Текст книги "Хранитель (СИ)"

Автор книги: Михаил Шелест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19

Однако, проснувшись от настойчивого стука в дверь, я свои сны сразу позабыл. Стук был не сильный, но настойчивый и перемежался какими-то гыркающими словами, смысла которых я, естественно, не понимал. Да и как их можно было понять, если они походили на звуки, издающиеся от скатывающихся с горы камней. Как можно понять камнепад? Да никак!

Но через некоторое время я стал узнавать повторяющиеся звукосочетания. После трёх стуков кулаком, произносилось одно слово: гыргыргырпыр. Потом ещё три. Гурмур гыкыр гурбур. Потом шла пауза и всё повторялось. Главное, что я из этих звуков понял, что в них не было агрессии.

Мелькнула мысль, что нужно подняться наверх и поискать выхода там. Если это небольшой дом, стоящий на скале, то может быть можно протиснуться в окно и спуститься по ней? Только я очень не любил скалолазание, а спуск явно не представлялся лёгким. Склоны горы, на которой стоял «домик», в котором находился сундук-портал, едва виднелись в том окне, в котором я видел где-то далеко внизу разрушенные строения.

– Тук-тук-тук, – раздалось снова. – Гыргыргырпыр. Гурмур гыкыр гурбур.

– Вот ведь неугомонные, – подумал я и понял, что сейчас открою. Возникло очень устойчивое ощущение бесшабашной безысходности. Думается, что если бы они захотели, они бы вскрыли мою дверь, как консервную банку. Они скалы долбят, а дверной проём им раздолбить никакого труда вообще не стоит. Так зачем их злить? Свою крутость я показал, удрав от них, а сейчас можно сделать вид, что поддался на уговоры, поверив в добрую волю гномов.

– Белоснежка, млять! – сказал я и, нахмурившись, «вскрыл» дверь и отворил её. Непроизвольно и чтобы поддержать себя морально, я выпрямил спину и приподнял подбородок. А что? Хранитель я или просто хрен с горы? Что бы дальше не произошло, а свой род опозорить я не мог. Да пусть меня хоть в гиену огненную бросят. Тело моё задрожало, и ноги едва не подогнулись, когда я увидел перед собой низкорослые, бородатые с растрёпанной причёской фигуры.

Гномы стояли плотной толпой и их с высоты моего роста виднелись тысячи. Ну… Может быть и не тысячи, но, по крайней мере, до горнила они стояли – точно. И все, как на подбор, как маленькие боровички. Буквально, мне по пояс будут. Но без шляп и колпачков. Говорю же – лохматые!

Я чуть было не отшагнул назад, когда увидел эту толпу малоросликов.

– Гурмур гыкыр гурбур, – снова проговорил ближайший ко мне гном.

– Ещё бы понимать, что означает это «Гурмур гыкыр гурбур», – сказал я.

У гнома глаза полезли на лоб. О н уставился на меня и быстро-быстро залопотал:

– Гыкыр гурур гукур гратур…

И так далее. Он говорил долго. А потом толпа вдруг двинулась ближе ко мне. Я машинально «включил» стилет, выставил вперёд руку и сделал отшаг правой ногой, встав, таким образом, в боевую стойку. Гномы, увидев вырвавшийся из моей левой руки хоть и короткий, но явно опасный огонь, отшатнулись назад и… бухнулись на колени. Упал на колени и их предводитель.

– Гурмур гыкыр гурбур, – повторил я и добавил. – И чтобы без фокусов мне!

Потом постоял и сказал, глядя на покорные спины:

– Грибов хочу, жареных!

Гномы пиршественный стол уставили не только грибами, но и всяким разным мясом (варёным, жареным, копчёным, вяленым), но и овощами с фруктами, тоже всяким разным образом приготовленными.

Я, видимо, перенервничав, накинулся на еду, в основном мясо, словно воздерживался от скоромной пищи весь «Большой пост».

– Оголодали, ваша светлость, – сказал староста не то спрашивая, не то утверждая. – Плохо кормят в иноземье?

Я что-то прошамкал с набитым ртом.

– Ну, это понятно, – словно радушная хозяйка улыбнулся гном. – Дома всяко лучше корм. Мы оттого дома и сидим. Правда, братцы?

