Текст книги "Земля: Выживание. Том VIII (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Земля: Выживание. Том VIII

Глава 1

Арбитр Молчания шла вдоль раскиданных по округе модулей, из которых они сформировали временный лагерь, чтобы постоянно не мотаться с орбиты на землю и обратно.

Так, задумавшись, её взгляд зацепился за огромную, ровную территорию, которую местные обитатели называли парковкой? И регулярно оставляли там свой персональный транспорт. Вот уж странные местные обитатели, конечно. Какая у них была охота травить природу колыбели их цивилизации с помощью отходов от двигателей?

Впрочем, женщину это волновало сейчас меньше всего.

Гораздо более занимательные мысли были о том, что разместили на этой площадке. А именно тысячи… тысячи примитивов, погруженных Первыми в стазис, и, по сути, спасенными из лап смерти от порождений Изнанки.

– Все ж таки… ты сделал это специально. – проговорила она шепотом себе под нос. – Но, очень похоже, что ты плохо знаешь Первых.

Женщина, спустя прошедшее время, прекрасно ощущала пси-энергию, разливающуюся на планете, и, стремящуюся заполнить каждый её уголок. Она явно пыталась захватить всё сущее, чтобы до самой макушки пропитать собой новый мир. Листура не сомневалась, процесс возвышения, который тут, как оказалось, пошел не по плану, связан с Коулом.

– Аэст. – подозвала она одного из ближайших подчиненных, который стоял на вытяжке и ждал новых указаний. – Подготовьте новый отчет для следующего сеанса связи, и, особенно выделите информацию по Ордену, включая все подозрения.

– Будет исполнено, госпожа Арбитр! – бодро отрапортовал тот, и спешно скрылся за ближайшим многогранным модулем, направляясь к одному из атмосферных шаттлов, готовых в любой миг отправиться на «Селестар».

Листура привычным жестом вытянула руку вперед. Та, всё так же была обрамлена светлой, белой перчаткой. Женщина наклонила её влево, потом вправо, и пристально всматривалась в тонкие пальцы. Иногда такие простые жесты помогали сосредоточиться лучше любых медитаций и препаратов, воздействующих на психику.

Переместившись на один из атмосферных шаттлов, руководитель экспедиции продолжила размышления. И в самую первую очередь сосредоточилась на координатах реальной цели, горящих перед ней ровным, слегка пульсирующим маркером, выделенным на проецируемой карте.

Коул…

Предатель не просто прятался, как им показалось в начале. Выходило совсем иначе, этот индивид смог укрепиться на изолированном клочке суши, окруженном тяжелыми и плотными водами земного океана. Как бы ей хотелось показать его своим близким… вот только…

Смахнув волосы в сторону, Арбитр снова вернулась к мыслям об островном аванпосте. Когда-то эта часть земли была сиротливой, и никому из местных обитателей ненужной. Теперь же он превратился в бурлящий улей чуждой, искаженной активности. Пространственные колебания вокруг которого дыбились от давления сил, оказываемых на используемые маскировочные устройства.

И Листура прекрасно ощущала этот зуд всей периферией собственного восприятия.

– Когорте Пламени Первых. – её голос, передаваемый через внутреннюю связь, прозвучал на персональных устройствах бойцов подобно столкновению небольших фрегатов. – Начинаем операцию. Отсечь весь мусор, который посмел осквернить предательством стяги Первых. Коула, при встрече, брать живым. Остальные не имеют значения.

Тяжелые десантные шаттлы Империи Первых, на всех скоростях, сквозь атмосферу, вошли в зону контакта, окруженные яростным ореолом плазменного трения.

Они не делали попыток скрываться. Напротив, их появление, словно специально было обставлено с той демонстративной жестокостью и жесткостью, которая всегда потрясающе отличала регулярные наземные силы Первых.

Угловатые тушки кораблей пробили низкие и плотные грозовые тучи над островом, обрушивая вниз потоки гравитационных импульсов, от которых небольшие океанические волны вокруг скал мгновенно вскипели белыми пенными всполохами.

