Текст книги "Вкус греха"

Автор книги: Мэрилин Папано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Селина открыла стеклянную дверь, но снова помедлила и обернулась к Уиллу.

– Ты, Уилл, был бы Джереду хорошим отцом. Жаль, что его отец не ты.

Она вошла в дом, а Уилл остался посреди лужайки.

Френни с Реймондом мирно попивали свой обычный коктейль у бассейна.

– Завтра в час похороны Мелани Робинсон, – сообщила мужу Френни. – Мне кажется, нам нужно пойти.

Реймонд промолчал; он понимал, что Френни не хуже его самого знает, какие обязанности на них накладывает положение в обществе. Джок – его товарищ и клиент. Они непременно должны явиться на похороны его дочери и произнести все приличествующие случаю слова из уважения к нему, даже при том, что для них смерть Мелани – отнюдь не утрата. Даже при том, что ее смерть – благо для всех.

– Здесь написано, – продолжала Френни, кивнув на первую страницу местного еженедельника, – что ее квартиру ограбили. Похищены деньги, серьги, карнавальная маска и некоторые личные вещи. – Она отложила газету и взглянула на Реймонда. – Скажи на милость, кому могла понадобиться глиняная карнавальная маска? Такие продаются за гроши на каждом углу.

Реймонд поморщился:

– Тот, кому могло прийти в голову грабить квартиру Мелани Робинсон, явно не отличался большим умом. Настоящий грабитель, задумав ограбление в Новом Орлеане, не пойдет во Французский квартал, в трущобы.

– Откуда ты знаешь, что Мелани Робинсон жила в трущобах?

– У нас в Гармонии всем известно, что Мелани жила во Французском квартале, – ворчливо ответил Реймонд. – Эта потаскуха никак не могла снимать квартиру в богатом районе.

– Между прочим, ты назвал потаскухой единственную дочь милейшего Джека Робинсона, – приторно—сладко пропела Френни.

Ей не нравился Джок, невзирая на дружеские и деловые отношения Реймонда с ним. В свою очередь, Реймонд, несмотря на свою любовь к Френни, был заинтересован в дружбе с Джеком и не нуждался в одобрении жены.

Он сделал последний глоток и поднялся на ноги.

– Дорогая, мне надо поработать, – сказал он, целуя Френни в лоб. – Когда ужин будет готов, пусть Мэй позовет меня.

Он вошел в дом, радуясь царящей там прохладе. Июль в Луизиане – не время для сидения с коктейлем на террасе. Впрочем, Френни жара даже нравится, Френни находит в ней что—то особенно чувственное. А Реймонд считает эту ее черту чувственной.

Но сегодня у него много работы. Войдя в кабинет, он плеснул в стакан бурбона, разбавил его, уселся за стол и открыл портфель. На прошлой неделе прибыли платежные поручения по новому счету его матери, и Марианна Уайт, в точности следуя его инструкциям, направила их непосредственно ему, не оповещая о том ни Роуз, ни Роджера Вудсона.

Реймонд вынул их из портфеля вместе с регистрационной карточкой, которую Билли Рей в конце концов подписал, точнее, кое—как нацарапал на ней «Уильям Р. Бомонт». Четко были написаны только У и Р. Ясно, этот сукин сын давно разучился писать, ведь все эти годы ему приходилось разве что подписывать от случая к случаю какие—нибудь ерундовые чеки. Писать письма ему было некому, и он не работал в конторах с документами. При его образе жизни он вполне мог бы быть совершенно неграмотным, ему ни к чему даже способность накорябать свое имя.

Реймонд взял лист бумаги и ручку, положил карточку перед собой и принялся тщательно копировать подпись. Неуклюжие буквы давались ему нелегко, так как сам он обладал четким каллиграфическим почерком. Он покрыл закорючками целый лист и все—таки не был удовлетворен плодами своих трудов. Услышав стук в дверь, он быстро спрятал лист в стол и отозвался. Вошла Мэй со словами:

– Мистер Кендалл, обед готов.

– Сейчас иду.

Реймонд приветливо улыбнулся – на всякий случай, чтобы Мэй не заподозрила, что оторвала его от важного занятия.