«Братцы» сидевшие за столами на всём видимом пространстве огромной пещеры, дружно кивнули лохматыми, головами, словно до всех дошли звуки сказанных старостой слов.

– А может быть у них надеты такие же усилители смысла и звуков, как у меня, – подумал я. – Скорее всего.

А эту штуку, как у тебя, мы выкуем, ваша светлость. Вот как новый голем прибудет, так и выкуем. Если тебе надо, конечно.

Я активно закивал головой. Надо, дескать, очень надо.

Это он говорил про мой стилет. Э-э-э… Не совсем мой, а другой такой же, но который работает в этом мире с этой магией. Но точно такой же. Тот, который перенесёт меня в мир Феофана, а потом и в мой. Об этом мы договорились с гномами, как только стали понимать друг друга.

Оказалось, что и тот «его светлость» тоже пользовался в разговорах с гномами амулетом-переводчиком. Да и гномы тоже пользовались такими амулетами в общении с другими разумными существами этого мира. Тут не было единого языка, но с помощью магии все общались друг с другом вполне нормально.

По задаваемым мне вопросам стало понятно, что его светлость ушёл из этого Домена, когда враги подступили совсем близко и смогли уничтожить остальных наземных защитников. Хранитель этого источника остался один. Взять приступом источник нападающие не смогли и отошли, оставив эти земли в запустении. И оказалось, что ту дверь, что я закрыл, мог открыть только я, потому что она открывалась нажатием, как и дверка сундука, из которого я вылазил. Но эта дверь не имела свойства закрываться автоматически. Но если её закрывал хранитель, то и открыть её мог только он сам. Так мне рассказали гномы, не догадывающиеся, что я не являюсь хранителем этого источника.

Но для них раз я открыл врата и эту дверь, то таковым и являюсь. Хм!

– Интересная логика! Но что-то в ней есть! – думал я, поедая деликатес в виде птичьих копчёных язычков. Птицы на столе тоже было огромное количество. И напитки… Ах, что это были за напитки! Квасы, игристые вина, десертные вина, множество разновидностей эля, чистейшая и вкуснейшая минеральная и простая вода.

– А когда голем прибудет? – спросил я, отдуваясь и смахивая чистейшей салфеткой пот со лба.

– Месяца через два, ваша светлость. – По скальным тропам он не пройдёт. А подземные коммуникации не прямолинейны. Мы, ты знаешь, пользуемся туннелями, которые протачивает вода, а она весьма не предсказуема. Понятно, что мы пробиваем проходы там где она петляет, но… Так что, не ранее, чем через два месяца, ваша светлость. Если, конечно вы сами не соизволите встать за наковальню. Когда-то у вас неплохо получалось махать большим молотом.

Гном смотрел на меня с таким обожанием, что я подавился и закашлялся.

– Постой, – нахмурился я. – Два месяца? Это много. Что мне тут делать два месяца?

– Говорю же, можно ковать…

Он посмотрел на меня с умилением.

– А можно и не ковать. Нам тоже отпуск нужен. Правда, братцы⁈

Братцы снова дружно кивнули, тряся над едой своими спутанными и не очень чистыми космами.

– Ага, – подумал я. – Как в той шутке: «можно таскать, а можно не таскать».

– Не-не-не! Мне быстрее нужно!

– Ну, значит, будем ковать, – без энтузиазма сказал гном, продолжая смотреть на меня, как мать на приехавшего на побывку из армии сына: с обожанием, но и с тревогой.

– А может отдохнёшь с дороги-то, ваша светлость? А мы пока садами и огородами, своими займёмся. А то, всё руки не доходят. А там земля уже и родить перестаёт. Всё сама и сама… Забывать нас стала. А мы удобрим её и подзаведём своим трудом, и она снова лет сто плодоносить будет. Только урожай собирай.

– Хм! – удивился я. – А что это у вас там растёт, и, главное, где?

– Так на поверхности же. Там где твои людишки ухаживали. Хорошая там землица, щедрая. Твоей силой дышит. А мы немножко ей кристаллов подсыплем, и ей полегче станет родить-то. Да и ты походишь, погладишь землицу, воспрянет она. А то засыпать стала в некоторых местах. Чащёбник и сорняк лезет на неё, душит. Твой, всё же, источник, ваша светлость. Тебе и распределять силу-то.