Листура, вместо того, чтобы выгрузиться со всеми, спрыгнула с высоты, мягко припадая ногами на влажный бетон посадочной зоны. Спустя некоторое время, рядом с ней коснулись аппарели передовых шаттлов.

Ветер, под самое горлышко пропитанный солью и запахом плазменных выбросов, рванул полы её темного облачения, но не смог сдвинуть ни одной детали её совершенной и идеальной, монолитной фигуры.

Вокруг женщины, слаженно и без единого лишнего звука, разворачивались боевые порядки бойцов Пламени Первых. Их тяжелые экзоскелеты, покрытые специальным покровом, и легким маревом энергетических щитов, отражали редкие вспышки молний, разрезающих небосклон. А плазменное вооружение уже гудело на каких-то низких частотах, готовое в любой момент аннигилировать встреченные преграды.

Перед ними лежал массивный комплекс, снаружи напоминающий самый обычный дом, где могла бы проживать одна из боковых ветвей дома Первых.

А на деле?

На деле это был массивный подземный бункер, наполовину сформированный из местных строительных материалов, а на вторую половину из ресурсов, добытых откуда-то из-за пределов планеты.

И такое, пожалуй, могло выглядеть жутковато. Если бы не одно «но». А именно кошмарная картина, где из темных проходов, узких входов и выходов, постепенно начали выходить люди.

Листура моментально скользнула по ним ментально, протягивая мысль сквозь каждую из фигур и поморщилась. Это были местные примитивы, самые обычные обитатели Земли, за исключением их текущего состояния, в котором от человеческого ничего не осталось.

Коул, нарушив не один десяток правил Первых, провел процедуру, которая, скорее всего, разрушила их разум и стремилась выжечь их личность подчистую, превращая тех в безвольных марионеток.

Движения кукол были неестественно дергаными, ломаными, как если бы кукольных дел мастер забыл смазать их шарнирные части. А изнутри глаз, наружу, шел ядовитый, тусклый свет.

В общем, самое обычное пушечное мясо, используемое развитыми цивилизациями для грязной работы. В руках они сжимали как местные образцы оружия, так и грубо адаптированные образцы более развитых миров. Пусть и в «пузыре», конечно, морально устаревшие.

– Во славу Первых, госпожа Арбитр! – отдал ритуальное приветствие один из командиров Пламени Первых. – У нас есть разрешение использовать тяжелые выжигатели?

– Нет. – быстро отозвалась Листура, сделав пару шагов навстречу по разбитому асфальту. – Лучше избегать тотального уничтожения биомассы. Во-первых, это пустая трата наших собственных ресурсов. А во-вторых, есть риск излишней концентрации сырой энергии. Вас ведь учили, к чему это может привести? – махнув рукой в сторону, она добавила. – Я сама займусь авангардом, а вы займитесь периметром.

Первая группа кукол, с абсурдным и безразличным завыванием бросилась в атаку. Они не знали, что такое страх, однако, они и других вещей, тоже, не знали. Например, что такое тактика или стратегия. Так что выходила самая обычная, сплошная стена из плоти и ярости, ведомая чужой волей.

Огнестрельное оружие в их руках затрещало, выплевывая злобный свинец, с глухим звоном бессильно разбивающиеся о выставленные щиты бойцов когорты.

Листура даже не стала поднимать собственное оружие. Женщина просто медленно развела руки в стороны, и воздух вокруг неё стремился поменяться, изменить форму.

Свет же, падающий со стороны десантных шаттлов, неестественно преломлялся. Тени от безжизненных зданий, и даже от самих нападающих вдруг обрели плотность и объёмы. Они отрывались от поверхностей, превращаясь в гибкие, иссиня-черные щупальца-жгуты, которые с немыслимой скоростью устремились навстречу атакующей толпе.

Это была её сила, ментальное доминирование, сплавленное с управлением темными, теневыми субструктурами.

