355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Рогожин » Богатых убивают чаще » Текст книги (страница 7)
Богатых убивают чаще
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:27

Текст книги "Богатых убивают чаще"


Автор книги: Михаил Рогожин


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Глава 12

О Ядвиге Ясной в Москве ходило множество сплетен и слухов. К концу девяностых годов спрос на экстрасенсов, колдунов, прорицательниц в столице сошел почти на нет. Наиболее «раскрученные» из них вписались в богемную тусовку и стали скорее атрибутом шоу-бизнеса, нежели спасителями граждан, разуверившихся в совковой медицине… И в этот момент появилась она – гордая, властная аристократка польских кровей. Двери престижных домов сами раскрывались перед ней. Она не позволяла себе никаких откровений, не совершала ничего чудесного. Не оживляла покойников, не передвигала взглядом предметы, не заряжала воду и кремы, не излечивала наложением рук. Не медитировала и не впадала в транс. Ядвига Ясная подчиняла себе людей одним взглядом. Ее немигающие глаза стального цвета завораживали человека настолько, что он терял способность соображать. Это касалось и мужчин, и женщин. Одни считали ее нимфоманкой, другие инопланетянкой. Вторых было несравненно больше. К их числу относилась и Кира Давыдова.

Они познакомились на вечеринке у давнего друга Киры – кинорежиссера Сергея Грача, вернее, «подружки», как она его сама называла. Сергей вел рассеянный образ жизни. Его пятикомнатная квартира на «Аэропорте» считалась чуть ли не филиалом Дома кино. Там можно было встретить и стареющих кинозвезд, и молоденьких дебютанток, известных музыкантов, писателей, политиков и просто прожигающих жизнь бездельников. Сам кинорежиссер в то время, как его ровесники прожирали свой талант, предпочитал его пропивать. Иногда отвлекался на создание талантливых кинобезделушек под маркой – авторское кино. За ним закрепилась репутация вечного плейбоя, поэтому приходилось из последних сил ее поддерживать. Сергей не желал расставаться с привычками давно прошедшей молодости. Молодился и внешне, и эмоционально. Его друзья, обремененные годами, заботами, семьями, тянулись к Сергею, преследуемые ностальгией. Он принимал всех. Кира обожала его навешать. К нему не ревновал даже Артем. Причем настолько, что профинансировал один его малоудачный проект.

В тот вечер вечный плейбой с неизменной белозубой улыбкой был особенно импульсивен. Загадочно молчал и не позволял прикасаться к спиртному до особого распоряжения. Заинтригованные гости знали лишь то, что должна появиться некая уникальная особа, о которой он собирался снимать экспериментальный фильм. Больше других суетилась маленькая крепко сбитая женщина, напоминавшая пекинеса в очках, – Ира Мирова, считавшаяся продюсером Сергея.

– Он совсем с ума сошел! Я же продюсер, а не банкир. Смешно выбивать деньги под эксперименты! Кому они нужны? Снимай фильм про мафию, возьми Джигарханяна, Шукшину, Жириновского, и я обеспечу финансирование… а так какая-то блажь! – с короткими придыханиями возмущалась она.

Изголодавшиеся по съемкам и деньгам актеры активно кивали своими знаменитыми физиономиями в знак согласия. Кира не принимала участия в разговоре. Сергей попросил ее сервировать стол в чопорной гостиной, где под старинной бронзовой люстрой стоял круглый красного дерева стол. Это означало, что прием устраивался, как он выражался, «по большое декольте».

И вот когда на белой кружевной скатерти появился гарднеровский сервиз, раздался звонок в дверь. Сергей бросился открывать. В полутемную прихожую ворвался сноп золотистого предзакатного света, она наполнилась запахом сирени, распустившейся во дворе, и вслед за этим вошла высокая женщина в элегантном белом костюме и белой шляпе с широкими полями, прикрывавшими лицо…

Вздох восхищения вырвался из мужских прокуренных легких. За дамой возник усатый верзила с длинными черными, затянутыми в хвост волосами. На его появление восторженно отреагировала Ира Мирова. Прикрыв рот ладонью, она сообщила Кире:

– О-го-ro! Барин пришел!

Но Кире в тот момент было наплевать на Альберта Баринова, который считался самым щедрым мафиози в Москве. Ее потряс жест, которым незнакомка сняла свою шляпу и, подняв голову, поправила элегантно уложенную платиновую прическу.

