Текст книги "Кружевница. Полотно Жизни (СИ)"

Автор книги: Мила Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже магические светильники, казалось, притушили свет, словно боясь нарушить мгновение.

Я смотрела на Дара – его лицо было словно высечено из камня: ни дрожи, ни взгляда, только сжатые кулаки, выдававшие внутреннее напряжение.

– Ты знал? – тихо спросила я.

Он медленно поднял глаза. В них не было гнева – только старая, глухая боль.

– Знал. Но не всё.

Рей вздохнул, провёл рукой по рыжим волосам:

– Это не та история, которую любят рассказывать при дворе. Архон… он не всегда был тем мудрым правителем, каким его знают сейчас. Он любил. И потерял. И это сломало его.

Илара, до этого молча слушавшая, тихо произнесла:

– Значит, чёрные кружевницы… они вмешались в тот момент?

– Да, – кивнул Ларс. – Они пытались завершить ритуал Полотна жизни, но для этого нужна была жертва – чистая кровь рода Юнис. Твоя бабушка должна была стать этой жертвой.

У меня похолодело внутри.

– Но она выжила.

– Выжила, – подтвердил Рей. – Потому что твой дед, Род Пейн, пожертвовал собой. Он прервал ритуал, но… – он запнулся, – это стоило ему жизни. И части души Архона тоже.

Дар наконец заговорил – голос звучал ровно, но в нём чувствовалась тяжесть:

– После этого Архон изменился. Он запретил любые исследования Полотна. Закрыл доступ к старым архивам. И… сделал всё, чтобы защитить тех, кто остался.

– То есть меня, – прошептала я.

– Тебя, – кивнул он. – И твою мать. Но она… исчезла.

Я сглотнула. Это было больше, чем я знала. Больше, чем могла осмыслить.

Мы снова замолчали. Я смотрела в окно – за стеклом кружились снежинки, будто пытаясь сложить узор, который я никак не могла разглядеть.

«Бабушка… дед… Архон. Всё связано. И я – часть этого».

– Почему мне никто ничего не сказал? – спросила я, не поднимая глаз. – Почему всё скрывали?

– Так у тебя был шанс вырасти в безопасности, – ответил Ларс. – Если бы чёрные кружевницы узнали, что ты вскоре появишься на свет, они бы пришли раньше.

– В безопасности? – я резко подняла взгляд. – Я росла, думая, что моя бабушка – сварливая старуха, которая отказалась от своей дочери.

В горле встал ком.

– Значит… Иголка первоткачихи – это не просто артефакт. Это ключ к тому, что они пытались сделать тогда.

– Именно, – кивнул Дар. – И если они найдут её раньше нас…

– …то завершат ритуал, и получат власть переписывать узор мира – закончила я.

Я глубоко вдохнула, выдохнула. Снег за окном продолжал кружиться, но теперь он казался не хаотичным, а подчинённым какому-то ритму.

– Хорошо. Тогда мы должны найти Иголку первыми.

Дар посмотрел на меня – в его глазах мелькнуло что-то новое: уважение?

– Ты готова?

– Готова. – Я выпрямилась. – Это мой род. Моя история. И я не позволю им закончить то, что начали.

Рей усмехнулся:

– Вот это характер! В тебе точно есть кровь Пейнов.

Ларс поднялся:

– Тогда – к делу. Илара, что ты выяснила о Восточном крыле?

Илара откинулась на спинку стула, задумчиво покрутила в пальцах ложку и начала:

– Восточное крыло академии – место… своеобразное. Официально его закрыли после инцидента с прорывом теневой энергии триста лет назад. Но на деле там до сих пор сохраняется магический фон – слабый, но устойчивый.

Рей приподнял бровь:

– Теневая энергия? Звучит зловеще.

– Звучит точно, – кивнула Илара. – Это не просто «зловеще». Это опасно. В тех коридорах реальность тоньше, чем должна быть. Могут возникать: пространственные петли (заходишь в комнату – а выходишь в том же месте, откуда вошёл); временные аномалии (минуты растягиваются в часы); эхо прошлого (иногда слышатся голоса, шаги, даже целые сцены из давно минувших дней).

Ларс скрестил руки:

– И ты предлагаешь туда лезть?

