Текст книги "Не тот год II (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Т-34 он со своим механиком починил, после чего Василь сел за её рычаги. Вот так вдвоём они доставили к своим два целых танка и лишили немцев одиннадцати. Воздушная разведка подтвердила, что в указанном районе дымят одиннадцать гитлеровских стальных коробок. С разведкой танкистам повезло. Летчик работал по другому заданию и только из интереса чуть свернул в сторону чадных столбов, оказавшихся рядом. Сражающимся советским дивизиям требовались наличествующие подвиги и подтверждения, что гитлеровцев можно бить даже в меньшинстве, главное не бояться. Поэтому тянуть с награждением и сомневаться в правдивости слов парней в штабе армии не стали.

– А Василя ранило при бомбёжке, – в конце своего рассказа грустно вздохнул собеседник. – Он в госпитале теперь.

В какой-то момент я услышал интересный разговор между тремя мужчинами самого обычного вида. У двоих наличествовали небольшие животики, все трое сверкали залысинами и очками. Примерно пять минут мне понадобилось, чтобы понять о чём шла речь.

– Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, товарищи, – сказал я, приблизившись к ним. – Но я тут кое-что услышал, о чём вы говорили.

Один из них испуганно побледнел. Он в своей компании больше всех и разглагольствовал на тему ядерных исследований. От моих петлиц он не мог отвести взгляд секунд десять.

– Так эта тема совсем не запрещена, товарищ лейтенант государственной безопасности, – пролепетал он.

– Да я не о том. Так случилось, что я тоже разбираюсь в этой теме. Вот только этот источник как раз-таки засекречен.

– Тогда, может… – открыл тот рот, но был перебит мной.

– Но вот информация нет… – я коротко и как можно более ёмко сообщил всё, что знал про обогащение урана с плутонием, а также о создании атомной бомбы. Собственно, особых секретов в моё время благодаря интернету по этой теме не было. Благодаря чему троица физиков-ядерщиков узнали от меня про пушечную и имплозивную схему. И тут же узнал, что с обогащением каких-то проблем у них не было. Худо-бедно научились получать нужный изотоп урана. А вот как заставить тот правильно среагировать никто не имел ни малейшего представления до моих подсказок.

Ещё хочу сказать, что это была не единственная встреча и разговор, в которых я блеснул своими постзнаниями попаданца. И нет, следующими были не рассказы о том, как Т-34 нуждается в командирской башенке. Всё намного банальнее. Ко мне сами подошли трое мужчин. сначала двое, а за ними третий. Последний представился товарищем Кирилловым. И сказал это так, что мне стало сразу понятно: фамилия выдумана. В лицо всех важных лиц я не знал, потому до поры – уверен, что судьба нас ещё сведет – он остался инкогнито. Кириллова интересовала история с Блобелем. Как я к нему проник, где он находился, кто был рядом с ним и со мной, почему я взял именно те документы, что моя группа доставила в штаб и так далее.

А вот парочка других оказалась оружейниками. Наш с ними разговор начался с темы магазинов к пистолетам-пулемётам и закончился миномётами. Тут-то я и вспомнил про предохранитель Афанасьева, закреплённый на выходе ствола миномёта, не позволяющий заряжающему закинуть в него две мины. Похожие штуки в виде разных моделей худо-бедно использовались и в это время. Но конкретно «моя» конструкция была наиболее удобная и эффективная. Иначе бы не стояла бы на вооружении аж в двадцать первом веке.