– Шарман! – прокомментировал Сергей. И представил гостью: – Знакомьтесь, Ядвига Ясная – самая загадочная женщина конца второго тысячелетия нашей эры.

Стальные глаза женщины слегка сузились, и на всех присутствующих накатила какая-то сумасшедшая волна восторга, спровоцировавшая непроизвольные громкие аплодисменты.

– Благодарю вас, – произнесла она тоном королевы, привыкшей к изъявлениям любви своих подданных.

Трудно было сразу понять, текла ли в жилах Ядвиги королевская кровь, но то, что все остальные почувствовали себя плебеями, стало как-то очевидно.

– Сергей, я рада познакомиться с твоими друзьями. А это, – снова изящный жест в сторону спутника, – господин Баринов.

– Ну, Барина-то мы знаем, – вырвалось из пересохшего артистического рта.

Сергей, приняв из рук Ядвиги шляпу, положил ее на кресло и тут же заторопился:

– Проходим, проходим, проходим.

В гостиной, по достоинству оценив поднятой тонкой бровью богато сервированный стол, она произнесла тихим грудным голосом:

– Как мило…

– Ждали, ждали! – продолжил Сергей.

Появившиеся на столе запотевшие бутылки водки несколько отвлекли от объекта восхищения. Но Ядвига вызвала новый виток восторга ответом на вопрос Сергея: «Что предпочитаете пить в это время суток?»

– Водку, – просто ответила она и наколола на вилку малосольный огурчик.

Дальше пошли тосты, каждый из которых сводился к комплиментам в адрес гостьи. Атмосфера казалась такой наэлектризованной, как будто за открытыми окнами вот-вот собиралась разразиться летняя буйная гроза.

Ядвига говорила мало. Внимательно смотрела своими немигающими глазами на друзей Сергея, слушала, иногда кивала головой. Сам хозяин, наконец, не выдержал и признался, что собирается снимать фильм об удивительных экстрасенсорных способностях Ядвиги. Баринов не преминул тут же объявить, кто собирается финансировать съемки.

– Мы и не сомневались! – с сексуальным придыханием воскликнула Ира Мирова. – Вы – единственный, у кого болит сердце за российское кино.

– У него просто больное сердце. Поэтому деньги копить особенно ни к чему, – заметила гостья так, словно оценивала свежесть лежавшей на тарелке янтарной севрюги.

– Все под богом ходим, – вздохнула Ира Мирова.

– Богу вряд ли интересны наши проблемы, – без тени нравоучения возразила Ядвига. – Если бы его волновала человеческая жизнь, он бы ее регламентировал, и мы бы с рождения знали, сколько кому отпущено.

– Но это было бы ужасно! – воскликнул старый артист, знакомый каждому по ролям героических офицеров. – Мы и без того уже дожили до полной компьютеризации! Куда ни плюнь – все запрограммировано!

– А вы предпочитаете, собираясь в дорогу, не знать конечного пункта? – искренне удивилась Ядвига.

– Мой конечный пункт на Ваганьковском. Но я не желаю знать, когда я туда попаду! – с пафосом произнес артист.

Ядвига царственно повернула голову в его сторону. Стальные глаза сузились, благородно очерченный рот едва подернулся снисходительной улыбкой.

– Не обманывайте. Мысли о смерти преследуют вас постоянно. Вы наливаетесь, боясь не дожить до рассвета, а просыпаясь, страшитесь умереть от пьянства. Но можете не бояться. Вы погибнете в перестрелке… не дожив трех дней до юбилея. И похоронят вас не на Ваганьковском, а на Митинском кладбище…

– Какого числа?! – растерянно озираясь по сторонам в поисках поддержки, сдавленным голосом спросил артист.

– Вы еще не определили день вашего юбилея?

– И не определяй! – разволновавшись от услышанного, посоветовала артисту Ира Мирова.

Старый актер молча выпил. Насупился, тяжело встал и, бросив напоследок: «Херня это все», – ушел не попрощавшись.