Арбитр прикрыла глаза, целиком и полностью погружаясь в переплетение чужих мысленных форм. Она могла видеть эту толпу не как отдельно взятых людей, а как одну, единую, пульсирующую молчаливую сеть, в сторону которой тянулись толстые, грязные жгуты воли Коула.

Каждый из таких каналов был подобно грубому тросу, ввинченному в беззащитные, опустевшие мозги землян.

– Грубо. Как же топорно и грубо ты работаешь, Коул. – с легким презрением подумала она.

Вместо того чтобы выжечь всю эту заразу вместе с их телами, как это сделал бы любой рядовой псион из отрядов поддержки. Листура начала действовать мягче. Её ментальные импульсы, словно хирургические скальпели из чистой, стремительной воли, скользнули над головами нападающих. Она не стала сразу убивать их, скорее, делала попытки отрезать жгуты, через которые ими управлял хозяин воли.

Теневые щупальцы тем временем мягко, но непреклонно перехватывали опадающие тела людей. Черные, вьющиеся ленты оплетали руки и ноги, гася инерцию бега до нуля, выбивая кривое оружие из их онемевших пальцев. Листура, так и не двинувшись со своего места, совершала волнообразные движения кистями, следом за которыми десятки людей падали на колени, полностью обездвиженные и связанные плотными коконами из сгустков тьмы.

Безусловно, превосходство её сил было абсолютным, но даже так, сдерживать огромную массу, при этом, не калеча и не ликвидируя её, требовало колоссальной степени концентрации.

Некоторые из кукол, чья связь с Коулом была слишком сильна, буквально разрывали собственные сухожилия в попытках преодолеть путы. В таких случаях, женщине приходилось применять прямые ментальные удары, нацеленные на подавление. При попадании, те мгновенно отправляли несчастных в глубокий, похожий на кому обморок.

– Вперед. – наконец скомандовала она когорте, не отпуская захватов. – Зачистить внутренние уровни.

Её подчиненные двинулись сквозь ряды поверженных, тяжело дышащих марионеток. Если кто-то из них пытался подняться или оказать сопротивление, штурмовые отряды действовали быстро и безжалостно, отправляя их в небытие.

Сама же Арбитр Молчания шла в центре столь совершенного построения. Её шаги были легкими, почти невесомыми, а гибкая аура подрагивала от напряжения, удерживая под контролем внешнюю часть пространства.

Внутри комплекс встретил их лабиринтом из дорого обставленного коридора, заполненного предметами местного и инопланетного искусства. Их окружал сладкий, и слегка медицинский запах.

Можно было подумать, что они вышли на экскурсию, если бы не куклы, устраивающие засады за каждым поворотом, бросающиеся из вентиляционных шахт в атаку. Вот только… против выверенной тактики и превосходящей мощи у них не было ни единого шанса.

Листура точными движениями воли обрушивала на них потоки ментальных ударов, иногда заставляя тех просто валиться с ног от непреодолимого бессилия. Она ликвидировала угрозу за угрозой, наглядно демонстрируя, насколько ничтожными были попытки противопоставить ей армию из необученных примитивов.

Спустя половину малого цикла, оставив позади себя сотни обездвиженных и усыпленных марионеток, отряд пробил тяжелые ворота и вышел на широкую, открытую ветрам площадку. Это был верхний ярус комплекса, находившийся на некотором расстоянии от входа. Здоровенная железобетонная платформа, нависающая прямо над равниной. Сейчас дождь начал лить так, что стоял сплошной стеной. Крупные капли с силой разбивались о поверхность, смывая копоть и грязь.

Посередине площадки, окруженный небольшими защитными экранами и клубами пара, готовился к взлету массивный десантный шаттл. Его двигатели уже разошлись до работы на средних оборотах, издавая низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши у тех, кто не был защищен специальными устройствами.

Этот корабль явно предназначался для экстренного выхода к орбите, где, без сомнений, Коула ждал его личный корабль, готовый унести своего хозяина хоть за границы обитаемого пузыря.

