Текст книги "Заложница"

Автор книги: Мери Каммингс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Работа спорилась – Грейс даже не ожидала, что все пойдет так хорошо. Правда, для гаражной распродажи вещей получалось маловато – почти все они, даже не очень нужные, прямым ходом перемещались в коробку, обозначенную как «оставлю пока – авось, пригодится». Но китайскую шкатулочку удалось найти – вот мама обрадуется! Для себя Грейс отобрала красивую скатерть с вышивкой шелком – красным и зеленым по белому, пару ярких керамических кружек и небольшую резную полочку.

Увидев наконец дно третьего сундука, она решила, что не грех и вознаградить себя за трудолюбие – кофе с бутербродами можно принести прямо сюда, чтобы не очень отвлекаться. Вот… еще справа какие-то вещи лежат, с ними разобраться – и можно захлопывать крышку…

Шум раздался внезапно. Сначала вскинули головы коты – и лишь через несколько секунд Грейс поняла, что кто-то стучит во входную дверь.

«Ну кто еще там приперся мешать?!» – успела она недовольно подумать прежде, чем осознала, что это может значить.

Рейлан, пригнувшись, метнулся к окну, взглянул вниз и обернулся.

– Напротив дома полицейская машина.

Полиция… По шее пробежали ледяные мурашки – не повернуть головы, не сдвинуться с места…

Еще мгновение – и Рейлан был уже рядом. Схватил ее обеими руками за плечи, встряхнул.

– Грейси… Грейси, соберись!

В дверь колотили уже так, что грохот разносился по всему дому.

Не обращая на это внимания и глядя ей в глаза, словно гипнотизируя, он очень спокойно и медленно, выделяя каждое слово, сказал:

– Сейчас ты спустишься и спросишь, кто там. Веди себя как обычно. Машина одна – если бы приехали за мной, народу было бы больше! Понятно?

Ей все было понятно – только говорить не получалось, поэтому Грейс молча кивнула.

– Иди! Не бойся! – он еще раз встряхнул ее – и отпустил.

Она встала и сумела наконец выдавить из себя:

– Ты… сядь на сундук. Пол скрипит…

К грохоту добавился отдаленный крик: «Грейс! Грейс!» Кип, что ли?!..

Она пошла к люку, не выдержала, обернулась – Рейлан сидел на крышке сундука. Кивнул, сказал одними губами: «Иди!»

На середине лестницы Грейс снова услышала крик – кричал, несомненно, Кип. Вести себя как обычно…

Подойдя к двери, громко спросила:

– Кто там? – как она ни старалась справиться с голосом, получилось хрипло и испуганно.

– Грейс?! – донеслось из-за двери.

– Что случилось?

– Это я, Кип! Открывай! С тобой все в порядке?!

Она щелкнула замком, и Кип ввалился в холл – взъерошенный, со сползшей набок фуражкой… один! За спиной у него никого не было.

– Что случилось? Чего ты барабанишь?!

– С тобой все в порядке?! – повторил он.

– Да…

– Чего ты к телефону не подходишь?!!!

Облегчение было таким острым, что на миг у Грейс подкосились ноги и она прислонилась к стене.

– Господи, Кип, как ты меня напугал! Я на чердаке была!.. – увидела краем глаза Бобби и дернула Кипа за рукав, втягивая внутрь – не на улицу же его выталкивать! – Не стой тут, дай закрыть дверь! Кот убежит!

– Вечно ты со своими котами! Я из-за тебя чуть не свихнулся!

– Я тебе говорю – я на чердаке разбирала сундуки, – начала закипать Грейс. – Оставила специально автоответчик, чтобы не бегать вверх-вниз к телефону по этой лестнице…

– Но Моди сказала, что ты весь день должна быть дома – а ты не подходишь к телефону! Она меня и попросила съездить проверить!

Черт бы побрал эту Моди с ее замашками сводни! Решила, видите ли, помочь – «создать ситуацию»!

– Что, может, я обязана еще каждый раз, когда в туалет иду, тебе звонить и докладываться?!