Спустя два месяца Москву потрясло известие о нелепой гибели этого самого артиста. Он действительно погиб в результате перестрелки. Ночью под окнами его дома, выходившими на Ленинградский проспект, остановилось несколько иномарок. Выскочившие из них люди стали громко кричать. Измученный бессонницей артист встал с постели и подошел к окну. В этот момент разборка внизу приобрела критический характер. Братва схватилась за оружие. Прозвучали пистолетные выстрелы, после чего из салона машины ударила пулеметная очередь. Должно быть, стрелявший не рассчитал и взял выше. Несколько пуль, вдребезги разбив стекла, снесли артисту часть головы. Умер он мгновенно… за три дня до официального чествования в связи с юбилеем.

Для всех, кто был в гостях у Сергея Грача в тот вечер, когда Ядвига Ясная напророчила эту страшную смерть, она сразу стала великой прорицательницей. Слух об этом долго обсуждался в киношной тусовке, ежедневно пополняя ряды восторженных поклонников. Каждый, замирая от страха, надеялся узнать свою судьбу. Но Ядвига Ясная категорически заявила, что никого принимать не собирается. Тогда-то Кира с ней и подружилась, став заодно негласным пресс-секретарем новой подруги. Конечно, на обычную дружбу это мало походило. С Ядвигой нельзя было дружить, ей можно было только служить. Но служить в силу своей независимости Кира не умела, поэтому отношения между ними напоминали осторожные контакты двух представительниц разных миров, случайно оказавшихся на необитаемом острове.

– Кира, – грудным голосом спрашивала Ядвига, сидя в кресле под белым шатром, раскинутым на зеленой лужайке дачи, снимаемой для нее в Валентиновке Альбертом Бариновым, – вы знакомы с господином Перфиловым?

– Славой?

– Мстиславом.

– Да, одно время мы виделись часто. Я работала с ним… переводчиком. В Кельне проводилась выставка его картин… а что?

– Надеюсь, чувства остыли?

Сердце у Киры сжалось. Она была уверена, что никто в Москве не знал о ее коротком бурном романе с известным художником. И вдруг такой вопрос.

– Я не понимаю, – сигарета задрожала в ее пальцах. Когда Кира нервничала, ее прежде всего выдавали руки, которые начинали ходить ходуном.

– Кира в античной мифологии – лесистая гора. В ней находилась пещера, где родился Зевс. Самое загадочное место на свете. Миллионами незримых энергетических нитей ты связана с этой географической точкой. Поэтому у тебя глаза античной богини. Я видела в Дельфах разукрашенные греческие статуи, твоя фигура точь-в-точь повторяет их линии. Особенно грудь, – Ядвига смотрела на нее своим немигающим взглядом, как будто вписывала ее образ в мифологический ландшафт.

– А при чем тут Перфилов? – не выдержала напряжения Кира.

– А… – тонкая рука небрежно взлетела над головой. – Не стоил он того!

Такая оценка Мстислава Перфилова озадачила Киру. Ее тайный любовник считался одним из самых ярких людей России. Кроме того, что он был автором многих известных картин и даже триптиха, изображавшего современный апокалипсис, Перфилов являлся народным трибуном, активно занимающимся политикой.

– У нас с ним дружеские отношения, – безнадежно соврала Кира.

– И этого много. Нельзя впускать в душу черные силы. Уходя, они навсегда оставляют свинцовый осадок… От этого ты сутулишься. И это уже навсегда.

Кира была не готова к подобному разговору, поэтому растерялась. Ядвига затронула самую запретную историю ее жизни. Мстислав незримо постоянно присутствовал в ее сознании и в ней самой. Будучи недоступной, ироничной и привередливой, Кира считала роман с Перфиловым самым счастливым подарком судьбы. Но частенько впадала в депрессию, ощущая вдруг какую-то тяжесть, наваливавшуюся на психику. Ее угнетало чувство униженности и подавленности. И почему-то именно в эти минуты в сознании возникали картины того самого тайного романа, случившегося в Кельне.

– Мне страшно, – призналась Кира, боясь посмотреть в немигавшие глаза подруги.

– Этот страх разрушает тебя. А все потому, что слишком глубоко проник господин Перфилов в твою душу. То, что ты принимала за любовь, было грубым мужским самоутверждением. Я недавно встречалась с ним и пожалела тебя. От него шел запах разлагающегося таланта. Скоро ты будешь носить в себе кусок мертвечины…

– Не смей! – воскликнула Кира. Зажала рот рукой, бессильно опустилась на газон.

