Текст книги "Долг человечества. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

– ЧТО. ТЫ. СЕЙЧАС. СДЕЛАЛ⁈ – Несдержанно выкрикнул Илья, чеканя отбойным молотком каждое слово, и тотчас продемонстрировал, почему Агнесса называла его сильным магом.

По всему телу крепко сложенного мужчины, прямо поверх брони, проскочили всполохи молний, которые рвались и бесились, аккумулировались, готовые разрядиться. Я не знал, что именно делает эта его способность, но мог предположить, что атаковать его было бы опрометчиво.

Тем не менее, я не собирался вступать в конфликт. Надо бы объяснить, что только что произошло, успокоить людей и, сохраняя невозмутимый вид, самому понаблюдать, что произойдет.

– Ма-а-арк! – Жалобно протянула Варя.

– Да-да. – Я отпрянул от постели умирающего и повернулся всем корпусом к Муромцу. – Выдохни, я все объясню.

– Христа ради, поспеши, потому что ты в шаге от смерти. – Пригрозил мне Илья, но я воспринял эту угрозу философски, а если еще точнее, то никак. Не проняло.

– Вячеслав выживет. – Решил я зайти сразу с козырей, дабы не нагнетать сильнее, заходя с предыстории. – Скажу больше, будет бодр, силен и крепок, как в те дни, когда он еще не получил свой таймер.

– Как⁈ – Граница с истерикой у Агнессы была почти стерта, не знаю уж, что именно помогало ей держать себя в руках.

Муромец скорчил лицо, на котором неприкрыто читалась неприязнь и злоба. Но электрические сполохи как будто немного утихомириилсь, однако же не исчезли.

– Теперь к объяснениям, полагаю, вам интересно узнать, как именно я этого добился. – Начал я спокойно, понимая, что этим двоим жизненно необходимо узнать правду, ведь иначе они оба сильно рисковали, и не могли допустить открытого саботажа с моей стороны, ясно понимая, к чему это приведет. Я тоже это понимал, потому и занял позицию миротворца, как и предписывал мне мой статус. – Ранее в своих исследованиях территории я наткнулся на крайне редкий и мощный артефакт. К сожалению, он одноразовый, но к вашему счастью, нашел я его сразу после того, как поговорил с Вячеславом.

– И ты потратил его? Что он делает? Марк, прошу, – Агнесса едва не упала на пол от пережитого стресса, – объясни!

– Я этим и занимаюсь. – Откашлялся я, одним глазком посмотрел на притихшего Вячеслава, и продолжил. – Ядра коррекции эволюции. Все что тут происходит, все эти навыки и магия, это никакая не магия, это недоступная нам наука. Мы понятия не имеем технологический уровень наших сюзеренов, кто за нами бдит денно и нощно. Тем не менее, вам наверняка известно, что они по полигону раскидали специальные коробки с дарами.

– Известно. – Сухо, но куда спокойнее бросил Илья.

– Вот и отлично. В одной из таких я нашел это ядро. Оно позволяет сбросить весь накопленный экзистенциальный опыт и перераспределить его по своему разумению. Прямо сейчас, – я вновь перевел взгляд на Вячеслава, – он проходит процедуру переделывания собственного генома, и сказать наверняка, когда он очнется, я не могу, однако то, что негативные последствия и изменения в организме, вызванные использованием им навыка с высокой, – я подчеркнул это слово, – стоимостью, будут нивелированы, я уверен.

– Ты сам пробовал⁈ – Осознав сказанное мной, Муромец в очередной раз напрягся.

– Да. – Ответил я полуправду, черное ядрышко, позволяющее переделать собственные навыки я, конечно, не применял, но вот синее, позволившее мне сделать невероятной силы навык, вполне работает, и я даже видел, как именно оно действует, что еще и соотносится с тем, что рассказали мне ребята в лагере, когда поглотили свои ядра. – Так что все будет в порядке, смены власти не произойдет, а мы вполне сможем обсудить дальнейшую дипломатию тогда, когда ваш глава придет в себя.

– Ой! – Воскликнула Агнесса. – Что происходит?