Также с ними состоялась, скажем так, энергичная беседу на тему будущего стрелкового оружия. Оба, особенно один из этой парочки, напирал на самозарядные и автоматические винтовки под классический патрон. Всё тот же фанат подобного оружия привёл в качестве примера американскую автоматическую винтовку Браунинга. До меня не сразу дошло, что речь идёт про БАР. Тот самый недопулёмт и перевинтовка. Американцы им так гордились, что до семидесятых даже не думали о создании нормального ручного пулемёта. На СВО это оружие, как не удивительно, тоже было. И мне повезло его подержать в руках. Впечатления очень спорные. Вес, как у ПКМа. Боезапас мизерный. Двадцать патронов улетают только так, хотя у моего образца имелась функция регулировки скорострельности, но пользы от неё так-сяк. Если сравнивать с современным ДП, то выигрыш только в стрельбе с рук. Из «дегтяря» прицельно не постреляешь, хотя в наставлении пишется. что можно бить держать за ремень у передней антабки. Ещё за одну из сошек. Но в обоих случаях пальба подразумевается «вон в ту сторону». На мой взгляд это единственный плюс у «американки». Ну, и замена магазина-диска у нашего всё посложнее, хоть и не критично.

Моя точка зрения строилась на послезнании. Я вывалил на головы оружейников, что простому пехотинцу требуется автоматическое оружие. Но не тяжеленая СВТ или боже упаси АВС с их пулеметными патронами, а нечто похожее на ППД, но калибром покрупнее. Я прямо назвал такой патрон промежуточным. Даже привёл в качестве примера автомат Фёдорова. Только уточнил, что его патрон был всё-таки великоват и избыточно силён для подобного вида оружия.

– Это будет золотая середина между патронами для пистолетов и патронами для классической винтовки, – сказал я ему.

– Но, погодите, – возмутился он, – такой патрон будет эффективен в лучшем случае метров до пятисот. Дальше начнётся дикое рассеивание. Это как сейчас стрелять на два километра из винтовки. А из той же СВТ хорошие стрелки на тех же пятиста метрах легко поражают ростовую цель.

– А вы в курсе на какой дистанции сейчас идут бои? – спросил я его. И тут же ответил. – Максимум на триста метров. чаще и того ближе. Так зачем бойцу полуметровая дура с патроном, который может прострелить рельс, хех, вдоль на дистанции в километр, но бьющая в плечо, что твоя лошадь? И с пятью патронами в магазине? И двумя десятками в патронташе? Патроном, которых много не потаскаешь? Боец должен из своего укрытия, пусть из окопа засадить очередь в десяток патронов в укрытие врага, чтобы тот от страха там съёжился и голову не поднимал, потом встать, пробежать, опять обстрелять чужое убежище, подобраться ещё ближе и прикончить противника, у которого всё это время над ухом пули свистят…

В общем, поспорили мы от души. И, кажется, на тему стрелкового оружия все остались при своих мнениях. А вот предохранитель на миномёт обоих очень сильно заинтересовал.

Глава 25

ГЛАВА 25

– Коба, у нас всё получилось, – с такими словами вошёл в кабинет Сталина Берия, не забыв перед своей речью плотно прикрыть двери.

– Присаживайся, Лаврентий, – верховный главнокомандующий указал дымящейся трубкой на стул напротив своего стола. – Рассказывай в чём именно преуспели твои орлы. И которые из них.

Берия занял место, на которое ему указали, положил перед собой свою вечную папку, в которой, казалось, было всё, раскрыл её и достал два листа с мелким машинописным шрифтом.

– Предположение, что Дианов знает конструкцию атомной бомбы полностью оправдалось, – наконец, сказал он. – Во время фуршета после награждения к нему были подведены два моих сотрудника, игравшие роль физиков-ядерщиков и один настоящий инженер из института, из проверенных людей и старых членов партии. Рядом с ним умело, как я считаю, разыграли сцену увлечённых специалистов, забывших, где они находятся. Расчёт был на то, что Дианов не выдержит и вмешается в их беседу тем или иным способом, если сам, так сказать, в теме.

– И он вмешался, значит, – произнёс Сталин.

– Да, Коба, вмешался. Вот описание и примерная, образно говоря, черновая схема двух вариантов атомной бомбы. Одна на изотопе урана, вторая на изотопе плутония, – нарком протянул собеседнику бумажные листы.

