что нужно сейчас! – Как успехи у нас?
Успехи…
Даже не знаю, что на это ответить.
– Дела обстоят паршиво.
Крайне!
Агата медленно обходит стол, тщательно разглядывая многочисленные чертежи. Выражение ее лица говорит само за себя, ей даже объяснять мне ничего не надо.
Если однажды мы обанкротимся, то в этом буду виновата я.
Одна я…
Моя заместитель опускается в кресло напротив меня и делает несколько глотков горячего ароматного напитка.
Смакует его вкус на губах, словно не решаясь заговорить со мной на волнующую нас обеих тему.
Меня это жутко нервирует, если честно. Жизнь и без того кувырком. Точнее сказать: под откос пошла.
Единственная радость – приезд бабушки.
Мы с ней очень давно не виделись.
Она редко покидает Милан.
Пусть на здоровье старушка и не жалуется, но семьдесят два года – это вам не шуточки.
Всякое может быть. Давление подскочит, сахар поднимется, сердце прихватит… список можно продолжать бесконечно.
И как обидно, что прилететь ей пришлось из-за темной череды проблем, навалившихся на нашу семью большим снежным комом.
Не знаю, что бы я без бабули делала. Наверное, совсем бы раскисла.
Сейчас она с папой в больнице находится, присматривает за ним. Один раз к нему мать прорваться пыталась, так бабушка не пустила. Больше того, еще и телохранителей наняла, у палаты выставила. Мимо такой тяжелой артиллерии не проскочишь.
Не знаю, где наша с Ангелиной мать теперь.
Из особняка она съехала с концами, а вот куда делась после, ума не приложу.
Сестра тоже не стала задерживаться в семейном гнездышке.
Да и смысл?
Теперь Ангелина живет с Русланом в нашем доме, который когда-то был моим…
Скоро они поженятся, родят ребенка и будут счастливы. И плевать они хотели, что их радужное семейное счастье будет отстроено на пепле моего.
– Все из головы не выходит, – первая нарушаю я молчание. – Ведь кто-то слил проект. А концов не найти.
– До тебя такого не было, – пожимает плечами Агата.
Что?
Я сейчас все правильно услышала или это какие-то дикие глюки?
– Что ты имеешь ввиду, Агата?
– В том смысле, что такое впервые… Петр Ильич…
Голова адски раскалывается.
Перестаю слушать эту безумную женщину, принимаясь массировать свои многострадальные виски. Чертовы магнитные бури, никаких сил нет их терпеть. Я так скоро на стену полезу, честное слово.
– Ладно, – решаю я. – Давай по домам, продолжим завтра. Все равно уже ничего не соображаю.
– Маш? – Агата кидает на меня обеспокоенный взгляд. – Ты вообще уверена, что не допускаешь катастрофической ошибки?
– В чем?
– Ни в чем, – она прикусывает нижнюю губу. – А в ком. Я насчет Руслана. Без него…
Ну нет! Это же невозможно!
И когда только бывший муженек успел такой командой поддержки обзавестись?
В холдинге, конечно, в лицо мне никто ничего подобного не говорит, но климат-то ощущается. Я не дурочка, чтобы «А» плюс «Б» не сложить.
Пока папа был в Швейцарии на реабилитации, Рус тут все под себя прогнул. А не жирно ли ему? Аж две компании в одни руки! У нас тут не акция два по цене одного.
– Сделай одолжение, больше не возвращайся к этой теме, – медленно и по буквам произношу я. – Руслан Кирсанов – мой бывший муж и все. К холдингу он больше отношения не имеет.
– Но…
– А если ты считаешь иначе, милости прошу в «Avalon Designers Creative Groups». Подсказать, где отдел кадров?
Сама от себя такого поведения не ожидаю.
Даже на какое-то мгновение стыдно становится за излишнюю грубость. Я ведь другая. Да и Агата мой друг как никак…
Насильно выкидываю эту мысль из головы.
Мы на работе.
Я начальница. Она – подчиненная. Все правильно… субординация должна соблюдаться.
Если же я буду продолжать со всеми и дальше миндальничать, то никто так и не начнет воспринимать меня всерьез.
– Зачем ты так? Я ведь помочь хочу!
– Спасибо, Агата…
– Маша, да тут каждый второй над тобой потешается!
– И что говорят? – усмехаюсь я.
– Что ты носишься как перепуганная курица, за все подряд хватаешься… еще немного и все мы на биржу труда потопаем!