Я наконец-то наелся. А может мысли, хм, да заботы-хлопоты аппетит уняли. Только, почувствовал я себя вдруг уставшим. Глаза затуманились. Я только услышал:

– Отнесите его светлость в его опочивальню.

– Да, ладно, – сказал я, открывая один глаз, и чувствуя, одновременно, что меня уже куда-то несут на руках.

– И мягко так несут, – подумалось мне.

Я чувствовал себя, словно на ортопедическом матрасе и мне было так хорошо, что мысль о том, что так можно и в горниле оказаться, меня не разбудила.

* * *

Я проснулся от щебета птиц и подумал, что проснулся дома. И думал так, пока не раскрыл глаза, а открыв – обомлел. Вокруг меня цвела вишня. И если я говорю: «вокруг» это значит именно вокруг. Я лежал на цветах вишни. Вернее, на постели из цветов вишни. Розовых таких… И в стенах из розовых цветов вишни имелись оконца, а за оконцами ветви на которых сидели и гармонично «чирикали» какие-то птахи.

– Охренеть! – высказался я по существу и приподнялся сев на постели, скрестив под собой ноги. Свешивать их было некуда. Оглядевшись, я обнаружил-таки дверь. Она тоже была розового цвета, а поэтому не сильно заметна.

– Я, что, млять, к Мальвине попал? – спросил я себя и насторожился. – Или это гномы тут такие? Кхм… Чёрт! Не хватало!

Решительно встав на ноги, я открыл дверь и выглянул из, хм, «вишнёвого» домика.

– Никому не буду рассказывать, – подумал я. – Не бог что ведь подумают. Вокруг летали, деловито жужжа, пчёлы. От них пахло чем-то приятным и вкусным. Я снова почувствовал ощущение лёгкого голода.

– Что за нафиг? – озаботился я. – Сколько же я спал? И, кстати, не видел я цветущих деревьев, когда смотрел из Домена.

Между деревьев то там, то тут копошились гномы. Приглядевшись, я понял, что они маленькими тяпочками пропалывают землянику.

От двери ступеньками спускались ветви, по которым я и спустился. Босиком, кстати, спустился. Спустился и ступил на мягкую траву. Земляника росла не сразу под деревьями, а чуть в стороне между ними. А деревья отступали друг от друга метров на пять-семь. И деревья, если это была вишня, то я такой не видел никогда, возвышались метров на десять.

– Как же с таких деревьев плоды собирать? – подумал я и увидел, что ко мне приближается целая процессия во главе с гномьим старостой.

– А я так и не узнал, как его зовут, – подумал я. – Хм! Постеснялся. Спросить? Обидится ещё, что не помню.

– С просыпом, ваша светлость, – сказал староста. – Качественно поспал. Узнаю нашего Хранителя. Как любил поспать, с месяцок, так и не отказываешься от привычек. А и хорошо получилось. Мы хоть земельку приласкать успели.

– М-м-месяцок? – спросил я, удивлённо лупая глазами. – Поспал месяцок?

– Так и да. Как раз и вишня зацвести успела. Нравилось тебе, когда вишня цвела, вот она и распустилась раньше времени. Да и вообще… Всё так и попёрло на тебя глядючи. Огороды, ягода… Огурцы вон какие, помидоры, картоха… За месяц уже второй урожай снимаем. Все кладовые полные.

Я продолжал хлопать глазами, ничего не понимая. Но наконец смог вдохнуть и закрыть рот. Негоже аж целому «хранителю» с раскрытым ртом стоять среди гномов. Сделав вид, что заинтересовался, я подошёл к земляничным кустикам и увидел ягоду. Красивая была ягода, крупная. Слюна заполнила рот. Нагнулся, сорвал, положил в рот, обалдел от запаха, аромата и вкуса.

– Сука! А может, остаться? – мелькнула мысль. – И ну их всех нафиг! Этих генералов…

Сорвал вторую ягоду и положил в рот.

– Офигеть!

Сорвал третью, четвёртую, пятую… Су-у-ка! Какое блаженство!

– Пошли малинки откушаешь. Ежевички… Всё так и прёт с тобой во главе.