Взгляд ее был устремлен на человека в постели. Покрывшись темной дымкой, он стремительно регенерировал, обрастал плотью, приобретал правильный цвет кожи, увеличивался в размерах на глазах – сильно же он усох. Полагаю, страдания, которые он выносил последние дни, не сравнимы ни с чем. Даже запах вокруг изменился, ослаб этот удушающий фон гниения. Склеры его перестали быть такими мутными, провалы затягивались, разве что седина никуда не девалась.

– Метаморфоза. Дайте ему время, возможно, такое стремительное изменение структуры его тела будет трудным. Теперь, когда я раскрыл все карты, где мы можем присесть? – Развел я руками, а окошко инвентаря мыслекомандой закрыл, почему-то я был уверен, что в ближайшие часы оружие мне не понадобится.

Почему я был так уверен в своих действиях? Почему еще до того, как собственными глазами увидел результаты своих деяний, убеждал встревоженных, разгневанных сторонников Вячеслава в том, что все будет хорошо? Дело в том, что я приметил одну важную деталь. Система, дарованная нам для отслеживания собственного прогресса в эволюции, чертовски логична. Это позволяет строить если не далекоидущие прогнозы, то хотя бы точечно прогнозировать события и действия, а также их результаты.

Рисковал ли я? Точно рисковал. Но что, если подумать, могло бы быть хуже? Разве что пришлось бы труднее и дольше объяснять причины своих поступков, а тот факт, что Вячеслав так и так бы умер, конкретно меня почти не задевает. И ровно по той же самой причине я не стал ничего объяснять им заранее – потратить время в длительных обсуждениях с не совсем гарантированными последствиями было по меньшей мере глупо.

В текущий момент я, получается, освободил себя от участи разрываться на два фронта и, вероятно, загасил волнения в зародыше. Определенные преференции я себе тоже, непременно, выторгую, но это будет позже, сейчас же необходимо разобраться с тем, как действовать дальше.

Я, Варя и Муромец последовали прочь из спальни Вячеслава. Агнесса, сославшись на то, что желает лично наблюдать за процессами со своим лидером, осталась, напоследок одарив меня взглядом, который я мог бы назвать… восхищением, что ли?

И действительно, в ее глазах я появился в самый последний момент и не торгуясь сотворил чудо. Осталось подстелить соломку, сделать так, чтобы эскалации и гражданской войны не случилось. Для этого-то мне Илья и был нужен.

Оказались мы буквально в соседней комнате, в помещении, которое я мог бы обозвать как «кабинет». Стол, стул, пара табуретов, книги и письменные принадлежности. Убранство все такое же, как и везде.

– Почему ты ничего не объяснил? – Нетерпеливо задал вопрос Илья. – Ты же понимаешь, что я чуть тебя не грохнул там?

– А зачем? – Спросил я ему глядя в глаза. – Вячеслав так и так умирал, нужно быть слепым, чтобы этого не заметить. Начни я объяснения, возникли бы споры, теории, предположения. Я к такому не привык, и действую так, как сам считаю нужным. А что до тебя и твоей реакции… Какой у тебя уровень?

Муромец заметно смутился, надвинул на глаза кустистые черные брови, помедлил, но все же ответил.

– Седьмой, но не думай, что мне не хватило бы скорости одним махом снести тебе голову. – Продолжал он ерепениться.

– Окстись. – Бросил я. – Я, вроде как, помог, а ты продолжаешь мне угрожать. Илья, так мы каши не сварим.

– Мужчины всегда такие, – игриво промурлыкала Варя, – в присутствии красивой девушки начинают распушивать хвосты.

Ее вовремя брошенная фраза обстановку разрядила. Я понимал причины такого поведения Муромца – какой-то неизвестный ему человек, с неизвестными способностями и мотивами, пришел и учиняет свои порядки. Да, Агнесса наверняка рассказала обо мне, детально передав суть и первой встречи, когда она явилась под гору с группой парламентеров, так и второй, когда мы лично провели разговор с лидером Коммунистов.

– Давайте сядем уже наконец, и обсудим, что будем делать дальше. – Переключился я на следующую тему, ставшую животрепещущей с тех самых пор, когда стало понятно, что Вячеслав выживет.