Когда дверь закрылась, Реймонд взялся за чеки. На его счастье, Вудсон предпочитал хранить их в коробочке, из которой можно беспрепятственно взять несколько бланков, и Вудсон еще очень долго не заметит их отсутствия. А к тому времени для Билли Рея все будет кончено.

Все чековые книжки Реймонд аккуратно положил обратно в коробку, убрал ее в портфель и запер на замок, затем спрятал в сейф бланки чеков и лист, испещренный неудачными копиями подписи Билли Рея. Теперь у него оставалось только одно дело.

Несколько телефонных звонков дали ему необходимое имя, еще несколько звонков – и все запланированные договоренности были достигнуты. Последний звонок был нужен Реймонду для того, чтобы реализация плана началась.

Услышав в трубке мужской голос, Реймонд не стал называть себя. Очень тихо он сказал:

– Начинайте сегодня. Действуйте точно по договоренности.

Едва он положил трубку на рычаг, как в кабинет без стука вошла Френни.

– Ужин стынет. Мэй сердится.

– Я уже иду.

Френни рассмеялась.

– Ну, это я уже не раз слышала. – Она окинула взглядом пустой стол. – Ты вроде бы собирался работать.

– Я уже все закончил.

– Это связано с банком?

– А что еще может быть?

Френни присела на краешек стола.

– Ты говорил по телефону или мне показалось?

– Подслушиваешь, родная?

Френни улыбалась ласково и чуть—чуть с вызовом. Она прекрасно слышала голос Реймонда, говорящего по телефону, но оставляла ему возможность соврать.

Но Реймонд хорошо ее знал. И представлял себе, к каким последствиям может привести ложь. Поэтому он предпочитал не обманывать жену по пустякам.

– Мне нужно было уладить одно непростое дело.

– Какая таинственность! Это дело, случайно, не связано с Билли Реем?

Реймонд встретил вопрошающий взгляд Френни не дрогнув.

– Да. Речь именно о нем.

В ее ответной улыбке Реймонд увидел удовлетворение – и влечение. Он, Реймонд, старается избавиться от Билли Рея, как Френни прекрасно известно, и для этого использует свои рычаги: авторитет, богатство, связи. Вот что ей нравится, вот что ее зажигает. Ощущение его власти, силы, ярости возбуждает ее, пожалуй, сильнее, чем нежные поцелуи и жаркие ласки. Она готова немедленно броситься в постель, когда он в пылу ссоры теряет самообладание, сердится, даже бьет ее. Не хуже бывает и тогда, когда его гнев направлен на кого—то другого. В таких случаях Френни становится просто ненасытной. Она будет несравненна в постели, когда ему удастся справиться с Билли Реем.

Реймонд встал и обнял Френни.

– Ужин ждет, – насмешливо сказал он.

Его рука скользнула под юбку жены и погладила ее ногу. Френни уже была распалена.

– Да, ждет.

Глаза Френни потемнели. Казалось, она была готова отдаться ему прямо здесь, на столе, но Реймонд решительно отстранился.

– Идем. Не стоит обижать Мэй.

Френни яростно взглянула на него и прошипела:

– Гнида.

Она поправила юбку и вышла из кабинета. Впрочем, Реймонд знал, что она не сердится всерьез. Они будут сидеть за столом, оба до крайности возбужденные, будут есть, говорить о самых обычных предметах – работе Реймонда, знакомых Френни, о предстоящем отпуске, – после чего поднимутся в спальню. Френни начнет ругаться за то, что муж оставил ее в таком состоянии, и тогда он ударит ее. Но не по лицу. Священное правило: не должно оставаться видимых знаков.

Нет, Реймонд разорвет на ней блузку и ударит ее по груди. Она любит, когда он несильно бьет ее в грудь, и на ней остается постепенно сходящее красное пятно. Он будет бить ее, пока она не попросит его остановиться. А потом он силой возьмет ее.

Реймонд с улыбкой отодвинул стул для Френни, думая о том, какая сытая, довольная будет она после всего, как она будет играть с ним в свои игры, и настанет его очередь молить о пощаде. Он любит наказывать. Но он любит и быть наказанным.

Он сел за стол, чтобы скрыть эрекцию, поспешно расстелил на коленях белую салфетку и улыбнулся жене:

– Милая, как у тебя прошел день?

