Текст книги "Не тот год III (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Стоило подумать о танках, как вдалеке показался первый из них. При виде его я сначала подумал, что вижу английский или американский. Потом мелькнула мысль, что это кентавр, который сварили наши мазутные кулибины из разбитых бронемашин. Корпус был точно от Т-34. Но вот башня не была похожа ни на что мной виденное. Во-первых, она оказалась крупнее и имела иную форму. Больше всего походила на то, как если бы инженеры скрестили башню-гайку «трицатьчетвёрки» с башней от КВ. От последнего досталась сильно развитая кормовая ниша. Но без пулемёта. Над ней крупной бородавкой торчала командирская башенка с внешним видом один-в-один, как на немецкой «тройке». Может быть, даже с неё и снятая. Во-вторых – это орудие танка. Пушка была заметно длиннее старой. Не меньше пятидесяти калибров, а то и больше вот так на вскидку. А самое главное заключалось в том, что имела дульной тормоз, идентичный тому, который устанавливают на дивизионную ЗИС-3. Что сразу выдавало в пушке грабинскую работу. Только он на свои орудия ставил ДТ подобной формы. Хотя, кажется, руке Грабина принадлежит почти каждое орудие в РККА. От дивизионки, поставленной в войска минувшим летом. До будущей зверской БС-3, для которой не нашлось достойной цели под конец войны.

«Это что же такое большое и злое сдохло, раз в верхах решили и башенку внедрить сразу в начале войны, и дульник навинтить на танки? – мысленно поразился я увиденному. – Усатый насыпал перца под хвост всем главноверховодящим танкистам и артиллеристам, что ли?».

Я очень неплохо знал историю развития пушечной темы в СССР. Даже сам поучаствовал во время студенческой молодости в горячих спорах на различных форумах, где буквально обсасывали и разбирали на молекулы все ЗА и ПРОТИВ установки на пушки дульных тормозов. Одни ратовали за мощь выстрела, за уменьшение отката и соответственно увеличения свободного пространства в башне, в которую можно будет поставить что-то калибром покрупнее. Другие поддерживали мамонтов из советской военприёмки, твёрдо стоящих на нескольких китах. Как то – демаскировка после выстрела, закрытие дымно-пылевым облаком прицела, повреждение наружных прицельных приборов бронемашин реактивной волной, невозможность катания десанта на броне и так далее. При этом меня поначалу удивляло отсутствие ДТ на танках, но его присутствие на ЗИС-3 и «голожопых фердинандах», на которых стояла та же пушка. А ведь их выпущено раза в два больше, чем орудий на «тридцатьчетвёрки». А ещё были ИСы. А у немцев те же «штуги» нового образца, на которые они ставили удлинённые орудия с дульным тормозом. При этом самоходки оставались невидимыми даже после первых выстрелов, которые, якобы, жутко демаскируют. Да и тема с десантом была сродни отказу царских генералов от магазинных винтовок и нормально перезаряжаемого «нагана» по причине того, что солдаты быстро расстреляют весь свой боезапас и останутся с голым задом и штыком против вооружённого до зубов врага. «Наган» так и остался старым. А вот «магазинки» носители пышных бакенбард, всё-таки, внедрили, сменив на них однозарядные «крынки», которыми ратовали вооружить всю русскую армию перед началом Первой Мировой войны. Ах да, ещё же и пулемёты они прокляли. И ни в какую не желали их принимать, пока несколько «максимов» в русско-японскую не показали, что поле боя отныне именно за этим видом оружия.

Но это я слегка отвлёкся, задумался от необычного вида советского танка, который конструкторы смогли создать за несколько месяцев. Вряд ли это новый тип, который надолго застрянет в танковых войсках. Уверен, что сделали эдакий эрзац, чтобы обкатать возможности, по сути, башни и нового орудия. Далее очередь за полноценной модернизацией до модели Т-34–85. А если всем нам очень повезёт, и страна сможет отыскать резервы – материальные и людские, то армия получит Т-44. В моей истории танк так и не повоевал. Возможно, в этом мире всё будет иначе.