– Зато честно. Я учту.
– Маш… ну ты позвони Руслану, он не откажет. Или гордость мешает? Так давай я…
С губ срывается нервный смешок.
Кирсанов просто неподражаем.
И этой горы злата и любовь внеземную наобещал? Не удивлюсь, когда и Агата с пузом окажется.
– На сегодня твой рабочий день окончен, – ставлю заместителя перед фактом. – Иди.
Она вылетает из моего кабинета, с оглушительным шумом захлопнув за собой дверь. Я слишком устала для того, чтобы возмущаться или раздражаться. Просто домой хочу, выспаться…
Накидываю на плечи пальто, беру сумку с документами и ключи от машины. После чего направляюсь к лифтам, ведущим на подземную парковку.
Хотя, честно говоря, я не в том состоянии, чтобы садиться за руль. Но и вызывать среди ночи такси тоже желания нет.
– Она не согласилась! – вдруг слышу я голос Агаты.
Замираю на месте, а потом прячусь за колонной на парковке, чтобы не попасться ей на глаза. Уж больно интересен предмет ее беседы с таинственным абонентом.
– Нет, я не плохо уговаривала! – обиженно восклицает. – Уварова и слышать ничего не хочет. Рогом уперлась…
Вот стерва! Вокруг меня одни только предатели.
Не в силах более терпеть этого представления, выхожу из-за колонны и за несколько шагов преодолеваю расстояние между нами.
Агата будто бы невинно хлопает глазами, еще и рот приоткрывает, будто глупая, ничего не понимающая рыбешка.
– Ну вот и крыса нашлась.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
А я достаю из сумки лист бумаги и протягиваю бывшей подруге.
– Зачем?
– Пиши.
– Что писать? Я тебя совсем не понимаю…
– Заявление по собственному желанию.
– Маша…
– Либо ты сейчас напишешь долбаное заявление, либо я поднимаю на уши отдел безопасности. Выбирай.
Глава 38
Все интереснее и интереснее
/Маша/
Через два дня
Отрешенно, безразличными механическими движениями вытираю с живота остатки геля после УЗИ.
Хотела бы чувствовать… хоть что-то, но внутри меня уже давно образовалась черная, ядовитая, пугающая пустота.
Она настолько страшная и огромная, что у меня от этого скулы сводит постоянно.
От омерзения самой собой передергивает. По телу прокатывается волна лихорадочной дрожи. Мурашки разбегаются кто куда…
Я ужасный человек.
Во мне словно кто-то внутренний свет приглушил.
Щелкнул выключателем, без моего на то позволения.
Погасил, как беспомощную свечку. Одно движение – и фитиль сгорел дотла.
Иначе откуда столько ледяного равнодушия взялось?
Откуда вся эта бесконечная, несвойственная моему нраву холодность?
И почему… почему я не хочу ребенка, о котором так давно, так долго и упорно мечтала?
Не ощущаю себя матерью. Не вижу.
Даже и близко не назвать мою чудесную беременность счастливой.
Каждый чертов день я все больше склоняюсь к жуткой, противоестественной мысли, что правильнее всего будет сделать аборт, пока еще не стало совсем поздно.
Да, я мечтала о малыше. Только и представляла, как подарю Руслану сына или дочку… но оглянитесь, все стало совсем по-другому.
Мы с Русом чужие друг другу.
И теперь другая женщина – все для него.
Она родит ему ребенка, засыпать и просыпаться с ним будет, встречать его с ужином после работы… ладно, с последним я явно переборщила. Ангелина и готовка – слова антонимы.
Да, мозгами я прекрасно осознаю, что приняла единственное верное решение.
Кем бы я была, если бы простила его, приняла обратно, смирилась с подлой изменой? Выбрала бы Руслана – не себя.
Но это не мешает мне продолжать и дальше любить его.
Хочется, конечно, в чистую, светлую и искреннюю любовь верить до последнего, но чаще всего она совсем не такая.
Любовь зла – полюбишь и козла…
Да еще какого… настоящего императора козлов!
Я думала, что мы сможем расстаться, как нормальные взрослые люди. Может быть, друзьями в очень далекой перспективе. Ведь многие бывшие супруги хорошие отношения сохраняют, правда?
