Текст книги "История одной страсти и трех смертей"

Автор книги: Метин Ардити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Павлина поднялась и долго смотрела на бухту Тигани.

– Я нашла ее, мой Арис, – сказала она громко и пошла по тропинке, ведущей к маяку, а от него к Дапии.

Мысль о возвращении в Женеву заставила ее вздрогнуть.

14

Четверг, пятнадцатое мая 1975 года

Мирто ждала их с нетерпением. Она беспокоилась, ей хотелось все знать во всех подробностях.

– Все хорошо, – успокоила ее Шриссула.

Даже не распаковав чемоданов, они втроем отправились в «Кав-Валезан». Павлина рассказала Мирто обо все, что произошло. Она была совершенно спокойна.

– Ее жизнь набирает красок, – сказала Шриссула сестре.

– Вот видишь, я была права, – подхватила Мирто. – Ты правильно сделала, что приехала в Женеву! Судьба тебя отблагодарила!

– Я сама не знаю, что со мной происходит, – призналась Павлина.

– Судьба все делает и переделывает по-своему, Павлинка. Она капризна… Мы со Шриссулой родились в Малой Азии, мы видели войну, мы бежали в Грецию, мы вышли замуж, мы потеряли работу, мужей. И теперь живем вместе здесь, в Женеве, рядом с тобой, Павлина, тоже все потерявшей: своего Ариса, свою дочь, свою мать, своего отца, а ты своего отца даже дважды потеряла… – Она засмеялась, а Павлина, глядя на нее, тоже не удержалась от грустной улыбки. – И вот ты с нами, Антонелла нашла свою маму и так же, как ты, два раза потеряла папу. Ну, конечно, не совсем так же, но…

– Ты все намешала в одну кучу, – заметила Шриссула.

– Да я тут в чем виновата? – возмутилась Мирто. – Я смешиваю потому, что судьба все время обгоняет нас. Забирает у нас то, что есть, и дает что-то другое взамен, словно… – Она запнулась и через секунду добавила: – Словно раскаивается и хочет исправить ошибку.

Шриссула, глядя на нее с задумчивым видом, заметила, словно обращаясь к себе самой:

– Отец Космас говорит, что надо дать ей время сказать свое последнее слово…

После этих слов наступило долгое молчание.

Павлина думала об Антонелле. О том, что все ей расскажет, все ей объяснит. Антонелла поймет. Павлина не знала точно, что и как она скажет про Ариса. Про то, что он ее брат, – да. Но не сразу Про гомосексуальность – нет, конечно, нет. Или потом, гораздо позже. Это будет зависеть от того, насколько Антонелла полюбит своего отца. Павлина была рада, что сможет рассказать о том, как видела ее три раза со спины на улице Рю-Басс, когда Антонелла была еще ребенком. Они вместе посмеются.

Павлина представила: Антонелла обнимает ее, спрашивает, как к ней обращаться. Приемные родители все понимают. Они улыбаются.

– Теперь вы тоже член семьи. Антонелла – наша общая дочь, – говорит кто-то. Антонелла смотрит, как они переговариваются, с сияющими от счастья глазами.

Павлина не знает, как себя вести.

Шриссула первой нарушила молчание.

– Может, надо дать судьбе время, чтобы она нас снова могла полюбить? – задалась вопросом она.

– Надо смириться с ней, – продолжает Мирто. – Зачем с ней бороться? Она все равно сильнее нас. Раньше я любила avgolemono, ну, знаете, яйцо и лимон под соусом, а еще рагу из осьминога. Теперь моя жизнь изменилась, я люблю картофель, запеченный с сыром. Что в этом плохого?

Или наоборот – объяснение было неудачным. Приемные родители Антонеллы снобы, ведут себя высокомерно. Антонелла смотрит на нее с презрением. «Ты бросила меня», – говорят ее глаза Павлине.

– Удачная мысль была прийти сюда на печеный картофель с сыром, – говорит Шриссула. – Только здесь и кладут в это блюдо сыр бань. Кто будет со мной последнюю картофелину пополам?

– А в «Армюре» какой сыр кладут? – спросила Мирто.

– В «Армюре»? Не знаю. Давно мы там не были. Давай сходим?

– Можно туда Антонеллу пригласить, – сказала Шриссула и добавила, обращаясь к Павлине: – Спросишь ее? Может, она не любит печеный картофель?

Действительно ли судьба хочет исправить ошибку? Эта мысль застала Павлину врасплох.

Когда они вернулись домой, Шриссула спросила ее:

– Хочешь, я приду вечером?

– Приходи, – ответила Павлина.

15

Понедельник, девятнадцатое мая 1957 года

Сидя в черном купальнике на ступенях бассейна, Павлина так разнервничалась, что не сумела разглядеть Антонеллу в группе подростков, принимавших участие в тренировке.

