Текст книги "Земля: Выживание. Том VIII (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Сделав шаг ей навстречу, и удерживая руку на ребрах, насколько мог широко раскинул в объятиях вторую, показывая свое желание просто обнять девушку, прижать поближе, к себе, лишь бы почувствовать столь нужное мне тепло.

– Любимая… – ласково позвал я её. – Спасибо тебе за помощь, но в следующий раз не надо так геройствовать…

Девушка шагнула вперед, с точно такой же любовью отвечая на мое движение. Её фигура приблизилась вплотную, от чего буквально получалось почувствовать тот самый, знакомый запах волос, перемешанный с пороховой гарью и пылью.

В тот же момент, резкий и хлюпающий звук оборвал все мои мысли.

Боль… боль пришла не сразу. Наоборот, первое, что пришло, так это странное, леденящее ощущение неестественной пустоты в районе, где у меня были сломаны ребра. Чуть ниже моего сердца. А затем дикий, разрывающий легкие спазм. Я замер, с широко раскрытыми глазами глядя на Риту, её лицо находилось в каких-то пяти сантиметрах от моего, и сейчас по нему можно было прочитать лишь две эмоции, хаотично сменяющие друг друга. В первом случае – торжество. Во втором случае – сожаление.

Я медленно опустил глаза вниз.

В правой руке девушки был зажат металлические и продолговатый предмет, напоминающий небольшой тубус. Эта хрень, судя по всему, ещё и раскрылась где-то внутри меня, потому что теперь я чувствовал как мои внутренности просто хотят выйти наружу. А спустя половину секунды, он вошел ещё глубже, с мерзким, мокрым хрустом, пробиваясь дальше.

– А-А-А-А-А-А-Х-Х-Х!!! А-А-А-А-АЛЕКС!!. – раздался в моей голове истошный, полный неописуемого, нечеловеческого ужаса и боли крик Вейлы. От такого, казалось, должны были лопнуть мои барабанные перепонки. Это был не просто крик страха, именно так кричит живое существо, которое заживо сжигают в пламени инквизиции. Ментальный образ наставницы, до этого постоянно маячащий со мной на связи, внутри моего сознание словно подернуло жуткой рябью, после чего вспыхнул и резко, в одно мгновение, затих.

Наступила абсолютная, звенящая, мертвая тишина. Моя связь с той, кто столько времени был со мной, кто столько раз спасал мою тушку – пропала. Всё пропало, как если бы кто-то просто перерезал эту нить.

Я стоял, буквально парализованный диким, сокрушительным шоком. Мой разум… он отказывался воспринимать текущую реальность. Рита? Моя Рита… она проткнула меня каким-то штырем? Зачем? Почему? Этого… этого просто не могло быть. Это был какой-то безумный, уродливый сон, наведенный на мое сознание Псиархом. Нет, нет, нет! Мы все ещё с ним сражаемся, а я просто попал под ментальный удар. Точно. Именно так и никак иначе.

Вот только каждый нервный узел моего тела взрывался ледяными судорогами, от чего я не мог двигать конечностями и обратиться к силе. А попытки сделать выдох, оборачивались тем, что из глубин горла, сильными толчками, хлынула густая, горячая кровь, заливая подбородок и пачкая окончательно одежду. Шок действовал как мощнейший анестетик. Вся подкатывающая физическая боль в этом сне, она уступала место какому-то запредельному, оглушающему оцепенению.

Сознание, лишенное поддержки пси, лишенное воздействия Вейлы, лихорадочно металось внутри черепной коробки, как если бы охотничью птицу взяли и заперли в клетке, сильно меньшей по размерам, чем сама та, птица. Я же, как болванчик, продолжал смотреть в её глаза, и искал… искал хоть какое-то прежнее проявление Риты. Может быть искру страха, безумия, ненависти. Да чего угодно, кроме как торжества!

Только лишь её зрачки, они слегка расширились, в попытке сожрать радужку. А по бледной коже висков, тонкими нитями пульсировали упругие вены. Я… я не знал что это, хоть внутренний голос, все ещё отчаянно цеплявшийся за остатки здравого смысла, хрипел внутри: «Это ошибка, этого не может быть, проснись, Лекс, проснись!». Но холодный металл, глубоко засевший в моих тканях, был слишком реален. А морозное ощущение стремительно расходилось по сосудам, подбираясь невероятно близко к самому сердцу.