«Интересно, раз созрели до дульника, то может вскоре и нормальный бэтээр сделают для пехоты? А то вон она едва плетётся в снегу, еле поспевает за танками», – промелькнула в голове мысль.

Вслед за первой «тридцатьчетвёркой» показались ещё две таких же. А за ними, ломая стволы берез и лип, вылезли на луг натуральные сараи. Это были внешне корявые трёхбашенные танки. Если их хотя бы однажды кто-то увидел пусть даже на рисунке, то уже не забудет никогда. М3 «Ли». Танки-генералы.

Бронированные машины с ходу открыли стрельбу по домам, не разбирая что и где. Кажется, наводчики лепили снаряд в каждую подозрительную дыру или пятно на снегу. И вот так не скажешь, что у них нехватка боеприпасов, про которую говорил Ханыгин. Либо благодаря нашим стараниям у них случилась экономия боеприпасов при прорыве первой линии немецкой обороны на опушке рощи.

«Чёрт, так вы нас к апостолу Петру на встречу отправите», – с лёгкой опаской подумал я и от греха подальше соскользнул со скирды. После чего бегом скрылся в ложбинке, рядом с которой стояло сено. И сделал это вовремя, так как буквально пару минут спустя рядом с копной рванул снаряд, разметавший её во все стороны.

Я, где пригибаясь до земли, где чуть ли не ползком добрался до околицы села. И едва не наступил на небольшую группу гитлеровцев. Пятеро солдат закопались в снег, как мышки-норушки. Рядом с ними лежали связки из М24 и три бутылки с советской КС. Несмотря на почти полностью выбитую артиллерию фрицы не собирались отступать и тем более сдаваться. Не созрели ещё до чувства подсознательной паники, которое станет косить боевой дух с конца сорок третьего. Так было в моей истории. В этом же мире сильно надеюсь, что подобное произойдёт намного раньше. Лично прикладываю все усилия для этого.

Я проскочил мимо группы врагов на десять метров дальше, оказавшись за их спинами. После чего потратил несколько секунд, чтобы достать из подсумка зачарованную гранату, выдернуть из неё кольцо, сделать двухсекундную выдержку и метнуть её в немцев. А затем рухнул в снег, укрывшись за какой-то заснеженной колодой, изобилующей следами от топора. На ней или дрова рубят. Или домашнюю птицу. Или и то, и другое.

Рвануло как всегда оглушительно, мощно. Под стать снарядам танков. Осколки раскололи бутылки со смесью КС. Будь там обычная жидкость, которую нужно поджигать, то немцам слегка повезло бы. Но самовоспламеняющаяся смесь полыхнула на воздухе, как бензин от брошенной горящей спички. Двоих щедро окатило жидким пламенем. Один из них был убит взрывом гранат. А вот другой худо-бедно уцелел. У него даже нашлись силы вскочить на ноги и побежать… куда-то. При этом он зашёлся в диком истошном и нечеловеческом крике, от которого у меня бешено застучало сердце, и кожа покрылась мурашками. Не желая слушать эти крики, я выстрелил солдату в спину из винтовки, прекращая страдания. Заговоренная пуля швырнула немаленького мужика вперёд, как это показывают в голливудских фильмах при выстреле из дробовика. Вопль мгновенно стих. А у меня непроизвольно вырвалось короткое обращение в сторону покойника:

– А стоило бы дать тебе прочувствовать, как это – гореть заживо. Чтобы и другие на тебя посмотрели да представили. Как вы нас жгли в крепости. Тьфу!

Плюнув в сторону горящих тел, я выбросил из головы уничтоженную группу гитлеровцев, занявшись теми, кто ещё был жив и активно сопротивлялся.