– Как считаешь, долго он будет восстанавливаться? – Кивком на дверь указал Илья.

– Понятия не имею. – Честно признался я и, принюхавшись наконец, маску снял, сильно уж она мешала.

Варя не последовала моему примеру, все еще закрывая лицо респиратором.

– Надень обратно, не глупи. – Отреагировал Илья. – Агнесса не объяснила, что у нас тут эпидемия?

– Так вы же ее победили, вроде. – Уточнил я.

– Нет, – мотнул он головой, – тут и там появляются заболевшие.

Что ж, это меняет дело. Если речь идет о болезни, лучше перестраховаться, потому я, с сожалением, натянул респиратор обратно.

– А ты? Без маски ходишь. – Вклинилась волшебница и уселась на стул, единственный тут со спинкой, заняв место за столом, нам же с мужиком остались табуреты.

– Я переболел уже. – Неопределенно бросил он.

– Значит, есть проблемы с лекарствами и медициной? Из двух сотен человек нет ни одного врача? – Принялся я погружаться в бытовые проблемы чужого для меня, по сути, лагеря.

Но цели стать кудесником и еще и от этой напасти их избавить я не преследовал. Скорее, текущий разговор должен был плавно отнести нас к следующей теме, которая куда проблематичнее, чем исцеление.

– Об этом лучше Филиппов осведомлен. Кстати о нем, Иван наш сторонник, пригласить его? – Теперь, когда накал страстей поутих, Илья показался мне спокойным и рассудительным человеком.

– Нет необходимости, чем меньше людей в курсе о том, что мы здесь обсуждаем, тем лучше. – Отмахнулся я. – Теперь объясни мне всё про эту троицу, кому мы противостоим, почему, и какие выводы ты можешь сделать.

Варя мотала на ус, не вступая в диалог, а Илья подобрался, размял плечи, и начал рассказ. Я же, внимательно слушая Илью, периодически вставлял уточняющие вопросы, и уже через полчаса беседы картина для меня открылась вся, и была она с душком.

Ситуация, которая сложилась здесь, в некогда подающем надежды поселении, была хуже некуда. Сначала Барон, теперь вот эти трое, унюхавшие кровь и скорую смерть главы. Вышло так, что спасением Нестерова я оказал огромную услугу всем тем, кто здесь проживает, и действие мое было не только актом гуманизма, а еще и единственным шансом избежать кровавой бойни, но это я и так осознавал. Детали открылись весьма четкие.

Муромец пояснил, что проблемы преследовали их на каждом шагу, фактически каждый день. Малое число людей с боевыми способностями, каждый в той или иной мере надеялся «отсидеться», доверив риск жизнью кому-то другому. Много женщин, а мужчин регулярно угоняли, как скот, к Леониду. Болезни, нехватка припасов, сложности с логистикой, удаленность от водоемов, практически открытое пространство. В общем, препятствий немало, но главным образом трудности вырисовывались не во внешних проблемах и врагах, а в гниющем изнутри ядре самой фракции.

Трое младших офицеров, которые попали на полигон вместе с полковником Нестеровым, они и в прошлой-то жизни были его головной болью, здесь же, получив карт-бланш на насилие, продемонстрировали свою истинную сущность, о которой Илья распинался сильнее всего, перемежая свой рассказ отборным матом, от которого даже у меня уши сворачивались в трубочку. Но из басни слов не выкинешь, и в какой-то момент, слушая доклад, я стал разделять такую его точку зрения.

Виктор Савельев, до того, как надеть погоны, служил в отделе по борьбе с экономическими преступлениями, откуда его выперли со скандалом и чудом не засадили за крышевание какого-то мутного бизнеса очень уважаемого человека. Нечистый на руку, хитрый и изворотливый, но единственный, кто мог распоряжаться ресурсами с толком. Вячеслав, будучи человеком военным, и знающим потенциал Виктора, назначил того казначеем нового общества на чужбине, и он справно выполнял функции мастера над ресурсами, лишь изредка отщипывая себе немного, чтобы жилось послаще. Вячеслав закрывал на эти его махинации глаза до тех пор, пока в лагере был достаток.