– Р-рита… ты… – с моих губ сорвался лишь слабый, хриплый шепот вместе с густым сгустком темной, горячей крови. А ноги, в свою очередь, окончательно отказались удерживать тело, от чего я медленно заваливался назад, увлекая её за собой.

– К-командир!!! – откуда-то издалека, словно через метровый слой ваты, донесся дикий и яростный крик Ирис.

Наемница, несмотря на свое собственное ранение в ногу, каким-то невероятным усилием воли подняла себя с пола, подскакивая на добрый метр над его поверхностью. Её лицо было искажено подлинным ужасом и яростью, особенно когда она увидела торчащую из моего бока железку. Металлические панели коридора, залитые фиолетовым свечением угасающего разлома, поймали её стремительное отражение, запечетляя в памяти этот отчаянный рывок. Я же видел все словно в замедленной съемке, особенно то, как она ломала собственное тело, наступая на растерзанную конечность и оставляя на полу смазанные следи её внеземной крови.

– Алекс, это Кузнецы, это оборудования Кузнецов, клянусь честью война! Она работает на них! – закричала Ирис, стремительно сокращая расстояние между нами, и, в этот момент, я заметил как глаза Риты стали ещё больше. Неужели… наемница говорит правду? Тем временем, пальцы инопланетянки, скрючились в атакующем жесте, готовые разорвать мою любимую на куски. – Тварь, отойди от него!

Каждое сказанное слово эхом отдавалось в пустеющей голове. Кузнецы? Она? Этого не могло быть, но что если Рита и правда сделала все специально… но когда? Когда она решилась? И были ли наши чувства истинными? Осознание случившегося обрушилось на меня тяжелым обухом. Любимая… она предала нас. Она предала меня. А из этого понимания родилась новая, ещё более жгучая и горькая боль. Я не разглядел. Я не увидел… позволил кому-то управлять близким для меня человеком, и направить её руки против меня и других важных людей.

Рита продолжала молчать, так ничего мне и не сказав. От этого, пожалуй, хотелось выть. Но сил на это никаких не было. А девушка, стоящая рядом, начала тянуть на себя этот цилиндр, так и не повернув головы в сторону летящей на неё наемница. Но это зря, очень зря. Видимо, она рассчитывала, что хватит времени, однако, нет. Не в этой жизни! Я правой рукой схватил её ладонь и не давал этого сделать, чтобы меня окончательно не прикончило кровотечение. А на лице девушки вновь не дрогнул ни один мускул. И чтобы не тратить время на ближний бой с приблизившейся наемницей, она выставила ладонь в сторону Ирис и наотмашь крутанула корпусом отпрыгивая назад.

Воздух вокруг её руки моментально сгустился, принимая осязаемый вид, превращаясь в тугую, линзообразную волну, наполненную колоссальным давлением. Пространство коридора от такого выпада застонало, когда этот сжатый, ревущий поток сорвался с её пальцев. Рита явно не сильно заморачивалась с траекторией и расчетами, видимо, все что она хотела сделать, так это устранить помеху, которая может раскрыть случившееся. Вот только за нашей спиной, всего в паре метров, до сих поры колыхалась и судорожно сжималась нестабильная пасть разлома Изнанки, затягивая в себя куски мертвого Псиарха.

Мощный воздушный удар, всей своей сокрушительной кинетической силой дернул тело наемницы в сторону, прямо в направлении пространственной трещины. Этот таран буквально смял её защиту, явно переломав несколько костей в теле и вышибая остатки воздуха из легких.

Наемница издала короткий, оборвавшийся крик, а её тело стремительно отлетело назад, в самую гущу мерцающего и пульсирующего марева. Правда, скорее всего, боевые рефлексы, вбитые в её память, сработали даже тогда, когда разум устал бороться. Пролетая в сантиметрах от моего оседающего тела, её рука рефлекторно, с отчаянием обреченного на смерть, выкинулась вперед, а пальцы мертвой хваткой сомкнулись на моем ремне.

– У тебя ничего не выйдет… – крикнула девушка, что мне удалось уловить остатками затухающего сознания.