Сам же предатель, с небольшой полуулыбкой стоял у подножия аппарели. На нем был легкий мундир Первых, поверх которого был накинут вымокший плащ с отличительными знаками Архонтомарина. Его лицо, несмотря на некоторую удовлетворенность, было бледным и осунувшимся от постоянного ментального напряжения.

– Госпожа Листура! – его голос, усиленный пси, легко перекрыл рев двигателей и шум шторма. – Вы, как всегда, пунктуальны. – поправив край плаща, он добавил. – Но, боюсь, сегодня мы не готовы принять вас на этот рейс.

Арбитр Молчания сделала несколько шагов вперед, останавливаясь на безопасном расстоянии. Когорта Пламени, наоборот, мгновенно рассредоточилась по периметру площадки, взяв шаттл в полукольцо. Вот только открывать огонь без приказа никто не решался. Все ж таки защитное поле корабля было активировано, и пробить его будет не так просто. А сам Коул… он представлял слишком большую ценность, чтобы уничтожать его вместе с транспортом.

– Коул. – спокойно и ровно произнесла Листура, голосом, транслируемом прямо в сознание присутствующих, минуя бушующий вокруг шторм. – Приказом Первых, в рамках исполнения протокола: «Палач Империи», ты арестован. Любое сопротивление лишено всякого смысла. Рекомендую сдаться, и, возможно, это будет зачтено тебе на суде.

При упоминании названии протокола глаза Коула сузились, а внутри них вспыхнуло дикое, фанатичное пламя. Он прекрасно знал об этой награде… и об этой ноше.

Сделав несколько шагов вниз, ступая на бетон, мужчина закружил вокруг тела прозрачные, колышущиеся волны чистой пси, от которых капли дождя просто испарялись, так и не долетая до его фигуры.

– Странно, разве это не было наградой Командора? – Коул издевательски расхохотался, от чего многим показалось, что вот-вот начнет плеваться желчью. – Как так получилось, что исполнителем протокола являешься ты? Неужели наш великий и непогрешимый Командор Альберт передал право на исполнение тебе? – приложив пару пальцев к подбородку он продолжил. – Госпожа Арбитр, долго ли вы будете ползать перед ним на коленях? Ловить каждое слово, словно верная гончая. Не надоело быть инструментом?

Листура не стала отвечать, её лицо оставалось непроницаемой маской. Она не занимала бы свое место в иерархии Первых, будь так просто вывести её на эмоции. Тем более учитывая принадлежность к той самой расе…

Все, что было необходимо, она сказала. Так что оставалось лишь атаковать, что женщина и сделала. Пространство между ними мгновенно сжалось.

Листура нанесла мощный ментальный удар, направляя смертельные позывы напрямую в голову противника, концентрируя все, что могло на него повлиять. Одновременно с этим, десятки теневых копий со свистом сорвались с краев платформы, целясь в его конечности.

Коул, несмотря на сказанное, был сильным псиоником, из старинного дома Первых. Так что для него не было сложности выставить перед собой самый обычный щит из энергии.

Воздух между ними взорвался, сопровождая все оглушительным треском. Фиолетовые и синие искры разлетелись во все стороны, заставляя часть ближайших бойцов сделать пару шагов назад. А вот брошеные копья разбились о невидимую преграду, хотя сам Коул… покачнулся, отступая назад, к аппарели.

– И это всё? – тяжело дыша, крикнул он, вытирая кровь с носа тыльной стороной ладони. – Вы ослабли, госпожа Арбитр. Или на вас так влияет жалость по отношению к примитивам? Альберт… он ведь никогда не ценил по-настоящему вас, считая красивой куклой для выполнения грязной работы. – махнув рукой, он показал пренебрежение. – Знаешь, что он сделает, когда ты вернешься ни с чем? Просто возьмет и заменит. Найдет другой, более послушный инструмент! Он чудовище, которое использует всех!