Пять минут Сталин внимательно читал документы. После чего отложил их и посмотрел на Берию:

– Значит, теперь мы можем создать атомную бомбу?

– Да, – тот кивнул, – теперь можем. Не прямо сейчас, но через два года у нас будет как минимум свой «Малыш».

– Почему он? По документам такой заряд самый слабый и наиболее грязный, – уточнил хозяин кабинета. – Из-за простоты, так?

– Так и есть, – вновь утвердительно кивнул нарком. – Как только будет создана первая подобная бомба и появится отработанная технология, то за следующий год мы сможем сделать не менее десяти аналогичных. Обычной взрывчатки и крепких артиллерийских стволов у нас уже сейчас в достатке. С обогащением урана тоже дело станет. А десять бомб типа «Малыш» сотрут Берлин с лица земли.

Оба подразумевали атомную бомбу, созданную по «пушечной» схеме, когда использовался буквально кусок орудийного ствола нужного калибра. В разных концах закладывались сферы из изотопа урана и одним с помощью взрывчатки выстреливалось во второй. При столкновении их общая масса становилась надкритической и происходило массивное выделение энергии. Требовались миллисекунды, чтобы оба заряда урана воздействовали друг на друга. Это время и давал обрезок ствола пушки.

– Нужно придумать новое название, Лаврентий, – покачал головой Сталин. – И место для применения. Мы не американцы, чтобы уничтожать гражданские города с сотнями тысяч мирных жителей ради запугивания. Кажется, в будущем появится интересная и забавная традиция давать лёгкие и невинные наименования серьёзным видам оружия. Полагаю, мы можем уже в наше время запустить её. А ещё, Лаврентий, начинай плотно работать по ядерной программе. С этого дня ты главный куратор.

– Хорошо, Коба.

– Это всё?

– Нет, есть ещё приятные новости, – ответил ему нарком. Из его папки на свет появился новый лист бумаги. – Из документов с устройства из будущего выудили крайне интересную информацию. В начале двадцать первого века в Индии в штате Керал в храме Падманабхасвами, – чтобы прочитать чуждое название ему пришлось взглянуть на документ, – были найдены сокровища стоимостью на двадцать два миллиарда долларов. Примерный вес украшений и изделий из золота с драгоценными камнями равен тридцати тоннам.

– В наше время сумма насколько будет различаться? Уже была сделана оценка? – уточнил Сталин.

– Тогда оценка велась с точки зрения культурной и исторической ценности. Можно только гадать, сколько сейчас те сокровища могут стоить. Но точно не ниже тех же двадцати двух миллиардов.

Сталин на несколько секунд замолчал. потом спросил:

– Ты предлагаешь забрать эти сокровища?

– Да, – твёрдо произнёс нарком. В беседах с главой государства нельзя было проявлять сомнения и малодушие в подобных темах, которые сам же и поднял.

– Международный скандал будет обеспечен. Англия потребует за это ответить, а нам сейчас не с руки с ней ссориться.

– Англия не узнает. Точнее узнает то, что мы ей позволим узнать, Коба, – сказал Берия. – Нам нужны эти деньги. Очень и очень нужны. Покупатели найдутся в Америке и в той же Англии среди частных лиц. В самом крайнем случае золото можно переплавить в слитки, а драгоценные камни установить в новые украшения и продать по цене обычного, а не исторического украшения. За границей такой подход никого не удивит, ведь мы уже подобное делали, когда выставляли на торги императорские ценности, когда срочно нуждались в валюте. К тому же, даже в двадцать первом веке клад лежит мёртвым грузом. При этом насколько удалось выяснить, большая часть населения Индии влачит нищенское существование. И это тогда. Мы же в обмен на сокровище постараемся как минимум не допустить голод, который спровоцирует правительство Черчилля в сорок третьем и сорок четвёртом годах. Эта история в будущем получила название Бенгальский Голодомор. Правда, в мире про него помнят только историки и сами бенгальцы.