На лугу остались дымить три наших танка и один был стреножен. Прочие ворвались в село. Кстати, сожжённые бронемашины – М3. А гусеницу порвали и разбили каток у нашей «тридцатьчетвёрки». На большее немецкая «колотушка» оказалась неспособна. Хотя, если память меня не подводит, лобовая броня у советского и американского танка почти одинаковая, но не повезло конкретно иностранцам. Тут или качество стали играет роль. Или наклон листов. А ведь этот танк из новейших в Америке. Если память меня не подводит, то его запустили в производство только в этом году. И сразу же отправили часть в СССР в качестве ленд-лиза. То ли скинули откровенно сырую машину, заплатку на бронетанковых войсках, по сути. То ли решили проверить машину в реальных боевых условиях. И в обоих случаях как следует на этом навариться. Американцы, что тут ещё сказать.

Бой в селе был страшный. Посёлок оказался центром немецкой обороны. Позже от пленных мы узнали, что ночью перед утренней атакой сюда подошли подкрепления. Позади и с флангов немцы также успели нарыть траншей с ДЗОТами. Но основные их силы укрепились в избах и сараях. Только вмешательство нашей группы – разведка и уничтожение большей части ПТО на передней линии, сделало возможным столь быструю и разгромную лобовую атаку.

Оборонявшиеся гитлеровцы совершили несколько серьёзных промахов, которые предрешили этот бой. Они возлагали крупные надежды на переднюю линию обороны на опушке рощи, насыщенную пушками и расчётами ПТР. Уверились в непроходимости минных полей. Они понадеялись на замаскированные самоходки. И они – не все, правда, но изрядное количество – полагали, что пулемёты на колокольне их джокер и огненная плеть против красноармейцев. По всем пунктам они ошиблись. А последний ещё сработал и против них. Хари с Сашкой ударили из «эмгачей» в спину гитлеровским воякам в самый подходящий момент. За пару минут мои товарищи покрошили несколько десятков врагов.

Этот удар с тыла стал настолько сильной неожиданностью, что немцы запаниковали. Часть их принялась бросать позиции и отступать из села. Красноармейцы на их плечах ворвались в траншеи последнего рубежа обороны. Это был даже не бой, а кровавая свалка в духе Ледового побоища или рукопашных Первой Мировой. Люди резали друг друга ножами и штыками, били прикладами, шлемами, немецкими гранатами М24, используя те сродни лёгких дубинок, когда больше ничего под рукой не нашлось. Некоторые подрывали себя с врагом, дойдя в кровавом неистовстве до безумия, когда в голове осталась всего одна мысль, одно желание: убить того, кто напротив, кто в другой шинели, кто матерится не на твоём языке. Нечто подобное я сам испытал летом, когда устроил засаду на крупную немецкую танковую колонну.

Из всех наступавших танков в конце боя осталось всего семь. Три «тридцатьчетвёрки», две «матильды», чудом уцелевшая «бэтэшка» и один «генерал», который Ли. Наши всё ещё учились войне, набирались опыта, щедро платя за него кровью. Отсюда и десятки убитых пехотинцев на лугу, и сгоревшие на сельской улице танки, превратившиеся в близкие и удобные мишени для гранатомётчиков.

Бой за рощу и село закончился нашей безоговорочной победой. Да, немалой ценой, но ведь всё могло быть и хуже. Например, Ханыгин просто сточил бы свои подразделения о немецкую оборону ещё на поле перед рощей и не достиг поставленной цели. Сколько подобных сражений забирали жизней в моей истории? Тысячи погибших за вот такое село, за холм, за кусок берега, который был самым высоким или располагался у брода?

– Свои! – крикнул я, выходя из-за дома, дёрнувшихся в мою сторону трём красноармейцам, возящихся у подбитого Т-34. Не спеша подошёл к ним, держа СВТ на плече. – Мужики, выдохните. Свои, говорю ж. Осназ. Мы вам дорожку тропили перед атакой, чтобы сразу на поле фашисты не перещёлкали вас из пушек и пулемётов. И колокольню потом зачистили.

Я специально вывалил бойцам кучу информации, чтобы те расслабились. А то зыркают так, что мороз по коже. Ещё не остыли после сражения. Пальцы так и тянутся к спусковому крючку «мосинки».