Каждое его слово было выверено, каждая фраза метила туда, где потенциально могли быть ментальные уязвимости его соперника. Он, привычным для себя образом, пытался раскачать её эмоциональный фон, чтобы она совершила ошибку.

Листура, не слушая, продолжала наступать.

Её атаки становились всё более яростными и разрушительными, и, чтобы не обрушилась площадка, подчиненным пришлось выставить энергетические барьеры по бокам. Но это помогало не сильно, ведь пространство в буквальном смысле рвалось на куски. Что уж говорить о бетоне под ногами, который трескался и крошился.

Теневые щупальца непрерывно атаковали барьеры, выставленные Коулом, заставляя предателя тратить все свои силы на защиту, и не давая возможности атаковать. Бывший посол на земле и сам понимал, что объективно был слабее в открытом противостоянии, и ему необходимо было хоть что-то. Но пока мужчина думал об этом, он не переставал пятиться с бледным как мел лицом. Вот только даже так… даже так с его уст не сходила обезумевшая улыбка.

– Вы так отчаянно пытаетесь доказать свою верность… – прохрипел соперник, заблокировав очередную атаку, от которой его едва не прижало спиной к земле. – Так стремитесь выполнить задание… но вы не понимаете, что уже проиграли!

Внезапно, и на первый взгляд, бесцельно раскинув руки в стороны, Коул полностью открылся для удара. Листура же, почуяв неладное, на пару фаз замедлила импульс.

Однако было поздно.

Противник ударил не по ней, нет, он активировал одну из ловушек, интегрированных внутрь энергосистемы взлетной полосы, от чего на короткое мгновение, гравитация в зоне, где они стояли, многократно увеличилась. И теперь, женщина, вместе со своими подчиненными, оказалась почти полностью обездвижена.

Бойцы когорты Пламени, превозмогая тягу, тут же вскинули винтовки, готовые открыть огонь по цели в любой момент, но тот уже стоял на верхней ступени аппарели шаттла, надежно укрытый бронированными створками корабля.

– Отставить! – с трудом, преодолевая давление ловушки, скомандовала Листура по связи своим бойцам.

Коул высунулся оттуда, глядя на них сверху вниз с выражением глубокого, искреннего удовлетворения.

– Мне пора, госпожа Арбитр. – громко сказал он. – Во славу Первых! Не скучайте, пожалуйста, здесь. Можете передать Альберту, что его время, как и время семьи Арквель подходит к концу.

Листура, собрав максимум своих сил в кулак, подняла голову и посмотрела прямо на него.

– Ты действительно думаешь, что сможешь уйти? – её голос, пусть и ослабленный гравитацией, все еще нес в себе угрозу. – Стоит тебе выйти на орбиту, как «Селестар» уничтожит твой шаттл. Один мой приказ, и от тебя не останется даже воспоминаний.

Коул, так и не дослушав, весело и раскатисто рассмеялся. От этих звуков, Листура внутренне содрогнулась.

– О, нет, нет, нет! Госпожа Арбитр, я уверен, что вы не отдадите такой приказ. – покачал он головой. – Более того, не сомневаюсь, что вам необходимо взять меня живым. – перекрываемый гулом, мужчина не прекращал свой монолог. – А если вы уничтожите меня на орбите, то не сможете получить ответы. Так что… до скорой встречи в более приятной обстановке.

Люк шаттла захлопнулся. Массивные двигатели корабля взревели на полную мощность, выпуская колоссальные потоки плазмы, моментально испаряющие воду на платформе.

Тяжелая туша десантного шаттла медленно, и по-своему безупречно оторвалась от бетона, с оглушительным грохотом устремившись вверх, пробив собой низкие грозовые тучи и скрываясь в сером небе планеты.

В тот же момент, как корабль покинул зону действия, ловушка под ногами Листуры отключилась, исчерпав весь свой ресурс.

Арбитр Молчания поднялась во весь рост, расправляя затекшие плечи. Её перчатки на руках снова плавно стекли на пальцы, не оставляя на себе никаких следов борьбы.