Я чуть не прыснул от смеха, но остался с серьёзным лицом.

– Во главе! – подумал я и мысленно рассмеялся. – Ха-ха-ха! Хорошо так руководить. Спишь, а служба идёт… Ха-ха…

Прошёл вслед за гномами и действительно у видел аккуратно стоящие вдоль дорожки кусты ежевики и малины. По разную сторону от дорожки.

– А где моя обувь? – спросил я.

– Да, зачем она тебе? Погладь ножками своими земельку. Она вона как нашим ногам радуется, а от твоих ножинек, так и совсем запоёт от счастья.

Отведав ежевики и малины, тоже очень душистых, сочных и вкусных ягод, я сбил, так сказать, оскомину и даже, к моему удивлению, насытился.

– Надо поработать, – сказал я и спросил не очень уверенно. – Может, пойдём к наковальне?

К моему удивлению, все гномы, их, кстати, со старостой было семь, радостно разулыбались. Их лица словно говорили: «Ну, наконец-то поработаем!»

– Ну, почему ж не пойти к наковальне. Все уже, там и собрались. Так и знали, что ты сразу к наковальне и направишься. Ты всегда работу ставил выше собственных удовольствий.

– Только, хм, оправиться надо. Где у вас отхожее место?

– А как шли, так и идём. На входе в гору и стоит нужник-то. Мы в горе и не испражняемся никогда. Грех это. А тут землица удобряется. Всё в пользу идёт.

Так и было. Нужник в виде большого «заведения» на дырок десять, был чист, как туалет падишаха и сделан из какого-то белого камня. В дырках недалеко шумела, протекая, вода. Мне даже понравилось, хе-хе… И что интересно, у каждого сидения лежал рулон «обычной» чисто белой туалетной бумаги.

– Ну, гномы! – покачал я головой и спросил. – Где бумагу туалетную берёте?

– Э-э-э… Так, ты же и сделал запасы.

– Такие огромные запасы, что за сто лет и не кончились?

– Так, э-э-э… Экономим.

Обмыв руки под ручейком, стекающим с горы и ныряющим под нужники, я удивился рациональности конструкции ватерклозета.

– Мне бы обувь мою, – хотел произнести я, и тут же на входе в скалу увидел свои кроссовки с носками. Чисто выстиранными, между прочим, и глаженными.

С удовольствием натянул носки. Обулся. Ступни ног в Адидасах почувствовали себя, как в «своей тарелке».

– Вот теперь можно и молотом помахать, – подумал я и от чего-то напрягся. Вспомнил того стального голема, которого убило тем молотом. Большой был молот, хе-хе… Но, почему-то я был уверен, что смогу его поднять. Рукой со стилетом, конечно. Сила в той руке, которая вставлялась в стилет, была невероятной. В тренажёрном зале я поначалу, снимал стилет, хотя по-хорошему, железки нужно было тягать вместе с ним. Соответствующего веса, естественного. Мышцы качались, словно я веса без стилета поднимал.

Потом я так и стал делать. Переодевал стилет с руки на руку и брал большие веса. Не сильно большие, чтобы окружающие не шарахались от меня. Но результат был, да. Даже если я в руке держал вес, а сам приседал, качались мышцы ног. Я так хорошо подкачался за полгода.

Войдя в пещеру стал искать лестницу вниз и немного озаботился, когда увидел, как гномы сигают в огромную дыру в полу. А подойдя, увидел глубокий колодец. Туда и прыгнул, чуть оттолкнувшись, староста. Шагнул туда и я. Темнота не позволила мне испугаться, но вскоре мои ноги в чистых кроссовках, почувствовали твёрдую поверхность, а глаза увидели горизонтальный коридор со светом в конце туннеля.

– Забавный у них тут лифт, – подумал я, но не стал ничего спрашивать. Вдруг это я сам его и сделал. Ну… Не сам, конечно, а тот Хранитель, что был до меня.

Глава 20

Была у гномов и плавильная печь. Несколько печей… Из одной как раз разливали по формам какой-то металл.

– Основной наш продукт, гырмыкыр, – с глубоким чувством удовлетворения сказал староста-гном, увидев мою заинтересованность. Что такое «гырмыкыр», артефакт-переводчик мне не перевёл.