«Маша, тридцать годиков, до сих пор верю в сказки и прекрасных принцев»
А Рус оказался готовым разорить компанию моего отца (уже мою, вернее), пустить годы работы по ветру… ту компанию, в которой и сам когда-то работал. Неужели в нем вообще ничего святого нет?
Да, пора мне уже разбить свои розовые очки.
Люди – не святые. Они просто люди.
А некоторые из них будут пытаться сломать меня, сбить с толку, отбросить со своего пути…
Руслан из тех, кто взбирается вверх по трупам своих врагов.
Что ж, кажется, мне пора учиться давать ему сдачи.
Не кусать в ответ – а жалить в самое слабое место.
Все тридцать лет своей жизни я росла и цвела как декоративная роза в теплице, совершенно неподготовленная к суровой реальности.
Но знаете, чем хороши розы?
Они не просто красивые, изящные и благоухающие цветы с нежными лепестками. У них есть острые шипы.
На следующий же день после того знаменательного вечера, когда я узнала о том, что мой заместитель работает на Руслана, я начала свой крестовый поход с увольнения начальника отдела безопасности.
Даже разбираться не стала, кто прав, а кто виноват.
Я и без того догадывалась, что там все не чисто. Но Агата, само собой, тонуть в одиночку не пожелала. Весь корабль на дно потащила.
Теперь у меня нет начальника отдела безопасности, двух ведущих архитекторов, главного инженера, менеджера по рекламе, коммерческого директора и основного дизайнера проектного отдела.
Костер не потушишь, лес погубишь…
И только сегодня у меня в расписании пять собеседований с потенциальными сотрудниками.
К счастью, желающих работать в нашей компании все еще очень много.
Только вот каждого кандидата приходится рассматривать самостоятельно. Уж сложилось так, что верить не могу абсолютно никому.
Есть еще папин адвокат, но я предпочитаю полагаться на себя в первую очередь.
– Так надрываться продолжишь, точно на сохранение лечь придется до конца срока, – доносится до меня голос моего врача. – Поберегла бы себя и ребеночка.
– Мне нужно работать, – пожимаю в ответ плечами.
– Ну, работа не волк, – женщина что-то вносит в мою карточку, с завидным энтузиазмом стуча ногтями по клавиатуре. – А нам рожать еще, Мария Петровна.
Самое ужасное знаете, что?
Когда я узнала, что падение с лестницы прошло практически без осложнений, я даже расстроилась… нет, вернее будет сказать, что я была немного разочарована. Лучше бы у меня выкидыш случился тогда…
Я Руслана ненавижу за тот наш последний раз. Себя ненавижу. И этого ребенка тоже, кажется… ненавижу.
Во мне ненависти столько, что ею можно мировой океан затопить и еще про запас останется, чтобы по склянкам да бутылкам ее разлить!
Какой же матерью я стану?
Неужели меня ждет та же судьба, что и у моей… язык не поворачивается произнести вслух такое доброе и светлое слово «мама». Употребить его по отношению к Каролине Уваровой.
Разумеется, я хочу быть мамой. Родить ребенка. Одного, может быть и двух… просто не от Руслана.
Разве это плохо не хотеть рожать от этого мужчины? Подлеца и предателя! Главного негодяя в Солнечной системе!
Что будет, когда он узнает о моей беременности?
Я ведь не смогу вечно скрывать малыша…
Боже, как же это все сложно!
Только в любовных романах беременность – всегда в счастье, а в жизни все по-другому устроено. Мне страшно… мне очень страшно, что я не справлюсь!
После клиники возвращаюсь обратно в офис.
На визит к врачу я потратила свой обеденный перерыв. Перекусить, конечно же, не успела. Поэтому заказываю по пути назад доставку из любимого итальянского ресторанчика.
Когда прохожу мимо своей помощницы прямиком в кабинет, Адриана тут же семенит вслед за мной на высоких каблуках, держа в руках пакеты с моей едой.
– Куда поставить, Мария Петровна? – спрашивает она.
– Давай мне.
Забираю пакеты и опускаюсь в кресло. Так, у меня есть двадцать минут перед собеседованием… как раз поесть успею.
– Что-то еще, Адриана?
– Ваш бывший муж звонил.
О, как.
Интересненько…
– Я сказала, что вас нет, но обещала передать его… просьбу о личной встрече.
Становится все забавнее.
– Просьбу? – усмехаюсь я.
Конечно же, не веря на слово Адриане. Рус и просьбы? Что-то из серии космической фантастики.