Дождь продолжал лить, омывая лица присутствующих и скрывая любые возможные эмоции, которые могли на них отражаться.

Женщина смотрела в серую, непроглядную даль, туда, где только что исчез инверсионный след шаттла предателя. Внутри же неё было пусто. Пусто и холодно.

Это был провал.

Один из немногих в её карьере, но настолько сокрушительный – впервые.

Глава 2

Голос Риты, раздавшийся из старой, массивной рации пару месяцев назад, он не просто показался для меня «чудом», а фактически заставил поверить в то, что новая жизнь может быть не такой уж плохой.

Тогда, сжимая в кулаке тангетку и слушая её дыхание, перемешанное с шорохом помех, я впервые за долгое время смог выдохнуть по-настоящему, понимая, что все мои близкие в порядке. А слова Ворона о Егорове и случившемся казусе, находили некоторое подтверждение. В общем, стена недоверия хоть и не рухнула полностью, но стремилась это сделать.

Но, как бы мне не хотелось, время на месте не стояло. Оно, как правило, вообще имеет паршивое свойство. А именно разгоняться, разгоняться тогда, когда тебе наоборот нужно зафиксировать текущий «момент».

С тех пор прошло уже почти три месяца. Теперь, на смену душному и кровавому лету, незаметно приходила золотая осень. Она вползала в разрушенный город на огромной скорости, раскрашивая редкую выжившую листву на растрескавшихся улицах в грязно-желтые и багровые тона. Вместе с ней, в город стремились вернуться и животные. Хотя… пожалуй, не просто вернуться, а появиться и выбить собственный ареал обитания. Потому что сейчас было не ясно, кому действительно принадлежат некоторые улицы. Особенно было удивительно встретить парочку кабанов, с ненормальными габаритами, которые разодрали на фантики тройку ашенитов рядом со входом в больницу, где по заданию мы должны были достать оборудование.

Воздушные массы, гоняемые туда-сюда, хоть и были невидимы для глаза, но приносили с собой легкую колкость, наливающуюся утренней прохладой. И заставляли бойцов на постах без отопления плотнее кутаться в воротники камуфляжных курток.

Я же сидел на самом краю плоской крыши двенадцатиэтажного здания и свесив ноги вниз, наблюдал за далеким горизонтом, где вставало утреннее солнце. На мне был плотный маскхалат, который буквально недавно пошили рабочие. По старым заветам, они решили раскрасить его в серые и бурые пятна, сделав этакий городской пиксель, помогающий идеально слиться с выщербленной кладкой парапета.

Сверху, с моей импровизированной смотровой площадки, открывался потрясающий и одновременно вдохновляющий вид на наш новый, постепенно оживающий район.

Часть города внизу, подо мной, больше не выглядела словно мертвый склеп, каким он был первые месяцы после катастрофы. Нам наконец-то удалось под чистую зачистить этот огромный сектор от блуждающих тварей и любых бандитских формирований, населяющих его. Теперь же, выжившие, превратили его в настоящее жилое пространство. Пусть и укрепленное, как в военное время.

Я смотрел, как по бывшему проспекту, некогда заваленному остовами машин, неторопливо двигались десятки людей. Судя по их внешнему виду, и инвентарю за спиной да в тележках, они работали на одной из ферм. А ведь не так давно, каждый был из них самым обычным беженцем. И, если ранее на их лицах виднелась тревога и обреченность, то теперь… теперь они выглядели более живыми что ли?

Чуть поодаль, во внутреннем дворе-колодце, между зданий, дымила тройка полевых кухонь, которая обслуживала ближайших жителей, размещенных в соседних домах. Внутри звенела посуда, раздавался громкий смех, а из труб, вверх, уходили тонкие и на удивление ровные столбы белого дыма. Запах стоял такой… аппетитный, что не было слов. Правда многие продолжали негодовать от обилия грибов в рационе. Но, черт возьми, не было дефицита в еде, а это важно.