В среду Селина сидела за своим столом в библиотеке и не отводила глаз от секундной стрелки, которая описывала круг за кругом. С минуты на минуту Уилл должен зайти за ней, чтобы вместе отправиться на похороны Мелани. Ночью он сказал ей, что ему не хочется идти, но он не видел способа отказать Джереду в его просьбе.

Минутная стрелка в очередной раз шагнула вперед. Уилл запаздывал. Селина нисколько на него не сердилась. Утром он упрямо отправился на работу, а это значило, что ему нужно было доехать до дома, принять душ и переодеться. Селина оставила ему ключи от своей машины, но не была уверена, что он поедет в город на машине. Церковь находится в паре кварталов от библиотеки, кладбище – примерно на таком же расстоянии от церкви.

Накануне Уилл пришел к ней очень поздно, когда мисс Роуз давным—давно спала. И в коттедж он заходить не стал, а предложил Селине посидеть на веранде. Потом они зашли за дом и занялись любовью на траве. Инициативу проявила она, сама того не желая. Она устроилась на его бедре и принялась дразнить его, стараясь рассмешить его. Она не представляла себе, как быстро он загорается, как легко воспламеняется она сама. Пусть начало было вполне целомудренным; при завершении Селина испытала великое наслаждение.

Он уснул у нее в кровати, но проспал всего несколько часов. Глубокой ночью Уилл выскользнул из постели, оделся и отправился к себе в уверенности, что его уход остался незамеченным. Она сделала вид, что спит, уже зная, что ее уговоры ни к чему не приведут.

И вот он опять опаздывает.

– Мисс Селина!

Она оторвала взгляд от часов и посмотрела на Милли.

– Не могли бы вы передать Джереду… что мне очень жаль…

– Да, конечно, я скажу ему.

– Что он собирается теперь делать? Будет по—прежнему жить с дедом? Не уедет из города?

– Наверняка не уедет. – Селина пожала плечами. – Ему некуда уезжать.

Селине показалось, что Милли хочет добавить что—то еще, но тут открылась дверь, и вошел Уилл. Его влажные после душа волосы были зачесаны назад, но одна упрямая прядь прилипла ко лбу. Его одеяние поразило Селину. До сих пор она видела его либо в джинсах и майке, либо вообще без одежды. Сегодня он надел белую сорочку, закатав рукава до локтя, темно—серые брюки и новые черные ботинки. Он нравился ей в любом виде, но в этот день он ничем не отличался от Ричарда Реймонда, любого добропорядочного гражданина Гармонии, штат Луизиана.

Селина встретила его приветливой улыбкой.

– Уилл, это Милли Эндрюс, она иногда меня подменяет. Милли, это…

– Я его знаю, – хмуро отозвалась девушка.

Селина удивленно взглянула на нее. Ни разу она не слышала от Милли ни единого резкого слова, тем более в адрес людей, которые такого отношения не заслуживали. Но она сразу же вспомнила про отношения Милли с Джередом.

– Нет, Милли, ты еще ничего не знаешь, – мягко сказала она, поднимаясь из—за стола. – Это Уилл Бомонт, он друг Джереда Робинсона.

Она сделала явственно ударение на слове «друг». Друг. Не отец.

Хорошее воспитание все же взяло верх, и Милли проговорила, не поднимая головы:

– Очень рада с вами познакомиться, мистер Бомонт.

Уилл перевел взгляд на Селину и горько усмехнулся.

– Ну да, конечно, я вижу, – сухо сказал он. Девушка наконец подняла на него глаза, и его взгляд тут же сделался более приветливым. – Идем, Сели.

Ей нравилось, когда он так ее называл. Нравилось с самого первого раза, с того воскресного утра, когда он назвал ее чопорной, засмеялся и сказал глубоким грудным голосом: «Давай—ка я буду звать тебя Сели». А сейчас ей особенно понравилось, что он обратился к ней именно так при постороннем человеке. Отныне это уменьшительное имя уже не тайна.

Она взяла сумочку со стола.

– Милли, не знаю, как долго продлится церемония.

– Ни о чем не беспокойтесь.

Селина уже направилась к двери в сопровождении Уилла, когда Милли окликнула ее:

– Мисс Селина, вы не забудете?..

Селина улыбнулась.

– Нет, Милли, не забуду.