Стоило главе фракции «заболеть», он тотчас ввел пайковую систему, создав тем самым серьезный дефицит и без того скудных ресурсов лагеря. Со слов Ильи, до поры до времени эту меру воспринимали как необходимую, ввиду того, что ресурсы конечны, а их потребление только увеличивается. Но, со временем, стало понятно, что распределение идет нечестно. Так он и заработал себе первых сторонников, подкупом и задариванием тех, кто ему нужен.

Вторым из лидеров оппозиции был Артур Завьялов, бывший спецназовец, переведенный за немотивированную жестокость в глухомань на границе, отсиживать положенный срок контракта. Тупой как пробка, чудовищно сильный, злобный, как голодный пес, и с полностью стертыми моральными ориентирами. Насилие, бесполезные драки, чванливость положением – все это про него. А стоило Леониду навестить эту фракцию, поджал хвост, явно оценив разницу в силе.

Под присмотром Савельева, Артур наводил ужаса на население. И именно он сколотил вокруг себя костяк из нескольких десятков таких же отморозков, которые спали и видели себя лидерами положения с полностью развязанными руками на всякое, что в обществе порицается.

Последним персонажем в списке, но не по значимости, был Денис Морозов, самый тихий из троицы, и непонятно, как вообще затесавшийся к этим ублюдкам. В прошлом мутный сотрудник СПС-ки, или же специальный связист. От трибунала за торговлю государственными тайнами его спас лично Вячеслав, переведя того из-под удара к себе штатной единицей, и, судя по всему, это приоткрывало мне завесу, что и сам лидер фракции мог быть нечист на руку, но мой прямой вопрос об этом резко и категорично был отринут.

Слушая этот рассказ, я поражался, как Вячеслав вообще умудрялся удерживать все под контролем при таких вводных. Хотя, можно ли это назвать контролем в привычном понимании слова? Тут я затруднялся дать себе ответ. Но тот факт, что все трое банально ждали смерти своего главаря, о чем-то да говорил.

Из рассказанного и, с помощью уточняющих вопросов, я сделал однозначный вывод. Именно Нестеров здесь фигура ключевая, потому что всех троих отщепенцев он так или иначе спас либо от смерти, либо от тюрьмы. Так что авторитет его был непререкаемым. Инерция армейской субординации, если изволите, и даже здесь она сохранилась. Страх перед авторитетом или привычка подчиняться – тут вопрос открытый.

На мой вопрос, что же именно Муромец сделал с этими тремя, тот ехидно осклабился, и пояснил, что поговорил с ними по-армейски, ведь и сам он в прошлом причастен к вооруженным силам, только вот о себе рассказывал явно с неохотой, потому фигура Ильи для меня осталась загадочной.

– Что, прямо избил их? – Подложив щеку под ладонь, слушала Илью Варя.

– До меня когда слухи дошли, думал убью всех троих. – Сжал кулаки Муромец. – Да только вот уже настроения в лагере были ни к черту, как на пороховой бочке, честное слово. Сделай я так, беды было не миновать, и даже отсутствие каких-то там указаний и координации не помешало бы случиться бунту.

– И каковы результаты, кроме того, что ты сбил себе костяшки? – Уточнил я.

– Начать стоит с того, что именно я узнал. Эти трое, еще со времен шпиона, внедренного нам Константином, мутили воду, и планировали в полном составе переехать в центр полигона, в форт этого больного *нецензурно* ублюдка. Им полагались высокие должности при тамошнем руководстве, и за ценой они не постояли, им плевать, пять человек каждые два дня, или две сотни разом, главное собственные тушки потеплее примостырить.

– То есть, ты считаешь, что после того, как Вячеслав бы помер, а власть была бы захвачена бескровно, всех людей отсюда просто перегнали бы к рабовладельцу? – Спросил я, дабы внести для себя ясность мотивации Виктора, Артура и Дениса.

– Примерно так, да. – Шумно выдохнул Муромец.