Скоро все выяснится. Ее жизнь изменится, засияет новыми красками, забурлит. Антонелла, скорее всего, тоже переживет в своей жизни столь же бурный период. В тот раз Павлине не дали закончить признание. С тех пор она, не переставая, думает о том моменте, когда сможет вернуться к разговору и довести его до конца. Павлина спросила себя, как она переживет ожидающую ее радость. И сама ответила: «Кажется, я умру от счастья».

Антонелла появилась перед Павлиной совершенно неожиданно. С нее ручьями стекала вода. Двумя руками она прижимала к груди полотенце.

«Принцесса», – подумала Павлина, глядя на нее с восхищением.

– Я вас ждала… – Антонелла улыбнулась и добавила: – Каждый день.

– Я в Грецию уезжала.

Павлина замолчала: ей не хотелось говорить о матери. И так все перепуталось. Антонелла застыла с прижатым к груди полотенцем и даже не думала вытираться. Она выжидательно смотрела на Павлину.

«Надо на что-то решаться, – подумала та. – Надо прыгать. Не сегодня – так завтра. Или через неделю. Или через две. Я прыгаю. С десятого этажа. Все, я прыгнула».

– Вы мне тогда говорили, что вас воспитала не ваша мать… – Павлина поднесла правую руку к губам и почувствовала, как дрожат пальцы.

– Да, – ответила Антонелла, улыбаясь.

– Так, значит, дама с седыми волосами?..

– Это не моя мать, нет…

– Вы уверены?

Антонелла засмеялась:

– Какая вы странная! Вы меня уже спрашивали в прошлый раз. Я совершенно уверена! – Она опять засмеялась. – Это Изабелль, вторая жена моего отца.

– А вы?

Павлина падает вниз со скоростью летящего к земле после прыжка с десятого этажа тела. Оно с глухим стуком встречается с землей. Павлина превращается в инертную массу разбитой плоти и обломков костей.

– А я – его дочь! – Антонелла приветливо улыбается. – Моего отца, я имею в виду. И моей покойной матери.

Павлина уже не имеет ничего общего с собой. Она просто бесчувственная, аморфная масса, которой не дано знать, что такое душевная боль и страдания.

– Вас расстроила моя история, – говорит Антонелла. – Не надо так переживать! Понимаете, я ведь мамы совсем не знала.

– Это трудно.

Павлина сама не понимает, что говорит. На самом деле она лежит на тротуаре у стены после падения с десятого этажа.

– Мне было полтора года, – продолжает Антонелла. – И…

У Павлины вдруг отяжелели руки, ноги, плечи – все тело. Так она чувствовала себя, когда пришла в сознание после родов.

На лице у девушки появилась смущенная улыбка. Молчание затягивалось. Первой его нарушила Антонелла:

– Мой отец говорит, что я все больше становлюсь похожей на нее. Я думаю, так оно и есть, я по фотографиям вижу. Моя мать была румынкой. Кстати, вы знаете… – Она широко улыбнулась, глядя на Павлину, и добавила: – Странно…

– Мне пора идти, – через силу произнесла Павлина.

Она встала. Антонелла с недоумением смотрела на нее, не зная, как быть.

– Мы скоро увидимся?

– Скоро, – ответила Павлина едва слышным голосом и с трудом сделала шаг вперед.

Антонелла протянула ей руку. На глазах у Павлины выступили слезы, взгляд блуждал.

Она повторила:

– Мне пора идти.

Машинально подала Антонелле левую руку, повернулась и пошла к раздевалке нетвердым шагом.

Сама мысль о необходимости объявить Мирто и Шриссуле о том, что Антонелла не ее дочь, вызывала у Полины чувство протеста, настолько ей было стыдно.

Она поднялась на маленький мостик, перекинутый через Арву, и медленно пошла вверх по набережной по направлению к площади Жонксьон. Преодолев с десяток метров, она почувствовала такую неимоверную усталость, что вынуждена была сесть на скамейку. Узенькая дорожка, снабженная перилами, отделяла реку от набережной. Ограждение это прерывалось пунктиром спусков к реке, которыми при желании могли воспользоваться прохожие для того, чтобы сойти к самой кромке воды. Вода в Арве бурлила и клокотала.

Можно было обогнуть перила, спуститься по склону и броситься в волны. Отдаться течению. Ей не нужно будет двигаться. Река убаюкает ее. Все закончится очень быстро. Все и так уже кончено. Андрианы больше нет. Не будет ее, не будет слежки. И не будет надежды.

Павлина встала со скамейки, шаркая ногами, спустилась по набережной к маленькому мостику и пошла по улице Сант-Клотильд. Подходя к ателье, она поняла, что Мирто уже ушла. Павлина посмотрела на часы: восемь тридцать. Мирто ушла уже два часа назад.

Павлина чувствовала, что ей снова нужно где-то присесть. Мысль о возвращении домой казалась ей невыносимой. Она поднялась по бульвару до площади Пленпале и вошла в какой-то случайный автобус. Как только он тронулся, Павлину охватило беспокойство. Она не купила билета и боялась, что ее могут забрать в полицию. Она выскочила из автобуса на улице дю Стан, ускорила, насколько могла, шаг и через пять минут очутилась у входа в «Корнавен».

