Текст книги "Хранитель (СИ)"

Автор книги: Михаил Шелест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

* * *

«Секретно»

Москва. Главк. 8.

Торопову.

Спецсвязь. ТГ.

Спецоперация под литерой «М» завершилась пленением «объекта Т-3» и похитителя артефакта «Крышень», совершившего пять массовых расстрелов российских и иностранных граждан.

В ходе операции от рук «объекта Т-3» погиб агент «Турист».

Операция прошла в режиме «сс». Раскрытия сотрудников группы удалось избежать, благодаря организации отвлекающего фактора, с помощью передачи дезинформации через агента «Чёрт».

Считаю целесообразным доработку территории Приморского края на предмет розыска артефакта «Макош», для чего прошу четырнадцать суток.

Тихонов'.

«Секретно»

ШТ

Тихонову

Считаю розыск артефакта «Макош» первоочередной задачей отдела.

Торопов'.

* * *

– Командир, – услышал Чижов сквозь сон. – Тебя к директору.

– К какому директору, – опешил Михаил.

– К нашему.

– В смысле? Мы – это кто?

– Геологи, млять! Мы кондитеры, Михал Василич! Забыл⁈ – Мальцев рассмеялся. – Похоже, вахтёр настучал, что мы ночью пьяные с ещё более пьяным телом вломились к себе в офис.

– Возможно. И куда идти?

Чижов тупо моргал глазами, очумелый от короткого сна.

– Я долго спал?

– Минут двадцать.

– Словно вечность… А ШТ я отправил, или мне приснилось?

– Отправил. Иди, давай. Говорят, она женщина строгая.

– Кто?

– Директор! Иди уже! Достал!

Мальцев выпихнул начальника за дверь его же кабинета.

Чижов вышел на улицу и под моросящим дождём пришёл в себя. Сознание хоть и медленно, но возвращалось. Он вспомнил, куда идти и пошлёпал по лужам. Перебежав, двор он вошёл в заводоуправление. Здесь шоколадом пахло так, что сводило скулы от слюны.

Показав пропуск вахтёру, он поднялся на второй этаж и удивился схожестью интерьера коридора со зданием через дорогу. «Из одних материалов делали. И в одно и то же время», – подумал Чижов.

В приёмной ему пришлось немного подождать.

– Входите, Михал Василич, – сказала секретарша, с любопытством поглядывая на Чижова.

– Спасибо, – робко сказал он и толкнул дверь.

Директор фабрики, очень миловидная, а на вкус Чижова даже очень красивая женщина, сидела за большим директорским столом и смотрела на него любопытным взглядом насмешливых глаз.

– Здравствуйте, Светлана Викторовна, – так же робко поздоровался он.

– И всё-таки, это ты, Чижов, – злорадно засмеялась директор. – Это всё-таки ты! И почему-то я нисколечко не удивлена. Я знала, что это когда-то случится.

– Что случится? – Спросил ничего не понимающий Чижов.

– Что ты попадёшься мне в руки и я, наконец-то, оторву тебе голову.

– Как самка богомола, – подумал Чижов и, видя, как женщина встаёт из-за стола и увеличиваясь в размерах, приближается к нему, попятился к двери. Чижов вздрогнул и проснулся.

– Ну тебя и вырубает, командир, – Мальцев ущипнул его за ухо.

– Ай! Ты чего⁈ Иду-иду!

Чижов вышел на улицу и под моросящим дождём пришёл в себя. Сознание, хоть и медленно, но возвращалось. Он вспомнил, куда идти и пошлёпал по лужам. Перебежав двор он вошёл в заводоуправление. Здесь шоколадом пахло так, что сводило скулы от слюны.

Показав пропуск вахтёру, он поднялся на второй этаж и удивился схожестью интерьера со зданием через дорогу. «Из одних материалов делали. И в одно и то же время», – подумал Чижов и вздрогнул от «дежавю».

В приёмной ему пришлось немного подождать.

– Входите, Михал Василич, – сказала секретарша, с любопытством поглядывая на Чижова.

– Спасибо, – робко сказал он, толкнув дверь, заглянул в кабинет.

– Заходите, Михаил Васильевич, я вас не съем.

– Не факт, – сказал Чижов и, перебарывая накатывающий ужас, зашёл.