Выйдя на крыльцо, Уилл протянул ей ключи от ее машины, стоящей тут же, но она отвела его руку в сторону.

– Давай лучше пройдемся.

– Милли! – воскликнул Уилл с насмешкой. – Ничего себе имя для девчонки!

– Это у них семейное. У нас тут традиции значат очень много. Милли назвали так в честь ее бабушки. Меня назвали в честь прабабушки.

– Меня зовут так же, как моего деда, а отца звали как его деда.

– Значит, если у тебя будет сын, ты назовешь его Клодом?

Селина попыталась в уме соединить имя Клод с фамилией Бомонт. Что ж: «Ничего себе имя для мальчишки!»

– Сели, у меня детей не будет. Никогда, – сказал он негромко и очень серьезно.

Ему не нужно было добавлять: «Предупреждаю тебя для твоего же блага. Не жди от меня ничего, кроме хорошего секса. Не надейся на большее». Селина все поняла. И не стала придавать значения его словам.

– Ты хорошо сегодня выглядишь.

Уилл глянул на свою новую, с иголочки, одежду и смущенно пожал плечами.

– В джинсах вроде нельзя туда приходить. А кстати, о чем ты не должна забыть? Что Милли имела в виду?

– Просила кое-что передать Джереду.

– Она любит Джереда?

– Да.

– А он ее?

– Не знаю. Боюсь, он ее вообще не замечает.

– Это потому, что он очень любит тебя. Джеред не мой сын, но эта черта у нас с ним общая. – Он раздел Селину долгим и бесстыдным взглядом. – Ты нам обоим нравишься.

Глава 12

Автостоянка перед церковью была полна. У церковных ворот небольшими группами стояли люди и обменивались последними новостями и сплетнями. Селина заметила свою мать, с головы до ног одетую в черное. Рядом с ней Викки злобно буравила взглядом сестру и ее спутника. Викки ни разу в жизни не сказала о Мелани доброго слова и тем не менее явилась сюда, чтобы оплакать ее смерть.

Селина заметила Реймонда, который разговаривал с Ричардом, Джона Стюарта и преподобного Дэвиса. Реймонд смерил Уилла исполненным презрения взглядом. Затем он – с не меньшим неодобрением – посмотрел на Селину, но она спокойно улыбнулась и кивнула, и Реймонду пришлось ответить на приветствие, после чего он извинился перед собеседником и спустился с крыльца.

– Билли Рей, ты сбрендил, – сквозь зубы сказал он, приблизившись. – Что ты здесь делаешь? Какого черта ты здесь появился после всего, что сделал с Мелани? Давай-ка проваливай отсюда, пока Робинсоны тебя не видели. У них и без тебя хватает проблем.

У Селины болезненно сжалось сердце, когда она перевела взгляд на группу людей, прислушивавшихся к речи Реймонда; среди них, между прочим, находилась Викки. Именно такую реакцию горожан предвидел Уилл, когда говорил, что ему следует держаться от Селины подальше. Она уже хотела объяснить Реймонду, что Уилл пришел по приглашению Джереда, но тут он сам вырос как из-под земли.

– Все в порядке, мистер Кендалл, – сказал Джеред бесцветным голосом. – Это я пригласил Уилла и мисс Селину.

Реймонд сразу же сменил тон:

– Ты зря это сделал, Джеред. Ты же знаешь, как к нему относятся твои бабушка и дедушка. Они не будут рады его видеть.

Джеред поднял голову. Лицо его было каменным, оно ничем не напоминало лицо пятнадцатилетнего подростка.

– Сегодня хоронят мою мать, поэтому я имею право выбирать, кому быть на ее похоронах. Если вам это не нравится, мистер Кендалл, можете уйти.

– Послушайте меня, молодой человек…

Уилл сделал шаг вперед, а Селина инстинктивно обняла Джереда за плечи и притянула к себе.

– Нет, Реймонд, это ты меня послушай, – проговорил Уилл так тихо, что никто, кроме Реймонда, его не мог услышать. – У тебя есть претензии ко мне, а не к мальчику. Ему сейчас и так тяжело. Оставь его в покое, или…

– Или что? – рявкнул Реймонд. – Ты никак мне угрожаешь, Билли Рей?