– Насчёт него поподробнее, Лаврентий.

Берия подробно рассказал о возможном вероятном будущем одной из индийских провинций, где стараниями англичан всего за год от голода умрут четыре миллиона человек.

Слушая наркома. Сталин делал пометки в блокноте перед собой.

– Изъятие сокровищ из храма можно свалить на англичан, чтобы обострить их противостояние с местными жителями. В будущем это поможет уменьшить степень влияния одних на других, – вновь вернулся к старой теме нарком. – Меньше будут лезть в наши дела. И заодно использовать немцев, чтобы британцы рыли землю там, где нужно нам.

– Ты хочешь в той операции задействовать Дианова?

– Нет, – Берия резко мотнул головой.

– Объясни, почему так, – хозяин кремлёвского кабинета пристально посмотрел в глаза своему собеседнику.

– Я уже предоставлял доклад о способностях Дианова. В последних указывал, что в своих заговорах он дважды упоминал имена славянских языческих богов. Может так случиться, что в индийском храме произойдёт некий аномальный инцидент, последствия которого сейчас не выйдет предсказать. Нам же выгодно обходиться без такого рода эксцессов, на которые никак не в силах повлиять и предугадать. И так слишком много неизвестных составляющих крутится вокруг этого человека.

– Я понял. Хорошо, пусть так и будет.

* * *

Обратно на фронт меня не отправили. Новый энкавэдэшный сержант доставил мне в гостиницу предписание явиться в управление НКВД. Честно признаюсь, в тот момент я серьёзно подумывал о том, чтобы удрать из Москвы и прибиться к какой-нибудь части под чужими документами. С ментальным заговором мне вполне по силам получить паспорт или удостоверяющую личность справку на любое чужое имя. А то ведь награды наградами, но настроение в верхах бывает довольно переменчивым, как учит нас история. Вдруг захотели мне устроить психологические качели, чтобы сказать, мол, кем ты ни был и что бы ни умел, но знай своё место.

Однако всё оказалось далеко не так плохо. Меня отправили на курсы повышения боевой подготовки. Учебно-подготовительный центр Западного фронта был создан самим Стариновым. В группе, в которую я попал, упор был сделан на разведывательно-диверсионную работу. И вот тут мне даже удалось помочь инструкторам. При подготовке к взрывам на железной дороге и на станции в Житомире мне в руки попал старшина роты немецких сапёров. Он не только показал и рассказал, как работать со всем трофейным барахлом, попавшим в наши руки, но и выдал несколько секретов, которые знали только сапёры вермахта. Например, про установку самой распространённой мины – телермина 35. Та самая, которую я применял в Брестской крепости. Фрицевский сапёр поведал, что его коллеги при установке мины на неизвлекаемость кладут поверх неё или рядом с запалом монетку в один пфенниг либо сигарету, либо отгибают ручку для переноски вверх или вниз. Тем самым сообщая своим о смертельном сюрпризе.

– Ты не представляешь, лейтенант, сколько сейчас жизней спас своим рассказом, – с искренней радостью в голосе сказал мне инструктор, внимательно выслушав меня. Званий их мы не знали, как и имён. Обращались к каждому так: товарищ военинструктор Иванов… Петров…Сидоров.

Под это дело, выдавая за добытые сведения от «языков» и задумки фронтовиков на передовой, я пустил в массы, так сказать, ряд вещей, до которых Красная армия додумается только через год минимум. А до некоторых красноармейцы дошли только под самый конец войны, потеряв тысячи товарищей и пролив море крови.

На десятый день нам вручили… ППС и СКС. Я был в шоке, когда увидел эти образчики оружия на полигоне. При этом остальные смотрели на них спокойно и с обычным любопытством, полагая, что видят что-то заурядное. Например, модернизированные те же ППД с ППШ и уменьшенный вариант СВТ. Но я-то прекрасно понимал, что стоит за вот этими изделиями из металла и дерева. Да один патрон для СКС чего стоит! Сейчас даже примерных аналогов нет и ещё год не будет. Существует только смутная разработка, и то пока на бумаге, на которую из-за начала войны временно махнули рукой. Лишь в сорок третьем она превратится в патрон 7×62 миллиметра образца одна тысяча девятьсот сорок третьего года.