– Не предлагаю, – поправила она. – Я говорю, что это возможно. У меня есть данные:

В восточном крыле сохранился архив ткачей – именно там бабушка Юнис могла спрятать подсказки.

Есть три входа: главный (заблокирован), чёрный (завален) и тайный – через библиотеку.

Ключ к тайному входу – не материальный. Это… – она покосилась на меня, – песня. Возможно песня. Или мелодия.

Я вздрогнула:

– Песня?

– Да. Я связалась со своей бабушкой. Они, твоя и моя, когда-то учились вместе и дружили. Так вот, Ирила любила напевать одну мелодию, когда работала с узорами.

– Мне кажется в дневнике бабушки я видела запись: «Ключ – в голосе, что помнит ткань мира», но не придала значения

Дар нахмурился:

– Ты уверена, что это не метафора? Не знаю...

Ирила посмотрела на нас и выдала:

– А я уверена. В библиотеке есть дверь с акустической печатью. Тайная дверь. Её можно открыть только определённой последовательностью звуков.

Рей хлопнул в ладоши:

– Отлично! Значит, Юнис поёт, мы входим, ищем Иголку – и дело в шляпе.

– Не всё так просто, – вздохнула Илара. – Чтобы воспроизвести мелодию, нужно войти в транс. Линель, как у тебя с медитацией? Уже лучше, но я не уверена, – ответила я и окинула грустным взглядом всю нашу компанию. Я могу помочь, – четко произнес Дар. – Решено, Линель, ты идешь со мной, – и резко встал из-за стола.

Дар подошёл ко мне, его взгляд был твёрдым, но в нём читалась поддержка:

– Без подготовки в транс входить опасно. Я проведу тебя через медитативную технику снежных драконов – она помогает сосредоточиться и не потерять связь с реальностью.

Я сглотнула:

– А ты… точно знаешь, как это делать?

Он едва заметно улыбнулся:

– Я не просто принц. Я учился контролировать магию с пяти лет. Доверься мне.

Рей хмыкнул, откинувшись на стуле:

– Вот это поворот! Дар, ты теперь ещё и наставник по духовным практикам?

– Заткнись, Рей, – без злости, но чётко произнёс Дар. – Это не шутки.

Ларс кивнул:

– Он прав. Если Юнис войдёт в транс без контроля, может случиться всё что угодно: от потери сознания до… привязки к теневой энергии.

Илара поёжилась:

– Звучит жутко.

– Поэтому я буду рядом, – повторил Дар.

Общежитие Снежных драконов встретило нас тишиной. Мы поднялись по винтовой лестнице – ступени под ногами едва слышно поскрипывали, будто перешёптывались с нами. В коридоре царил полумрак, лишь редкие светильники в виде ледяных кристаллов мягко мерцали, отбрасывая на стены причудливые тени.

Дар открыл дверь своей комнаты – внутрь хлынул поток прохладного воздуха, насыщенного запахом зимнего леса и пергамента. Здесь всё было выдержано в строгих тонах: белая мебель, тёмно-синие шторы, на стенах – карты звёздного неба и схемы магических потоков.

– Присаживайся, – он указал на низкий диван у окна. – Нам нужно сосредоточиться.

Я опустилась на мягкую поверхность, огляделась. На столе лежали стопки книг, среди которых я заметила «Основы медитативной магии снежных драконов» и «Акустические печати: теория и практика».

– Ты серьёзно готовился? – приподняла я бровь.

Он сел напротив, скрестив ноги, и посмотрел мне в глаза и улыбнулся:

– А ты думаешь все это время я что делал? Это не шутка. Если ты войдёшь в транс без подготовки, можешь потеряться. Или… привлечь то, что прячется в тенях восточного крыла.

По спине пробежал холодок.

– Звучит страшно.

– Потому и важно делать всё правильно. – Он достал из ящика небольшой колокольчик. – Это «Ледяной звон». Он поможет тебе удерживать связь с реальностью. Когда будешь готова выйти из транса – ударь в него.

Я взяла колокольчик. Металл был холодным, но под пальцами слегка потеплел, словно признал меня.

Дар сел рядом, жестом попросил закрыть глаза.

– Дыши глубоко. Вдохни через нос, считая до четырёх. Задержи дыхание на четыре. Выдохни через рот – на шесть. Повторяй.

Я последовала его указаниям. Постепенно шум в голове стих, а сердце забилось ровнее.