– Ты один?

– Пока да. Товарищи где-то потерялись в этой бойне.

– Живые?

– Живые, – уверенно кивнул я. – Не нашёлся пока тот фриц, который кого-то из них даже просто ранить сумеет. Не то чтобы убить, – и тут же сменил тему. – А вы тут что?

– Да вот услышали стон в танке, а открыть люки не получается, – ответил один из них.

– Стон? – переспросил я и подошёл вплотную к машине. У танка были разбиты гусеницы и катки в хлам. Слабо дымился моторный отсек. С него наполовину свисало брезентовое полотнище, которым по всей видимости погасили пламя. Броню густо побили пули и осколки. На люке механика-водителя бросалась в глаза светлая вмятина размером с куриное яйцо, глубиной сантиметра полтора-два и змеящимися во все стороны не то трещинами в металле, не то полосками лопнувшей краски. Ещё одна похожая расположилась между ним и «блоком» пулемётного шарнира. – Хм, тихо. Ничего не слышу.

– Да вот уже как пять минуток тоже не слышим, – вздохнул собеседник.

– Верхние люки тоже заперты, – сообщил мне другой красноармеец, обратив внимание, как я стал смотреть на башню.

– Ясненько. Тогда вот что, – я взглянул на первого собеседника, – пулей мчи к другим танкистам. У них попроси танковый ключ. Они знают, что это.

Тот с сомнением посмотрел на меня, потом на одного из товарищей.

– Ступай, ступай, – подтвердил он.

Пока он отсутствовал, мы втроём облазали танк и предприняли не одну попытку вскрыть люки. Но те ни в какую не поддавались. Из разговора с бойцами узнал, что брезент на моторный отсек накинули они, чтобы не дать разойтись огню. В процессе я как следует изучил «тридцатьчетвёрку». Как и предполагал, башня у танка была полностью новая. Значительно больше старой, иной формы, с двум круглыми люками в передней части. На каждом из них торчало гнездо под ключ. Командирская башенка тоже «оправдала» мои ожидания. Это была точная копия немецкой. Судя по количеству люков, башня была трёхместной. Вот только странно, что погон на мой взгляд остался прежним. Интересно, как конструкторы решили проблему с объёмом башенного пространства, размещением экипажа в ней, снарядов и прочее?

Наконец, примчался запыхавшийся боец, отправленный за ключом. Не было его минут двадцать.

– Вот, – он протянул мне Г-образного мутанта из гвоздя и болта. От одного было острие, от другого шляпка.

– Молодец, – похвалил я молодого парня, принимая у него ключ. С этой непримечательной гнутой железкой дело мгновенно пошло на лад. Быстро вскрыл оба круглых люка, потом двустворчатый в башенке. К огромному нашему сожалению командир, наводчик и заряжающий были мертвы. Видимых ран у них не было. Скорее всего, задохнулись в дыму, когда их машину подожгли. Отбивались до последнего, ведя стрельбу из автомата и пистолетов через пистолетные порты.

Только когда вытащили три тела, то получилось добраться до остальных членов экипажа. И тут нам повезло. И радист-пулемётчик, и механик-водитель были живы. Угорели, как и их товарищи. Но отчего-то не до смерти. Может потому, что весь дым потёк вверх в башню. Механик ещё и ранен был в лицо, шею и плечо. Ему досталось осколками, отлетевшими изнутри от брони. Снаряды её не пробили, но сила удара была слишком велика, чтобы обойтись без последствий. Увы, но противоосколочного подбоя на наших танках пока не было. Остаётся надеяться, что его обязательно введут. И сделают это в самое ближайшее время.

Раненных танкистов красноармейцы спешно понесли в санбат. А я пошёл искать товарищей, которые всё никак не подавали о себе вестей. Только бы с ними ничего не случилось.