Директор фабрики, очень миловидная, а на вкус Чижова даже очень красивая женщина, сидела за большим директорским столом и смотрела на него любопытным взглядом насмешливых зелёных глаз.

– Здр-равствуйте, Светлана В-викторовна, – чуть заикаясь поздоровался он.

– И всё-таки, это ты, Чижов, – засмеялась директор.

Чижов попятился к двери.

– Ты не поверишь, но я не удивлена.

Чижов продолжал пятиться.

– Ты чего? – Удивилась женщина. – Не узнал? Изменилась да?

Она с сожалением хмыкнула.

– А ты всё такой же красавчик.

Глава 14

И тут до Чижова стало доходить, кто перед ним.

– Светка⁈ Моркина⁈

– Светлана Викторовна Селезнёва, – строго сказала она и засмеялась.

– Ё моё…

– Что поплохела, да? – Снова с тревогой спросила она.

– Не, не, – Чижов восхищённо замахал руками, и этим мычанием, и невнятными жестами донёс-таки всю глубину чувств, охвативших его при взгляде на его бывшую однокашницу.

Директор так зарделась, что жар от её лица опалил Чижова на расстоянии двух метров.

– Ну тебя! Всегда мог в краску девушек вводить.

– Королева! – Восхищённо пробормотал Чижов, падая на колено.

– Вот же, паразит! Как в институте, так нос воротил, а сейчас, видите ли – королева!

– «Облико морале»! Русо туристо! – Пошутил Михаил и вспомнив, про погибшего этой ночью друга, вздрогнул.

– Ты чего дрожишь, Чижов? Может коньяку?

– Очень хочу! Слякотно у вас. Ноги промочил, – показал он взглядом на свои мокрые мокасины «Саламандер».

– У вас? Давно не был во Владивостоке? Нашёл в чём ходить по нашим лужам. Садись, налью. За встречу. Только не обессудь, шоколада я тебе не дам, у себя в кабинете не держу, – она рассмеялась.

– Давно ты здесь?

– На фабрике или в кабинете директора? На фабрике сразу после окончания «Рыбы». После распределения… А в кабинете – уже год как. А ты? Ходили слухи ты… К соседям ушёл, – она мотнула головой, видимо в сторону управления ФСБ.

Чижов мысленно усмехнулся. Конспирация…

– Какие соседи⁈ Сама видишь, – сказал он спокойно. – В министерство позвали в восемьдесят шестом. Рыбной промышленности… А там… Сама знаешь, что случилось.

– Наливай, – сказала Светлана, поставив на стол бутылку без этикетки, на треть заполненную коричневой жидкостью.

– Разливной?

– А то какой же, Чижов? Не покупным же тебя встречать. Очень неплохой коньяк, кстати.

Они, сомкнули рюмки и после этого выпили.

– А как тебя сюда занесло? – Спросила Светлана.

– Не поверишь. Случайно. Встретил в Москве старого знакомого, а он оказался вашим… Как сейчас говорят? Акционером. Вот он и посодействовал.

– А там, что? Не прижился?

– Устал крутиться. Да и дельце одно тут… нарисовалось.

Светлана показала глазами на свою рюмку. Михаил налил. Подняли. Светлана смотрела в глаза Михаилу так пристально, что тот едва не «потёк». Её чуть пухлые губы влажно блестели. Прищур глаз, с чуть приподнятыми внешними уголками, был хитрым.

– За совместную трудовую деятельность, – услышал Чижов едва не теряя сознание.

Выпили.

– Так ты меня подсидеть прибыл? – Спросила Светлана, вгрызаясь в сочную мякоть лимона.

Михаил ухмыльнулся.

– Такие мысли были… Но сейчас… Всё. Я пас. С такой звездой лучше дружить.

– С какой «звездой», – удивлённо переспросила директор.

– Я справки наводил… Совсем чуть-чуть… Но и этого хватило, чтобы понять, Селезнёва так просто своё кресло не отдаст. Да и коллектив за неё горло перегрызёт любому.

– Ах… Скажешь тоже, – Селезнёва зарделась, то ли от стыда, то ли от коньяка. – Что за дельце привело тебя сюда? Ты сказал…

Она перевела разговор на другую тему, всё для себя в первой теме выяснив легко и непринуждённо. Чижов оценил её «дар внушения», как высокий.