– Теперь представь, что ты стоишь у истока реки. Вода прозрачная, холодная, но не обжигает. Она течёт сквозь тебя, вымывая тревогу.

Его голос звучал как далёкая мелодия – спокойный, уверенный, ведущий меня сквозь туман мыслей.

– В этой реке ты видишь отражение мелодии. Той самой. Она звучит тихо, но ты можешь её услышать. Прислушайся.

Я сосредоточилась. Где-то на грани слуха зазвучали первые ноты – низкие, тягучие, как эхо в горах.

– Да, – прошептал Дар. – Ты на верном пути. Теперь попробуй повторить их мысленно.

Я попыталась. Звуки дрожали, но не рассыпались.

– Хорошо. Теперь вслух.

Я открыла рот – и из него вырвался первый звук. Он был чистым, но хрупким, как льдинка.

Внезапно воздух сгустился. Светильники моргнули, а в углу комнаты мелькнула тень – слишком резкая, чтобы быть игрой света.

Дар резко поднял руку, произнеся короткое заклинание. В воздухе вспыхнул ледяной щит, отразив невидимую угрозу.

– Что это?! – я отпрянула.

– Теневая энергия, – процедил он. – Она чувствует твою попытку войти в резонанс с печатью.

В окне заклубился туман, принимая очертания… лица. Я узнала его – это был Архон, но не тот, которого я видела на портретах. Его глаза горели чёрным огнём, а губы шевелились, будто пытались что-то сказать.

– «Ключ… не в голосе… – прошелестел его голос, – …а в крови».

Иллюзия растаяла.

Дар погасил щит. Его лицо было бледным, но спокойным.

– Странно... Почему появилась иллюзия отца...

– Он сказал… «ключ в крови», – повторила я, чувствуя, как дрожат руки. – Что это значит?

– Возможно, мелодия – лишь проводник, – задумчиво произнёс он. – Но чтобы открыть дверь, нужна жертва. Твоя кровь.

Я сглотнула:

– Ты хочешь, чтобы я… порезалась?

– Нет. – Он взял меня за руку. – Есть другой способ. В моей семье хранится артефакт – «Кровная нить». Она может имитировать требуемый компонент.

– И ты… дашь её мне?

– Если это поможет тебе подготовиться – да.

Я посмотрела на него. В его глазах не было ни тени сомнения.

– Тогда давай попробуем ещё раз. Но теперь – с «Кровной нитью».

Он достал из кармана тонкий красный шнурок.

– Держи. Обвей вокруг пальца. Она активируется, когда ты начнёшь петь.

Я так и сделала. Металл слегка кольнул кожу, но тут же стал тёплым.

– Готова? – спросил Дар.

– Готова, – кивнула я.

Он снова начал медитативную технику. На этот раз я чувствовала себя увереннее. Мелодия звучала чётче, а «Кровная нить» пульсировала в такт моим словам.

Где-то вдали, в глубине академии, отозвалась дверь с акустической печатью. Я её чувствовала ... Теплые пальцы коснулись моей щеки и я открыла глаза. Дар был так близко. Его губы нежно коснулись моих.

Я замерла, едва осознавая, что происходит. Губы Дара были тёплыми, а прикосновение – нежным, но в этот момент мир словно остановился.

– Дар… – прошептала я, отстраняясь. Он не отвёл взгляда. В его глазах читалось что-то глубокое, невысказанное.

– Прости, – тихо сказал он. – Я не должен был… – …но я больше не мог держать это в себе, – продолжил Дар, и в его голосе прозвучала непривычная для него откровенность. – С самого начала, как ты появилась на пороге таверны, я чувствовал: ты – мое сокровище. Ты – та, кто может всё изменить. Потому, что ты… ты настоящая.

Я сглотнула. Слова застряли в горле. Хотелось сказать: «Не сейчас», хотелось напомнить о чёрных кружевницах, о двери с акустической печатью, о том, что завтра нам предстоит шагнуть в логово теней. Но его взгляд… Он не требовал ответа – он просто говорил правду.

– Дар, – наконец выдавила я, – мы…

– Я знаю, – перебил он мягко. – Знаю, что сейчас не время. Но если завтра что-то пойдёт не так, если я не смогу… – он резко оборвал фразу, сжал кулаки. – Я не хочу уходить, не сказав этого.