Глава 15

Удар немцев под Ленинградом и Новгородом оказался не одним из череды атак, которыми они прощупывали нашу оборону по всей линии фронта с севера на юг. Это было полномасштабное наступление, которое наш штаб проворонил. Пока что гитлеровцы существенно превосходят наших полководцев в планировании и расчётах. Но уже через год-полтора всё должно кардинально измениться. И уже мы, то есть СССР станет вести в планировании крупномасштабных операций, в скрытности подготовительного периода и решительности при их осуществлении.

Мне бы об этом моменте сразу догадаться, когда услышал, что возглавил прорыв Быстрый Гейц. Этот генерал в простой разведке боем не участвует, даже если та имеет дивизионные масштабы.

Напор гитлеровцев был таким, что фронт превратился в качели. Населённые пункты то освобождались красноармейцами, то вновь оказывались в оккупации. Наши резервы таяли, что едва не привело к катастрофе. Враг дошёл до Ленинграда. Несколько декабрьских дней бои шли на крайних западных улицах северной столицы. Петергоф, как и в моей истории, попал под пяту германцев. Огромным напряжением сил, ценой тысяч жизней, врага удалось отбросить от города.

Гитлеровцы отступали до деревни Устье у самой Копорской Губы, цепляясь буквально зубами за каждый холм, хутор и рощу, где можно было построить крепкую оборону. В деревне же они встали намертво, отражая все атаки красноармейцев и постоянно переходя в контрнаступление. Поля и луга в том месте были покрыты тысячами воронок и… тысячами застывших тел. Среди них торчали закопчёнными сугробами сожжённые танки. Вытащить их не могла ни одна, ни другая сторона. Особенно усердствовали наши бойцы, ведь за возвращённый в строй наш танк платилась внушительная премия и давалась крупная денежная награда. Могли даже отпуском домой премировать.

А тут ещё и вроде как усмирённые финны зашевелились, понукаемые своими хозяевами. Но финики – не немцы. Вояки сильно пожиже, как бы они сами себя ни хвалили и не бравировали якобы победой в Зимней Кампании. Они не смогли отвоевать свои старые позиции, которые не так давно оставили Красной Армии после бомбардировки Хельсинки и захвата Маннергейма. Но всё равно отвлекали так нужные резервы на главном направлении.

Меня в приказном порядке вернули с передовой в тыл, где я взялся клепать «перунки». Возмущаться и качать права не стал. Понимал сложившуюся ситуацию и знал, когда стоит показать норов, а когда нет.

ФАБ-500 и ФАБ-1000 заговоренные на усиление стали палочкой выручалочкой в самых экстренных ситуациях. Несколько таких боеприпасов останавливали наступление дивизии, разрушая переправы, укрепления, громя резервы и склады с боеприпасами и топливом, опускали боевой дух фрицев ниже плинтуса. Мало того, некоторые подразделения в панике бежали, если в небе над их головами появлялась группа наших модернизированных СБ. В основном так поступали немецкие союзники с менталитетом и уровнем сил мультяшного Табаки. То есть, поорать на раненого противника из-за спины сильного союзника – это со всей душой. Но лезть под чужие крепкие кулаки – это без них.

Очень к месту пришлись ленд-лизовские поставки. Особенно пришедшие в них самолёты. По некоторым слухам в небе над Ленинградской областью за штурвалами истребителей воевали десятки англичан и американцев. Изначально они были обычными инструкторами, которые обучали наших пилотов незнакомой технике. Но кто-то так сильно просился в бой, что наше руководство страны решило пойти им навстречу.

Вот только знать бы уведомил ли Кремль английских шишек или нет? А то ведь англичане могут сделать вредную мину и отказать нам в помощи под тем предлогом, что по нашей вине погибли жутко ценные специалисты и многодетные отцы, самый-пресамый цвет нации. С этих станется.