– Мне все еще непонятно, почему Вячеслав при всей этой истории жив. Ты упомянул, что тот же Денис, это вроде как наша Катя, тоже может скрываться в тенях и делает это искусно. Что мешало ему, например, тихонько задушить больного и ослабевшего старика во сне? Криминалистика тут, в этом новом мире, не развита, доказать смерть от удушья было бы невозможно. Они бы сильно ускорили свои планы. – Задала Варя вопрос, который, как мне казалось, совершенно не вился с той историей, что рассказал Илья.

– Я так скажу… – Удрученно протянул он. – Я не знаю, и при разговоре они мне не объяснили, хотя меня это тоже волнует. Вряд ли дело в том, что я постоянно охраняю Вячеслава, при сильном желании и меня устранить не большая проблема. Так что не могу ответить на твой вопрос.

Собственно, раз уж ответов нет, выходит, что они ждали естественной смерти старика. Либо знали что-то и потому не спешили, либо напротив, сильно хотели, но по какой-то причине не могли. В любом случае, отчаянный ход Вячеслава в поисках преемника был оправданным.

А потому, появление меня, никому неизвестного парня, которому самый главный пообещал передать фактическое лидерство, через систему, а не на словах, спутало им карты. Более того, мое самостоятельное решение с исцелением полковника и вовсе разрушило им все, что они так тщательно выстраивали.

Картина прояснилась. Использование черного ядра оказалось самым верным ходом из всех возможных, и не сделай я этого, если бы Вячеслав умер своей смертью, мне пришлось бы вырезать половину лагеря, сражаясь со всеми подряд, дабы отстоять свое право быть главой этого поселения.

Но полковник выжил, и должен пойти на поправку. Что автоматически означает конец волнениям. Я, конечно, еще найду возможность подробно расспросить лидера фракции обо всем, что обсуждалось здесь и сейчас, но что-то мне подсказывало, что ничего принципиально нового я не узнаю, а он сам приструнит своих вышедших из-под контроля подчиненных.

Ну а я, как человек, подаривший ему эту вторую жизнь, смогу запросить для себя что-нибудь полезное. Но это позже. В дверь постучали.

– Войдите. – Ответил Илья.

На пороге показался Иван Филиппов, я его знал еще с первой встречи с парламентерами. Выглядел он встревоженно, нервно, и, сбиваясь и заикаясь, проговорил.

– Там это… Это, Агнесса…

Глава 21

– Филиппов? – Удивленно проговорил и встал в полный рост Илья, взглянув на вошедшего в комнату переговоров, ставшую таковой с недавних пор. – Не мямли, что стряслось?

Мы с Варей тоже поднялись, прислушиваясь к собственным ощущениям. Хотя вид нежданного гостя был взволнованным, ни я, ни моя спутница-колдунья самообладания не потеряли и просто ждали, как развернутся события.

Иван Филиппов судорожно глотнул воздух, заозирался, открыл было рот, но ответить не успел, как мы сами все услышали. Из-за тонкой бревенчатой перегородки до наших ушей донесся пронзительный женский выкрик. И быстро затих, превратившись в хрип, словно ей грубо заткнули рот.

Позабыв все на свете, наша четверка ломанулась на звук. Действительно, о какой дипломатии может идти речь, когда последствия принятых ранее решений наступают так скоро. Твою ж мать, я думал, у нас будет хотя бы часок, сгруппироваться, подготовиться, прикинуть, куда будем падать и туда подушек накидать, но не срослось.

Илья из комнаты вылетел первый, на ходу покрываясь трещащими синими сполохами бурлящего электричества. За нами не заржавело – я вынул «грушу» и приготовился было применять ускорение, но пока что придерживал, на всякий случай, рискованно получить часовой откат, и истратить ультимативно сильную способность для выживания в молоко. Варя, словно и всамделишная чародейка, разожгла огонь, буквально, приготовившись швырять огненные шары направо и налево.

С дверью в спальню лидера, откуда доносился выкрик, мы не церемонились – снесли с петель, вырвав ее из косяка с мясом, и влетели внутрь, все трое, пока как Иван задержался позади троицы бойцов и магов, всматриваясь вглубь полутемной комнаты.