Ядвига и глазом не повела. Чужие эмоции ее абсолютно не трогали. Создавалось впечатление, что она смотрела на мир через пуленепробиваемое стекло. С холодным эстетическим интересом. Так мы разглядываем подводный мир, отгороженный от нас прозрачной стенкой аквариума.

– Учти, этот кусочек погубит тебя, – как ни в чем не бывало продолжила она. – Большинство людей умирают оттого, что в них кто-то уже умер. Мы все разрушаем друг друга.

– Что же мне делать? – немного успокоившись, спросила Кира.

– Влюбиться. Это единственное противоядие.

– Но у меня есть Артем! Я же замужняя женщина.

– Я говорю о любви, а не о супружеских обязанностях. Твой муж занят собой. Он самореализовался. И готов к встрече с более зрелой дамой, чем ты.

Тогда, сбитая с толку воспоминаниями о Перфилове, Кира не придала значения этой знаковой фразе. Только после убийства Артема она поняла, что под «более зрелой дамой» Ядвига подразумевала смерть.

* * *

Сколько бы Кира ни выпила вечером, на следующий день в семь утра она уже была готова к активной деятельности. Никаких последствий, выражавшихся в похмельном синдроме или головной боли, она не испытывала. Выдавали лишь покрасневшие глаза, но тут на помощь приходили капли «Визин», которые всегда были у нее под рукой. Неприятный разговор с Суровым запечатлелся в ее памяти вплоть до мельчайших подробностей. Забравшись с ногами в кресло, она разложила на письменном столе косметику и, рассматривая в зеркальце лицо, думала над его угрожающим предложением.

Расставшись с Артемом, Кира не претендовала ни на какие деньги, поэтому мысль о завещании, хранившемся в Амстердаме, казалась совершенно нелепой. Единственное, что нервировало, так это недвусмысленное заявление Сурова по поводу Ариадны Васильевны. После покушения на свекровь ждать можно было чего угодно. Кира никогда не интересовалась делами Артема. Сообщения о криминальных разборках и убийствах воспринимала, как нечто не затрагивавшее ее жизнь. Даже гибель бывшего мужа и взрыв на кладбище не связывала с каким-то преступным заговором. Воспринимала происшедшее, как трагическую случайность. Теперь же стало ясно, что угроза нависла не только над Адой, Петелиным, но и над ней самой.

Испугавшись этого открытия, Кира схватила на руки Мальчика и отправилась к Ядвиге Ясной. По дороге заехала в «Известия», где ей удалось получить целую пачку фотографий Евгения Петелина, сделанных на панихиде и на кладбище. Управляя машиной, она не столько смотрела на дорогу, сколько изучала снимки. И надо сказать, с каким-то неожиданным для себя трепетом. Возможно, потому, что в голове крутился вопрос: «Неужели он мертв?»

За недолгое время их знакомства Кира особенно не приглядывалась к Евгению. Лишь ощущала идущую от него положительную энергию. Замечала стеснительность и скованность в движениях. Ловила восхищенный взгляд, направленный на нее и тушевавшийся всякий раз при встрече с ее глазами. А вот черты лица вспоминала с трудом.

На фотографиях он оказался довольно симпатичным. Короткий, слегка присплющенный книзу нос придавал ему мужественность. Выпуклый пухлый подбородок говорил о врожденном даре общения. В глазах, даже учитывая обстоятельства, при которых делались снимки, присутствовала ясность. Единственное, что портило, так это примитивно перекинутые слева направо волосы – дурацкая уловка мужчин, комплексующих по поводу наметившейся лысины…

* * *

Кира и не заметила, как домчалась до Валентиновки, где все еще жила Ядвига Ясная, с королевской снисходительностью принимая заботу о себе Альберта Баринова.

Подругу нашла сидящей у камина в накинутой на плечи белой пуховой шали. Подробно рассказала о похищении Евгения и о разговоре с Суровым.

– Покажи, – приказала Ядвига. Мельком взглянула на фотографии и без тени сомнений подтвердила: – Он жив.

– Его нужно найти! – воскликнула Кира, бросив очередной бычок в огонь.

– Ты уверена?

– А как же?! Петелин должен возглавить «Крону» и продолжить дело Артема!

В ответ Ядвига скептически улыбнулась.

– Почему ты смеешься? Он ни в чем не виноват!

– Вижу, – кивнула в сторону фотографий прорицательница. – У него хорошее лицо. Но тебе-то какое дело до всего этого?