ППС был как…ППС. Собственно, на моём телефоне имелись подробные чертежи данного пистолета-пулемёта со всей технологической цепочкой от сорта стали и сорта пороха до станков, которые подходят для производства оружия.

А вот СКС чуть-чуть отличался. В первую очередь мне показалось, что приклад стал длиннее сантиметра на три, может, четыре. Это улучшило прикладистость. Лично мне всегда карабин казался коротким. Даже в зимнем бушлате. Неотъёмный штык на нём тоже имелся, но не кинжального типа, а игольчатого и тоже был чуток больше своего собрата, к которому я привык. А ещё на ложе в районе крепления к казённой части «железа» появились усиливающие пластины. Или современные конструкторы что-то напортачили с воспроизведением карабина, или первые проверки не удовлетворили их. Например, для рукопашной схватки СКС показался слабоват. Бой у карабина был прежним. Точным и быстрым. На сотне метров десятью патронами в ростовую мишень попали все.

Без ложки дёгтя не обошлось. Путём сбора слухов удалось выяснить, что эти образцы оружия чуть ли не единственные, что созданы на текущий момент. А мы являемся всего лишь эдакими тестерами, так как имеем прекрасный боевой опыт и держали в руках как советское оружие, так и немецкое. То есть, можем мгновенно почувствовать слабые и сильные стороны «стрелковки».

С другой стороны, сейчас только сентябрь сорок первого года! И подумать только – уже начато производство оружия, которое в моём времени должно появиться только через два и четыре года. Пусть это и всего лишь первые пробные образцы.

«А вот пистолет отчего-то не показали. Видимо, что-то с ним не заладилось», – подумал я. Ничего странного в этом не нашёл. И ППС, и СКС хранились в виде чертежей на моём телефоне. А вот ПММа там не было. Ну, разве что в одной из электронных энциклопедий. Но там чисто описание, ТТХ с рисунком полной-неполной разборки. С такими данными запустить в производство оружие быстро не выйдет. Да и пойдут ли власти на такое? Слишком много изменений в экономике и производстве.

Глава 26

ГЛАВА 26

Великая Отечественная война в этом временном ответвлении пошла совсем не так, как в моём времени. Для нас всё выходило намного лучше. Для немцев дела шли крайне неудачно. Но об этом знали, полагаю, всего несколько человек. Я, майор Иванов, Сталин и точно Берия. Может, кто-то ещё из высшего руководства. А также несколько человек из тех, кто занимается выуживанием информации с моего смартфона. Вряд ли этим занимается сам нарком или его порученец Иванов.

Уже стояла середина сентября, а намёков, что Красная армия оставит Киев и в помине не было. Мало того, из города почти полностью эвакуировали гражданское население и всё производство. Кажется, командование готовило его к уличным боям. Два крупных немецких плацдарма через Днепр были разрушены. Едва только гитлеровцы закреплялись на нашем берегу, как следовал массированный артналёт и последующая атака с помощью танков и пехоты.

Под Кременчугом немцы переправлялись на наш берег дважды и дважды наводили понтонную переправу. Во всех случаях они использовали лодки с моторами. Лёгкие посудины из алюминия и тонкой жести с простым маленьким бензиновым двигателем. На них гитлеровцы стремительно переправлялись на противоположный берег, высаживали передовые группы и отправлялись за новыми. И всё-таки умения удерживать плацдармы у них не было. Захватывать – да, но не закрепляться на них так, чтобы цепляться за землю зубами. Вот мы, русские, в этом профессионалы. Пусть и льём свою кровь не жалея. Примеры тому были и на СВО.