– Нет, не смей! – истошно, срывая голос на безумный ультразвук, вдруг закричала Рита, впервые за все это время. Неужели только это её волновало?

В этот момент, я чувствовал, как изнутри рвется безумие, жаждущее захватить мой разум, и ломая один барьер за другим. И так, пока её пустые, озлобленные неудачей глаза, продолжали смотреть на меня. Она сделала судорожное, рваное движение вперед, пытаясь перехватить свой агрегат, все ещё торчащий из тела, и протянула руку, но нет. Не дам. Не дам вот так просто победить.

Да и было уже слишком поздно, ведь тяжелая кинетическая энергия от её собственного воздушного удара, увлекшая Ирис, сработала как неотвратимый противовес. Наемница, мертвой хваткой продолжая держать меня за ремень, с силой утянула мое слабеющее и стремительно теряющее кровь тело следом за собой. Прямо в сочащуюся фиолетовым пламенем бездну.

Время вокруг словно замедлило свой ход, превращаясь в тягучую и ужасно мерзкую, липкую смолу. Я отчетливо видел, как стены коридора бункера закручивались уродливой воронкой, подчиняясь искаженной геометрии Изнанки. Звуки внешнего мира стремительно отдалялись, превращаясь в глухой, и слаборазлечимый гул. А мое тело… мое тело больше мне не подчинялось, я чувствовал себя невесомой щепкой, утопающей в жерле колоссальных размеров водоворота. Гравитация перевернулась, вывернулась наизнанку, заставляя внутренности сжиматься в тугой, ледяной узел.

Последнее, что мой угасающий разум успел уловить до того, как окончательно и безвозвратно провалиться во тьму, это искаженное и потерявшее всяческую любовь лицо Риты.

Она замерла на самом краю пространственной трещины, а её пальцы были в кровь разодраны о металл пола, пока из груди вырывался истошный, полный безумия крик дикий досады и ярости. Это был крик человека, который несмотря на все усилия, осознавал свое поражение. Она что-то продолжала яростно кричать нам вслед, явно проклиная. А затем разлом с сухим, хрустальным щелчком захлопнулся, как и захлопнулся мой разум, отрезая меня от мира живых и погружаясь в абсолютную глухую пустоту.

Глава 23

У массивных, и когда-то давным-давно герметичных затворов, царила тяжелая, гнетущая тишина. Нет, она, безусловно, не было абсолютной. Ведь где-то вдалеке слышались подвывания и скрежет когтей монстров, а где-то, так вообще, воздух шумно бился о стенки вентиляционных шахт. Остатки группы зачистки, как их называло командование и некоторые люди в убежище, рассредоточились по просторному залу, стараясь держаться как можно ближе к источникам тусклого аварийного освещения.

Стены здесь, в отличие от нижних ярусов, были сложены из грубых бетонных блоков, покрытых сильными подтеками от сочившейся сверху воды и сеткой мелких трещин. Не секрет, что эта зона строилась многим раньше, нежели другие сектора всего комплекса. Так что никто и не удивлялся мелким насекомым, хаотично расползающимся по сторонам из негерметичных швов.

Нюхач, временный лидер, неподвижно стоял рядом с открытыми створками небольших ворот, сквозь которые проходил работающий тут когда-то персонал. Его фигура, облаченная в камуфляжное снаряжение, сливалась с густой тенью проема. Мужчина со всей внимательностью вглядывался в длинный, уходящий по крутой дуге вверх транспортный тоннель, в котором без труда могла разъехаться четверка камазов.

Его длинная винтовка упиралась в ногу леснику, пока сам владелец облокотился на неё сверху. Вот только пальцы правой руки мерно и нервно постукивали по корпусу, выбивая причудливый, рваный ритм. Это были бессознательные движения, выдававшие крайнюю степень внутреннего напряжения. За столько времени, как бы ему сильно не хотелось, но приходилось признать – он очень сильно прикипел к каждому. К каждому, без исключения. А учитывая, что из организма продолжал выходить токсин, оставляя после себя горечь во рту, Нюхач не мог понять, связано его плохое предчувствие с этим, или с чем-то другим.