Уилл ответил еще тише, но так жестко, что Селина вздрогнула:

– Я просто предупреждаю. Оставь его в покое.

Он помолчал, чтобы убедиться, что его слова дошли до Реймонда, затем жестом предложил Селине и Джереду подняться на крыльцо. Когда они отошли, Реймонд насмешливо заметил:

– Выходит, в тебе наконец проснулись отцовские инстинкты? И пятнадцати лет не прошло?

Селина и Джеред замерли на ступеньках церкви. Селина не осмелилась обернуться на. Уилла. Взяв себя в руки, она поднялась на крыльцо и ввела Джереда в прохладное тихое помещение.

– Джеред, иди, сядь с дедом, – сурово сказал присоединившийся к ним минутой позже Уилл.

– Я хочу…

– Иди. Потом поговорим.

Джеред вздохнул:

– Хорошо. Спасибо, что пришли.

Селина проводила его взглядом и пристально посмотрела на Уилла.

– Ты тоже иди к своим.

– Я хочу… – возразила она.

– Селина, черт возьми…

– Не чертыхайся в господнем храме, – перебила его Селина. – Мы можем устроиться сзади.

Она прошла к заднему ряду в полной уверенности, что Уилл за ней не последует. Однако он все—таки приблизился и уселся рядом.

– Я не желаю компрометировать тебя, – зло проворчал он.

– Ты только что прошел вместе со мной по центральной улице.

– Это не одно и то же.

Она чуть отодвинулась, чтобы яснее видеть его лицо.

– Почему ты так злишься? Ты же знал, что Реймонд будет тебя кусать при первой возможности.

– Я этого ожидал, – буркнул Уилл. – И я хотел бы в ту минуту быть без…

Он умолк и отвернулся.

Он хотел бы, чтобы скандал произошел без свидетелей. Без нее. Опять его проклятая гордость.

Люди постепенно заполняли церковь. Аннелиза остановилась в дверях, равнодушно взглянула на Уилла и поздоровалась с дочерью.

– Мама, ты помнишь Уилла Бомонта? – вежливо сказала Селина.

– Уилла? – Аннелиза посмотрела на него сквозь очки. – Нет, я что—то…

– Мама, это Билли Рей, – вмешалась Викки и смерила сестру саркастическим взглядом.

– Ах да, да, конечно. Я слышала, что вы вернулись. – Она рассеянно улыбнулась. – Селина, родная, может, ты сядешь с нами?

– Нет. Я останусь с Уиллом.

– Хорошо, родная. Уилл, рада вас снова увидеть. Викки, Ричард, идемте. Преподобный Дэвис уже начинает.

Викки бросила на Селину и Уилла еще один ядовитый взгляд, Ричард последовал ее примеру, после чего они прошли вперед, к своей обычной скамье.

Селина подняла голову и увидела, что Уилл мрачно смотрит на нее. И все же ей показалось, что он доволен.

– Знаешь, я серьезно думаю, что ты подкидыш. У тебя нет ничего общего с этой семейкой.

– Я из прежних поколений, – с легкой улыбкой ответила Селина.

– То есть из нормальных, – прокомментировал он. – Итак, это Джордан?

– Да.

– Ты хотела выйти за него замуж?

– Я так думала.

– Тебе казалось, что ты любишь его?

При этих словах его голос странно дрогнул. Селина удивленно взглянула на него, но он уже смотрел прямо перед собой, так что она видела только его профиль.

– Ты что, ревнуешь, Уилл? – прошептала она.

– Я первым задал вопрос.

Селина не стала спорить.

– Ну да, мне казалось, что я его люблю. Когда я стала старше и умнее, то поняла, что это не так. – Помолчав, она добавила: – А теперь ты мне ответь.

Очень медленно Уилл повернул голову.

– Да я вскипаю от ревности, когда ты просто смотришь на кого—нибудь. Если бы я задержался здесь и узнал, что ты выходишь замуж, я бы, наверное, убил этого человека.

– Если ты здесь задержишься, не исключено, что тебе самому придется жениться на мне, – тихо ответила Селина.

– Почему? – Он вновь был мрачнее тучи. – Потому что тебя никто другой не возьмет после того, как я низверг тебя с пьедестала?