Что ж, картина маслом, если гора не идет к Магомеду, то… у кровати полковника стояли трое, хотя правильнее будет сказать четверо. Те самые молодцы-офицеры, о которых мне полчаса к ряду рассказывал Муромец. Почему четверо? Один из мужчин, огромный бритый налысо амбал в латном доспехе, судя по описанию Завьялов, держал на весу брыкающуюся девчонку, сдавливая ей горло.

Слева от здоровяка стоял щуплый, скользкого вида мужчинка с бегающими, мышиными глазёнками, походу Савельев. Ну а третий, Морозов, торчал в самом углу, прислонившись спиной к стене и поигрывая кинжалом необычной формы.

– *нецензурно*, руки убери! – Проревел Илья, а его электрическая оболочка забилась ярче, пока с пальцев не сорвался четкий, моментальный разряд, как дуга, и ударил не в тело гиганта вопреки законам физики, а в землю под ним, выдав фонтан искр и взрыхлив землю.

Амбал нехотя разжал руки, отпустив парламентершу. Та рухнула на колени, уперлась рукой в землю и сильно закашлялась, схватившись за пережатую шею.

– Остынь, Муромец, – оскалился Завьялов, поигрывая желваками. Я считал эту эмоцию, он побаивается моего временного союзника, – время старика вышло, нет нужды устраивать резню, согласись. Ты же знал, что так будет. Так что все, кончилась богадельня, больше нам договариваться нужды нет.

– Артур, это те? – Савельев скривился, бросил на нас масляный взгляд, особенно долго задержавшись на Варе.

– Мои ребята говорят – те. – Ответил великан. – Илья, ты какого хера сюда вообще чужаков пустил? Что, самому разобраться кишка тонка? Решил под каких-то слюнтяев лечь? Мы же предлагали тебе мирный выход, но нет, ты как баран, ля!

– Спокойно, Завьялов, успеешь еще кулаки почесать. – Мягко, но настойчиво потребовал гиганта утихомириться нависающий над бездыханным телом Вячеслава Виктор.

Почему? Что происходит? Я ошибся? Не помогло черное ядрышко, и смерть пришла, не дождавшись исцеления? Но не успел я погрузиться в пучину размышлений, и даже помыслить о том, что прямо сейчас придется убить этих троих, послышался еще один голос.

– А ну пасти позакрывали, щенки.

Негромко, спокойно и размеренно, будто и правда команда для дрессированных собак, проговорил Вячеслав, впечатлив всех присутствующих. Кого-то сталью в голосе и леденящей властностью, кого-то своим чудесным, можно сказать, воскрешением. Меня, к примеру, и тем и другим, да и как погляжу, Варю тоже проняло, ее пламя, бушующее в нескольких сантиметрах от ладони, поутихло.

Тоном это было сказано таким, который сымитировать невозможно, только годы практики и знания, что он имеет вес, голос человека, привыкшего отдавать приказы и не терпя ни малейшего промедления к их исполнению.

Все трое, Завьялов, Морозов, Савельев, повернули головы, медленно и скрипуче, как будто у них вместо шей – шарниры. Ошарашенно глядели на Вячеслава. Ведь там, где только что лежал иссохший, вонючий труп, перетянутый синюшной кожей, сейчас поднимался, чтобы присесть, Вячеслав Нестеров. Более того, когда ему удалось распрямить спину, он сбросил с себя ткань, укрывавшую его до этого, и спустил босые ноги на голую землю.

Кожа его приобрела здоровый, чуть смугловатый оттенок, на руках бугрились хоть и с видимыми возрастными изменениями, но налитые силой мышцы. Провалы глазниц заполнили ясные, пронзительные глаза, которые сейчас пристально рассматривали присутствующих в этой комнате. Седина в волосах никуда не девалась, только теперь она придавала вид мужчине не умирающего деда, а матерого такого волчары, которому еще хоть куда.

Нестеров, как оказалось, тоже своего рода колдун, пусть и всего второго уровня, однако это не мешало ему контролировать этих псов одним лишь своим присутствием. Я не скрывая наслаждения наблюдал, как стекает по стенке Морозов, собираясь стать меньше и незначительнее, чем он есть, и занять позицию тише воды ниже травы в буквальном смысле этого слова. Клянусь, если бы этот пижон мог, он бы схлопнулся до частиц и улетел, куда понесет ветер.