Я, вроде, как всё понимаю, кивнул и пошёл дальше. Эти отливки потом и ковал голем, – подумал я, вспомнив, что клали на наковальню гномы.

– Мы уже зарядили маленькие печи другими металлами.

Я посмотрел, на старосту, чуть нахмурившись.

– С добавлением кристаллов, конечно же, – добавил он.

– Кристаллов не жалейте, – важно проговорил я.

– Всё по норме, ваша светлость. Разве ж мы не знаем, что важен результат. Да, и не привыкли мы мошенничать. Это Болгры… Те, да… Разве ж у них гырмыкыр? Все знают, что наш гырмыкыр лучший. Оттого к нам купцы и едут. Да и кристаллы твои лучшие. Чего греха таить. Обильно ты их рассеял. А они прорастают и прорастают. Мы по твоему совету старые не до конца выбранные выработки затапливаем грязевым селем и там снова зарождаются кристаллы. Да, крупные такие!

Староста-гном едва не брызгал слюной от восторга.

– Покажешь?

– Кристаллы?

Я кивнул.

– Покажем! – сказал гном и свернул к одной из печей, которые только что начали заряжать породой: чёрно-синими кусками с металлическим блеском. Рядом с печью стояли ёмкости с… Я подошёл ближе и увидел голубой порошок.

– Это уже синяя пыль, – пояснил староста. – Кристаллы в дробильне. Такие огромные попадаются, что мы их сначала под пресс кладём.

Дробильней оказалось соседнее с «горячим цехом» помещение и там, да, прессом ломали голубые, неимоверной красоты кристаллы и высыпали осколки в дробильный барабан из которого снизу в подставленные ёмкости высыпалась голубая мука.

– Делаем заготовки компонентов, – пояснил староста.

Я подошёл к ящику с целыми кристаллами и стал их разглядывать. Один был размером с голову небольшого крокодила и такой же примерно формы. Взяв его в руки, всмотрелся сквозь него в жерло небольшой печи которую только что заполнили породой. В жерле полыхнуло синим пламенем.

– Спасибо, ваша светлость, – проговорил гном. – Сейчас эта печь быстрее родит металл. Вы бы и на остальные тогда, свой взор направили? А то процесс ведь регламентирован по времени. Сплавы остыть ещё должны до нужной температуры, а потом их сковывать будем. Всё посчитано.

– Все ходы записаны? – спросил я.

– А как же? – важным тоном ответил гном.

Я хмыкнул и точно так же окинул взором и другие печи, на которые указал староста. Получалось, что сначала плавили сплавы с разными свойствами, а потом их проковывали. Ну, да ладно, не моё это дело, вникать в процесс ковки. Моё дело – равномерно махать молотом.

– Интересно, сколько времени я продержусь, – подумал я.

В кузнице горели маленькие горны, маленькие гномы ковали на маленьких наковальнях маленькими молотками какие-то небольшие предметы. Проходя мимо, я увидел, что это, в основном, были столовые приборы и посуда: чашки, ложки, вилки, бокалы на ножках и без. Судя по всему, основным металлом производства являлось серебро, но встречались, судя по цвету и блеску, и золотые предметы.

«Голову крокодила», кстати, я прихватил с собой. Очень уж мне понравился этот кристалл.

Большой молот лежал там, где и приземлился. Никто его не тронул. Да и не мог, наверное. Даже мне он показался не весом пера, как я рассчитывал.

– Придётся поднапрячься, – подумал я.

Ещё раньше я перенадел стилет на правую руку и сейчас, держа молот под самый корень рукояти, «поигрывал» им, примеряясь к наковальне.

– Попробуем? – спросил я.

Староста подал знак, и один из «подающих» гномов выдернул из горна щипцами металлический брусок, взбежал на помост и положил брусок на наковальню. Вскинув молот, я, не ускоряя, направил его к наковальне и точно приложил к алеющему металлу.

– Чак! – невнятно «звякнул» брусок и стал плоским по всей длине, затронутой молотом.

– Чак!

И следующая часть бруска стала плоской.

– Чак!

И гном утащил длинный блин-лаваш.

– Сильно! – уважительно проговорил староста. – С таким темпом процесс значительно ускорится, но боюсь, не успеют братцы под твои удары.