– Семейную реликвию разыскать хочу. Икону. У нас её украли в семьдесят восьмом. Но говорят, что она Владик не покинула.

– Икону? Тоже, как все, ударился в религию? – Светлана чуть подала губки вперёд, и у Чижова возникло желание их поцеловать. И она снова смотрела на него своими хитрыми, чуть прищуренными зелёными глазами.

– Я же говорю – реликвия. И очень дорогая, между прочим.

– Дорогая? Ты вроде алчностью и жадностью не отличался. Да и забрать тебе её станет ох как не просто. Дорого встанет.

– Дело в том, что там триптих и две части у меня. Вернее… Вторая вот-вот появится. Обещали.

– Есть у меня знакомые… – Протянула она, потягиваясь в кресле.

– «Вот чертовка!», – подумал Чижов, с трудом отводя взгляд от натянувшейся на её груди, благодаря поднятым рукам, блузке.

– Ты, Чижов, всё ещё женат? – Спросила она вдруг.

– Ещё нет, – машинально сказал он и увидел, как удивлённо расширились её глаза. – В смысле… Э… Уже нет. И ещё нет.

– Это хорошо, – томно протянула Светлана, глубоко вздохнула и медленно, почти со стоном, выдохнула.

– Ты чего надумала? – Спросил Михаил, с деланным испугом.

– Даша, – сказала она в микрофон селектора. – Я уезжаю. Скорее всего до конца дня. Сообщи водителю.

* * *

– Я тебя хотела всю свою жизнь, – сказала Светлана. – Ты, всё-таки, паразит. Влюбил в себя девчонку и не…

– А ничего, что девчонка влюбила в себя весь студенческий стройотряд. Мужскую его половину. Своей гитарой и песнями собственного сочинения.

– Весь, да не весь, – сказала она с горечью.

– Да женат я был уже тогда! Да и зарок дал себе, что ни-ни…

– Да… Ты какой-то был… долбанутый, на эту тему, – она рассмеялась.

– Это точно! Сам себе удивляюсь.

Было легко и совсем не стыдно от случившегося. Чижов давно не парился комплексами, считая, что всё во власти богов. А Светлана светилась спокойной радостью. Они шли вниз по улице Семёновской к Набережной, не замечая лёгкой мороси. Темнело.

– Зря мы туда идём, – сказала Светлана. – Там… Шумно сейчас. Пьяные. Обидеть могут.

– Не был на набережной почти десять лет. Ну… Не хочешь, давай не пойдём. Поймаем машину и домой.

– Ты ещё не забыл своё каратэ? – Спросила она, хитро заглядывая ему в глаза.

– Подзабыл чуть-чуть. Но у меня кое-что есть… Потяжелее.

Он достал из поясной сумки маленький пистолет.

– Ты офигел, Чижов! – Восхитилась Светлана. – Воевать сюда приехал? Наши менты…

– Оружие официальное с разрешением. У меня лицензия. Я ещё и «бодигардер».

– Боди… Кто?

– Охранник. Допустим, я охраняю тебя. Типа, у нас с тобой контракт. Если кто… того, то мы его… того.

– Ты убьёшь за меня человека?

– Любого.

– Человека… – Прошептала Светлана. – Ты, Чижов всё-таки сволочь.

Она смотрела на него восхищёнными глазами.

– Пошли на набережную.

И они пошли на набережную, и гуляли ещё около часа: ели шашлыки и бросали камешки в морские волны. Убивать в этот раз Чижову, слава Богам, никого не пришлось.

* * *

– Вещица занятная и мне знакомая… Так, говорите, она ваша семейная реликвия?

Чижов достал из портфеля семейный альбом и показал фото. На некоторых фотографиях родственники Михаила, и он в том числе, стояли на фоне домашнего иконостаса, в центре которого находился образ Макоши. Как тогда думали, Святой Марии.

– А вот фото уже у меня дома, когда она досталась мне по завещанию. Как раз перед кражей. Я тогда любил всё фотографировать.

– Тогда мы все любили фотографировать. Мой сын столько фотографировал, что на эти деньги, я посчитал, можно было купить запорожец. Когда я ему об этом сказал, он мне ответил: «Папа, я хочу „Волгу“». И таки купил, паршивец. У него сейчас сеть фото-мастерских в Москве.