Тишина наполнилась невысказанными «если». Где-то вдали, в коридорах общежития, скрипнула дверь. Время шло, а мы стояли, будто за пределами его течения.

– Нам нужно закончить подготовку, – сказала я, глядя ему в глаза. – Если дверь действительно открыта, завтра будет… непросто.

Дар кивнул, и в его взгляде мелькнуло уважение.

– Конечно. Прости, что отвлёк.

– Не извиняйся, – я слабо улыбнулась. – Но давай пока оставим это. Позже. Когда всё закончится.

Он выдержал паузу, затем коротко кивнул:

– Позже.

Я развернула «Кровную нить» на свету. Она переливалась алым, пульсируя в такт моему пульсу.

– Она готова, – констатировала я. – Но сколько времени у нас будет, когда мы войдём?

– Не больше двадцати минут, – ответил Дар, доставая из ящика ещё один предмет – маленький ледяной кристалл с гравировкой. – Это «Часовой лёд». Он начнёт таять, когда мы пересечём порог. Как только он полностью растает – пора уходить.

– А если не успеем?

– Тогда ты сжимаешь медальон ректора, – напомнил он. – И мы все отступаем. Без обсуждений.

Я коснулась подвески на шее. Металл был холодным, но под пальцами будто ожил, слегка потеплел.

– Поняла.

Позже, когда я уже собиралась войти, в свое общежитие Дар остановил меня:

– Линель… – он запнулся, затем произнёс чётко: – Будь осторожна завтра.

Я посмотрела на него. В его глазах читалось то же невысказанное, что и раньше, но теперь оно было обрамлено нежносью и решимостью.

– Обещаю, – сказала я тихо. – Мы справимся.

Он кивнул и растаял в ночи. Я поднялась в комнату и не раздеваясь рухнула на кровать.

Я лежала, уставившись в потолок. В комнате было темно, лишь лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на полу призрачные узоры.

Дар... Тогда в таверне он показался мне высокомерным типом, которому открыты все двери, но сейчас.. я все еще ощущала его поцелуй на губах и внутри что– то свернулось в маленький клубок.

В этот момент что-то стукнуло в окно моей комнаты. Спрыгнув с кровати я подбежала к окну. Там был Дар. Он ввалился в комнату и заключил меня в объятия

Я замерла, чувствуя, как учащается пульс. Всё внутри будто перевернулось – и уже не вернуть назад.

– Дар… – прошептала я, слегка отстраняясь. – Что ты…

Он не дал мне договорить. Взгляд его был твёрдым, но в глубине глаз плескалось что-то неукротимое, почти отчаянное.

– Не мог уйти, не сказав.

Лунный свет очертил резкие черты его лица, сделал тени глубже, а выражение – почти болезненно искренним.

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутилось: «Нельзя. Не время. Завтра – восточное крыло, чёрные кружевницы, дверь с акустической печатью…»

Но его руки на моей талии, тепло его дыхания, запах зимнего леса и магии – всё это заглушало голос разума.

– Ты понимаешь, что говоришь? – спросила я, сама не зная, чего жду: чтобы он отступил или подтвердил свои слова.

– Понимаю, – ответил он твёрдо.

Его пальцы скользнули по моей щеке, задержались на губах.

– Когда я увидел тебя в таверне, подумал: «Ещё одна наследница, ещё одна проблема». А потом… – он усмехнулся, – ты разбила все мои ожидания. Ты не боишься. Ты идёшь вперёд, даже когда страшно. И это… восхищает меня.

Я закрыла глаза. Слова застряли в горле. Хотелось сказать «я тоже», но страх сковывал язык.

Я глубоко вдохнула. Выдохнула.

– Я тоже.

Он замер. Потом притянул меня к себе, уткнувшись лицом в волосы.

Мы сидели у окна, прижавшись друг к другу. Луна медленно катилась по небу, отсчитывая минуты до рассвета.

– Нужно идти, – наконец сказала я.

Дар медленно поднялся, потянул меня за собой.

– Да. Но прежде… – он достал из кармана маленький ледяной цветок – тонкий, прозрачный, будто сотканный из мороза. – Это тебе. На удачу.

Я взяла его. Цветок не таял в руках, лишь слегка светился изнутри.

– Спасибо.

Он наклонился, поцеловал меня – коротко, но так, что внутри всё перевернулось.