– Весьма убедительную.
Уже похоже на правду.
– Ладно, – хлопаю себя по коленям. – Ближайшие полчаса никого ко мне не пускать.
– Поняла. Вам сварить чай или кофе?
– Спасибо, я сама… но у меня будет к тебе другое поручение… узнай как-нибудь аккуратно о дате следующего собрания акционеров Avalon Groups. Но так, чтобы мое имя не светилось даже полунамеком. Справишься?
– Будет сделано.
Как только помощница уходит, я наконец-то могу расслабиться.
Завариваю себе зеленый чай и принимаюсь за аппетитную лазанью.
Но не успеваю я и прожевать толком, как дверь в кабинет с грохотом распахивается и внутрь входит… Арефьев? Паша?
Стоп.
Ему что здесь нужно?
* * *
– Какие люди в Голливуде, – хмыкаю я, откладывая в сторону вилку и нож. – Вот уж точно… неожиданный сюрприз.
Впрочем, с последним словом в своей реплике я явно погорячилась.
В последний раз, когда мы с Пашей встречались, он приставал ко мне.
Как приставал… скорее просто навязчиво подкатывал.
Очень!
Хотя был неприятный момент, что я и испугалась лучшего друга ни на шутку.
Вряд ли могу называть Пашу теперь своим другом. В глобальном понимании.
После всего…
Но в любом случае, с тех пор со мной столько всего произошло… да и в сравнении с Кирсановым Паша прямо невинный ангелочек. Разве только ярко полыхающего нимба над головой не хватает.
Честно-честно.
А как говорится, все познается в сравнении.
Беру салфетку, прохожусь ею по губам, чтобы убрать жирные следы от масла, и, скомкав в руке, бросаю ее в урну для мусора, стоящую под столом.
– Мария Петровна! – следом за Пашей в кабинет влетает запыхавшаяся Адриана. – Я говорила, что к вам нельзя. Вызвать охрану?
– Нет, все в порядке. Можешь идти, Адриана.
Зачем он здесь?
Неужели отношения явился выяснять?
Наверное, Наташка все-таки спустила на него всех своих церберов, долго сдерживающих ядовитый огонь праведной женской ярости.
О, она вполне могла… только вот я не хочу оказаться вмешанной в их любовный многоугольник.
Не уверена, что мне вообще следовало Наташе глаза открывать на ходящего на сторону супруга, но подруга и без того нарыла на него компроматов будь здоров.
Ни то чтобы железобетонные доказательства… скорее убедительные догадки. В пугающем количестве.
До Китайской Пасхи разгребать теперь будут.
Нат, в отличие от меня, прекрасно понимала, за кого замуж выходит.
Может быть, это сейчас звучит цинично и жестоко…
Арефьев никогда не строил из себя хорошего мальчика и святого тоже не корчил.
У него на физиономии и сейчас выгравировано размашистым шрифтом:
«Мудак. Бабник. Самовлюбленная сволочь».
В универе они были красивой парой, да…
Однако совместного будущего никто им не предрекал.
Говоря открыто, все в глубоком шоке были, что они не расстались спустя первые две недели отношений на втором курсе. Секс по дружбе ничем хорошим обыкновенно не заканчивается.
Да и сама Наташа очень долго этот роман всерьез не воспринимала.
Одно дело встречаться с первым красавчиком универа, другое – замуж за него выходить и детей рожать…
Я Наташу не осуждаю, не подумайте.
Но это все так ожидаемо. Вангой быть не надо.
Любовь ослепляет, логики лишает.
Ты словно разучиваешься моментально и видеть, и слышать, и думать.
Потому с такой легкостью любовь разбивает человеческие сердца. Самая жестокая из вечного и неизменного.
А вот мой Руслан хорошим казался, добрым, надежным.
Наивно думала, что уж такой серьезный, честный и внушающий доверие мужчина никогда подло не поступит. Не предаст, не обманет, не ударит со спины.
В итоге же этот положительный во всех отношениях персонаж оказался еще большим злом, чем классический плохой парень.
Вот и влюбляйтесь, девочки, после этого в хороших!
Нет, уж лучше бэд бои… с ними хотя бы все предельно ясно.
Ты хотя бы четко понимаешь, что он безжалостно растопчет твое сердце при первой подвернувшейся возможности. Ты готова к падению в Тартар подсознательно.
– Ну, присаживайся, раз пришел.