– Скоро фото будут делать на компьютерах.

– Вы думаете? Ну, да ладно… Что вы хотите знать за эту вещь?

– Всё!

– Это же очень дорого! Зачем вам всё⁈ Я бы спросил за конец. Вы друг Светланы Викторовны… поэтому… В другом случае я непременно бы воспользовался вашей наивностью… но… Я вам скажу, где она сейчас.

Чижов вздрогнул.

– Не уж-то так просто? – подумал он и спросил: – Вы колдун?

– Да нет. Я простой режиссёр театра.

– И где она?

– Ещё три недели назад она была у Игоря Николаевича Кима. Он мне привозил её сразу после покупки иконы у некоего Грекова. Тоже фигуры занимательной, но противоречивой. Но она тогда ещё не была, как вы говорите «вскрыта». Покажите другие фото…

Чижов пододвинул несколько фотографий. Режиссёр брал их пинцетом.

– Занятно. И этот крест, вы говорите, с вами? Можно взглянуть?

Чижов расстегнул рубашку и показал крест.

– Я его не снимаю. Извините.

– Понимаю. Золото. Древнее. А третья часть… Вы говорите, вам обещали её вернуть. А мне говорили, что она у Николая Игоревича Кима, сына убиенного Игоря Николаевича.

– Вот он и обещал.

– Даже так? Интересно. За ним охотятся, вы знаете? Я имею ввиду и ваш крест, и младшего… О! Теперь уже старшего Кима! Да-а-а… Вот она жизнь… Люди очень интересуются третьей частью вашего триптиха. И, скорее всего, и за второй частью сейчас начнётся охота, за вашим крестом. А вы его с шеи не снимаете, говорите? Это очень опасно… Для шеи, Михаил Васильевич. Я бы предложил вам продать и ваш крест, и третью часть, если она у вас появится. Очень серьёзные люди стоят за ликом Макоши. Очень!

В голосе Исаака Моисеевича послышались угрожающие нотки, но его голос тут же снова стал мягким и елейным.

– Но это только моё мнение, как эксперта.

– Я подумаю над вашим советом и благодарю вас, Исаак Моисеевич. Вы не могли бы передать моё встречное предложение «серьёзным людям» – вернуть мою вещь.

– Даром? – Удивился режиссёр.

– Абсолютно.

– Вы смелый человек, Михаил. Я сначала, в молодости, был точно такой же смелый, но потом подумал-подумал и передумал. Поэтому пока живой. Но… Я передам. Ясли вы просите, конечно.

– Сколько с меня, за ваши советы?

– Чисто символические тысяча долларов, Михаил. Здоровья вам! Ясли будут новости, я передам через Светлану Викторовну.

– Или звоните на мой номер, – Михаил правой рукой пожал «консультанту» вялую руку, а левой передал свою карточку, что считалось верхом неприличия.

Исаак Моисеевич взял визитку и улыбнулся.

* * *

– Так, товарищи офицеры, переключаем внимание на фигуру режиссёра драмтеатра Исаака Моисеевича Малецкого. Объект нашего розыска – Николай Игоревич Ким сегодня был доставлен в управление. Он написал явку с повинной. Всем спасибо за работу. Вы его обложили так плотно, что он вынужден был позвонить нам по телефону и сдаться. Майор Мальцев лично сопроводил Кима до управления. От лица начальника управления всем объявляется благодарность и даруется однодневный отпуск. С завтрашнего утра обычный режим работы: с восьми до шести. Все свободны.

* * *

– У меня такое ощущение, что меня «отымел» этот московский хмырь, – выдавил сквозь зубы начальник контрразведки.

– Ну ты же сам полез на рожон, – рассмеялся начальник управления.

Его переполняло хорошее настроение и ему грех было жаловаться на начальника четвёртого отдела Чижова. Обещал – неделю, и обещание сдержал, вот вам и преступник.

– Информация была железобетонная.

– А был, оказывается, ещё один маг-колдун, и жертва. Хорошо хоть живая осталась. И что-то мне указывает, что был ещё кто-то третий, который грудь этому магу разорвал.

– А может это она ему?

– Это дело ментов, пусть занимаются, – облегчённо вздохнул генерал. – Мне Чижов понравился. Так закрутить незнакомый ему коллектив! Это надо уметь! Буду ходатайствовать о закреплении его на должности.