Рядом с ним, грузно привалившись к стене, сидел Бизон. Огромный штурмовик, обычно грубый аки гранитная плита, сейчас с какой-то противоестественной для его вида нежностью протирал тряпочкой собственный тяжелый пулемет. Его широкое, квадратное, покрытое слоем засохшего пота и копоти лицо было хмурым, а между густых бровей залегли глубокие, тревожные складки.

– Что-то долго их нет, Нюхач. – глухо произнес здоровяк, не прерывая своего занятия, хотя его движения стали чуть более резкими, чем до этого. Бизон не стал прерывать собственного занятия, хотя его движения стали более резкими. Басовитый голос штурмовика в пустоте бетонных залов звучал тревожно, срикошетив от стен и дальних углов, распространяясь по округе.

Нюхач, вместо того, чтобы сразу ответить, сначала повернул голову к товарищу. В полумраке его глаза заблестели ледяным блеском. А его чуткие ноздри слегка дрогнули, что в их кругах постепенно становилось притчей. Бывший лесник словно пытался уловить в этом застойном воздухе какие-то невидимые глазу, и, едва различимые маркеры, будущих событий. Предсказать, а что же происходит там, в глубине? И что им ждать дальше?

– Мне это тоже не очень сильно нравится. – тихо ответил он, покачав головой из стороны в сторону, и обращая внимание на проход, откуда они пришли. – Не кажется, что там слишком тихо? Понимаешь? Ладно бы шумели, но после того удара, от которого мы попадали… вообще ни одного звука больше не доносилось, ничего, абсолютно, как если бы взяли и отрезали.

К мужикам, со стороны угла, быстрыми и рваными шагами подошла Аня. До этого момента, она присматривала за раненой Иглой. Прерывистое дыхание девушки иногда доносилось до ребят, но, по прогнозам, все должно было быть хорошо. А вот Артем, в отличие от остальных, неотлучно дежурил рядом с медиком, хоть иногда его внимание переключалось на парочку мужчин.

Самый молодой член отряда подошла вплотную к Нюхачу, и обхватила себя за плечи. Словно её с силой бил озноб, достигший самых глубин тела и костей. Её глубокие, синие глаза, в которых сейчас плескалось волнение, метались между присутствующими, пытаясь хоть у кого-то найти поддержку собственной идеи пойти за Алексом.

– Н-нюхач, у м-меня очень плохое, просто ужасное предчувствие… – её обычно звонкий, пусть и сбивчивый голос, сейчас вообще срывался на тонкий, прерывистый и дрожащий шепот. Девушка с большим трудом сглотнула, прижимая ладони к груди. – Может мы все таки п-пойдем за ними? Мы не мож-жем просто так сидеть и ж-ждать чуда! Давайте вернемся, пожалуйста, вдруг у-учителю нужна помощь?

Нюхач, как временный лидер, выслушал её молча и внимательно. А затем вытянулся в полный рост, подхватывая винтовку рукой. Его суставы сухо хрустнули, после чего мужчина поправил широкий ремень, проверил крепления подсумков и обернулся к остальным членам отряда, которые до этого сидели и точно так же молча слушали тираду Ани.

Коля на пару с Женей, те самые молодые техники, судорожно прижимающие к себе пузатые рюкзаки с добытым добром, испуганно вскинули на него глаза. Они, в отличие от других, были измотаны гораздо сильнее физически, и, тем более, морально. Но даже так, в их взглядах читалось некоторое понимание. Артем же, услышав отчаянные слова ученицы его брата, тоже поднялся на ноги. Лишь коротко бросив взгляд на лежащую Иглу.

– Так, народ. – громко и твердо произнес Нюхач, моментально привлекая все внимание к себе, и пресекая потенциальную панику вместе с волнением. – Аня предлагает вернуться за ребятами, что думаете на этот счет? Время, конечно, поджимает, да и мы не вечные. Но бросать своих… мы просто не имеем права. – повернувшись к парню вдалеке, добавил. – Артем, что сам думаешь?

Младший брат Алекса выглядел полностью изможденным. Под его глазами залегали сильные тени, даже, скорее, круги. А кожа стала почти белой, будто того облили молоком с ног до головы. Но несмотря на все это, внутри металлических зеленых глаз, читалась упрямая, жесткая, абсолютно бескомпромиссная решимость. Он как можно крепче сжал кулаки, и тихо сказал.