Наблюдал также и перемены берсерка Завьялова. Пышущее яростью, злобой и тупой грубостью лицо сейчас скукоживалось, будто лимона поел, бледнело, а руки его, перевитые чудовищной мускулатурой, которую было не скрыть даже за латными перчатками и наплечниками, начинали мелко дрожать. Лишь Савельев сохранил подобие хладнокровия.

– Старший лейтенант Завьялов, Капитан Савельев, Лейтенант Морозов, – Вячеслав чеканил их звания, а я слышал не должности и фамилии, а вбиваемые в их крышки гробов гвозди, – какого *нецензурно* здесь происходит?

У меня масса вопросов, но главный – почему так или иначе причастные к вооруженным силам ругаются так бранно? Видимо, это я в своей интеллигентной жизни к подобному контингенту не привыкший, а для них это в порядке вещей. Ладно, это я от стресса каламбурю, вопросов насущных действительно немало.

Во-первых, Вячеслав действительно знает, что происходит, тем не менее задает этот вопрос. Может ли быть, что последние часы его прошли в беспамятстве? Но нет, чуть меньше часа назад я слышал его голос, он был в здравом уме. Хотя, как посмотреть…

Ответа от троицы тех, кто уже практически поделил шкуру неубиваемого медведя, не последовало. Я же, признаться, находился в серьезном замешательстве. Сделать-то свои ходы я сделал, и сейчас наблюдаю развязку, но делать что? Полагаю, разумным решением в моей ситуации будет понаблюдать, я частенько так делал, ну а Варя, видимо, настолько запуганная моими увещеваниями не лезть на рожон и не атаковать всех подряд, сейчас заняла ту же позицию, что и я.

Заговорил вновь «старший», уже встав на ноги.

– Что встали, морды кирпичом? Думали концы отдам? Хер вам, приблуды неблагодарные, с тем что вы натворили я разберусь, и молитесь, чтобы я поступил по уставу, а не вскрыл ваши сраные черепушки, не вышкреб их до снежного блеска и не нассал в них! Оружие сдали Илье и шагом марш наружу! Муромец, – перевел старик взгляд на остолбеневшего электроманта, – позаботься о том, чтобы эти три тупые бошки торчали из ямы. Выполнять!

Выдав эту, без сомнений, пылкую тираду, я пронаблюдал последствия. Поджав хвосты, все трое, поняв бесполезность всех своих потуг, действительно сдали свое оружие нашему с Варей провожатому. Он его принял, попрятал в инвентарь скимитар, кинжал и секиру, кивнул Вячеславу, помог подняться пребывающей в не меньшем шоке Агнессе и, одарив злобным взглядом тройку солдафонов, уволок их за собой, щедро отсыпав пинков.

Меня поразило то, что я увидел. Похоже, вся власть действительно держалась на одном единственном человеке. Но что же заставляет их так слепо повиноваться? Неужели то, что рассказал нам Илья, настолько сильно в армейской среде? Почему еще час назад я видел в этих троих людях угрозу, которая могла унести десятки жизней и мою в том числе, а сейчас смотреть на них я мог только с жалостью? Черт, сложно это все.

Но, должен признать, это было эффектно. Я-то вечно полагался на дипломатию и переговоры, а оно вон как, оказывается, можно. Чистый нефильтрованный авторитет, перед которым трое здоровенных мужиков с военным прошлым напрудили себе в штаны и не посмели произнести ни слова, гуськом выползли из помещения, услышав приказ.

Когда шаги в коридоре позади нас стихли, а перепуганная произошедшим Агнесса перестала суетиться и искать пятый угол, взгляд лидера коммунистов задержался на мне.

– Марк, ты здесь. – Сглотнул он и, жестом показав захват в воздухе свободной рукой, подал сигнал сиделке, что хочет пить. – Я верил, что ты придешь, но даже не представлял себе, на что ты способен. Как тебе это удалось? Мой таймер исчез, а я, чувствуя, что пора примириться с судьбой, получил картинку от системы, мол, поглощено какое-то ядро и мне необходимо пройти процедуру перераспределения потенциала.