На соседней с ними детской площадке, начисто очищенной от обломков бетона, упавшего с ближайших зданий и битого стекла, начинала возиться парочка групп детей под присмотром назначенных учителей. Жизнь возвращалась, упрямо и назло всем невзгодам, пуская толстенные корни даты там закрепиться.

– Вот тебе делать нечего, опять сидишь на самом краю. Ты не думал, что если свалишься вниз, то даже твои способности не смогут помочь? – раздался внутри моей головы тихий и немного ворчливый, но до безумия родной голос Вейлы.

Её фантомный образ, который она обычно принимала, пару раз мигнул рядом со мной. И наставница транслировала легкое, почти физически осязаемое недовольство. Что ж, её настроение, как и сопутствующие интонации, всегда менялись с бешеной скоростью. Прыгая то на безудержную, искреннюю радость, то падая к недовольству. Вот как оно было интересно, она же представилась в самом начале как «СКАМ», а теперь… теперь в ней не было и тени от того металлического помощника.

– И тебе доброго утра, великая наставница! – мысленно представив как делаю поклон, отшутился на её бурчание, даже не шелохнувшись физически. – Не ворчи на меня раньше времени, сама ведь знаешь, отсюда потрясающий обзор на всю территорию. – провел рукой, как бы пытаясь дотронуться до горизонта. – К тому же, кто знает, получится ли сюда забраться, когда выпадет снег, верно? – улыбнулся я порхающей поблизости девушке.

– Да-да, рассказывай мне тут. – сложила она руки на груди. – Твоя настоящая мотивация, всегда, Алекс, всегда заканчивается в тот момент, когда неподалеку от нас начинает что-то взрываться, либо кто-то угрожает твоим близким. – парировала она, намекая, что отдых нам только снится. Стоит ли говорить про её глаза, которые стремились сделать полный оборот? – Напомнить тебе, сколько раз за прошлый месяц наша группа возвращалась без ранений в полном составе? Особенно ты.

Да, ответить на это мне было нечего, потому что… потому что действительно, мы торопились закончить зачистку и обезопасить границы от всяких чудищ и сектантов. Так что вылазки были слишком частыми, ежедневными.

– Нечего ответить? – продолжила Вейла. – Вы ведете себя очень неподобающе. Особенно ты. Только и обещаешь, что продолжишь полноценное развитие, а сам… с этой… Мог бы хоть раз проявить благоразумие…

– Кстати. – неожиданно вспомнил, о чем хотел с ней в очередной раз переговорить. – У меня все крутится мысль, может нам стоит наконец подраскрыть информацию о том, откуда у меня столько знаний? Пусть и не все рассказывать о тебе, но…

– Нет! – внезапно и резко перебила меня девушка. – Я уже много раз говорила, что это очень плохая идея. Почему ты меня не хочешь услышать?

– Хорошо-хорошо. – примирительно поднял руки, откидываясь назад. – Все ж таки, может действительно пока рано.

– Вот и молодец. – удовлетворенно кивнула фантомная фигура. – И да, напоминаю, что неплохо было бы отсесть чуть подальше. – моментально сменила она тему.

– Ну, опять ты за свое. Если я отсяду, то у меня не получится любоваться потрясающими видами. – попробовал парировать в ответ. – Тем более… думаю, что часть из увиденного – это наша прямая заслуга, тебе так не кажется? – слегка улыбнулся, провожая глазами фигуры тех фермеров, которые неторопливо шли в сторону рабочей зоны. – Посмотри, ты тоже можешь собой гордиться.

– Хочу заметить. – начала наставница, поднимая резной пальчик. – Я всегда собой горжусь, или ты, мой дорогой ученик, забыл сколько всего сделано с моей стороны? Или думаешь, что у меня нет других причин для гордости? – беззлобно улыбнувшись отозвалась девушка, да с такими мягкими нотками в тоне, что было понятно, она довольна. Притихнув на пару секунд, наставница наблюдала за ближайшим пространством, как бы выискивая новую цель. – Ладно, не буду больше об этом. – наконец прошептала она. – Как насмотришься, лучше приходи ко мне, немного потренируемся.