Тот же Черчилль ярый враг русского народа и особенно большевиков. Не стану врать правда или нет, но читал в интернете статью, что в середине тридцатых Черчилль восхищался фашизмом, конкретно итальянским и конкретно Муссолини. А где один фашист там и другой… нацист рядом трётся. Ведь Гитлера, по сути, вскормил Запад. Только там не рассчитали и вместо верного сторожевого пса вырастили не поддающегося дрессировке волка. Не просто же так потом англичане растили такого пса из поляков. И вот тут у них всё получилось, учли все свои ошибки, допущенные с Германией. Да и выбрали изначально того, у кого уже был неплохой такой зуб на русских. С другой стороны, с немцами у нас тоже частенько заварушки случались, но сделать из них вечных врагов России толком не вышло. А вот Польша превратилась в фанатичного врага России-СССР.

«Вернее уже сейчас растят», – пронеслась в голове мысль.

Польская партизанская армия подчиняется лондонскому польскому правительству, которое со всех сторон считается марионеткой Лондона. А позже сама Польша целиком, буквально с потрохами превратится в вассала англосаксов, хоть и станет с пеной у рта доказывать обратное. Мол, мы настоящие европейцы, в обычном европейском союзе с Англией, а не чьи-то там слуги.

Обо всём этом я параллельно размышлял, корпя над заговором очередной бомбы. Передо мной лежали уже три зачарованных ФАБ-500. Эта была четвёртая. Закончив читать заговор, я облегчённо выдохнул и взялся за кисточку, чтобы уже привычно-стандартно нарисовать «название» бомбы. И в этот самый миг вдруг вспомнил встречу в лесу под дубом-патриархом.

«А что если?..», – не додумав мысль я вывел первое им, которое тогда услышал.

Волх.

А затем подрисовал и на оставшихся «фабах»: Богомил, Всеслав, Боян. Те имена, которые мне назвали волхв или волхвы в зимнем лесу на сказочной поляне.

И как-то на душе неожиданно стало спокойно, хорошо, словно только что справился с важной и непростой задачей.

– Это что-то новенькое, – заметил Панкратов, который скрупулёзно – как обычно – осмотрел готовые бомбы, когда я доложился о проделанной работе и вместе с ним отправился обратно в оружейный ровик, ставший уже давно моим основным рабочим местом. – Твои знакомые? Имена прям староверческие какие-то. Доводилось мне сталкиваться с теми, кто их носил. Сложные и упрямые люди, как по мне. Упёртее их в вере только некоторые попы. Только попы привыкли с властью работать, они в чём-то гибче, а староверы наоборот привыкли от власти держаться на расстоянии. Чуть что и бегут куда подальше всей семьёй. Чаще в тайгу. На Урале до сих пор встречаются хутора, где староверы про Революцию ни слухом, ни духом. Полагают, что живут при царском времени. И вот там каждый третий или Боян, или Богомил.

– Нет, – я отрицательно мотнул головой, – не помню я таких знакомых, Саш. А имена из древнеславянского фольклора. Когда был в Москве, то на книжном развале на Тишинке книжки старинные полистал. Там и про Вещего Олега сказание было, и о других старинных персонажах, про которые я до этого не слышал. Про волхвов в том числе. Запомнил несколько имён. И как-то, знаешь, в память они хорошенько так запали. Я ведь для концентрации на своем особом даре читаю волхвовские заговоры. И сегодня захотелось к первому названию добавить ещё и имя, – на честном глазу и крайне достоверно на ходу состряпал я легенду. Мог бы просто сказать, мол, захотел, но показалось, что озвученная история будет полезнее молчания. А то вдруг по-тихому приказу Панкратова или Ковалёва, до которого обязательно дойдут мои слова, имена волхвов замажут или затрут на аэродроме?

– К Перуну имена его жрецов, так что ли? – похмыкал тот. – Н-да, крепко же досталось твоей голове… Андрей, вот что тебе скажу. Ты больше никому про такое не говори. Даже парням в группе. Бережёного и, хм, Перун бережет. Дойдут до какого-нибудь твердолобого особиста твои слова про бога и жрецов, и мигом поднимется ненужная шумиха. Вреда она тебе лично не принесёт с твоим-то прикрытием там, – он ткнул указательным пальцем в брезент над нашими головами. – Но вот если слухи дойдут до врагов, то проблемы мигом нарисуются.