Паша удобно устраивается в кресле напротив меня.
Мы долго молчим, полируя друг друга пристальными взглядами. Словно изучаем, понять пытаемся.
Мне уж точно очень интересно, что на уме у Арефьева в эту самую секунду.
– Можешь закончить свой обед, я подожду.
– Выкладывай, – отмахиваюсь я. – Но если ты собираешься поднять ТУ тему…
– Нет.
– Надеюсь на твое благоразумие.
– Уварова, я еще в прошлый раз тебя прекрасно услышал. Я задал вопрос – ты ясно ответила. Тем более что спать с потенциальными партнерами по бизнесу не в моих правилах.
Чего⁈
Вот это уже становится крайне интересным.
У Паши тоже своя архитектурная компания.
Только он занимается по большей части отелями и медицинскими клиниками. Наши интересы практически не соприкасаются.
– Внимательно тебя слушаю.
– Слышал, недавно Stellar тендер выиграли, – издалека начинает Паша. – И ваш проект представили.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю и все, – пожимает он плечами. – Два года назад мы с Пашей над проектом одной базы отдыха работали.
– Я помню…
– Твой бывший меня крупно кинул. Пришлось влезть в большие долги, чтобы довести строительство до конца.
Боже!
Ничего не знала… раньше бы ни за что Арефьеву не поверила, сейчас же вовсе не удивлена его словам. Так дико.
– А от меня ты чего хочешь?
– Разумеется, доказательств никаких не было. Руслан не идиот, в конце концов. Но я очень не люблю, когда меня начинают держать за дурака. На кону стояла моя репутация и очень большие бабки. А не закончи я проект вовремя, то сейчас бы впахивал прорабом на какой-нибудь стройке панельной многоэтажки на окраине Москвы. В общем, последние полтора года я искал тех, кого он еще мог кинуть.
Какой-то дурной сериал с паршивым концом, правда.
Ладно, слить конкурентам, но вот все остальное! Если так послушать, то Руслан – опытный мошенник со стажем.
– У тебя есть компроматы на него?
– Нет, – отрицательно качает головой Арефьев. – Прямых доказательств не было, само собой. И я чувствовал себя полным придурком, когда заявился к твоему отцу почти с пустыми руками.
Не верю своим ушам…
– Папа в курсе⁈
– Спокойно, Маша, я Дубровский.
– Ну нет! – вскакиваю я на ноги. – Если отец в курсе, то почему он мне ничего не сказал? Я имела право знать!
– Как ты это представляешь себе? Петр Ильич же не бабка базарная, чтобы пустые слухи передавать, будто по сломанному телефону. Это было как раз перед его отъездом в Швейцарию. Да и не поверил он мне…
Что ж, это логично. Следовало ожидать.
– Ладно. А ко мне ты зачем пришел?
– Предложить выгодное партнерство, – он усмехается. – Ходят слухи, что вы почти банкроты. Половину компанию разогнали.
– Нагло врут.
– Тебе когда проект сдавать? Через неделю?
Ох, не сыпьте мне соль на раны…
– Послезавтра.
Арефьев аж присвистывает от удивления.
– Не слабо. Значит, мое предложение актуально как никогда.
– Типа месть?
– Уварова, мы дружим с универа. Конечно, это месть.
Спасибо, что хоть не льет мне в уши ложь про великую дружбу под сладким соусом.
– Допустим.
– Знаешь, враг моего врага – мой враг, все в подобном духе. Да, кстати…ты слышала, новый тендер выкатили. Будешь участвовать?
– На строительство сети отелей по типу курортного городка на Финском заливе? Арефьев, это слишком сильно. Тут нужны очень хорошие инвесторы прежде всего.
– Ты еще в универе мечтала построить свой комплекс отелей. Это проблема для тебя разве найти инвесторов с толстыми кошельками?
– Не поняла…
– Выражусь яснее: это не проблема для твоего приятеля-миллионера и его влиятельных друзей.
Что? О ком он это сейчас говорит⁈
Но задавать вопрос я не успеваю. У Паши звонит телефон.
Он отвечает на звонок и тут же меняется в лице. Кому-то, может, и подходит смертельная вампирская бледность, но явно не Арефьеву.
– Паша, что с тобой? Кто звонил?
– Наташа, – тяжело выдыхает он и обхватывает голову руками. – У нас детей похитили. Я должен ехать.
Мамочки!
– Я с тобой!