– Аня права. – четко, без единой тени сомнения говорил парень, вглядываясь в глаза лесника. – Нехорошо будет сидеть здесь, протирать задницы, пока они там, сражаются… Тем более бросать командира вместе с девчонками, это вообще последнее дело. Если второй монструозный ублюдок пройдет сквозь завал, думаю, им очень не поздоровится. – посмотрев в пол, а потом снова на временного лидера, он добавил. – Я бы пошел прямо сейчас.

Бизон резким, рваным движением захлопнул тяжелую крышку ствольной коробки, и сочным щелчком вогнал ленту, поднимаясь не без труда со своего места. Он всячески демонстрировал собственной исполинской фигурой готовность к новому раунду бойни.

– Да, Артем прав. Тут и думать нечего, надо просто перестать размазывать сопли. – посмотрев на техников, и на Иглу, он продолжил. – Своих в этой дыре бросать нельзя. – Но что делать с Иглой? – задал вопрос, который, казалось, витал у каждого из присутствующих.

– Значит так. – принял окончательное решение Нюхач. – Бросать никого не будем, идем втроем, ребята техники останутся с Иглой. Артем тоже, да и не чувствую поблизости врагов.

На том они и порешили, хоть младший брат Алекса и пытался поспорить, но не в его ситуации… Поэтому Бизон, Аня и лесник выдвинулись в сторону коридора. Вот только едва ли успели сделать лишь пару шагов в темноту, как из глубокой, непроглядной, абсолютно мертвой тени, уходящей в глубины коридора, вдруг послышался отчетливый шорох.

Это был шорох шагов. Звук был слегка неровным, рваным, медленным, как если бы идущий человек припадал на одну ногу, волоча ту по неровным изгибам пола. Бойцы отряда, стоящие впереди, среагировали моментально. Необходимость постоянно быть готовым к нападению, и выживать в столь неприветливых условиях – все это трансформировалось в животные рефлексы. Стволы оружия подлетели вверх единым движением, а Нюхач, вообще умудрился потянуться к энергии, постепенно надуваясь и увеличиваясь в размерах. Бизон же с характерным металлическим лязгом, до самого упора взвел тяжелый затвор своего пулемета, готовый превратить любого монстра в фарш.

– Отставить. – неожиданно выпалил Нюхач, почувствовав знакомый и привычный аромат. Спустя секунд пять, показавшихся всем вечностью, в тусклый и тревожный свет аварийных ламп, вышла Рита.

Её появление заставило каждого из присутствующих мгновенно затаить дыхание и замереть на месте. Вид у девушки… был по-настоящему ужасающим, способным без проблем привязать к месту даже бывалых вояк. Её излюбленная куртка в зоне живота была страшно залита свежей, ещё не успевшей запечься кровью. Она была настолько жидкой, что до сих пор, яркими и тяжелыми каплями срывалась вниз. На лице девушки не было ни одного живого места, сплошь и рядом, залитое копотью, въевшейся пылью и испещренное мелкими царапинами. Волосы растрепались, местами вообще слипшись от пота, а верный автомат безжизненно висел на ремне, едва не цепляя стволом землю при каждом новом шаге. Она шла очень тяжело, иногда подсвистывая приоткрывшимся ртом, глядя куда-то вперед остекленевшим взглядом, таким, какой был обычно у манекенов.

– Рита! – Бизон первый нарушил царящее оцепенение и бросился вперед к девушке, на ходу опуская свой пулемет. Он подхватил девушку под руку, и не дал той завалиться на бок, потому что колени Риты явно подкашивались. – Кролик, что случилось⁈ Ты ранена⁈ Откуда столько крови? Почему бок не перевязала? Где командир? Где та инопланетянка? Почему ты одна⁈ – начал заваливать её вопросами тот.

Рита остановилась, буквально не дойдя метров пять до всех, после чего медленно, словно через силу преодолевая колоссальное сопротивление собственного тела, перевела взгляд на Бизона. А затем прошлась по окружающим её людям. Мимолетно, лишь на секунду, но её губы задрожали, прежде чем лицо судорожно исказилось гримасой глубокой и неподдельной скорби, пополам с ужасом и печалью. Она тяжело, обреченно опустила голову, пряча глаза.