– А Ковалёву?

– Товарищу старшему майору можно. Нужно, я бы даже сказал, – с серьёзным лицом ответил мне он.

– Ясно, – кивнул я и добавил. – Насчёт жрецов не в курсе. В книжках про Перуна ничего не было. Или я пролистал мимо.

И тут же подумал, а вдруг командир прав? Вдруг явившиеся мне волхвы как-то связаны с Перуном, чьё имя я рисую на магических бомбах. Прознали о том, сколько живых душ гибнет от бомбёжек, оценили количество жизненной энергии, уходящей мимо и решили присосаться к этому ручейку.

– И всё же помни мои слова, – произнёс Панкратов.

* * *

Молотов с почти двумя десятками сопровождающих стоял на холодном промозглом мурманском ветру и смотрел, как возле пирса швартуется английский тяжёлый крейсер «Кент». На нём в СССР прибыл английский министр Энтони Иден с советским послом в Великобритании Иваном Михайловичем Майским. Конец декабря сорок первого года выдался крайне холодным со стороны природы и очень жарким в геополитической плоскости.

За ноябрь случилась масса событий, которые серьёзно пошатнули многие страны по отдельности и весь мир в целом. В СССР гитлеровцы едва не захватили Ленинград и смогли продвинуться на многих направлениях на фронте. Были потеряны несколько крупных городов. В Новгороде велись уличные бои. Этот участок фронта глубоко вдавился в советскую оборону, создавая угрозу коммуникациям, соединяющим Москву и Ленинград. Точно также обстояло с Одессой, где гитлеровские вояки подошли вплотную к городу и вот-вот могли ворваться на его улицы. На Киевском направлении оккупанты раз за разом пытались создать плацдармы на левом берегу, не считаясь с потерями.

В остальном мире ситуация была немногим лучше. За декабрь мировое положение капитально изменилось. Япония нанесла сдвоенный удар по США и Англии, уничтожив у тех и других часть флота. Без шансов на восстановление японскими торпедами уничтожены два британских судна, гордость флота – линкор «Принц Уэльский», тяжёлый крейсер «Рипалс» и новейший авианосец «Викториес». Последний был переброшен в Тихий океан в начале осени сорок первого. Вместе с троицей этих мощнейших кораблей Англия потеряла несколько десятков судов классом и качеством пожиже. Погибли тысячи и тысячи британских моряков. Многие из них являлись цветом нации и опытнейшими флотскими специалистами. Они и пущенные на дно корабли стали огромной потерей для страны. А ведь кроме морского поражения было и сухопутное на Малайском полуострове. Погибли и попали в плен несколько тысяч английских солдат. Были уничтожены или захвачены сотни танков и бронемашин, тысячи винтовок с пулемётами, сотни орудий. Потом был удар по Гонконгу, где только чудом британцам удалось избежать очередного страшного разгрома. Чтобы спасти людей и часть техники Англия отступила, вывезя на кораблях солдат с баз. Всё остальное было брошено на радость победителям.

США понесли ещё больший урон. Всё та же Япония объявила войну потомкам английских поселенцев и ударила в течение нескольких дней по двум американским базам. На одной из них, Перл-Харбор, американцы потеряли весь свой немаленький флот, стоящий там. Словно по злому року буквально за несколько дней до атаки они привели на базу несколько своих авианосцев и линкоров с тяжёлыми крейсерами. Практически две трети всего военного флота, действующего в данной зоне, оказалось собранно в одной точке. На суше и на море американцы потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести свыше двадцати тысяч человек! Две военно-морских базы США были сожжены дотла. Рузвельт немедленно выступил перед страной с экстренным обращением, призвал ответить максимально жёстко и быстро на японское коварство, стоившее стольких жизней американских граждан.

Это самые громкие события в мире. Но были и потише, хотя и по важности не хуже. Япония, Германия, Болгария, Италия, Венгрия и ещё несколько стран официально объявили этой паре государств войну. Мир понемногу втягивался в бойню, которая обещала в разы затмить Империалистическую, как в Советском Союзе сейчас называют Первою Мировую.