– Нет, – шепнула она. – Потому что я была с тобой. Кто же мне после этого может быть нужен?

Место, где Мелани должна обрести вечный покой, располагалось далеко от спасительной тени дубов, магнолий и платанов. Скорбящие изнывают от жары. Скорбящие? Да кто в этой толпе, если не считать злосчастного отпрыска Мелани, жалеет о том, что какая—то шлюха умерла? Эти люди, что ожидают сейчас у края могилы начала последней церемонии, собрались, чтобы засвидетельствовать свое почтение ее родителям или чтобы просто поглазеть.

Жарко, невыносимо жарко. Букеты, разбросанные вокруг гроба и на его крышке, начинают вянуть; в воздухе разливается неприятный запах. Поскорее бы окончить последние формальности, забросать Мелани комьями земли и уйти с палящего солнца. Зарыть бы побыстрее это расплывшееся, дряблое тело и позабыть о нем навсегда.

Наконец преподобный Дэвис начал говорить. Родные Мелани – Джок, его сладкоречивая жена и их подросток—внук – выглядят подавленными. Все остальные откровенно скучают.

За исключением Билли Рея. Он мрачен. Он не горюет, но он печален. Ему жаль, что Мелани больше нет.

И черт с ним. Он испортил идеальное убийство. До сих пор, однако, он никому ничего не сказал. Может статься, он и в самом деле ничего не заметил. Но с подобным человеком никогда нельзя знать наверняка. Он – препятствие, которое следует устранить.

Он стоит около Селины с таким видом, словно оказался рядом с ней по чистой случайности, словно весь город не видел, как они рука об руку явились в церковь, а затем на кладбище. Между прочим, ни от кого не укрылось, что в церкви Селина сидела рядом с ним на задней скамье, а не со своими родными на обычном месте. Скоро эта парочка отправится домой, в этом не может быть сомнений.

Накануне ночью он никак не мог насытиться. Естественно, любовники не догадывались, что находятся не одни. Билли Рей не подозревает, что в Гармонии есть человек, который интересуется им по совершенно особой причине и наблюдает за владениями Кендаллов из леса. Они трахались на веранде, как кошки, плюя на то, что их может заметить любой случайный проезжий; вот до чего этот негодяй довел беспорочную Селину.

Может быть, Билли Рей попросту не знает, что в день смерти Мелани в квартале ему на глаза попалось нечто важное. Может быть, он не понимает, что именно ему довелось увидеть. Может быть, Билли Рей уедет из Гармонии, так и не уловив связи между тем, что он видел, и гибелью Мелани.

А может быть, все это не более чем напрасные надежды. Если он сложит два и два, если он догадается…

Значит, Билли Рей должен умереть. Подобно Мелани.

Когда отзвучало последнее «аминь», Селина направилась к Робинсонам, чтобы выразить соболезнование. Уилл воспользовался случаем и отправился на могилу отца. Он был там в последний раз более шестнадцати лет назад. Он ненавидел кладбище и всегда находил предлог, чтобы избежать посещения могил.

Но долгие годы не стерли из его памяти расположения отцовской могилы; она находилась на западном участке кладбища, между шоссе и пятифутовой кирпичной оградой. Квадратное мраморное надгробие на могиле установила мисс Роуз после того, как Полетта покинула город, не позаботившись о том, чтобы отдать последний долг усопшему супругу.

Взглянув на надгробие, никто бы не подумал, что единственный любящий родственник покойного забросил могилу на долгие годы. На плите стояла вазочка с гвоздиками, поникшими под полуденным солнцем; трава была аккуратно выполота. Уилл мысленно поблагодарил мисс Роуз, заметив такие же цветы на могиле Уинна неподалеку.

Клод Майкл Бомонт. В давних поколениях Бомонтов влияние французской крови сильно сказывалось, но с течением десятилетий оно проявлялось все меньше. В детстве Уилл засыпал под французские колыбельные. Когда—то отец даже научил его нескольким французским фразам, но и песенки, и слова давно исчезли из памяти. У него нет потомства и никогда не будет. После его смерти эта ветвь семьи Бомонтов прекратит существование.

«Значит, если у тебя будет сын, ты назовешь его Клодом?»

Он стоял и смотрел на простую надпись на надгробном камне, стараясь выбросить из головы тихий голос Селины.