– Так я и не тороплюсь, – хмыкнул я, опуская молот на наковальню рукоятью вверх и кладя на её торец ладони.

Я чувствовал, как тело наполняется «зудом».

– Значит мышцы стали наращивать массу, – подумал я и сказал. – Пусть твои братцы выстроятся в цепочку. Им, как я полагаю нужно ещё и полосы сворачивать.

Я показал глазами на гнома уволокшего «лаваш» на малую наковальню, где его, обхаживая молотами, сворачивали вдоль пополам два гнома.

– Ага, – сказал гном, задумчиво расчесывая пальцами бороду. – Ничего! Приноровимся!

Гномы собрались в «кучу» и о чём-то долго сговариваясь, маша руками, а сговорившись степенно разошлись в разные стороны.

Я ещё пару минут поотдыхал, а потом пошла настоящая работа. Гномы мне отдыхать не давали, но и сами бегали, как угорелые. Но я работал размеренно и не торопясь около двух часов. Потом, поняв, что гномы подустали, остановился и попросил испить водицы.

Воду принесли, зачерпнув прямо из водопада. Едва смочив губы и голову, уже слегка гудевшую от звона и другого шума, я продолжил махать молотом и работал ещё два часа. А потом, заметив, что очередной цикл перековки «мечей в орала» завершён, сам себе сказал: «хватит». Я знал, что после такой работы тело будет отходить неделю и не знал что придумать на завтра, чтобы избежать работы у большой наковальни.

Обмыв тело под бодрящими струями водопада, плотно и со вкусом пообедав я уже самолично перенёс себя в свой вишнёвый домик, перед которым снял кроссовки и носки, и, забравшись в розовую, млин, спаленку, снял с себя всю остальную одежду и, завалившись в розовые лепестки, моментально уснул. Тело гудело и пело, а я плавал в розовой неге, сквозь сны ощущая цветочно-вишнёвый аромат.

Проснулся я, как оказалось, снова через месяц. О чем сообщил мне первый встречный гном. Снова поев ягод, не перестающих плодоносить земляники, малины и ежевики, я сам спустился в гномье царство, где слышались размеренные удары большого молота и звонкий перестук малых. Новый голем работал так же размеренно, как и предыдущий, напоминая собой паровой молот, так как обильно выдыхал из себя пар. У прежнего молотобойца я такого не заметил. Может не до того мне было?

Завидев меня, староста быстро-быстро подошёл.

– Ваша светлость, хорошо, что вы уже проснулись. Нам бы зарядить артефакт той силой, что исходит из ваших рук.

– Да, пожалуйста! – сказал я благодушно. – Где артефакт?

Староста достал из ножен, притороченных к его широкому поясу металлическую палочку с рукоятью и положил её на пол передо мной.

Я, не долго думая, активировал стилет и аккуратно дотронулся до артефакта его кончиком. Палочка тоже поголубела, но не рассыпалась и не расплавилась, как обычный металл, на которых я проверял силу стилета.

– Теперь, ваша светлость, возьми его в другую руку и снова прикоснись лучом к концу стилета.

Я взял артефакт. Вот он уж, точно, напоминал формой стилет. Это был узкий кинжал ромбовидного сечения. Хорошо хоть не длинный, а сантиметров десяти всего. Рукоять и та была длиннее лезвия. Указка, хе-хе… Или зуббочистка…

Снова сведя концы обеих стилетов, я почувствовал, как из первого через второй в меня текут силовые потоки.

– О, как! – удивился я. – А раньше и не ощущал такого. Только отбой от сильно заговорённых кладов, когда попервой накладывал сразу обе руки. Но те ощущения были скорее похожи на удары отбойного молотка. А сейчас в меня из моего стилета втекала именно, что СИЛА и я чувствовал, как ею наполняюсь и начинаю булькать, как закипающий чайник. Приятное и необычное ощущение…

Как-то поняв, что артефакт получил нужные ему установки, я передачу энергии прекратил и первый стилет деактивировал. Второй же, наоборот, сжал покрепче, не зная, что от него ожидать, и мысленно включил. Из него выскочило огненное жало длиной сантиметров тридцать пять – сорок. Им я и разрезал перед собой воздух, мысленно представляя Феофанову деревню.