Ни киевского, ни вяземского котла в этой вселенной явно не будет. Тьфу-тьфу-тьфу.

Ленинград тоже стоял. Несмотря на очень близко подошедшие дивизии группы армий «Север» к городу о блокаде и речи не шло. Холуи финны, глядя на своих хозяев, тоже не проявляли чудеса героизма и не страдали приступами самоотверженности в наступлении. Топтались на позициях далеко от тех, на которых уже должны быть согласно плана. Правда, как уже сказал, немцы сами не смогли добиться поставленных себе задач. Очень и очень не смогли. Для наступления на город им капитально не хватало резервов. Те в большинстве своём уходили группе «Центр», который иступлено бодал киевское направление. По поступавшим развед-донесениям Гитлер в категоричной форме приказал взять столицу УССР. Вроде бы даже лично снял с должностей несколько генералов и отправил тех в отставку. Из-за чего эшелон за эшелоном и колонна за колонной шли на юг, а не на север.

Меня с моей группой, в которой я уже навсегда, кажется, прописался, отправили опять по старому маршруту. То есть в тыл к немцам громить их коммуникации, нарушать работу тыловых частей, совершать налёты на аэродромы и базы с горючим. Последние два варианта стали основными нашими целями. Никто лучше нас не мог справиться с уничтожением нескольких десятков истребителей, штурмовиков или бомбардировщиков. А если уж совсем уточнять, то без лишней скромности добавлю – никто лучше меня.

Обучение на ускоренных курсах диверсантов заметно повысили мой профессионализм, несмотря на несколько лет, отданных СВО. Слишком отличалась эта и будущая война. В первую очередь я прекрасно научился минно-взрывному делу. И теперь мог на порядок эффективнее использовать подручные материалы.

Кстати, на этих курсах я познакомился со всеми известными минами, которые используем мы и немцы. Несколько часов даже было уделено радиоминам. Разумеется, этого было мало, но хотя бы все мы получили примерное представление о том на что те способны. Я, к слову сказать, знал даже больше из будущего, так как был в курсе результативности тайного минирования в крупных городах СССР, захваченных оккупантами. Да, взорвалось едва ли половина закладок, скорее даже меньше. Но даже сработавших оказалось достаточно, чтобы нанести серьёзный урон германскому командованию.

Ещё я узнал про старые знакомые советские мины – ПМД-6. Эти те самые опасные гостинцы, которые я обнаружил у немецких сапёров среди трофеев в избе в полуразрушенной деревеньки рядом с мелкой речушкой. Правильно я тогда не стал их брать и на ходу знакомиться с устройством. Также стало понятно, почему те фрицевские минёры не снимали их на поле, а отмечали вешками. Всё дело в простейшей конструкции, простейшем детонаторе и его невероятной чувствительности. Во всех наставлениях указывалось, что разминирование проводить только танками и накладными зарядами ВВ. Несмотря на то, что самоликвидатора, как и функции неизвлекаемости мина не имела, снять её с боевого взвода после установки практически невозможно. Даже процесс минирования для неопытного сапёра сопряжён с серьёзной угрозой. И всё из-за чувствительного взрывателя. При этом мина очень простая, очень дешёвая и плохо обнаруживаемая миноискателями из-за деревянного корпуса. Да-да, оказывается, нормальные миноискатели уже существовали в это время. Честно признаюсь, но я этого не знал. Всю жизнь считал, что массово эти приборы появились уже после Великой Отечественной, когда потребовалось быстро и качественно очистить поля и города от мин с неразорвавшимися боеприпасами.

Ещё стоит сказать, что в группу вернулся Серёга, полностью излечившийся в госпитале. Итого нас стало шестеро.