«Если ты здесь задержишься, не исключено, что тебе самому придется жениться на мне…»

Он не мог думать об этом всерьез. Большую часть жизни Уилл прожил в одиночестве, и так оно будет и впредь. Никого не будет рядом с ним, когда он умрет.

Внезапно на могильную плиту упала чья—то тень. Она замерла на мгновение, затем приблизилась. Уилл повернул голову и увидел Джереда. Мальчик прочел надпись и вопросительно посмотрел на Уилла.

– Это ваш отец?

Уилл кивнул.

– Вы были близки с ним?

– Да. Он был хорошим человеком. Много времени уделял мне, рассказывал много интересного. И я очень любил его, – добавил Уилл, с удивлением заметив, что не стесняется своих слов. – Когда он умер, я возненавидел бога и весь мир.

– Отчего он умер?

– Несчастный случай. Он возвращался с работы, и его сбила машина. Когда приехала полиция, он был уже мертв.

Уилл засунул руки в карманы брюк и огляделся. Толпа уже почти разошлась. Селина беседовала с какой—то седовласой леди, которая держала ее за руку.

Не стоит ее дожидаться. Она прекрасно доберется до библиотеки одна, к тому же его ждет работа. Сейчас нужно еще раз выразить Джереду соболезнования, попрощаться и уйти.

Но Уилл знал, что не сумеет так поступить.

– Селина передала тебе слова Милли? – поинтересовался он.

– Угу.

– Вы дружите?

– Вообще—то нет, – пожал плечами Джеред. – Ничего плохого о ней не скажешь. Она умная, но какая—то замкнутая.

– Рано или поздно она станет красавицей.

Джеред недоверчиво взглянул на Уилла.

– Милли Эндрюс? Милли из библиотеки?

– Примерно такой в детстве была Селина. Долговязая, нескладная. И посмотри, какая она сейчас.

Джеред обернулся, чтобы взглянуть на Селину.

– Да, она очень красивая.

Уилл улыбнулся и положил руку мальчику на плечо.

– Она не просто красива, сынок, она прекрасна.

Внезапно он понял, что за слово сорвалось с его губ. Сынок. Его улыбка померкла.

– Ничего, – хрипло проговорил Джеред. – Я понимаю, что вы не соврали. Вы не мой отец, я знаю.

– Откуда?

Джеред пожал плечами.

– Я не могу этого доказать, но… Моя мать всегда лгала. Всегда. Когда она уехала отсюда недели две назад, она была очень довольна. Она приехала, чтобы потребовать денег у моего отца, и поверила, что он ей заплатит. – Он помолчал в раздумье. – Сейчас вы похожи на респектабельного человека, но у вас таких денег никак не может быть. Мама была очень довольна, а для этого ей нужно было пообещать существенную сумму.

Уилл ничего не ответил. Впервые в жизни отсутствие гроша в кармане сослужило ему добрую службу. Теперь ему верят два человека из трех, чье мнение ему дорого. Два человека в мире верят в него. Было ли такое когда—нибудь? Никогда.

– Я пойду, ладно? – сказал Джеред, увидев пожилую пару, по всей вероятности, Робинсонов, направляющуюся к автобусу с затемненными стеклами. – И еще раз спасибо, что пришли.

– Надеюсь, у тебя все будет в порядке?

Джеред ответил не сразу.

– Я тоже. В общем—то у меня нет выбора. Мама умерла, а я живу. – Он опять задумался. – Да, все будет хорошо.

– Если тебе что—нибудь будет нужно… Ты всегда можешь меня найти через Селину.

Джеред кивнул и отошел. У края дороги он помедлил и обернулся:

– Можно мне как—нибудь прийти в усадьбу Кендаллов?

– В любое время.

Селина увидела Джереда у автобуса, задержала его, обняла, а потом он скрылся внутри. Уилл на мгновение позавидовал Джереду, которого обняла Селина, даже несмотря на то, что знал: на его долю еще выпадет не одно объятие. В более интимной обстановке.

– Клод Майкл. Клод – старомодное имя, а вот Майкл… Майкл хорошо звучит. – Селина наклонилась, чтобы поправить цветок в вазе. Увидев складку на лбу Уилла, она рассмеялась. – Да—да, я знаю, ты не намерен обзаводиться детьми. И все—таки у тебя есть шанс, если только ты не собираешься отказаться от секса на всю оставшуюся жизнь. Стопроцентной гарантии ни одно средство не дает.