– Ну, я сделал малое, всего лишь засунул тебе в рот то, благодаря чему ты эту процедуру прошел. – Спокойно ответил я, подтянув к себе табуретку и заняв ее, и еще улыбнувшись одними лишь уголками губ. – Не хотел я становиться главой, вот и все.

– Для тебя так просто… – Хмыкнул Вячеслав и, увидев, что я уселся, так же не стал оставаться на ногах. – Не хотел он, поэтому решил сделать невозможное, чтобы просто не брать ответственность. Гражданские! – Протянул он, но без всяческой злобы, скорее пожурил по-отечески. – Не познакомишь меня со своей прелестной спутницей?

Варя зарделась, и даже, похоже, прониклась глубоким уважением к Вячеславу, ведь он одним рыком разогнал стайку бешеных собачонок.

– Это Варвара, мой офицер и хороший друг. – Представил я девушку, и та, скромно улыбнувшись, кивнула в знак знакомства.

– Вячеслав Нестеров, полковник в отставке, руководитель с худшими во всех мирах подчиненными. Но, попрошу, не делайте обо мне выводов, глядя на тех, кем я управляю. Тут, знаете ли, с кадрами не очень. – Старикан явно заигрывал с Варей, и меня это забавляло. – Но для светских бесед не время и не место, впрочем, когда-нибудь оно обязательно представится. Марк, живи мы в старом времени, представил бы тебя к награде.

– Не то время. – Мрачно ответил я.

– И верно. В любом случае, твоими стараниями я жив, и по ощущениям скинул лет двадцать. – Широко улыбнулся он.

– Ты получил второй шанс, полковник. – Укрепил я его слова своими.

Вячеслав посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, проверяя силу хвата, а затем, получив наконец от вышедшей из ступора Агнессы, отпил воды.

– Спасибо. – Кивнул он девушке, вернув стакан, грубо слепленный и обожженной керамики. – Расскажешь подробнее, что именно ты мне дал?

– Знаешь, Вячеслав, – я поднялся в полный рост, поправил юбку брони, – история будет долгой, и ты верно заметил, когда-нибудь шанс для нас представится поболтать за рюмкой чаю. Но не сейчас. Все, что я должен был здесь сделать, я сделал. Своих подчиненных ты, я думаю, в состоянии теперь приструнить сам. Я хотел поговорить о другом.

Старик напрягся, не понимая, к чему я клоню. Я пояснил.

– Я отдал тебе артефакт невероятной ценности. Он был один, другого такого, быть может, и не существует вовсе. Отдал просто так, не торговался. Так что ты и твоя фракция мои должники, и надеюсь, это не будет оспорено. Скажу тебе больше, накануне прихода сюда я посетил Барона, и в ходе переговоров мы установили, что притязаний на твоих людей у него больше нет и не будет, так что Коммунисты смогут свободно развиваться и больше не терять людей до самого конца испытания. – Я специально напустил морока в голос, но по правде говоря, рассусоливать я тут действительно не собирался.

– Требуй чего хочешь, ведь я два дня назад, по сути, вручил тебе в руки все карты. – Не раздумывая согласился с моими доводами Нестеров, но, что удивительно, никак не прокомментировал свою свободу от гнета больного рабовладельца.

– Принять управление или получить преференции не одно и то же. У вас в лагере почти двести человек, и, насколько я понимаю, большую часть из них твои солдатики пустили бы в расход. – Начал я.

– Всех, – поправила меня Варя, – не забывай рассказа Муромца.

– Действительно. – Кивнул я чародейке. – Так вот, они-то мне и нужны. Для определенных работ. Видишь ли, у меня есть несколько трудно реализуемых проектов, которые без большого количества рабочей силы так и останутся нереализованными. Ты и твоя фракция мне в этом поможете. – Я использовал свой навык отделения инвентаря, сформировал сундучок и поставил его на край постели, по правую руку от Вячеслава.