На данный момент мы прятались в семи-восьми километрах от железной дороги Киев-Житомир недалеко от крупной станции. Она была нашей целью. Куча железнодорожных стре́лок и две больших цистерны под воду для паровозов. В текущих условиях это было крайне важно для гитлеровцев. Каждый час-полтора через станцию проходил эшелон. Чаще всего в сторону Киева, очень редко от него. В последних случаях были составы с ранеными и разбитой техникой, которую в полевых условиях было невозможно починить. Нам требовалось совершить нечто похожее на подрыв эшелона с топливом, когда парализовали движение по «чугунке» на несколько дней.

Охране местности немцы уделили сильнейшее внимание. Привлекли и собственные охранные части, и тыловиков из вспомогательных подразделений, и предателей из числа бывших военнопленных с деревенскими полицаями. Любая другая диверсионная группа ничего бы тут сделать не смогла. Враги передвигались по двое-трое пешком, на лошадях и даже велосипедах. Дополнительно каталась ручная лёгкая дрезина. При появлении впереди или позади эшелона её экипаж на руках снимал своё транспортное средство с рельс, дожидался прохода паровоза с вагонами и возвращал всё обратно. Представляю, как они матерились и кляли своё начальство. Даже в такой лёгкой дрезине размером с автомобиль «ОКА» веса весьма прилично. Впятером столько таскать приятного мало.

Дополнительно мы следили за гравийкой, проходящей недалеко от железной дороги и пересекающей её на самой станции. Один из планов предполагал захват машины, вывод её к бочкам с водой и подрыв заговоренной взрывчатки. Желательно, чтобы в это время там заливался паровоз с составом. Последней у нас было полтора центнера. Я мог, конечно, под отводом внимания притащить мешок с тротилом и так. Но сорок-пятьдесят килограмм – это капля в море. Если же таскать туда-сюда, то повышаются риски обнаружения уже заложенных зарядов. Ну и, как уже указал, нам нужен был «полезный» эшелон. Под полезностью подразумевается топливо и боеприпасы, ещё можно рвануть и состав с техникой. У немцев под Киевом очень крупные потери в танках. Если полсотни новеньких бронемашин не дойдёт до передовой, то это будет прекрасным вкладом в Победу. Но в основном немцы гнали «теплушки» с личным составом, среди которых редкими пятнами торчали платформы с пушками и техникой. Какой-то особый день выпал у фрицев сегодня на них. Если не появится подходящий эшелон, то, что ж, придётся взяться за них. Несколько сотен солдат и десяток гаубиц либо танков тоже сгодятся. Ждать же несколько дней Сашка не желал, видя, сколько вражьей силы проходит мимо нас.

На гравийной дороге следили мы в открытую и в наглую, замаскировавшись под немецкий пост фельджандармерии в лице мотоциклистов. На дороге стояли я, Сашка и Хари. Латыш благодаря своей внешности «коренного арийца» был одним из факторов, который расслаблял окружающих фрицев.

– Саш, там впереди «хорьх» и броневик, наверное, с охраной, – шепнул я командиру, успев увидеть раньше товарищей приближающиеся к нам машины. – В легковушке могут быть важные чины с документами. Просто абы кому броневик в охрану не дадут. Будем брать?

Тот размышлял не более пары секунд.

– Будем, – кивнул он.

Когда машины подъехали к нашему BMW, Панкратов властно поднял вверх правую руку.

– Да что ещё? Ты пропуск не видишь? – немедленно раздался злой голос из легковушки с заднего сиденья. Тент был поднят, потому мы всё отлично услышали. И рассмотрели тоже. В авто находились четыре человека. Фельдфебель лет тридцати за рулём, обер-лейтенант рядом с ним, оберст, он же полковник в кожаном френче на заднем сиденье и штурмбанфюрер в полевой форме вермахта с чёрными эсэсовскими петлицами. Недовольная реплика принадлежала именно ему.

– Герр оберст, – чуть вытянулся Панкратов, – я капитан спецгруппы Шальц. Час назад была попытка нападения русских диверсантов на станцию. Все пропуска аннулированы.