– Я… я не знаю… у меня не было времени бинтоваться… всё… всё кончено. – тяжело и обреченно затряслась Рита. Голос девушки был невероятно тихим, хриплым и полностью лишенным живых эмоций. – Мы… мы смогли расправиться с монстром, но он успел задеть меня шипом… Однако Алекс смог добить его, спалив к чертям своими способностями. Мы уже собирались… собирались уходить…

Она внезапно замолчала, прислоняя руку к кровоточащему боку, и судорожно сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком, после чего прошлась свободной ладонью по лицу, как если бы физически пыталась прогнать стоявшую перед глазами кровавую картину.

– Но Ирис… эта инопланетная сука… она предала, предала нас в самый последний момент! – с силой выдохнула Рита, и в её хрипе отчетливо слышались злые, дрожащие яростью нотки. – Когда Псиарх упал, Сашка хотел оттуда что-то забрать, но она резко, без предупреждения атаковала его со спины. Наемница, тварь… она хотела забрать что-то у него, ядро или ещё нечто похожее, я не успела, не смогла понять… Между ними завязалась безумная, страшная драка прямо у самого края пространственной трещины, Алекс… он лишь успел крикнуть мне, чтобы я уходила. А потом погнался за ней. И разлом захлопнулся. Прямо за моей спиной.

В зоне выхода повисла мертвая и оглушительная тишина. Было слышно только то, как капли крови с куртки Риты продолжают мерно отсчитывать секунду за секундой. Артем, услышав новости о брате, пошатнулся, словно ему по голове прилетело чем-то тяжелым. Да так, что его лицо в один миг стало белее мела, а дыхание перехватило.

– Как… погнался? – потерянно, сорвавшись на детский, беззащитный фальцет, переспросил он. – Внутрь разлома? Сашка? Но ведь… как он оттуда выберется? Этого просто не может быть, это ведь глупо, он не мог, просто не мог… как же мама?

– Я не знаю, Артем! – неожиданно резко и громко, почти сорвавшись на крик, повернулась на него Рита. По её покрытым копотью щекам потекли чистые дорожки от нахлынувших слез. – Он просто приказал мне уйти, да ещё и пытался закрыть силами… требуя немедленно подниматься на поверхность и ждать его на базе. – приложив обе ладони к глазам, она добавила. – Он кричал, что есть план, что он выберется… я… я просто сделала то, что он мне велел! Я не могла ослушаться приказа!

Бизон шумно и с тяжестью втянул воздух внутрь себя, медленно опуская пулемет стволом вниз, и с силой бахнул массивным кулаком по бетонной стойке рядом. Отчего сверху посыпалась мелкая крошка и сухая побелка.

– Твою мать… командир, ну как же так-то, а? Что за человек… вот всегда ты лезешь в самое пекло и пытаешься все утащить на своих плечах…

Никто во время этого страшного монолога, будучи полностью увлеченными общим, внезапным горем, шоком и растерянностью, совсем не обратил внимания на Нюхача.

Опытный следопыт и разведчик стоял поодаль, в глубокой полутени. Его винтовка болталась за плечом, но взгляд… взгляд сузившихся, почти превратившихся в щелочки глаз, прилип к плачущей Рите с такой страшной, леденящей душу подозрительностью, от которой любому, любому, даже самому невинному человеку стало бы не по себе. Его чуткие ноздри, незаметно для глаз, ритмично трепетали, улавливая и раскладывая на составляющие исходящие от девушки волны запахов. Он не стал ничего говорить, ни единого слова не произнес, и не сделал ни одного движения, чтобы утешить девушку. Просто молча смотрел в пол, вслушиваясь в содрогающиеся рыдания, лишь один раз мимолетно стрельнув глазами в растерянную Аню.

– Уходим. – только и смог выдавить из себя мужчина. – Тут больше делать нечего, Артем, Бизон – помогите Рите перевязаться, Коля с Женей берут Иглу, и двигаемся к точке эвакуации. Все потом. – уткнулся он взглядом в Аню, которая хотела поспорить.

Вечерний город, который раз уже за последнее время, поливал дождем вернувшийся, потрепанный отряд из низких, осенних облаков, отдающих свинцом.