Черчилль, собиравшийся с личным визитом в СССР к Сталину, резко изменил данное решение, отправившись в Вирджинию на срочную встречу с американцами, назначенную по японскому вопросу. А вместо себя направил Энтони Идена, являющимся министром иностранных дел. Замена почти соответствующего ранга. Да ещё с учётом опасности морского путешествия ход достойный. Но именно что почти.

– Рад видеть вас в нашей стране, господин Иден, – приветствовал Молотов гостя, когда обе делегации встретились

– Аналогично, господин Молотов, – с широкой улыбкой ответил ему англичанин, известный ещё как первый граф Эйвон.

Из Мурманска английская делегация на самолёте попала в Москву, где очень скоро состоялась встреча со Сталиным. Перед тем как перейти к важным вопросам, ради которых граф приплыл в СССР, для гостей накрыли стол в одном из кремлёвских залов. Иден получил место рядом с главой советского государства. Его взгляд приковал графин с золотистым содержимым. Внутри была налита перцовая водка.

– Что это за напиток? Я до сих пор не увидел такого, – спросил он.

Майский, сидевший рядом с ним и Сталиным, перевёл его слова.

Иосиф Виссарионович едва заметно улыбнулся и добродушно ответил:

– А это наш советский виски.

– Позволите попробовать?

– Разумеется, – кивнул ему генсек и лично налил напиток в бокал.

Посол сделал привычный глоток, так, как привык пить виски у себя дома. Через несколько мгновений его лицо покраснело, а на глазах заблестели едва видимые слезинки. Наконец, отдышавшись, он пришёл в себя.

– Советский виски схож с жидким огнём, – выдавил из себя граф.

– Такой напиток способны пить только очень сильные люди из крепкого народа. И Гитлер уже это почувствовал, – уже куда шире улыбнулся Иосиф Виссарионович.

На следующий день состоялся первый раунд переговоров. Он прошёл в прощупывании позиций сторон. Англичане осторожно делились своим разгромом в азиатском и тихоокеанском секторе и намёком прошлись о том, что ленд-лиз может заметно уменьшиться из-за крупных потерь.

В промежутке между первым и вторым заседанием Сталин лично подошёл к графу Эйвону, достал из кармана лист бумаги, исписанным перьевой ручкой аккуратным твёрдым почерком.

– Прошу прочитать это перед началом заседания, – сказал он, протянув лист англичанину. – Надеюсь, вы не будете против, если наша сторона внесёт небольшой протокол.

Иден быстро и внимательно пробежался взглядом по строчкам. На бумаге кратко описывались некоторые требования со стороны СССР. Основных было два. По первому пункту требовалось признать СССР в границах сорок первого года. Во втором значилось в виде завуалированной под настойчивую просьбу требование отдать Германию под контроль Советского Союза после окончания войны. Под полный контроль. Без кардинального вмешательства иных стран. Также там упоминалась идея раздела Германии и Австрии. Часть их территории – конкретно не оговаривались – должны будут стать землями СССР, Польши, Чехии, но без радикального разделения страны на несколько республик. Говорилось и о Финляндии. Ещё было упоминание Японии. Её предлагалось поделить на три зоны контроля: американскую, советскую и английскую. А часть её земель должны отойти Советскому Союзу и Китаю.

– Хм, боюсь, это будет невозможно…

Ещё до второго заседания Энтони Иден кратко и очень чётко объяснил почему планы СССР не смогут увидеть свет. Во-первых, против признания границ СССР в том виде, в котором они существовали на июнь сорок первого года, были против США. Конкретно Рузвельт, что было странно, так как американский президент был очень лоялен к советскому народу. Намного лояльнее, чем большинство окружающих его влиятельных лиц в США. При нём американская коммунистическая партия получила некоторое расширение. Во-вторых, Германию вот так сходу никто не отдаст под влияние СССР. То же самое относилось и к Японии.