– Чёрт бы попрал этих фанатиков. Когда же до них дойдёт, что войну они проиграли! – желчно сказал эсэсовец. Полковник молчал, и внимательно следил за нашей троицей. Из-за открытого наполовину тента я увидел рядом с ним пухлый портфель из жёлтой кожи с бронзовыми застёжками, как на старом школьной портфеле, с которым ходил в мой отец до восьмого класса. – Простите, капитан, за мою грубость. В этой вашей форме я принял вас за обычного рядового дуболома. нападение было настолько серьёзным, что даже вас отправили на дороги?

– Оно было очень неожиданным и наглым с использованием нашей техники и документов. Просто чудо спасло цистерны с водой для паровозов от взрыва, – ответил ему Панкратов, затем махнул рукой в сторону небольшого пятачка с полусотней деревьев метрах в двухстах от дороги. – Там мой пункт базирования. На дорогу вышел буквально только что, чтобы проверить службу своих подчинённых. Прошу доехать до него, чтобы в вашем пропуске внесли все необходимые свежие пометки. После этого вас никто более не станет тормозить. Вы потеряете пять минут сейчас, зато потом сэкономите в несколько раз больше.

– Пять минут? – впервые подал голос оберст. – Хорошо, поехали.

Сашка ловко запрыгнул на подножку легковушки со стороны пассажира и ещё раз махнул рукой в сторону деревьев. мы с Хари остались у мотоцикла на дороге.

А дальше всё было просто хотя и шумновато. Хорьх успел скрыться за деревьями, а вот «ганомаг» только сунулся в них, когда раздался взрыв и из бронированного салона в небо вырвался клуб дыма и немного огня.

– Пс-с, – недовольно зашипел латыш. – Что ж так неаккуратно-то? Теперь эта консервная банка будет коптить на всю ивановскую.

– Потушат. У нас остались огнетушители из того грузовика, на котором сюда приехали. И в броневике тоже должны быть. Главное, что пока никто этого не видел кроме нас.

– Повезло, что дорога пустая, ага, – согласился со мной товарищ.

Мы продолжали следить за дорогой ещё четверть часа, пока не заметили знаки, подаваемые нам Иваном из-за деревьев. После этого мы запрыгнули в мотоцикл и рванули к нему. Ганомаг, как я и предсказывал, быстро потушили. А потом затащили за деревья с помощью ранее захваченного грузовика. Со стороны ни одна живая душа не увидит, что в рощице стоит техника, и что чуть ранее здесь произошла трагедия.

Пленников у нас оказалось пять человек. Три офицера из легковушки и два раненных солдата из броневика. Остальные погибли при взрыве гранаты, а водилу «хорьха» застрелил Сашка.

Все они были связаны по рукам и ногам и лежали на земле. Иван с Виктором стояли в охранении, а Панкратов с Серёгой внимательно изучали трофеи, которых оказалось немало. В «хорьхе» обнаружились ещё два портфеля и три чемодана, кроме того, который держал при себе оберст.

– Барахло одно, – поморщился Серёга. – Куркули, едрить их.

В чемоданах была одежда, выпивка и личные вещи немцев. Среди последних обнаружились две коробочки из дерева, выложенные внутри синим бархатом и с верхней крышкой из оргстекла. В каждой лежали куски янтаря – белого, жёлтого, оранжевого, красного и коричневого, похожего на чай цвета. Примерно в каждом пятой образце внутри находилось какое-нибудь насекомое. Полезные документы нашлись только в одном портфеле. Да и то большой ценности для нашего штаба они не представляли. так как почти не имели никакого отношения к военным планам вермахта.

– Наш оберст проверяющий аж из самого Берлина. Катит на передовую, чтобы накрутить там всем фитиль и подтолкнуть наступление, – сказал мне Панкратов.

– Может быть полезен на станции? – я вопросительно посмотрел на Сашку.

– Можно попытаться, – кивнул он.

– Да я лучше умру. чем нарушу присягу и стану помогать таким, как вы, – коряво, но вполне разборчиво зло произнёс полковник на русском языке.