Те нескончаймыми, унылыми струями стекали по стенам зданий, падали с козырьков остановок и интригующе раскидывали блики от ярких вывесок. Жизнь на поверхности, в пределах убежища, шла своим привычным и размеренным чередом. Большинство обычных людей, когда-то работающих в офисах, сейчас гомонящими толпами возвращались с работ, укрываясь под зонтами, а иногда под какими-то клеенками.

В глубине сереющей, спальной зоны, где некогда жилые многоэтажки перемешивались со школами и поликлиниками, тускло горели окна того самого бара. «На Кольцевой» переехал, аккурат в зону, где были расквартированы основные боевые группы, и, где они чаще всего отдыхали. Это заведение, за последние три месяца, стало полноценной, пусть и неофициальной точкой сбора команд разведчиков и зачистки. Как для одаренных, так и для обычных бойцов.

Внутри наполовину пустого зала первого этажа витал запах табака, пригоревшего кофе и грибов. Здесь, чаще всего, размещались те посетители, кто зашел случайно, либо по внешней рекламе. А вот этажи выше… целых три, они были для своих, и чаще всего, забиты до отказа. Аккурат на втором, за угловым столиком, расположенным в самой темной, уединенной части, подальше от бара, где работал сам владелец, сидела парочка людей.

Один из них, Нюхач, медленно и методично покручивал в руках тяжелый стеклянный стакан, с какой-то янтарной жидкостью внутри, и внимательно наблюдал за тем, как на дне болтались остатки от кубиков льда. Его лицо за прошедшие несколько недель сильно осунулось, а скулы заострились. Последняя вылазка далась ему очень тяжело, и, как некоторые из членов отряда, он так же испытывал побочные эффекты того неизвестно токсина. По крайней мере, именно так он оправдывался за жесткость во взгляде.

Напротив него сидела Аня. Девушка выглядела не сильно лучше мужчины. Она как-то безучастно и механически ковыряла маленькой ложкой уже давно остывшую еду, а её блуждающий взгляд был устремлен куда-то сквозь деревянную поверхность стола. Мешковатая темная куртка, она казалась ей слишком большой, хотя именно эта черта ей больше всего нравилась девушке. Да и стоило ли говорить, что с момента их возвращения, она знатно и болезненно похудела на фоне исптытываемого стресса.

– Как т-там семья учителя? Как А-артем, А-алиса? – тихо, не поднимая глаз, спросила Аня, чтобы хоть как-то разрушить эту невыносимую, давящую тишину. – А то она со мной до с-сих пор не разговаривает.

Нюхач незаметно кивнул, от чего лед в его стакане тихо звякнул о толстые стеклянные стенки.

– Плохо, особенно его матушка. Она ничком лежит, и не верит в происходящее. А ребята… ребята сжигают энергию, как проклятые, изнуряя себя тренировками. Да так, что порой приходится силой оттуда их выгонять. Артем винит себя, Ань. Да и Алиса, тоже. Считают, что будь они рядом, все сложилось бы по другому. Но мы-то с тобой знаем в этом вопросе Алекса лучше, чем они… одной силой сыт не будешь.

– А о-остальные? – Аня подняла на него усталые, покрасневшие от слез глаза.

– Да остальные нормально, Игла лежит, правда, сильный многооскольчатый перелом. И Рита с ней, тоже. – с усмешкой добавил мужчина, что не скрылось от глаз Ани. – Вот только что там и как с Колей и Женей – не знаю, вроде бы после того, как их забрал Савельев, они безвылазно в лабораториях.

– Ненавижу… – тихо прошептала Аня, надеясь, что её не услышат. Вот только лесник без труда это заметил, и наконец решился озвучить мысли, мучившие его последнее время.

– Аня, что-то здесь не так. – тихо, почти не шевеля губами, произнес тот, мимолетно принюхавшись. Его низкий, слегка хриплый голос, перекрывала гомонящая толпа бара. – Вся ситуация пахнет плохо, очень-очень плохо. Все последние дни меня не покидает стойкое и липкое ощущение, будто нас водят за нос.

Аня, словно её озарило, резко подняла голову и широко раскрыла сапфировые глаза, тяжело, прерывисто набирая воздух в легкие. После чего откинулась на спинку стула. Её лицо выражало крайнюю степень морального истощения и страшных догадок.