Уилл нахмурился еще больше.

– На что ты намекаешь?

– Ни на что. Просто говорю, что на свете все случается.

Он кивнул в сторону ворот:

– Пойдем?

Они прошли к выходу, намеренно не глядя на приступивших к работе могильщиков.

Примерно в квартале от кладбища их нагнал автомобиль. Никаких надписей на нем не было, но высокая антенна на крыше и синяя мигалка не оставляли сомнений в его принадлежности к полиции. Шериф Франклин выбрался с водительского места, облокотился на крышу машины и почтительно наклонил голову.

– Здравствуйте, мисс Селина, здравствуйте, Бомонт. Мне подумалось, что я смогу найти вас именно здесь.

– Что—нибудь случилось, шериф? – спросила Селина, и Уилл подумал, что был бы не в силах сейчас улыбаться так естественно и разговаривать так дружелюбно. А ведь она не сомневается, что появление шерифа связано именно с ним, с Уиллом. Вот от чего он так страстно желал ее избавить – от вечных подозрений, от недоверия, от обвинений. Его жизнь полна подобных вещей, но это его жизнь. А она почему—то решила, что сможет разделить с ним это бремя.

– Я собирался ехать в усадьбу Кендаллов, – объяснил Франклин. – Насколько мне известно, вы, Бомонт, там работаете?

– Совершенно верно.

Эти два простых слова дались Уиллу не без труда. Что могло произойти на строительстве и какое он может иметь к этому отношение?

– Мне только что звонил Роджер Вудсон. Похоже, что на складе недостача стройматериалов. Поэтому мне необходимо с вами побеседовать.

Недостача? Все инструменты и строительные материалы на ночь запираются в бараке, оборудованном под склад. У Уилла имеется ключ. Сегодня утром он сам отпер склад. Там повсюду его отпечатки пальцев.

Он ощутил противный вкус во рту, под ложечкой засосало. Знакомое состояние. Ему давно пора бы привыкнуть к допросам и обвинениям, но он так и не свыкся с несправедливостью. И сейчас при встрече с представителем власти Уилл чувствовал себя так же неуютно, как при самом первом аресте. А впервые его арестовали за дебош, когда ему было восемнадцать лет.

– Моя машина у Уилла, шериф, – сказала Селина, все так же непринужденно, словно не догадывалась, что происходит у Уилла внутри. – Вы не будете возражать, если он сначала отвезет меня?

Франклин согласно кивнул. Уилл хотел уже сказать, что готов поехать с шерифом в его машине. У него давно вошло в привычку не спорить с властями, но мысль о том, чтобы сесть в машину шерифа, пусть даже на переднее, пассажирское сиденье, и проехать через весь город, была для него невыносима. Кто—нибудь непременно узнает его, и по Гармонии поползут самые невероятные слухи.

Пересудов он не мог допустить, не мог втянуть Селину в свои неприятности. Поэтому Уилл прикусил язык, предоставив Селине объясняться самой.

– Спасибо, шериф.

Уилл стоял, уставившись в землю. Даже когда машина Франклина отъехала, он не поднял головы; лишь краем глаза заметил, как колеса пропали из поля зрения. Даже когда они с Селиной тронулись вперед, Уилл так же упорно глядел в асфальт.

Селина взяла его под руку, но он тут же освободился. Не годится ей прикасаться к нему на чужих глазах. Возможно, ее друзья простят ей появление на похоронах Мелани в его обществе, поскольку оба они пришли по просьбе Джереда, но едва ли их великодушия хватит на большее.

– Почему ты ведешь себя так, как будто в чем—то виноват? – мягко спросила Селина. – Ты ничего плохого не совершил. – И добавила, понизив голос: – Или тебе неловко, что тебя застали со мной?

Уилл ничего не ответил. Она не знает, что такое страх перед полицией, что такое арест, наручники, обыски, отпечатки пальцев. Она не знает, как себя чувствует человек, которого раздевают, топчут его достоинство и гордость и запирают в клетку, как опасного зверя. Ничего она не знает, и слава богу.