Вокзал был практически пуст. Павлина пересекла центральный холл и начала спускаться по ведущей к перрону лестнице, как вдруг ее окружила толпа пассажиров.

Все куда-то быстро шагали. В движении этой массы людей было что-то хаотично-беззаботное и вместе с тем чувствовалась некая целенаправленность. Они знали, куда и зачем идут, в этом их перемещении в пространстве имелся некий смысл.

«Вот нормальные люди, – подумала Павлина. – Все торопятся куда-то! Спешат встретиться с кем-то, кому-то они скажут „мой“. Мой Пьер, мой Жорж, моя Жаннетта».

Павлина повернула назад и слилась с потоком пассажиров, который выплескивался на площадь Корнавен. Она подняла глаза и увидела здание, в котором шестнадцать лет назад познакомилась с Йоргосом. Ничто не дрогнуло у нее в душе.

Павлина пересекла площадь и спустилась по улице Мон-Блан к озеру. Когда она вернулась на площадь Цирка, было пятнадцать минут одиннадцатого.

Павлина не стала заходить к сестрам, хотя обе, в этом она не сомневалась, должны были переживать за нее. Можно будет позвонить им позже.

Придя домой, она обнаружила посреди гостиной Шриссулу. Та была в халате, на лице ее были написаны тревога и волнение. Глядя на Павлину, она воскликнула, заранее предчувствуя нежелательный ответ:

– Это не она, не так ли?

Павлина уперла взгляд в пол и тяжело опустилась на диван. Шриссула медленно покачала головой, как это делают, получив известие о чьем-то несчастье, и села рядом с Павлиной. Она долго молчала, потом спросила:

– Что случилось?

Павлина рассказала о встрече в бассейне. Подруга выслушала ее, не шелохнувшись.

– Мне никогда ее не найти… – застонала Павлина и добавила: – Как же я устала!

Она сжала пальцами виски, покачала головой из стороны в сторону и наконец выдавила из себя:

– Я не буду больше ее искать.

Шриссула взяла Павлину за руку. Они сидели около часа, не проронив ни слова. Как вдруг Шриссула сказала:

– Посмотри мне в глаза.

Павлина повернулась к ней лицом. Шриссула продолжала:

– В сердце этой девочки есть свободное место.

Павлина молчала, вопросительно глядя в глаза подруге.

– Она не твоя дочь, это ясно. Ну и что? – Шриссула на секунду задумалась и спросила: – Разве ты любила бы меня больше, если бы я была твоей матерью?

16

Четверг, двадцать второе мая 1975 года

Они встретились на краю бассейна и молча посмотрели друг на друга, как смотрят люди после долгой разлуки: внимательно, отыскивая знакомые черты и слабости, успокаивая себя. Антонелла заговорила первой:

– Вы думали, что…

При звуках ее голоса у Павлины перехватило дыхание.

– Я не поняла вас, – извиняющимся голосом сказала Антонелла, помолчала и добавила: – Простите меня.

Ее лицо вспыхнуло, на нем отразилось сильное душевное волнение. Она потерянно и как-то обреченно пожала плечами:

– Я никогда не найду свою настоящую мать.

– Я тоже… Я… – Павлина хотела что-то добавить, но вдруг охрипла, и ей не удалось выдавить из себя ни слова.

Антонелла была явно растеряна. Потом поймала глазами взгляд Павлины, улыбнулась и спросила:

– Поплыли?

Они восемь раз проплыли рядом бассейн туда и обратно. Выйдя из воды, обе почувствовали необъяснимое смущение и направились к раздевалке. По дороге Антонелла перекинула через плечо полотенце, Павлина запахнула полы халата.

В душевой они расстались, потом встретились вновь. Антонелла приняла душ первой и подождала Павлину. Она завернулась от подмышек до колен в полотенце, а купальник держала в руках.

Обеим нужно было переодеться, и они направились к кабинкам. Задержавшись перед одной из них, Антонелла сказала:

– Можем зайти вдвоем.

Павлина испытующе на нее взглянула. Они вошли вдвоем в одну кабинку. Павлина села на скамейку и, подняв голову, посмотрела на Антонеллу. Взгляд девушки был затуманен стоявшими в глазах слезами.

Антонелла вздрогнула. Она протянула руки к халату Павлины и медленно раздвинула полы, обнажая живот, его нижнюю часть и в какой-то степени грудь. Потом она сбросила полотенце и осталась обнаженной.

«У нее темные соски, – подумала Павлина. – Но не такие темные, как у меня».

Девушка села рядом на маленькую скамеечку. Теперь она дрожала всем телом. Постепенно наклоняясь вбок, она опустила голову на живот Павлины.

Павлина приблизила руку к щеке Антонеллы и коснулась ладонью ее губ.