– Как? – смутилась Кира. Закурив новую сигарету, она уселась на ковер возле камина.

– Очень просто. Убийство Артема, покушение на Ариадну Васильевну, похищение господина Петелина – это все звенья одного заговора. Мне неизвестны цели заговорщиков, но совершенно очевидно, что они не остановятся ни перед чем. Суров сделал тебе слишком выгодное предложение. Если от тебя готовы откупиться такими большими деньгами, значит, нужно либо соглашаться, либо исчезать.

– Думаешь, мне грозит опасность?

– Суров был с тобой слишком откровенен…

– Да, но Алексей никогда на это не пойдет. Мы с ним столько лет прожили.

– Он спрашивал что-нибудь о Петелине? Кира, задумавшись, еще раз восстановила в памяти весь разговор и отрицательно покачала головой.

– Нет.

– Значит, они еще не засекли ваши отношения…

– Отношения?! – Кира подскочила так, словно уголек из камина упал ей на колени.

– Если бы Петелин был тебе безразличен, все было бы гораздо проще.

Ядвига обозначила то, в чем Кира еще не призналась сама себе. При внешней раскрепощенности и общительности она была болезненно пуглива, когда дело доходило до проявления чувств. Евгений не принадлежал к той категории мужчин, которые потенциально могли ей понравиться. К тому же она его совершенно не знала. Ничего не значивший разговор в палате не оставлял шансов Петелину заинтересовать собой такую избалованную женщину, как Кира. И она это отлично осознавала. Но при воспоминании о нем что-то заставляло сердце учащенно биться.

У Киры не было времени разобраться в этом. Все произошло слишком стремительно. Ей просто хотелось увидеть его живым. А для чего? После смерти Артема дела банка, по большому счету, не могли волновать ее. Тогда какой смысл беспокоиться о судьбе малознакомого человека? И все-таки, наплевав на предложение Сурова, она ни свет ни заря примчалась к Ядвиге… Неужели в душе вызревало нечто большее, чем забота о похищенном пациенте?

В иконописных глазах Киры испуг перемежался с сомнениями. Она хотела возразить прорицательнице, но не смогла подобрать слова. Поэтому посмотрела на нее с послушной покорностью, будто приготовилась выслушать приговор судьбы.

– Не дергайся. Ситуация безнадежная. Что бы ты ни предпринимала, в конечном счете вынуждена будешь подчиниться.

– Чему? – едва выдохнула Кира.

– Обстоятельствам.

Ядвига привыкла объяснять свои пророчества равнодушным тоном, каким уставший терапевт, заполняя больничный листок, ставит больного в известность: «У вас грипп. Через пять дней придете на прием». За прошедшие со времени их знакомства месяцы прорицательница обросла устойчивой клиентурой. Немногочисленной, но предельно респектабельной. Поговаривали о том, что ее даром предвидения заинтересовались в Кремле. Во всяком случае, ее деятельность становилась все более закрытой и начинала напоминать вознесение на государственный Олимп Джуны в эпоху коммунистических маразматиков. Это придавало каждому слову Ядвиги значение истины в последней инстанции. Никто не знал, сбывалось ли на самом деле все то, что она пророчествовала. Но ни один человек, соприкоснувшийся с ней, не усомнился в ее сверхъестественном даре. Кира была из их числа. Поэтому смотрела на нее со священным страхом кролика, оказавшегося перед удавом.

– С господином Петелиным тебя ждет совершенно иная жизнь, – продолжала Ядвига. – Вряд ли ты к ней готова.

– Это судьба? – с драматичным надрывом спросила Кира.

– Скорее необходимость выбора.

– Я к нему не готова… Возможно, Петелин – неплохой человек… Допускаю, что при стечении определенных обстоятельств он мог бы мне понравиться, но я и он – это невозможно!

– Ты кого убеждаешь – меня или себя?

– Я хочу найти его и освободить.

– А что ответишь Сурову?

– Не верится мне в этот бред. Но на всякий случай нужно нанять охрану.

Ядвига, встав, сбросила шаль и подошла к сидевшей на ковре возле камина Кире. Прорицательница погладила ее по туго забранным в пучок волосам:

– Думай о себе. Душа твоя пуста. В сердце свинцовый осадок неслучившейся любви. Купи билет в Испанию и уезжай к Ольге.

– И что будет?