Воздух с шипением «распороло» и я увидел Феофана, который увидел меня и махнул рукой, приглашая в гости. Я помахал в ответ и кивнул, но щель закрыл.

– Интересно, а будет он работать оттуда на возврат сюда, – подумал я. – Должна, в принципе, но не факт. Но у меня ведь есть сундучный портал! Ха-ха!

Настроение у меня поднялось до состояния эйфории.

– Пообедать бы, – сказал я. – Уйду прямо сегодня. Соберите мне провизии в дорогу на трое суток пешего хода.

– То есть на себе понесёшь? – спросил гном.

Я кивнул.

– Но ягодки возьмёшь?

– Возьму. По туескам разложите. Угощу родню.

– Это того мужика, что в том мире нам рукой махал? – спросил староста.

Я кивнул.

– Серьёзный человек. Тогда мы побольше подарков соберём. Что тут идти-то. Два шага всего. Перетащим туда короба и делов-то…

Я подумал, что вполне возможно что здешняя пища моим родичам и сгодится. Она же не с моего мира.

– А, давайте, – кивнул я головой. – Правильно говоришь…

Я снова запнулся, не зная его имени.

– Силин я, ваша светлость. Когда вы уходили, я ещё мал был, а потому не знали вы моего имени.

– Очень приятно, Силин. Вы хорошо меня приветили. Спасибо вам.

– Да и ты, ваша светлость, нам ох, как помог. И землицу пробудил, дал ей силы, и нас взбодрил, показав, как работать надо. Очень хороший гырмыкыр получился.после твоей ковки.

– Ну и слава Богам, – сказал я улыбнувшись. – Пошли уже кормиться.

– Ох! Что же это я! Заболтал тебя, ваша светлость. Ты сам иди к своим вишням. Там стол и ждёт тебя. А прощальный ужин вечером сотворим.

– Сейчас после обеда хотел уйти, – неуверенно сказал я, но, увидев, как в печали оплыло лицо старосты, одёрнул себя и хлопнул по лбу. – Хотя, что это я, забыл про прощальный ужин. Завтра, как проснусь, так и пойду.

– Завтра? – удивился гном. – Как проснёшься?

Я вдруг понял, что эти два слова: «завтра» и «проснёшься» не коррелируют.

– Пошутил-пошутил, – улыбнулся я. – После ужина и отправлюсь. Там посплю, у родичей. Что тут, действительно, идти?

После обеда я спать не завалился. Да и не переедал я сегодня. Хотелось и окрестности осмотреть. А то, хе-хе, два месяца как корова языком слизнула, а я и не знаю об этой земле ничего, а об этом мире и подавно. Хотя… А оно мне надо слушать про всяких гномов, которые плохой гырмыкыр производят?

Главное, я узнал, что в ущелье течёт небольшая речушка и впадает в большое озеро, которое тоже считается территорией этого, ставшего моей собственностью, домена. Не думаю я, что тот Хранитель вернётся. Терзали меня по этому поводу смутные сомнения. Больше столетия не появляться? Не бессмертный же он. Вон, бабушка моя, хоть и Хранительницей Домена была, а увяла в какие-то девяносто лет. А здешний? Вон, даже гномы живут, оказывается, всего лет по двести.

И что-то подсказывало мне, что сгинул тот Хранитель в нашем мире. Ведь сундук тот у нас нашёлся. А значит и тот Хранитель с ним рядом был и утонул, наверное, в кораблекрушении. Ведь и я утонуть могу, хоть и «магичу» уже немножко. И он, скорее всего, сгинул в пучине вод морских.

Об этом я размышлял, когда гномы говорили мне пожелания здоровья и поскорее возвращаться, а ещё благодарили, благодарили, благодарили. И мы всё пили, пили и пили, пока я не сказал, оглядывая «братцев»:

– Рыг… Рыг… Рыгламент.

Потом я кое как вылез из-за стола, сходил по всякой разной нужде и, разрезав вертикально воздух, шагнул в объятия Феофана, который так и караулил мой приход. Да не просто караулил, а собрал вооружённую дружину человек в полтораста. И дружину настоящую, со щитами, мечами, копьями и доспехами. Гномы, похоже, чуть не… Кхм… Я тоже не ожидал увидеть такое и сказал сам себе спасибо, что по нужде сходил, хе-хе…

– Всё в порядке, Феофан, – сказал я пьяно, а потому развязно. – Накормили, обо…грели! Принимайте подарки.

Обернувшись к гномам, я крикнул:

– Силин! Мой кристалл не забудьте!

– Не забыли, ваша светлость, – сказал гном.

Услышав, как меня называют гномы, Феофан спросил:

– Это кто это «ваша светлость», не ты ли, Мишустик?

– Я, Феофан, – сказал я пьяно. – Извини. Что-то напился я на проводах.

– И что ты делал у гномов? – спросил предок. – И, главное, как ты к ним попал, это ведь за три-девять земель?

– У-у-у… Думаю, что и ещё дальше, – сказал я, сильно раскачиваясь. – Потом расскажу. Отнесите меня в опочивальню.

– Я вот тебя сейчас отнесу в опочивальню, – пригрозил Феофан. – Возьму хворостину и побежишь ты у меня впереди паровоза.

– Хе-хе-хе, – засмеялся я.

Настроение у меня было отличное. Гномы, видя, что реальной угрозы Феофаново войско не представляет, в скором темпе занесли подарки, встали передо мной во фрунт, поклонились в пояс и нырнули в воздушный «дверной проём». Я помню, как деактивировал второй стилет, вложил его в ножны, а дальше, хоть убей.

Проснулся с петухами и курами. В смысле, в каком-то курятнике. Проснулся, и не мог вспомнить, где я, кто я, хочу ли я, могу ли я… То, что хочу, это – да, я понял сразу и почти на четвереньках выполз из сарая. Только-только светало, роса холодила босые ноги, лёгкая дымка тумана укрывала лес, который я узнал.

– О! Так, это – Феофанова деревня! – воскликнул я. – Хе-хе-хе… Добрался всё-таки, чертяка! Хотелось очень сильно и пить, и наоборот. Сделал второе и пошёл искать первое. Хотя…

– Какого чёрта? – подумал я и, активизировав свой стилет, шагнул домой.

Сразу полегчало.

– До-о-о-м, милый дом, – с вожделением и обожанием произнёс я, а потом добавил. – Хочу ванну и чашечку кофе.

Сразу послышался шум наливающейся в ванну воды, и запахло свежемолотыми кофейными зёрнами. Включил смартфон и, сбрасывая с себя рубашку и джинсы с трусами, расслабленно прошкандыбал к ванне и буквально стёк в неё. Вода постепенно наполняла емкость, приятно щекоча тело.

Мобильник, оставленный в заднем кармане штанов на полу, забулькал, принимаемыми сообщениями о входящих, не принятых звонках и пабликами мессенджеров.

– Да, ну вас, – пробормотал я и, в три глотка опустошив маленькую кофейную чашечку, снова уснул, упиваясь блаженством.

Разбудил, затрезвонивший телефон.

– Сука. Это, точно, генерал. Больше не кому. Нахрен я тут больше никому не нужен!

Посмотрев на раскрытую дверь ванной комнаты и на лежащие джинсы, я увидел, как из их кармана выползает телефон и движется по воздуху ко мне.

– Спасибо, домик, – сказал я, и телефон упал на пол.

– Что за хрень? – спросил я и вдруг понял, что это не Домик, нёс мне телефон, а я сам нёс его по воздуху. А когда отвлёкся, он упал. Обычно я просил Домик что-то принести в определённое место. Как сундук, например. А тут я ведь не просил, а просто подумал и представил. Вот чашка с кофе прилетела по воде Домика, а телефон, хе-хе… Не-е-е-т… С телефоном управлялся я сам. Вот, оказывается, какое у меня умение открылось. Предметы двигать! Орригинально.

Снова подняв телефон с пола, я уложил его на ладонь, вытянув руку в сторону от ванны, и ткнул в него пальцем. Хм! Последний исходящий был от «Сергея-водолаза». И до этого от него было много входящих, а вот от генерала входящих не было совсем.

– Крутой мужик! – подумал я. – Сказал, «через несколько месяцев», и как в воду глядел.

Вызвал Сергея.

– Чего тебе? – спросил я.