Я же только мысленно хмыкнул, мимолетно вспоминая, что в её словах значит «немного». Так и вернулся к собственным наблюдениям за тем, что происходило внизу. Все ж таки наш район действительно разросся, и сделал это солидно.

Теперь, под защитой находились почти целых три района, включая некоторые особенные приобретения. Чего уж говорить про количество людей, увеличившееся кратно. А все благодаря тому, что в голове сложился пазл, который собирался по крупицам за время путешествия на территориях сектантов.

В общем, как оказалось, те самые выжившие вместе с Хранителем, которые пришли на подмогу мятежникам, включая их главную, Миру, не принадлежали секте свидетелей.

Если говорить кратко, весь фанатизм был напускным, то есть глубоким прикрытием и необходимой маской. А изначально… изначально это были кадровые офицеры, связанные некоторым образом со структурами Маркова. Так что вся их автономия… в общем, не было там никакой автономии. По сути готовился плацдарм для дальнейшей работы на южном направлении. Странно, конечно, что об этом у меня не возникло мыслей раньше, но и не мастак я в таких делах.

По итогу, когда карты были раскрыты и руководство сектантов всё осознало, было уже поздно. Все территории, принадлежащие Шраму, и тому, второму Хранителю, вошли в состав нашего формирования. Вот в результате и получилось, что зона нашего влияния расширилась почти на пятую часть города.

Сзади раздался тихий и еле-еле слышный для слуха шорох, вырывающий меня из собственных раздумий и воспоминаний.

Чья-то небольшая фигура, стараясь не шуметь, аккуратно и почти бесшумно ступила на гравий, которым под завязку была усеяна крыша. Но мои обостренные чувства, и постоянно работающая сфера, засекли движение ещё задолго до того, как человек вообще смог приблизиться ко входу на крышу.

Оборачиваться назад пока не стал, потому что этот легкий, едва уловимый шаг, и едва заметный шлейф знакомого аромата… смеси утреннего восхода и легкого бриза я бы узнал из тысяч других с закрытыми глазами.

– И долго ты ещё собираешься здесь высиживать, товарищ капитан? – раздался тихий и улыбчивый голос, наполненный легкой хрипотцой.

Наконец, повернув голову, почувствовал как внутри разливается тепло, смывая собой накопившуюся осеннюю прохладу.

Рита.

Девушка стояла в каких-то трёх метрах от меня, засунув руки в карманы короткой куртки с рисунком очень забавного пушистого кролика на спине. Вот что поразительно, этот предмет гардероба умудрился пережить очень многое.

Как говорил кто-то из бойцов, пришедшего к нам, эта куртка была настоящим чудом. В то время, пока вокруг рушились города, людские жизни, и все в этом духе, ей каким-то невероятным образом удалось сохранить её в относительной целости и чистоте. Воротник, конечно, немного потемнел от пыли, а на рукавах виднелись аккуратные заплатки, сделанные её заботливыми руками, но это по-прежнему была та самая куртка.

– Вот так, пока ты не придешь и не спасешь от скуки, рожденной бездельем. – улыбнулся девушке, протягивая ей руку. – Вот сколько смотрю, так и не могу понять, как тебе удалось сохранить куртку в таком хорошем виде? Мне кажется, что некоторые из ребят, реально считают её легендарной!

Рита тихо рассмеялась, таким чистым и хитрым смешком, который я мог бы бесконечно слушать, и, не дожидаясь, сделала несколько шагов вперед. Без единой нотки сомнений она приняла мою ладонь, переплетая наши пальцы.

– Это секрет бережного обращения, ну и немного шантажа твоей сестры, которая все грозится пустить её на ветошь для чистки оружия, если я не буду бережно за ней следить. – она подошла к самому краю, ничуть не испугавшись высоты и плюхнулась рядом со мной на парапет, подбирая под себя ноги.