– Господин Петелин больше не возникнет в Москве. Ариадна Васильевна протянет недолго. Банк рухнет. Об остальных говорить неинтересно.

– Но я не хочу! Пойми, Петелин не виноват! Почему он должен страдать? Мне некогда разбираться в себе, но сделай так, чтобы я его увидела живым. А потом пусть будет так, как будет! И ни к какой Ольге я не поеду! Они же не могут убить всех! – Кира резко поднялась на ноги. Оглянулась, словно хотела на что-нибудь опереться. – Дай мне выпить.

– Мы же договорились, что при мне этого делать не будешь.

– Но у меня защемило сердце. И знобит… Чуть-чуть виски.

– Проси у Альберта. Он в кабинете.

Кира стремглав бросилась туда. Баринов возлежал на кушетке и просматривал газеты.

– Барин, дай виски!

– Машину забыла заправить? – ухмыльнулся тот.

– Не хами! Меня всю колотит. Нервы!

– Возьми в баре темную низкую бутылку. Виски – делать нечего. «Chivas brothers» – называется.

Кира подошла к стеклянному шкафчику. Нашла указанную бутылку. Наполнила бокал и залпом выпила. Сразу же налила еще на донышко, развернулась к Баринову.

– Долларов сто, не меньше.

– Угадала! Сто двадцать во фришопе.

– Спасибо. Это возьму с собой.

– Особо-то не дергайся. Чем меньше будешь задавать ей вопросов, тем дольше проживешь. Я вот ни о чем не спрашиваю и чувствую себя неплохо. А что там будет дальше, кого волнует?

– То, что тебя когда-нибудь убьют, и без Ядвиги известно, – согласилась Кира и вышла из кабинета.

Прорицательница склонилась над круглым столом, на котором лежал план Москвы. В руке у нее был стальной вектор с маленьким шариком на конце. Она то подносила вектор к фотографии Петелина, то держала его над планом. Вектор крутился с разной интенсивностью. Кира замерла у входа.

Ядвига была полностью поглощена совершаемым действом. Она всматривалась в лицо Евгения с такой настойчивостью, что Кире казалось – изображение вот-вот оживет. Рука с вектором двигалась сначала большими кругами. Потом все чаще стала зависать над центром столицы. Именно над ним вектор начинал активничать. Движение руки прорицательницы почти затихало и окончательно прекратилось над точкой, которую Кира не могла разглядеть. Подождав, пока вектор на мгновение замрет, Ядвига острым нижним концом вонзила его в план, после чего он опять закрутился уже с бешеной скоростью.

– Здесь, – тихо произнесла она и отправилась в кресло, в котором лежала брошенная белая шаль.

Кира боялась сделать шаг к столу. Ее поглотили новые эмоции, требовавшие дальнейших незамедлительных действий.

– Он там… на Арбате. В трехэтажном особняке. Страшное место. Черное. Оттуда нет выхода, – устало сообщила Ядвига. На этот раз в ее голосе звучало явное сочувствие.

– Что там находится? – сдавленным шепотом спросила Кира.

Ядвига пожала плечами.

– Я же не мосгорсправка. В районе Кривоарбатского переулка должен стоять особняк. Двух или трехэтажный. Больше мне ничего не известно. Уверена, что там нашли прибежище темные силы. Это энергетическая дыра… Деревья вокруг дома должны быть высохшими и обугленными. Не пробуй в него соваться. Оттуда выхода нет… И еще – окна либо закрашены, либо забиты, либо наглухо зашторены.

– Его там пытают? – Кира еле шевелила дрожащими губами.

– Он обречен на страшные мучения. Дни его сочтены. Ты сделаешь большую ошибку, если впутаешься в это дело.

– Почему?

– Потому что свяжешь свою судьбу с его судьбой… Подумай, прежде чем помчишься его спасать.

– Предлагаешь клюнуть на миллионы, обещанные Суровым?

– Ты ему когда-нибудь верила?

– Никогда…

– Помни, есть суммы, которые легче отдать, а есть – за которые легче убить.

– Не надо, не говори, у меня и так все дрожит внутри. Спасибо, я пойду, меня в машине Мальчик ждет. Спасибо.

Ядвига поднялась с кресла, вернулась к столу, выдернула крутившийся вектор, положила его на фотографию Евгения.

– Иди и ничего не бойся.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю