Текст книги "Вкус греха"

Автор книги: Мэрилин Папано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

И требует пятьдесят тысяч долларов; иначе, мол, расскажет, как ее, бедняжку, соблазнили и какие извращенные штуки с ней выделывали, как она оклеветала Билли Рея Бомонта, как ей заплатили за то, чтобы она уехала из города до рождения ребенка и не возвращалась как можно дольше.

Пятьдесят тысяч! Она вообразила, что на эти деньги начнет новую жизнь. Ох, как она ошибается. С ее образом жизни ей и пятидесяти тысяч ненадолго хватит. Что она не пропьет, то потратит на машину, тряпки и побрякушки. Дура! Возомнила, что деньги приобретут ей положение в обществе, а может быть, и благосклонность какого—нибудь состоятельного кретина. Но никакие платья, пусть самые дорогие и модные, не скроют ее сущности. Она сука. Дешевая шлюха. Так что она совершила серьезную ошибку.

Пятьдесят тысяч долларов протекут у нее сквозь пальцы, и тогда она заявится опять, с новыми требованиями. Еще пятьдесят тысяч, потом сто, и еще, и еще – до последней капли. Значит, ее нужно остановить. Во что бы то ни стало.

Он велел ей возвращаться в Новый Орлеан и ждать. Деньги, пообещал он, придут недели через две, не позже.

Она оставила адрес и даже номер телефона и убралась, довольная собственной предприимчивостью, в полной уверенности, что ее план сработал, что в один прекрасный день в ее квартирке во Французском квартале раздастся звонок, и пятьдесят тысяч приплывут к ней в руки.

Наслаждайся, Мелани, пока не поздно.

Денег тебе не будет.

И откровений твоих не будет.

Публичного скандала не будет.

Потому что очень скоро не будет никакой Мелани.

Суббота выдалась такой жаркой, что даже воздух обленился и не шевелился, несмотря на работающий под потолком вентилятор и включенный кондиционер. Селина лежала на диване и думала о том, как хорошо было бы жить где—нибудь на севере, на Аляске, например, или на далеком приполярном острове. Давным—давно мечтала она о переезде в неведомые края и всего несколько недель назад верила, что уже этим летом мечты ее сбудутся.

Но она скорее всего никуда не уедет; ей не хватит мужества. Она даже никак не наберется решимости подстричь волосы. Но в тот день, когда она увидела Уилла Бомонта, у нее появилась воля. Она готова была броситься в его объятия, она, которая ни разу не проявила инициативу с Ричардом. Увы, Уилл не откликнулся.

Наверное, отчасти в ее отчаянной смелости виновата жара. Стояла уже середина июля, и из—за безжалостного зноя жизнь сделалась невыносимой, тянуло к свежим ощущениям. В такую жару тело ежесекундно напоминает о себе, требует, требует чего—то свежего. Если бы Уилл приехал в теплый, мягкий осенний или прохладный зимний день, он все равно привлек бы ее внимание, но ее, наверное, не потянуло бы к нему с такой неодолимой силой.

Селина бездумно пялилась на вертящиеся лопасти вентилятора, когда раздался стук в дверь. К ней иногда приходили гости: мисс Роуз, Викки, изредка родители, еще реже – подруги из города. Но в этот раз инстинкт безошибочно подсказал ей, кто стучит. Не мисс Роуз, не родные и не подруга. Это Уилл.

– Входите, – крикнула она, даже не привстав.

Дверь распахнулась, и он вошел. На нем были все те же облегающие потертые джинсы и белая рубашка с засученными рукавами. Селина подумала, что для покорения женщин облегающие джинсы и белая рубашка – идеальная форма одежды. И эта одежда ни на одном мужчине не смотрится так безупречно, как на Уилле Бомонте.

– Классно выглядишь, – сказала Селина вместо приветствия.

Кожа Уилла блестела от пота, ко лбу прилипла влажная прядь. Селина поспешно отвела глаза, надеясь избавиться от наваждения.

– А ты разленилась. – Он вплотную подошел к дивану. – Я понятия не имел, что ты умеешь бездельничать.

– Лето. Люблю расслабляться летом.

– Ты расслабляешься так, что мне рядом с тобой расслабиться трудно. – Уилл обхватил пальцами ее лодыжку. – Обувайся. Пойдем прогуляемся.

Она пристально посмотрела на его длинные сильные пальцы, потом подняла глаза.

– Мисс Роуз не учила тебя хорошим манерам?

– Многие уроки мисс Роуз не пошли впрок, – откликнулся он, отпустил ее ногу и засунул руки в карманы. – Правда, самые важные из них я усвоил – к счастью для тебя и твоей белоснежной репутации. Обувайся.

– Уилл, командовать – дурная привычка. – Селина поднялась с дивана. Ее недовольное выражение резко контрастировало с его беззаботной улыбкой. – Мне больше нравится, когда меня просят.

– Я редко о чем—нибудь прошу.

– Знаю. Тебе редко приходится просить.

В ответ Уилл улыбнулся еще шире. Черт возьми, он знает, что она пойдет с ним, пойдет туда, куда он ее позовет или куда прикажет ей идти. Он уверен в себе на все сто. И уверен в ней.

Селина прошла в спальню и сунула ноги в полотняные туфли. Переодеваться было ни к чему – шорты ничем не лучше, чем просторная юбка, что была на ней. Но волосы она собрала и заколола на затылке.

– Куда мы идем? – поинтересовалась она, выходя на веранду.

– Никуда. В летний день приятно брести никуда и ничего не делать, правда?

Селина в ответ только пожала плечами.

Они углубились в лес. Ей вспомнились долгие летние дни ее детства, когда она занималась всем, что только приходило в голову, – ловила рыбу в реке, гоняла на велосипеде по пустынным дорогам на окраинах города, купалась в пруду старика Эпплгейта и лазала за ягодами в чужие сады.

Но любимым ее занятием было именно то, о котором заговорил Уилл, – ничегонеделанье, и предаваться ему она больше всего любила в хитросплетении ветвей столетнего дуба на заднем дворе родительского дома. Там, на дереве, скрытая листвой от назойливых глаз, она предавалась мечтам. Она вырастет, влюбится, выйдет замуж, нарожает детей… Самые простые, самые бесхитростные девичьи мечтания.

Уилл шел рядом, но она смотрела не на него, а на ковер из сосновых игл под ногами.

Наконец она подняла голову и взглянула на Уилла.

– У тебя как будто неплохое настроение. Удалось развлечься в четверг?

– Да, – подтвердил он все с той же безмятежной улыбкой. – Интересуешься грязными подробностями?

Ни один мускул на ее лице не дрогнул.

– Я лучше доверюсь воображению. Действительность, как правило, скверно пахнет.

Уилл остановил ее и провел пальцем по ее руке, от запястья до плеча. Это прикосновение отозвалось в ее теле волной желания.

– Даю тебе слово, Сели, – лениво проговорил он, – это не мой случай.

Селина резко отстранилась и двинулась дальше.

– Мне, конечно, трудно судить, – негромко заметила она, – но что такое скромность, по—моему, ты не знаешь.

Он ответил ей таким выразительным взглядом, что ее бросило в жар.

– Я тоже хорошо провела тот вечер, – с вызовом сказала Селина.

– По телевизору шла образовательная программа?

В его словах звучала издевка, но она не смутилась. Насмешка – это ей знакомо. Она знает, как себя вести в подобных ситуациях.

– Нет. Я ужинала с Реймондом Кендаллом.

Уилл опять остановился. Селина прошла еще пару шагов и обернулась. Пробивающиеся сквозь деревья солнечные лучи освещали его волосы и плечи, она же оставалась в тени.

На мгновение ревнивый блеск мелькнул в его глазах, затем ревность сменилась раздражением, досадой. Он очень медленно приблизился к ней – темный, неумолимый и красивый, как сам отец греха.

– Если ты, Сели, считаешь, что такой старик, как Реймонд, поможет тебе забыть обо мне, то ты жестоко ошибаешься, – проговорил он очень мягко.

Она намеренно не отступила, чтобы не дать ему ощущения выигранного поединка. Она не стала скрывать от него, что ей нравится находиться так близко, так опасно близко к нему. Она смотрела ему в лицо. Не на грудь, не на другие части его тела, которые порой лишали ее сна по ночам.

Ее ответ прозвучал очень твердо:

– Некоторым женщинам нравятся мужчины в возрасте.

– Но не тебе.

– Да, – согласилась она. – Мне нравишься ты.

Уилл замер. Между ним и Селиной оставалось от силы два дюйма. Он не дотрагивался до нее и не отступал в сторону. Руки он завел за спину, чтобы они не тянулись к ней, но что могла означать эта поза, если не капитуляцию?

– С чего ты вдруг решила гулять с Реймондом?

– Мы с ним не гуляли. Мы встретились в ресторане.

Теперь он отошел на безопасное расстояние и бросил ей тот же упрек, который она когда—то адресовала ему:

– Ты играешь словами, Сели.

Это было его ошибкой, потому что она шагнула к нему и повторила ему его же ответ:

– Может быть, мне будет приятно с тобой поиграть. Это можно устроить, Уилл.

Несколько секунд они смотрели друг на друга; затем Уилл расхохотался.

– У тебя язык подвешен.

– Он годится не только для болтовни.

Бросив на него вызывающий взгляд, Селина прошла – нет, прошествовала – мимо него, покачивая бедрами, и ее юбка, развеваясь, подчеркивала очертания ее длинных ног.

Да, давно он не испытывал такого наслаждения от созерцания движущейся женщины. Не от прикосновений, не от объятий или поцелуев – от созерцания. Должно быть, с тех самых пор, когда он вообще был в состоянии испытывать наслаждение. Он часами стоял бы здесь, смотрел и… Черт возьми!

Усилием воли Уилл отогнал непрошеные мысли, зашагал вперед и поравнялся с Селиной на поляне, там, где железнодорожные пути пересекали лес. Неожиданно Селина встала на блестящий рельс и пошла по нему, осторожно ставя одну ногу впереди другой. Уилл двинулся рядом, ступая по пропитанным креозотом шпалам.

– И чем вы с Реймондом занимались?

– Беседовали.

Селина вдруг оступилась, и Уилл подхватил ее за локоть, помогая обрести равновесие.

– О чем же?

Она тихо рассмеялась:

– О единственной личности, которая в последнее время занимает Реймонда.

Уиллу не нужно было уточнять, о ком идет речь.

Он мрачно глядел на рельсы и в сотый, а может, тысячный, раз жалел о том, что вновь оказался в Гармонии, штат Луизиана. Он здесь чужак. Это по его вине нарушилось привычное течение жизни Джереда и Мелани. И ему самому Реймонд не даст покоя. И Селина тоже.

Но Селина причиняет ему беспокойство совсем иного рода, нежели Реймонд. Селина подвергает его мучительно сладкой пытке.

– Он всерьез не любит тебя.

– Взаимно.

Она оступилась еще раз, неуклюже соскочила с рельса, приземлившись ему на ногу, пробормотала извинение и опять поднялась на рельс, опершись на его плечо.

– Берегись его.

Уилл посмотрел ей в глаза.

– Почему?

Она замерла.

– Я не верю ему. Он готов заплатить еще раз, чтобы избавиться от тебя.

Уилл вспомнил свое первое воскресенье в Гармонии, когда Селина сообщила ему, что Реймонд предлагал ей деньги за слежку. Реймонд не привык к отказам. В четверг он, вне всякого сомнения, повторил свое предложение.

– Сели, он снова предлагал тебе деньги?

– Да. Сто долларов. – Селина смотрела Уиллу в глаза без смущения. – И я взяла их.

На протяжении многих лет женщины не могли ничем его удивить. Пока он не встретил эту женщину. Уилл считал себя неплохим знатоком прекрасной половины человечества, но Селина всякий раз заставала его врасплох.

– Надо понимать так, что ты сейчас за мной шпионишь? – резко бросил он. – И перескажешь ему наш разговор?

Она ничуть не выглядела пристыженной.

– Он считает именно так.

Он. Значит, она так не считает. Следовательно, она вступила в опасную игру, навязанную ей Реймондом.

Уиллу это не нравилось. Плохо, что она вообще разговаривает с этим подонком, тем более плохо, что она намеревается перехитрить его. Если вывести Реймонда из себя, он становится опасен.

– А как же деньги?

– Я не собиралась их брать. Он просто оставил их мне, не сомневаясь, что я их возьму. Оставил как шлюхе, которая ждет платы за услуги. – Селина положила руки ему на плечи, как будто боясь упасть. Он не двигался с места. – Деньги я отдам Джереду, он копит на колледж. А Реймонд от этой сотни не обеднеет.

– Сели, ты обманула его. Он может тебе отомстить.

– Я уже большая девочка и могу сама о себе позаботиться, – беззаботно откликнулась она.

– Оставь этот тон, – произнес он раздраженно. – Ты в самом деле думаешь, что можешь переиграть такую акулу, как Реймонд?

– Я предпочитаю играть с тобой, – ответила Селина, игриво щурясь.

Она отпустила его плечи и двинулась дальше, а Уилл опять пошел рядом.

– Знаешь, Уилл, – задумчиво заговорила Селина, – я всю жизнь чувствовала себя в безопасности. Я имела дело только с порядочными мужчинами. Я поступала так, как полагалось. На мою долю выпало немного удовольствий. А теперь… я больше не хочу быть «в безопасности». Мне надоело быть безотказной, рассудительной, скучной Селиной. Я хочу другой жизни. Мне хочется бросить вызов Рей—монду Кендаллу. Мне хочется иметь такого мужчину, как ты. Я хочу… – Она вздохнула, прежде чем договорить: – Страсти.

Страсть? Это он в состоянии ей подарить. О страстях, желаниях и насыщении ему известно все. И об утратах тоже. И о любви и ненависти, о злобе и предательстве.

Она соскочила с рельса и тоже пошла по шпалам.

– Ты мне скажешь… правду?

– О чем?

– О Мелани.

Лицо его скривилось от досады. Чтобы она не успела это заметить, он наклонился и набрал горсть камешков. Первый из них полетел в глубь леса, второй, глухо звякнув, ударился о рельс. Третий камешек Уилл пустил так далеко, что его падения не было слышно.

– Мы с тобой уже обсудили этот вопрос, – холодно произнес он.

– Знаю. Но мисс Роуз рассказала мне кое-что, и… Я хочу знать всю правду.

Что же могла рассказать мисс Роуз? Что она не поверила Уиллу? Так это общеизвестно. Селине это было известно с самого начала.

Или она вдруг поверила ему и поведала об этом Селине? Крайне маловероятно.

– Что еще мисс Роуз могла тебе рассказать?

Селина отвернулась, не решаясь ответить, потом взглянула ему в глаза.

– Она сказала, что видела тебя и Мелани в постели.

Глава 8

Солнце в этот день светило так ярко, что на сверкающие рельсы было больно смотреть. По невообразимо голубому небу плыли ослепительно белые облака. Стояла такая тишина, что Селина слышала свое дыхание, дыхание Уилла и звон одинокого комара. Удушающая жара. Ни ветерка, ни намека на спасительный дождь. Ни единого возражения со стороны Уилла.

Уилл подбросил последний камешек, поймал его и опять подбросил. Слова Селины как будто не удивили его, и он не стал спорить. Почему? Не потому ли, что она сказала правду? Потому что он солгал ей в ресторане, и теперь его ложь открылась?

Селина поняла, что уже успела проникнуться к нему доверием. Ей так хотелось поверить ему, что она поверила. А когда его вывели на чистую воду, он даже не смутился. Всего лишь задумался.

– Значит, очень вероятно, что Джеред – твой сын.

Селина не смогла скрыть разочарования.

– Нет.

Она вскинула голову:

– Но ты не отрицаешь, что мисс Роуз видела Мелани и тебя в постели?

– Нет, не отрицаю. Насчет Мелани я никому ни в чем не солгал. Я действительно однажды лег с ней в постель – скорее всего, в ту ночь, когда она забеременела. Но до секса у нас не дошло. – Взгляд его был обращен куда-то далеко, в прошлое. – Да, но мисс Роуз мне не поверила. Она увидела нас раздетыми и решила…

«Она предположила худшее», – подумала Селина. Об Уилле все думают плохо; даже она сама ожидала от него самого худшего. Ни один человек не верил его словам, но недоверие мисс Роуз больно задело его. Не в последнюю очередь из-за ее недоверия он покинул Гармонию.

– Чем же вы тогда занимались? – тихо спросила Селина.

Уилл искоса посмотрел на нее и криво усмехнулся.

– Как будто ты не понимаешь. – Он помолчал. – В тот вечер был баскетбольный матч, Мелани распарилась и вспотела… Вот как ты сейчас. – Он отбросил назад прядь ее волос и погладил по щеке. – Мы до того уже пару раз встречались и делали все, кроме главного. В тот вечер я решил не упускать свой шанс и привел ее в домик для гостей. Присесть там можно было только на старую кровать, да мне и хотелось, чтобы Мелани оказалась на кровати. Мы поцеловались, потом она сняла майку, а я – рубашку.

Селина опять ступила на рельс. Она ясно видела сцену, разыгравшуюся в доме для гостей в тот давний вечер. Она ощущала желание Уилла, желание Мелани и свое собственное желание. Черт возьми, да глупо же ревновать шестнадцать лет спустя!

– Я приласкал ее, не буду врать, – добавил Уилл.

Приласкал. Селине понравилось это слово. Оно старомодное, но очень подходящее. Ей захотелось, чтобы Уилл приласкал ее. Прямо здесь и сейчас.

– Я стремился овладеть ею, но Мелани тянула резину. В ту ночь мы делали только то, что и раньше. Я целовал ее грудь, она ласкала меня…

Селина оступилась. Уилл хотел поддержать ее, но слишком высоко поднял руку, и она легла не на талию, а на грудь. Селина ожидала, что он немедленно отпустит ее, нагло ухмыльнется и выдаст какую—нибудь шуточку о том, как его слова сбивают ее с ног. Но он ее не выпустил. Ухмылка мелькнула на его лице и тут же пропала. И он не произнес ни слова.

Они долго, мучительно долго смотрели друг другу в глаза, а потом пальцы Уилла стали медленно гладить грудь Селины.

Селина напомнила себе, что в любую секунду Уилл может прервать свое занятие и отойти. Он оставит ее одну, трепещущую, пылающую и неудовлетворенную.

Но он поцеловал ее.

Губы их сомкнулись, и рот Селины приоткрылся. Мало—помалу поцелуй делался жадным, горячим, чувственным. Уилл протолкнул язык в рот Селины и с силой прижал к себе ее тело.

Одной рукой он расстегнул ее заколку и отбросил в сторону. Волосы Селины рассыпались по плечам, его рука зарылась в них и запрокинула ее голову. Теперь он целовал ее подбородок, горло, нежную впадинку меж грудей. Другая его рука захватила ее юбку и стала приподнимать ее, обнажая икры, колени, бедра. Затем одна его нога оказалась между ее ног, и она вспыхнула непереносимым пламенем.

– Проклятье!

Его голос слегка дрожал. Уилл не знал, Селину он проклинает или себя самого, да и не задумывался об этом. Большую часть его жизни его проклинали все, кому не лень, и теперь он намеревался получить максимум удовольствия от греха.

Он посмотрел Селине в лицо, и она ответила ему понимающей, манящей улыбкой. Никогда в жизни Уилл не испытывал столь острого желания. Гордость, уважение, родной дом и родной город – все это он, не задумываясь, принес бы в жертву в обмен на эти минуты наедине с Селиной.

– Хочешь вернуться домой? – спросил он.

Он нисколько не скрывал своих намерений и имел в виду, что в ее доме им будет сложнее осуществить свои планы. В доме, где им могут помешать нежданные визитеры, куда может зайти мисс Роуз, чтобы поболтать со своей любимицей, где к Селине может в конце концов вернуться трезвый разум.

Она задумчиво посмотрела в ту сторону, откуда они пришли, и смущенно улыбнулась.

– Я не… готова.

Уилл по вечерам обычно выкладывал содержимое карманов брюк на тумбочку, а утром сгребал все и вновь засовывал в карманы. Так он поступил и этим утром. Несколько мятых долларовых и пятидолларовых купюр, немного мелочи, ключ от дома для гостей – и пара презервативов в пластиковой упаковке; он приобрел их в четверг вечером, когда отправился в бар.

Он не исполнил своих намерений, но был во всеоружии.

– У меня все есть.

Селина все еще улыбалась, вновь призывно и весело.

– Ты как бойскаут, да?

Он не ответил на ее улыбку. Складка над его переносицей сделалась глубже.

– Предположим. Так ты хочешь вернуться?

– Мы с тобой далеко зашли.

Она проговорила эту фразу очень тихо, и ее голос совершенно околдовал Уилла.

Далеко зашли? Далеко от дома? Или они зашли так далеко, что уже не остановиться? Он не стал переспрашивать; ему было безразлично. Он поцеловал ее, сжал в ладонях ее груди и отдался своему желанию.

Наконец они сошли с железнодорожного полотна и углубились в лес. Там они нашли полянку за небольшим холмом, который скрывал их от чужих взоров. Земля была усыпана сосновыми иглами – замечательная постель.

Медленно, аккуратно он расстегнул ее блузку; она завороженно наблюдала за движениями его пальцев. С каждой пуговицей она все больше открывалась перед ним: гладкая, загорелая шея, светлая полоска между грудями, тонкая талия… На последней пуговице его руки задержались, потом расстегнули и ее и стянули блузку. Ни один из них не глянул в ту сторону, куда она полетела.

Селина стояла перед ним без смущения, позволяя ему разглядывать ее – распущенные волосы, изящные плечи, нежные груди, розовые соски, все еще твердые от его ласк.

Уилл окончательно потерял голову.

Она прекрасна.

А он, вне всякого сомнения, проклят.

Никогда в жизни Селина не стояла обнаженная до пояса перед мужчиной при свете дня, тем более в лесу, освещенная солнцем. Но она уже не помнила себя. Да разве может быть иначе, когда он так смотрит на нее?

Она взяла его за руку, сжала его ладонь, набираясь смелости, потом поднесла его руку к груди. Его пальцы сжали ее грудь, и она прогнулась, чтобы полнее отдаться наслаждению. Дыхание ее прервалось. Его прикосновения жгли ее кожу, горячая кровь пульсировала в венах. Настала пора утолить голод, родившийся у нее в день приезда Уилла в город.

Он наклонил голову, поцеловал ее сосок, слегка прикусил его и втянул в рот. Его удивляло, что такая малость так неотразимо действует на Селину – она разгорячена и вся дрожит от возбуждения.

Уилл отступил на шаг, и она вцепилась в него, словно испугавшись, что он исчезнет; а он намеревался всего—навсего снять рубашку. Тогда он еще раз жарко поцеловал ее, и его язык проник в ее рот. Она искала страсти, и он мог подарить ей удовлетворение. Он заставил ее почувствовать себя живой – и умирающей от желания, от внутреннего огня.

– Пожалуйста, – пробормотала она, не отрываясь от его губ. – Пожалуйста, Уилл…

При звуке этого тихого, беспомощного голоса Уилл ощутил в себе небывалую силу. Если она еще раз произнесет его имя, он приступит к делу немедленно, больше не сдерживая себя.

Но Уилл все-таки оторвался от нее, и на этот раз она его отпустила. Он разложил на земле свою рубашку и ее блузку и опустился перед ней на колени.

Ее широко раскрытые глаза с любопытством смотрели на него сверху. Невинный взгляд, в котором нет робости. Она просто смотрит, как он расстегивает крючок на ее юбке и «молнию».

Она смущенно переступила с ноги на ногу, впервые осознав, что стоит перед ним в одних трусиках.

Он потянул ее вниз, уложил на спину, прижался к ней, коснулся чувствительной кожи на груди и вновь ощутил ненасытный голод.

– У тебя остался последний шанс, девочка. Еще минута, и я не смогу остановиться.

Как и при первой их встрече, она встретила его уверенным взглядом.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я не пожалею.

Ее ответ на мгновение сбил его с толку, и он замер.

– Ладно, – медленно проговорил он и задумчиво улыбнулся. – Я буду жалеть за нас обоих.

Селине хотелось спросить, почему он будет жалеть, но он уже приступил к действиям. Он уже ласкал ее, целовал и гладил. Он не пропустил ни единой точки на ее теле, ни единой эрогенной зоны, он покрывал ее всю горячими, жадными поцелуями. Она извивалась и трепетала под ним. Он утолял ее голод, от которого она умирала. Он был безжалостен, и она была довольна.

Тело Селины блестело от пота, когда он наконец стянул с нее трусики. Его пальцы проникли в нее и принялись колдовать там. Ее легкие сжались так, что она уже не могла дышать.

Она услышала его жаркий шепот:

– Мне остановиться?

– Нет… Нет.

Уилл стал торопливо освобождаться от оставшейся одежды.

Селине было не до скромности, не до смущения – так она была возбуждена. Она смотрела, как он раздевается, смотрела тем же восхищенным взглядом, каким он недавно смотрел на нее.

Много дней она представляла в воображении его тело. Она видела его без рубашки, а облегающие джинсы не скрывали стройных бедер и выпуклых ягодиц, и все же она не была готова увидеть то, что увидела. Поджарый, мускулистый торс, тонкая талия, узкие бедра и…

Уилл не дал ей времени насладиться, изучить его фигуру, погладить его грудь, дотронуться до напрягшихся мускулов. Боже, как ей хотелось трогать его, ласкать и целовать. Но сейчас она была полностью в его власти. Он ловко натянул презерватив, вновь рухнул на импровизированную постель, раздвинул ее ляжки и стал медленно, до боли медленно двигаться, входить в нее дюйм за дюймом.

Он распластал ее на земле, и ее тело вобрало его в себя. Он приподнялся на локтях, погладил ее волосы и нежно поцеловал.

– Ты по—прежнему ни о чем не жалеешь, а, девочка?

Не дожидаясь ее ответа, он проник в нее еще глубже. Она застонала от наслаждения и закрыла глаза.

«Я буду жалеть за нас обоих», – всплыло в ее памяти. Он боится повредить ее репутации. Она вздохнула, пожалев скорее его, чем себя, обвила руками его шею и притянула к себе так, чтобы ничто их не разделяло.

– Научи меня целоваться, Уилл, – тихо попросила она. – Научи меня сводить с ума одними поцелуями…

Некоторое время Уилл молча смотрел на нее, потом печально улыбнулся.

– Милая моя, ты меня сводишь с ума одним своим видом.

Ему нравилось заниматься любовью, он считал секс лучшим способом провести пару часов. Он знал всякий секс – грубый и необузданный, быстрый и неторопливый, безумный и изматывающий. Всякий, только не такой.

Может быть, все дело в том, что он довольно давно не занимался этим. Наверное, прошло несколько месяцев. Несколько месяцев он не имел женщину. Несколько месяцев он не испытывал такого жгучего желания, такого испепеляющего голода. Может быть, в этом причина.

Она кончила первой. Из ее горла вырвался сдавленный хриплый крик. А потом застонал и он. Его била дрожь, и он с трудом ловил воздух.

Он лежал на ней, все еще оставаясь внутри. Кожа была липкой от пота. Он чувствовал, как колотится под ним ее сердце, слышал ее неровное дыхание. Ее улыбка и расслабленное тело лучше всяких слов свидетельствовали о том, что она находится наверху блаженства. И все же Уилл хотел услышать слова.

Он вышел из нее, выбросил презерватив, повернулся на бок, подпер голову одной рукой, а другой принялся вновь гладить Селину.

– Ну что, девочка? – проговорил Уилл, намеренно растягивая слова.

Селина повернулась на бок и улеглась в той же позе, что и он – подперев голову рукой.

– Спасибо.

Этого Уилл не ожидал.

– За что?

– За лучшие минуты в моей жизни.

Он улыбнулся ей широкой, самодовольной улыбкой завзятого сердцееда.

– Насколько я понимаю, ты осталась довольна.

– Я недовольна тем, что это кончилось. Что мы ждали так долго. – Она окинула его долгим ленивым взглядом. – И что я ничего для тебя не сделала.

Она видела, что он хочет рассмеяться, обратить все в шутку – и не может. Он лишь сглотнул слюну и непривычно низким голосом осведомился:

– Что же ты хотела для меня сделать?

– Наверное, я неточно выразилась. Я хочу что-нибудь сделать тебе – для себя. – Она неуверенно улыбнулась и спросила: – Можно тебя потрогать?

– Валяй, только сама знаешь, чем это кончится, – предупредил он.

– Сейчас проверим. – Селина вновь улыбнулась. – Тебе ничего не придется делать, – заверила она. – Я просто хочу прикоснуться к тебе.

Наконец он пожал плечами, и тогда она потянулась к нему и поцеловала его. А когда Селина прервала поцелуй, он лег на спину, предоставляя свое тело в ее полное распоряжение. У него горячая смуглая и гладкая кожа, шея и грудь слегка темнее, чем живот и ноги. Он худой и мускулистый, на нем сказались долгие годы физического труда. На груди и на животе у него черные вьющиеся волосы.

– Откуда у тебя это? – спросила Селина, когда заметила светлые шрамы вдоль ребер.

– Драка в баре. Ревнивая женщина. В общем, не помню.

– Ты давал ей повод для ревности?

– Должно быть, да.

Селина сглотнула. Ее сестра преподала ей хороший урок на тему ревности, уведя Ричарда. С Уиллом она, вероятно, куда больше узнает об этом предмете. Она не настолько наивна, чтобы думать, будто случившееся сегодня привяжет Уилла к ней. Он, как и прежде, будет проявлять интерес к женщинам. Он не станет приносить себя в жертву единственной.

– Ты часто дерешься в барах?

Она добралась до его живота, покрыла его поцелуями.

– Уже нет. Я для таких дел староват.

– Староват? – Ее пальцы погладили его по бедру и скользнули в темную густую поросль. Как Уилл и предупреждал, он был вновь готов к бою. – Тебе всего тридцать четыре года.

– Мой образ жизни меня состарил.

– Ты стал циником, Уилл. Ты ни во что не веришь. И что я в тебе нашла?

Не дожидаясь ответа, она встала на колени между его ног, склонила голову и впустила его в рот. Темный, горький вкус. Запретный вкус. Ни разу в жизни она не проделывала этого – о, как бедна впечатлениями была ее интимная жизнь до Уилла!

Он застонал, запустил пальцы в ее волосы, сжал ее голову. Прежде чем он вырвался, она успела почувствовать на языке новый, еще более острый вкус. А потом сильные руки, которыми она только что любовалась, подхватили ее и усадили верхом. Она медленно погладила его и потерлась губами о его губы.

– Ты такая сладкая, Сели, – проговорил он нараспев. Ее зубы коснулись его зубов. – Я снова хочу тебя…

Он поцеловал ее, погладил ее грудь, провел ладонью по ее телу, и она задрожала. Внезапно напряжение разрядилось, и Уилл откинулся на спину, вновь насытив Селину.

Вдалеке послышался свисток локомотива.

– Три восемнадцать. Товарняк, – сказал Уилл.

Селина приподнялась, но Уилл уложил ее обратно.

– Нас тут никто не увидит. – Он погладил ее по волосам. – Когда умер папа, я стал строить планы побега от Полетты. Я представлял себе, что вскочу на товарный поезд и уеду куда—нибудь далеко—далеко. Полетта не скрывала своей неприязни ко мне, и я сразу понял, что она недолго будет меня терпеть. Я решил, что пора начинать жить самостоятельно и не дожидаться, пока она вышвырнет меня. Я пару раз приходил к железной дороге – я знал место, где поезда замедляют ход, но у меня не хватало духу.

Селина хотела что-то сказать, но передумала и поцеловала его грудь.

Она никогда не видела Полетту, зато знала то, что знал весь город: эта женщина бросила десятилетнего сына без средств к существованию, поскольку заботилась о нем меньше, чем о собаке или кошке.

– Мне повезло. Полетта уехала сама.

– А на Мелани твое везение закончилось.

Уилл с улыбкой взглянул на Селину.

– Точно. Если бы я знал, чего мне придется натерпеться из-за нее, то оставался бы девственником лет до двадцати пяти.

– Подумай, сколько бы потеряли те женщины, с которыми ты был до двадцати пяти.

Он уже не улыбался. Его серьезность тронула Селину.

– Их было не так уж много. Хотя, наверное, в твоих глазах это много, но поверь, я не ложился со всеми без разбора. Вот и в четверг… Я всего лишь выпил несколько кружек пива. Я не…

Он умолк и только пожал плечами.

Селина прижалась щекой к его груди. Может быть, то, что произошло между ними, все—таки имеет для него какое—то значение. Он совершенно не обязан перед ней оправдываться.

Еще один свисток донесся до них, и земля слегка задрожала под приближающимся составом. Через несколько минут поезд прогрохотал мимо, а когда он скрылся, вернулись тишина и покой.