– Что ты хочешь этим с-сказать? Неужели то, ч-что я думаю? – почти подскочила девушка на месте. – И поче-ему сейчас? Что, что мы можем, черт возьми, сделать, Нюхач⁈ – продолжила Аня более истерично и болезненно, хоть и старалась подавить это чувство, испуганно оглянувшись по сторонам. – У-учитель! Он снова пропал, а мы ничего не сделали… В который раз за этот год… я… я просто молюсь, лишь бы он вернулся к нам, как тогда. Лишь бы выжил.

Нюхач резко, в один единственный жест остановил вялое движение своего стакана, и лед, плескавшийся внутри, с сухим, агрессивным звоном ударился о стекло. Он резко подался вперед, наваливаясь своей грудью на стол и сильно сократил расстояние между ними до абсолютного минимума. Его лицо оказалось в каких-то считанных сантиметрах от лица Ани, что позволяло пристально посмотреть в глаза девушки.

– Я не верю Рите. – четко, жестко и непоколебимо, разделяя и чеканя каждое слово, негромко произнес бывший лесник.

Аня мгновенно замерла на месте. Её маленькая, чайная ложка, со звоном ударилась о край металлической тарелки и выскользнула из ослабевших пальцев, падая на стол и оставляя рядом грязный след.

– Подробнее. – попросила она, инстинктивно понижая голос до слабого-слабого шепота, и подаваясь навстречу напарнику. – Нюхач, рассказывай все, что знаешь.

– Ты не удивлена? – поднял брови мужчина, не зная, что больше его поразило. Что девушка выдала длинное предложение без заикания, или тот факт, что она не шибко то удивилась…

– Н-нет. – отодвинулась девушка. – Я с самого начала чувствовала, что с ней что-то не т-так. – убрав взгляд в сторону, она добавила. – Если бы только её не л-любил учитель… – вернув глаза к собеседнику, Аня добавила. – Но з-зачем она то-огда рисковала столько раз жизнью? Да и она сама пришла си-ильно раненой, в крови. Почему… почему лично ты ей не веришь?

– Я, конечно, знал, что вы не подруги, но чтобы настолько… – покачал головой Нюхач. – Но если по делу, то, именно в этом и проблема, Ань. Она пришла к нам вся в крови, это правда. – опасно сузил глаза бывший лесник, и в глубинах его низкого голоса отчетливо прозвучали леденящие нотки. – Ты ведь прекрасно знаешь мою способность, за которую меня и прозвали так… – намекнул он на свою кличку. – Мое обоняние, за время нашего знакомства, сильно улучшилось. Особенно после той процедуры, которую провел Алекс. И сейчас я уверен, что мой «нюх» не ошибается.

Аня с трудом сглотнула чай, проталкивая сухой, колючий ком, подступивший к самому горлу. Она отчетливо чувствовала, как где-то в районе солнечного сплетения, начинают медленно зарождаться и расползаться липкие кляксы понимания.

– И… и что из это-ого? – слабым голосом продолжала девушка.

– Вся её куртка, вся грудь – были залиты человеческой кровью. Вот только помимо собственной, там чувствовалась и другая. – сделав короткую паузу, и наблюдая за тем, как девушка затаила дыхание, Нюхач продолжил. – От нее… буквально разило кровью Алекса. – тихо и сокрушительно отчетливо, словно забивая гвозди в крышку гроба, добивал девушку Нюхач. – Свежей, брызнувшей под колоссальным артериальным давлением кровью нашего командира. – откинувшись обратно, с горечью продолжил. – Я думал, что Маэстро мудак высшего уровня, и тот ещё монстр. – сжав сильно кулаки, в глазах разведчика мелькнули воспоминания. – Но это… сука, это был не просто аккуратный мазок от случайного соприкосновения, который неизбежно остается, когда ты всячески пытаешься помочь раненому товарищу. Нет, Аня, нет. И, тем более, расположения этих багровых пятен на её груди и рукавах с абсолютной точностью говорят об одном. Она находилась вплотную, лицом к лицу к источнику в момент нанесения удара… Но, почему-то, я уверен, что она и была источником, направившим оружие.