– До встречи у библиотеки. В полночь.

– В полночь, – повторила я.

Он шагнул к окну, обернулся на пороге:

– И помни: ты – моё сокровище. А сокровища я защищаю любой ценой.

И исчез в ночной тени.

Я стояла у окна, сжимая в руке ледяной цветок. Он светился, отбрасывая на стены причудливые блики.

«Завтра», – подумала я. – «Всё решится завтра».

Но теперь я знала: даже если мир рухнет, у меня есть то, за что стоит бороться. Не только долг, не только судьба – но и это новое, хрупкое, но такое настоящее чувство.

Я уснула не долетая до подушки.

Глава 14.

Противный писк вырвал меня из такого короткого, но сладкого сна, где мы с Даром...

– Помооощь! – простонала я, натягивая одеяло на голову.

– Пора вставать, – назидательно проскрипела коробочка и начала горланить какой-то марш. Или гимн. Явно что-то торжественное и громогласное.

Я с трудом разлепила глаза.

– Да чтоб тебя… – простонала я, нащупывая предмет возмущения на тумбочке.

Нащупала, замахнулась, уже почти решилась швырнуть в стену – но в последний момент остановилась. Это же артефакт древней магии с целым Хранителем внутри, а не простая игрушка. Кто знает, что будет, если его разбить.

С тихим стоном села на кровати. В окно било яркое утреннее солнце – будто насмехалось над моим недосыпом.

«Сегодня», – напомнила себе. – «Всё случится сегодня».

Утренние сборы Я поднялась, пошла в ванную. Движения были вялыми, сонными, но в груди горело то самое чувство – тёплое, новое, придающее сил.

«Дар…»

Вспомнился ледяной цветок, всё ещё лежащий на столе. Я подошла, осторожно коснулась лепестков. Они мягко засветились в ответ.

В столовой было шумно: студенты спешили на занятия, звенели чашки, раздавался смех. Я взяла булочку и чай, села в уголок – подальше от суеты.

– А вот и наша героиня! – раздался бодрый голос.

Подняла глаза – ко мне подсаживался Рей. За ним тащился Ларс с подносом.

– Готовы к подвигу? – подмигнул Рей. – Сегодня ночью мы войдём в историю! Или в склеп. Что вероятнее.

Ларс фыркнул:

– Если будешь болтать без умолку – точно в склеп.

Я слабо улыбнулась:

– Вы оба здесь. Это уже успокаивает.

– Ещё бы! – Рей хлопнул себя по груди. – Я – отвлекающий манёвр. Ларс – щит. А ты…

– А я – ключ, – закончила я тихо.

Илара пришла в самом конце завтрака, когда Рей и Ларс уже ушли.

– Илара..., ты же умная,– утвердительно начала я

– Угу, – ответила жующая подруга не отрываясь от книги

– И начитанная...

– Что надо-то?

– Если дракон говорит "Ты мое сокровище", что это значит?

Подруга подавилась булочкой и закашлялась так, что на нас стали оборачиваться.

– Ну как тебе сказать...

Илара отложила книгу, вытерла слёзы от кашля и пристально посмотрела на меня. В её глазах мелькали смешинки, но она явно старалась сохранить серьёзное выражение лица.

– Ну, – протянула она, – это может означать…

– Только не тяни! – не выдержала я.

– Ладно, – она скрестила руки на груди. – Во-первых, это может быть просто красивым оборотом речи. У драконов вообще с метафорами всё сложно – они любят возвышенные формулировки.

– Но? – я подалась вперёд. – Ты же говоришь «во-первых». Значит, есть и «во-вторых»?

Илара вздохнула, огляделась по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и понизила голос:

– Во-вторых… если дракон называет кого-то «сокровищем» – это очень серьёзно. Для них сокровища – не просто драгоценности. Это то, что они готовы защищать ценой жизни. То, что для них бесценно.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

– То есть…

– То есть, – перебила Илара, – если Дар сказал это искренне, значит, ты для него больше, чем просто соратница по миссии. Гораздо больше.

– Но откуда ты знаешь? – я нервно теребила край скатерти. – Может, это просто фигура речи?

– Может, – согласилась подруга. – Но драконы не разбрасываются такими словами. Они вообще редко говорят о чувствах напрямую. А если говорят – значит, действительно чувствуют.

Она помолчала, потом добавила:

– К тому же, я видела, как он на тебя смотрит. Это не просто восхищение или благодарность за помощь. Это… глубже.

Я опустила глаза, чувствуя, как горят щёки.

– И что мне теперь делать?

– А чего хочешь сама? – Илара наклонилась ближе. – Если ты тоже… испытываешь к нему что-то, то не стоит прятаться за сомнениями. Завтра будет непросто, и лучше идти в бой, зная, что у тебя есть тот, кто готов за тебя сражаться.

– Но вдруг это помешает миссии? Вдруг из-за чувств мы…

– Миссия важна, – твёрдо сказала Илара. – Но и чувства важны. Ты не должна отказываться от них только потому, что впереди опасность. Наоборот – они могут стать твоей силой.

Она взяла мою руку, сжала её.

– Главное – не теряй голову. Будь честной с собой и с ним. И помните: вы не одни. Мы все будем рядом.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение.

– Спасибо, Илара.

– Не за что. – Она подмигнула. – А теперь давай доедай свою булочку. Нам нужны силы. Особенно если сегодня ночью кто-то собирается признаваться в любви посреди восточного крыла.

Я рассмеялась, хотя в груди всё ещё трепетало.

И тут в столовую вошли три девушки. Серые платья из грубой шерсти, единственным украшением которых были... кружевные манжеты и пуговички из речного жемчуга. В моей памяти всплыли слова бабушки, что со мной будут учиться еще две девушки из рода Ганис и рода Венис. "Им по двадцать" – слова бабушки были именно такими, но... девушкам было не больше восемнадцати. Идеальная осанка, приятная внешность, опущенные в пол глаза и ... пепельные волосы, заплетенные в косы ... у двоих из компании, но последняя...

– Двойную порцию каши, омлет с зеленью, отвар и три булочки, – звонким голосом скомандовала последняя "монашка" Девушка разительно отличалась от своих подруг – выдающиеся формы, на которые так жадно смотрели огненные драконы, тонкая талия, здоровый, в отличии от подруг румянец. Завершала образ пшеничного цвета шевелюра, настолько кудрявая, что её не спасала даже туго заплетенная коса.

В столовой повисла напряжённая тишина. Все взгляды невольно устремились к троице в серых платьях – точнее, к их предводительнице с пшеничной копной кудрявых волос.

Огненные драконы за соседним столом переглянулись, один из них тихо присвистнул. Девушка даже не дрогнула – будто привыкла к такому вниманию. Её уверенная осанка, звонкий голос и чуть приподнятый подбородок выдавали характер, разительно отличавшийся от скромной сдержанности её спутниц.

Я пригляделась к двум другим девушкам. Действительно, пепельные волосы, заплетённые в тугие косы, тонкие черты лица, сдержанные движения… Всё как описывала бабушка: представительницы родов Ганис и Венис. Но почему они выглядят так молодо?

Девушка с кудрями – явно лидер этой маленькой группы не ждала, пока ей предложат сесть, а сама выбрала стол.

– Кто это? – тихо спросила Илара, которая как раз вернулась с подносом.

Я бросила короткий взгляд в сторону троицы:

– Видимо, кружевницы...– Но бабушка говорила, что им по двадцать, – тихо закончила я

– Видимо, ошиблась, – Илара пожала плечами. – Или они поздно созревают, – хихикнула подруга, – Хотя та, с кудрями, явно не из робкого десятка.

В этот момент девушка с пшеничными волосами подняла глаза – и наши взгляды встретились. В её зрачках мелькнуло любопытство, но она тут же отвернулась, сосредоточившись на еде.

Что-то в этой картине казалось неправильным. Почему они появились именно сейчас? Почему их наряды так контрастируют с одеждой других кружевниц? И почему та, с кудрями, ведёт себя так уверенно, будто знает больше, чем показывает?

Я невольно сжала под столом «Ледяной звон», который всегда носила с собой. Интуиция подсказывала: эти девушки – не просто новые ученицы.

Илара проследила за моим взглядом, наклонилась ближе:

– Не переживай. Мы разберёмся. Сейчас главное – сосредоточиться на сегодняшнем вечере.

Я кивнула, но взгляд снова невольно скользнул к троице. Девушка с кудрями как будто почувствовала это – на мгновение повернула голову, и в её глазах мелькнул огонёк. «Нужно быть осторожнее», – подумала я. – «Если они связаны с чёрными кружевницами…»

Но вслух сказала лишь:

– Пойдём. У нас ещё много дел.

Мы направились к выходу из столовой, но я всё никак не могла отделаться от ощущения, что за нами наблюдают. Оглянулась через плечо – девушка с кудрями по-прежнему сидела за столом, но теперь её взгляд был устремлён в книгу, а руки ловко орудовали ложкой.

– Знаешь, что меня смущает больше всего? – прошептала я, когда мы свернули в тихий коридор. – Их одежда.

Илара приподняла бровь:

– Серые платья? Ну, у кружевниц всегда строгие наряды…

– Не просто серые, – я остановилась, пытаясь точнее сформулировать мысль. – Посмотри на ткань. Грубая шерсть – это понятно, традиция. Но манжеты…

– А манжеты-то тут причем, -закатила глаза подруга

– А при том, что у бабушки и у меня кружевные воротники, а не манжеты!

Подруга задумалась:

– Я где-то читала, что только кружевницы рода Юнис носят воротники. Видимо, отличительная особенность других родов...

– Манжеты? – перебила я, – у нас даже домовушка воротничок носила, а эти... странные какие-то...

Мы присели на скамью у окна. Солнечный свет пробивался сквозь витражи, раскрашивая пол в причудливые цвета.

– Давай разберёмся по пунктам, – предложила Илара, раскладывая на коленях блокнот. – Что у нас есть?

Я начала перечислять:

Возраст. Бабушка говорила о двадцатилетних, но выглядят они на восемнадцать максимум.

Одежда. Слишком странные детали для кружевниц.

Взгляд. Когда она посмотрела на меня… в нём было узнавание.

– Нужно узнать, откуда они прибыли, – сказала я. – Кто их рекомендовал, кто подписал разрешение на обучение.

– Библиотекарь, – кивнула Илара. – Он ведёт учёт всех поступающих. Но… – она замялась, – он не любит делиться информацией без причины.

– Значит, найдём причину, – твёрдо сказала я. – Скажи, что нам нужно подготовить доклад о традициях родов Ганис и Венис. Это будет правдоподобно.

– Хорошо, – подруга захлопнула блокнот. – Я займусь этим после обеда. А ты…

Она замолчала, глядя мне за спину. Я обернулась.

По коридору шла та самая девушка с кудрями. Теперь, при дневном свете, я смогла разглядеть её лучше: пшеничные волосы, действительно непокорные, выбивающиеся из косы кудряшки подпрыгивали в такт движению, яркие зелёные глаза, в которых плясали искорки и не было ни намека на высокомерие и лёгкая улыбка, от которой все сомнения моментально улетучились.

Она остановилась в нескольких шагах от нас.

– Простите, – её голос звучал мягко, – Вы ведь из старших курсов?

Илара мотнула головой:

– Нет, первокурсницы. А вы?

– Новые ученицы, – она слегка склонила голову. – Меня зовут Элара. Мы прибыли вчера вечером.

Я внимательно наблюдала за ней. Каждое движение, каждое слово словно было выверено.

– Рады знакомству, – вежливо ответила Илара. – Чем можем помочь?

Элара чуть прищурилась:

– Хотела спросить о расписании. И ещё… – она понизила голос, – слышала, что в восточном крыле неспокойно. Это правда?

Её вопрос ударил точно в цель. Почему она интересуется восточным крылом? Откуда знает о слухах?

– Просто слухи, – спокойно ответила я. – Ничего серьёзного.

Элара улыбнулась:

– Понимаю. Спасибо за ответ. Просто ночью, после того, как нас разместили, я услышала еле слышную мелодию, а потом звон... Как будто хрусталь лопнул., странно, правда?

Она повернулась, чтобы уйти, но Илара в след сказала:

– Расписание вам должны были выдать при поступлении.

– Значит забыли, – легко сказала пышка, и устремилась за подругами, которые медленно плыли по коридору.

У меня перехватило дыхание. Когда она скрылась за поворотом, Илара прошептала:

– Вот теперь точно нужно действовать. Она не просто любопытная новенькая.

– Знаю. К черту библиотекаря, сегодня же поговорим с ректором. И с Даром. Нам нужна помощь.

– К черту? – удивленно переспросила Илара и брови слегка сдвинули её повязку на лбу, – как скажешь.

Я поймала взгляд Илары – в её глазах читалось то же беспокойство, что сжимало моё сердце.

Илара нервно поправила повязку на лбу, задумчиво постучала пальцами по блоку.

– Да. Это не случайность. Она либо знает больше, чем говорит, либо…

– Либо её подставили, – закончила я. – Чтобы она задавала эти вопросы, провоцировала нас на реакцию.

Мы переглянулись. Обе понимали: время играть вслепую закончилось.

– Пойдём к ректору, – твёрдо сказала я. – Прямо сейчас. Если Элара действительно связана с чёрными кружевницами, нам нужна поддержка.

– А Дар? – напомнила Илара. – Он должен знать. Он лучше всех разбирается в артефактах и следах магии.

Я кивнула:

– Свяжемся с ним. Пусть проверит, не было ли следов чужого присутствия у восточного крыла. Особенно ночью.

Мы шли по коридорам, и каждый шаг отдавался в голове тревожным эхом. Вспоминались слова Элары: «Я услышала еле слышную мелодию, а потом звон… Как будто хрусталь лопнул».

– Войдите.

Ректор сидел за массивным столом, заваленным книгами и свитками. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а глаза – смотрели внимательно, будто видели нас насквозь.

– Что случилось? – спросил он.

– Мы по поводу новых учениц, – начала я. – Элары и её спутниц.

Ректор медленно отложил перо, посмотрел на нас.

– Что именно вас беспокоит?

Я рассказала всё: о странном появлении девушек, о вопросах Элары, о звуках, которые она слышала.

Он слушал молча, лишь иногда кивая. Когда я закончила, он откинулся на спинку кресла.

– Понимаю вашу тревогу. Но позвольте спросить: почему вы решили, что это угроза?

– Потому что всё слишком… точно, – ответила Илара. – Их появление, вопросы...

Ректор задумчиво постучал пальцами по столу.

– Лэры Элара Венис, Ирма Ганис, – потомственные кружевницы двух родов, максимально приближенным к королю, – медленно, с нарастающим недовольством , прорычал ректор, – лэра Мара Крафт девушка из менее именитого, но не менее достойного рода. За нее попросил род Ганис. Еще вопросы есть?

– Просто бабушка говорила только про двух учениц, помимо меня и ...

– Все изменилось, лэра Юнис, – впечатывая в меня каждое слово прорычал ректор, – если бы вы, вместо того чтобы рассматривать студенток, изучали ту литературу, которую вам просто необходимо изучить, то знали бы основу основ – чем больше кружевниц участвуют в ритуале, тем сильнее Полотно жизни.

Я краснела и бледнела, не зная куда деть руки.

– Надеюсь вопросов больше нет?!

– Нет, – прошелестели мы и вылетели из кабинета как пробки:

– Нервный он какой-то, – буркнула Илара и мы пошли на лекции.

Мы шли по коридору, и я всё ещё ощущала на себе тяжёлый взгляд ректора. Слова «если бы вы… изучали ту литературу» жгли изнутри – будто упрёк, которого я не заслужила. Но в голове крутилось другое: имена, факты, несостыковки.

– Илара, – тихо сказала я, когда мы свернули в тихий переход между корпусами, – ты заметила? Элара не назвала свою фамилию. Просто «Элара».

Подруга замедлила шаг, нахмурилась:

– Да. Странно. Кружевницы всегда указывают род. Это… правило. Знак принадлежности.

– А ещё, – я сглотнула, – она говорила о звуках ночью. О тех самых звуках. И ректор… он не удивился. Наоборот – защищал их.

Мы присели на скамью у витражного окна. Солнечный свет пробивался сквозь разноцветные стёкла, раскрашивая пол в причудливые узоры.

– Давай разберём по пунктам, – предложила Илара, доставая блокнот. – Что у нас есть?

Я начала перечислять:

Элара. Скрывает фамилию. Знает о восточном крыле. Слышала «звон хрусталя»

Ирма и Мара. Молчаливые спутницы.

Ректор. В курсе их происхождения. Подчёркивает связь с королём. Защищает их.

Ритуал. Четыре кружевницы – это не случайность. Полотно жизни требует силы, но почему именно их?