– Надо приглядеться к нему, – недовольно сказал Сажнов.

– Обязательно приглядись. Откуда он взялся, не говорят, но, похоже, он не плохо знаком с Азией.

* * *

Николай Ким третьи сутки сидел один в «четырёхместке». Два верхних «спальных места» на двухъярусных железных кроватях были без матрасов. В дверь стукнули. Николай встал и положил книгу на стол. Его щуплая фигура и почти детское лицо в камере выглядели нелепо.

– Следователь! – Крикнул охранник, и в чуть приоткрытую дверь вошёл Мальцев.

– О! Ты один! – Удивлённо воскликнул майор, словно ожидая увидеть здесь кучу людей. – Я тебе от матери передачку принёс. Как ты?

– Вам, действительно, не всё равно? – Спросил недоверчиво Ким.

– Действительно. Ты не скучаешь тут? В одиночестве?

– Уже начинаю. Тяжко без людей.

– Вот я и пришёл. Пора тебе перебираться в общую.

Арестант глянул на майора исподлобья.

– Не боись особо. С твоими статьями и перспективным пожизненным сроком блатные тебя вряд ли начнут прессовать. Макаровских там нет. Будут приставать с вопросами, коси на потерю памяти и боли в голове. Можешь пару раз припадок закосить, чтобы опасались. Сила осталась? Хоть чуть-чуть?

– Да, есть немного.

Ким показал пробитую в центре книгу. Мальцев взял её в руку и посмотрел сквозь дыру на Кима.

– Хорошие «чуть-чуть». Пальцем?

Ким кивнул.

– Не поубивай их там. Жди «подката» на тему… Ты понимаешь!

Ким кивнул.

– Ужастики сняться?

Ким кивнул.

– Снов не бойся. Это только сны. Мара тебя пытается запугать. Ей сюда самой хода нет. Да и не ты пленил её сына. Она скоро от тебя отстанет.

– Паша, привет! Дело есть!

– Привет, Мишель. Где встречаемся?

– Я у себя, а ты далеко?

– В «Семи Футах».

– Это что такое?

– Яхтклуб. «Труд» спорткомплекс, подсказывают. Перетираем на счёт яхты. Арендовать хочу. На лето.

– О! Интересная тема. Я тоже думал.

– Так приезжай. Можем одну на двоих…

– Не-е-е… Не годиться. Колхоз мы уже проходили.

– И то… Я тут, короче. Хозяин говорит, что прокатить может. Приезжай.

– Взять с собой? У меня коньяк разливной… М-м-м…

– Спрашиваешь!

Чижов достал из встроенного шкафа «спецпортфель» с необходимым и вышел из кабинета на улицу.

В начале июля к обеду стало проглядывать солнышко.

– «Сегодня можно даже и искупаться», – подумал Михаил, паркуясь на пустыре возле спорткомплекса и мигая фарами «Питерскому».

– Ты быстро, – сказал он. – И мы уже сговорились. Пошли покажу «мою» яхту.

Они прошли проходную и Пашка уверенно, как старожил, провёл Чижова по яхтенному пирсу почти в самый его конец. Его два «быка» шагали следом, парясь в пиджаках. Сам Пашка, как и Чижов, был в светлой рубашке с короткими рукавами, подчёркивавшими его накачанные руки.

– Люблю море! – Сказал Пашка. – У нас в Питере такое течение, что не всегда комфортно ходить на парусах. А я очень это дело люблю! Я тут уже второе лето. Сам хочу походить.

– А лицензия? – С интересом спросил Чижов.

– Так я же наше Питерское высшее мореходное кончал. Штурман я, братан.

– А «универ»?

– Это уже потом. По просьбе матери. Так, о чём ты хотел перетереть?

Яхта, отрабатывая двигателем, отошла от пирса и вышла из-за мола в залив. Капитан с матросом поставили парус и, взяв ветер, пошли вдоль берега.

Михаил рассказал ту историю «семейной реликвии», которую он излагал Светлане и Исааку Моисеевичу.

– И этот тип тебе угрожал?

– Типа того.

– И что ты хочешь?

– У тебя, Паша здесь уже всё схвачено, и менты, я понимаю, и братки. Поспрашивать можешь? За этого режиссёра? С кем трётся? Что за люди, о которых он намекал? Ты меня знаешь, я добро помню.

– Насколько мне известно, жена одного здешнего «положенца» играет у него в театре. Это раз. Значит, бандитская крыша у него есть. Театр под государственной крышей. Это два. Губернатор благоволит. Это три. Может тебе показалось, что он тебе угрожал?

– Может быть, – легко согласился Чижов. – Слишком неожиданно прозвучало его предложение. Я тебя ещё хотел спросить… У тебя «бойцов» много? Не одолжишь парочку мне в охрану.

Паша «Питерский» глянул на Чижова из-под хрустального бокала, наполненного янтарной жидкостью, маслянисто стекающей по стенкам, и хмыкнул.

– Ты чо, под меня лезешь? Не ожидал… Ты же знаешь условия.

– Ты неправильно меня понял, Паха. У меня тут есть пара бойцов, а остальные будут здесь через два дня. Сам понимаешь, подготовка, пересылка «оборудования». Кое-какие дела надо было доделать, перестановку в группах. Да и только вчера я понял, что тут становится «напряжно». Живой город. Дышит, как вулкан. То взрывы, то пожары, – рассмеялся Чижов.

– Это да, – расслабился Пашка. – Не хотел бы я менять наши отношения, честно говоря. Мне нравится с тобой общаться по-простому, как с равным. А двух ребят я тебе дам, с тачкой. Тебе покруче, или «Сурф» двухлетка сойдёт?

– Я их в штат фабрики возьму, «Сурфа» хватит.

– На пару дней⁈ – Рассмеялся Паха. – У них и «трудовых» то нет!

– Ну вот! Будут. И Зарплату официальную получат.

– Узнаю Чижевича. Всё за чужой счёт!

Они оба рассмеялись, вспоминая былое.

* * *

Исаак Моисеевич позвонил на фабричный рабочий телефон через два дня после их с Чижовым встречи.

– Михаил Васильевич? Здравствуйте. Это Исаак Моисеевич. Как поживаете?

– Вашими молитвами, Исаак Моисеевич.

– Тогда жить будете… долго. Но дорого. У нас евреев за долгую жизнь платят очень большие деньги… Как в общем-то и у вас, у христиан. Хотя, судя по вашему кресту, вы совсем-таки и не христианин. Но я шучу. Извините, если задел чувства.

– Отнюдь! Очень интересные замечания. Так и что? – Михаил использовал «еврейский», как его пародируют, акцент.

Исаак Моисеевич рассмеялся.

– Заинтересованные лица, о которых я вам говорил, горят желанием с вами встретиться, Михаил Васильевич.

– Вы меня снова пугаете, Исаак Моисеевич. Я, после ваших слов, всё время думаю о своей шее. Спать и кушать не могу.

– Вы меня совершенно неправильно поняли. Я очень сожалею за свои, опрометчиво оброненные слова. Я пожилой человек, проживший сложную жизнь. Я просто поделился своими страхами.

– Я тоже шучу, Исаак Моисеевич. Так и что вы говорили о встрече? «Люди» мне хотят вернуть мою вещь?

– Э-э-э-э… Не то, чтобы вернуть… У них есть для вас очень интересное предложение. Своего рода – обмен. Очень достойный обмен, – торопливо добавил режиссёр. Вы, кстати, получили третью часть триптиха?

– Да. Ким оказался порядочным человеком и перед тем, как отправиться в ФСБ, он вернул мне мою вещь.

– Но, как он узнал, что это вещь ваша, Михаил? Даже я этого не знал.

– Ему сказали мои люди. Нашли и сказали.

– О-о-о! Вы меня очень удивили, Михаил! И ваши люди помогли ему дойти до ФСБ? – Настороженно спросил Исаак Моисеевич.

– Можно сказать и так, – рассмеялся Чижов. – Он сильно опасался возмездия.

– Вы намного серьёзней, чем мне показалось вначале, Михаил.

Они помолчали. Трубка тяжело дышала.

– Новые знания на что-то повлияют? – Наконец-то спросил Чижов.

– Думаю, нет! – Неуверенно проговорил Исаак Моисеевич.

– В любом случае, встречаться, с кем бы то ни было на их условиях, я не хочу. Опасаюсь за шею.

– Очень жаль. Я ещё перезвоню вам.

– Всего хорошего.