– Я за тебя беспокоюсь!

– А ты не беспокойся, незачем – я прекрасно сама со всем справляюсь!

– Чего ты такая злющая сегодня? – спросил он.

Вести себя как обычно…

– Ты меня напугал! – сказала Грейс обиженным тоном. – Ну проходи – чего мы тут стоим?! Кофе с пирогом будешь?

– Не откажусь! Я совсем вымотался за последние дни – поесть даже нормально некогда!

«Как же – как же! Не прибедняйся – весь город знает, что вы там у себя в участке чуть ли не по пять раз в день пиццу да сэндвичи заказываете!» – мысленно прокомментировала Грейс.

Кип разглагольствовал, не закрывая рта – чувствовалось, что у него давно не было возможности излить душу.

Поведал он и про бейсбольный матч, на который так и не попал – но «наши» выиграли (кто такие «наши», Грейс не знала и не желала знать)! И про техасских болванов, которые ходят тут как у себя дома и не понимают того, что даже идиоту уже ясно: что этого придурка в городе давно нет!

На этот счет у Грейс было свое мнение, которое она предпочла не высказывать вслух. Куда больше ее беспокоило другое: Кип явно расположился в ее гостиной всерьез и надолго, не говоря уж о том, что тарелка с пирогом быстро пустела – он был не из тех людей, которые за разговором забывают о еде. Рейлан же сидел на чердаке, голодный, и понятия не имел о том, что здесь происходит.

Наконец, не выдержав, она сказала:

– Кип, подожди, я, кажется, свет на чердаке выключить забыла.

Кип кивнул и спросил:

– А еще кофе можно?

– Сейчас.

Зайдя на кухню, она включила кофеварку, сунула в карман яблоко и пару печенин и, стараясь не торопиться (вести себя как обычно!..) поднялась на чердак.

У самого края люка расположились коты, настороженные и обеспокоенные – все они, кроме Бобби, не любили в доме посторонних. Грейс встретили сразу пять пар встревоженных глаз, в том числе и Рейлана, по-прежнему сидевшего на сундуке.

– Кисы-кисы! – сказала она котам успокаивающе. Нагнулась и шепнула еле слышно:

– Все в порядке. Ему просто поболтать охота. На вот, поешь пока! – сунула ему яблоко и печенье.

Он кивнул – и вдруг беззвучно фыркнул и прикрыл рот рукой, сдерживая смех. Покрутил головой, сказал – тоже шепотом:

– Ну ты даешь!

К тому времени, как Грейс вернулась в гостиную, Кип уже справился с остатками пирога и был явно разочарован, не увидев у нее на подносе ничего, кроме кофе.

Она вздохнула и принесла ему печенья. Подумала, что Рейлану вечером испечет имбирную коврижку – ему наверняка понравится. Только нужно изюм купить…

– А сегодня мне рассказали – и смех и грех! – заржал вдруг Кип. – Тут в лесу, к северу от города, патруль наш с собаками наткнулся на дыру… такую, вроде пещеры. Собаки лают, заливаются! Ну, эти болваны решили, что этот придурок там прячется – и быстренько по рации доложили. Эти… из Техаса, конечно, первые туда приперлись. Начали орать: «Руки вверх! Выходи! Бросай оружие!» И вдруг оттуда – шум! Они, ясное дело, тут же пистолеты наизготовку – а им под ноги тварь черная вдруг как кинется! Они – палить, а она – деру! Росомаха здоровенная там, оказывается, сидела – это они, идиоты, ей кричали «Бросай оружие!» У нее – оружие!

– Ну и что с росомахой?! – испугалась Грейс. – Убили?!

– Какое там! Они же думали, что там человек, в грудь целились – а росомаха-то под ногами проскочила – она же низкая! Между деревьями ныр, ныр! – только ее и видели! Собака одна за ней сорвалась, да ни с чем вернулась…

«Слава богу!» – подумала Грейс. Еще не хватало, чтобы из-за всех этих дел безвинное животное пострадало!

– …А придурок этот, небось, уже давно где-нибудь в Калифорнии! – продолжал вещать Кип.

«А «придурок» сидит у тебя над головой. И, между прочим, ест то же печенье, что и ты!» – прокомментировала про себя Грейс.

Похоже, Кип принял появившуюся на ее губах улыбку за знак благосклонности и круто сменил тему:

– Ну так что – пойдешь со мной в будущее воскресенье в «Погребок»?

– Не могу – я к Моди на ужин иду, мы уже договорились.

– Ну, в субботу!

– Не знаю. У меня дел много. Ты вообще долго еще собираешься здесь сидеть? А то мне в магазин надо!

Кип с сожалением посмотрел на еще оставшееся в тарелке печенье, но решил проявить воспитанность:

– Мне вообще-то тоже в участок давно пора возвращаться – но уж больно печенье у тебя вкусное, не оторваться прямо. Хочешь, я тебя подвезу?

Грейс уже собиралась саркастически поинтересоваться: «Да, а обратно с покупками я пешком топать буду?!» – и тут вспомнила, что измазанный кремом чехол с переднего сидения она с утра постирала (все-таки удалось отстирать!) – но заодно выстирала и второй! И они наверняка до сих пор сырые.

– Ну ладно, подвези… – сказала она неохотно, подумав про себя, что обратно ее привезет Моди – и это будет лишь малой платой за ту свинью, которую дорогая подруга ей сегодня подложила! – Подожди, сейчас только переоденусь.

Она взбежала на чердак, шепнула Рейлану:

– Мне надо будет уехать на пару часов.

Он кивнул, улыбнулся и сжал ее плечо.

Спустилась вниз, прихватив с собой найденное в сундуке старинное фарфоровое блюдо с «охотничьей» сценой: трое охотников над трупом медведя. Объяснила Кипу:

– Хочу Моди показать – может, она захочет через магазин продать? А то для гаражной распродажи такое блюдо как-то… слишком хорошо!

– Да, это настоящий антиквариат! – подтвердил Кип.

Много он понимает в антиквариате!

Когда хлопнула дверь, Рейлан выждал еще пару минут и медленно слез с сундука. Выглянул в окно – полицейской машины у калитки уже не было – и осторожно спустился вниз. Осторожно вовсе не потому, что мог кто-то услышать или заметить – скрипучие ступеньки так угрожающе прогибались под ногами, что, казалось, вот-вот какая-нибудь из них треснет и он кубарем полетит вниз.

Да, в этом доме не стенки в коридоре красить надо! Хорошо бы заменить лестницу, поставить новые двери – эти можно кулаком выбить; и трубы поменять – похоже, их сделали еще при Рузвельте; и в чулане сделать полки, и от ненужной мебели избавиться…

Идти в чулан и снова валяться там не хотелось. Завернув на кухню, Рейлан взял с блюда яблоко и пошел по дому, смакуя на ходу терпкую кисловатую мякоть.

Ночью, в темноте, ему мало что удалось рассмотреть, но на этот раз он обнаружил запасной выход: из маленькой комнатушки в конце коридора, где стояла стиральная машина, дверь вела на задний двор.

В двух спальнях, судя по стерильной чистоте и затхлому воздуху, никто не жил. Третья же, рядом с гостиной, была обжитая, уютная и какая-то… очень женская: бежевый пушистый ковер с голубыми и желтыми цветами, светлые занавески с оборочками и желтое покрывало на кровати, и на подушке – игрушечный кот, серый с зелеными глазами, старый и потертый.

И пахло в ней чем-то женским – то ли духами, то ли еще чем-то, чем может пахнуть только в женской спальне. Только одна деталь не вписывалась в общую картину: большое темно-красное керамическое блюдо, висевшее на стене. На нем были изображены стилизованные кошки – разноцветные, переплетающиеся одна с другой, с зелеными блестящими стеклышками на месте глаз.

Рейлан подошел к кровати, взял в руки игрушечного кота, покрутил в руках и на секунду испугался, когда тот хрипло мяукнул. Усмехнулся: дитё! До сих пор в куклы играет!

И, словно притянутый магнитом, растянулся на постели, уткнувшись лицом в подушку и вдыхая, впитывая в себя этот свежий, нежный и волнующий женский запах. Потом с закрытыми глазами перевернулся на спину…

Он знал, что забравшись тайком в ее спальню и лежа тут, ведет себя как какой-то поганый извращенец – еще в белье ее не хватало начать рыться! – но уж очень было хорошо!

Подвернись ему вместо Грейс какая-нибудь скучающая бабенка, желающая поразнообразить свою сексуальную жизнь и испытать небольшую толику острых ощущений (еще бы – беглый преступник и убийца!), все оказалось бы просто: они бы доставили друг другу взаимное удовольствие, и совесть была бы при этом чиста.

Но Грейс – другое дело. За эти несколько дней Рейлан уже неплохо изучил ее: добрая, милая, приличная и неискушенная – и очень доверчивая. Наверное, он смог бы без труда соблазнить ее… только вот потом, когда он уйдет – не начнет ли она мучиться угрызениями совести, вспоминая, что спала с преступником – или, чего доброго, будет считать себя запятнанной и переживать по этому поводу?

Хорошенькая же получится благодарность за все, что она для него сделала!

Нет, уж лучше не поддаваться искушению и оставить все как есть…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Блюдо Моди понравилось, даже очень: она готова была сразу дать за него двести долларов или поставить в витрину за триста. Плохо было другое – в ответ на простой вопрос: какого черта было разыгрывать из себя Купидона и подсылать к ней Кипа?! – она снова впала в воинственно-назидательное настроение и, довезя Грейс до дома, увязалась за ней, продолжая свой монолог:

– Подумай сама, тебе уже почти тридцать – а там и до сорока недалеко! И что у тебя есть?! Ни мужа, ни детей… неужели ты и детей не хочешь?!

– Не знаю…

Хочет ли она детей, Грейс действительно не знала – наверное, хочет, как и все… Но чтобы при виде любого младенца у нее замирало сердце (а именно эти чувства, по ее собственному утверждению, при виде детей испытывала Моди) – такого не было.

Куда больше, чем какие-то гипотетические дети, Грейс сейчас волновала другая, более насущная проблема: Моди явно настроилась на светский визит. Не впустить ее нельзя – обида будет страшная! – а визит этот, которому Грейс в другое время была бы рада, сейчас очень и очень некстати. И дело даже не в бесконечных поучениях по поводу грустной участи одинокой женщины! Пирог и печенье сожрал Кип, так что даже угостить гостью толком будет нечем; Рейлан с утра ничего не ел, одежду найти ему не удалось, оставшиеся щели алебастром она так и не замазала, и ужин не готов…

– Проходи скорей, пока Бобби не выскочил, раздевайся! – со вздохом сказала Грейс, очень надеясь, что Рейлан сидит в чулане и не обнаружится где-нибудь в самый неподходящий момент.

– Да, кстати, не забудь, ты в субботу у нас ужинаешь! – неожиданно вспомнила Моди.

– Почему в субботу – мы же говорили про воскресенье?!

– Потому что в воскресенье Стив – это приятель Фреда, тот самый – не может. Ух ты, мой красавчик любимый! Ну подойди же, дай я тебя хоть потискаю! – К другим котам Моди была равнодушна, но против ангорского великолепия Вайти устоять не могла.

В ответ на это предложение Вайти – существо весьма застенчивое – шарахнулся вверх по лестнице.

– …Он весь день с ребенком проводит, – продолжила Моди, проходя на кухню.

– С каким ребенком?! – машинально поинтересовалась Грейс. Куда больше ее заинтересовали изменения, происшедшие в доме за время ее отсутствия: комод, ранее стоявший в конце коридорчика, теперь почти перегораживал проход к чулану, сам коридорчик был выстлан газетами, а стены его стали гладкими, как яичная скорлупа!

– Ну… у него двое детей…

– У кого – у Вайти?! – очнулась Грейс.

– Да у какого Вайти?! – Моди даже рассердилась. – Мы же о Стиве говорим! У него двое детей!

– Постой, ты же говорила, что он не женат?!

– Он разведен. Три года назад развелся.

– А почему? Кофе будешь? – не дожидаясь ответа, Грейс включила кофеварку.

– Кажется, у него были какие-то проблемы с алкоголем…

– Так он что – алкоголик?!

– Это раньше было. Фред с ним уже второй год вместе работает – и говорит, что он даже пива в рот теперь не берет!

Да, богатый выбор: или Кип с его бейсболом – или бывший алкоголик с детьми и алиментами…

Очевидно, Моди не понравилось затянувшееся молчание Грейс, потому что внезапно она рассвирепела:

– Ну знаешь, милочка, ты и сама подарок не первой свежести, а все перебираешь: и то тебе не то, и это тебе не так! Доперебираешься! Я же тебе не говорю, выходи за него замуж – но повстречайся хоть, поживи, поприсматривайся. Неужели ты не понимаешь, что лучше хоть какой-то более-менее приличный мужик, чем вообще никакого?! А ты, со своей переборчивостью, скоро трахаться разучишься!..

Самым унизительным было то, что голос Моди наверняка доносился и до чулана… и Рейлан все слышал.

– Слушай, может, хватит?! – попыталась Грейс пресечь поток ненужных откровений. – Давай о чем-нибудь другом поговорим!

Но Моди вовремя остановиться была не в силах:

– И вот что я еще скажу – и ты послушай, потому что никто, кроме меня, тебе этого не скажет! Ни один мужик в своем доме всех этих котов не потерпит! Так что избавляться тебе надо от них – и побыстрее! Одного какого-нибудь оставь – вот этого, беленького, красивого – а остальных в хорошие руки там… или в приют отдай.

– Я пока еще у себя дома, – сказала Грейс тихо, хотя ей хотелось заорать во весь голос.

– Что?!

– Я у себя дома, а не у них. И мне решать, что и как у меня в доме будет. А не гожусь я этому Стиву – так ведь и я к нему не набиваюсь! И вообще… в субботу вечером меня Кип в «Погребок» пригласил!

Кажется, Моди поняла, что спланированная ею трогательная встреча «двух одиноких сердец» вот-вот сорвется, и резко сбавила обороты:

– Ну что ты, в самом деле?! Не хочешь – не надо, я просто тебе советую, как лучше! А ко мне ты в субботу обязательно должна придти, иначе неудобно получится: я тебя Стиву так разрекламировала! Ну скажи честно – неужели тебе самой не интересно посмотреть – а может, он тебе понравится?!

– Не знаю…

Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно. Моди это тоже почувствовала, резко сменила тему и заговорила о чем попало: о цветах (буквально навязала Грейс «лишнюю» рассаду петуний и вынудила пообещать, что завтра в обед та заедет и заберет); о том, что в воскресенье будет репетиция парада – Анита заранее мандражирует и все не на место ставит; и о том, что на следующей неделе надо бы заново оформить витрину…

Впрочем, задержалась она недолго – допила кофе и заторопилась. Грейс проводила ее до двери, выслушала последнее «Значит, мы тебя в субботу ждем – договорились!», помахала вслед рукой и вернулась на кухню.

Села и положила голову на руки.

На душе было погано и тоскливо. Хотелось плакать – очень хотелось. Больше не хотелось ничего: ни печь коврижку, ни идти благодарить Рейлана за стенку, ни видеть никого…

Почувствовала легкое прикосновение к ноге, нагнулась и втащила на колени Бобби. Обняла мягкое плотненькое тело, услышала знакомое мурлыканье и сказала:

– Хорошая киса! Не бойся, я тебя не отдам! И никого из вас не отдам!

Он вывертывался, пытался встать на задние лапы и понюхать лицо, положить на плечо голову – сочувствовал. Потом на колени втиснулся еще и Купон, начал тереться пушистыми щечками – Грейс обняла и его тоже, шепча:

– Кисы вы мои, кисы…

Стоило Грейс войти, как Рейлан сразу понял, что настроение у нее – хуже некуда. О причине нетрудно было догадаться.

– Ну, как ты? – поинтересовалась она и привычно потрогала его лоб. В другой руке у нее был бутерброд с сыром. – На, съешь пока. Извини, ужин еще не готов.

– Спасибо. Вроде температуры нет.

Чувствовал он себя действительно вполне сносно.

– Да, вроде нет… Спасибо тебе за стенку, завтра можно будет красить, – сказала она куда-то в сторону, вымученно улыбнувшись.

– Пожалуйста. Я тебе еще в туалете бачок починил, чтобы не текло.

– Спасибо… Ладно, пойду я ужин готовить. Тебе пюре или печеную картошку? Сегодня отбивные… телячьи, с соусом.

– Картошку. – В тюрьме пюре давали чуть ли не каждый день, хотя Рейлан не сомневался, что у Грейс оно было бы куда вкуснее. – Не торопись, посиди немного со мной, – взял ее за руку, холодную и чуть влажную.

– Ты слышал все, что она говорила? – все так же глядя в сторону, спросила Грейс.

– Да. И хочу тебе сказать… Ты очень хороший человек, Грейси. И никого не слушай, оставайся такой, какая ты есть.

Взгляд ее, казалось, стал еще более угрюмым; она вздохнула и, не ответив ни слова, шагнула к двери.

Прошло минут десять, прежде чем Рейлан решился выйти из чулана и осторожно подобраться к кухонной двери. Увидев его, Грейс не удивилась, сказала только:

– Чего ты вылез? В окно увидят! – но сказала как-то устало и «без души».

– Тут, в коридоре, окна нет. А на кухню я не пойду.

– Ну почему меня никто не может оставить в покое?!

Рейлан предпочел счесть этот вопрос риторическим и не содержащим в себе прямого намека на его персону.

– Я у тебя там книжку взял почитать. Хайнлайна…

Она молча пожала плечами.

– И еще я на чердаке немного покопался и нашел там сундук с мужскими вещами. Выложил сверху рубашку, джинсы и носки – посмотри потом, можно мне это взять?

– Да хоть весь чердак забирай!

– Учти – у тебя там ценные вещи есть, – усмехнулся он.

– Какие еще?

– Ну, сундуки, например. Там есть один с медными оковками – я такой видел в магазине, за него долларов четыреста просили. А твой красивее.

– Ты что, еще и в антиквариате разбираешься?!

Сарказма, прозвучавшего в этом вопросе, Рейлан решил «не заметить».

– Это называется «винтаж» – вещи сороковых-пятидесятых годов, лампы там всякие, сундуки, посуда. Они сейчас в моде…

Его слова повисли в воздухе – Грейс, опустив голову, резала овощи для салата. Дорезала, ссыпала в миску – и обернулась.

– Беленький, красивый, да? Слышал, что она говорила?

Рейлан кивнул – слова ее дышали такой яростью, что лучше было помолчать, чтобы не ляпнуть что-нибудь не то.

– И то верно – отличный экземпляр ангоры, хоть сейчас на выставку! Вайти! – она щелкнула пальцами – белоснежный кот, мяукнув, взлетел на полку и гордо прошелся взад-вперед, выпятив грудь и картинно изогнув пышный хвост. – Хорош, да?!

– Красивый… – осторожно подтвердил Рейлан.

– Да… Видел бы ты его в позапрошлом году, когда я его на помойке нашла!

– Ангорского?!

– Представь себе! Бабушка у меня тогда в больнице, в Пуэбло лежала – и я к ней ездила. Там, около больницы, и подобрала Вайти. Скорее всего, купил себе кто-то дорогостоящую игрушку, а когда игрушка «испортилась», лишай где-то подцепила – взял и выкинул. На помойку. Вот он и бегал, людям под ноги совался – думал, наверное, что потерялся. Зрелище, конечно, было страшное, все от него шарахались: мордочка в лысинах, уши совсем голые, хвост ободранный… я и сама в первый момент подумала, что это какая-то белая крыса.

– А потом взяла?

– А потом взяла… Он бы не выжил – он домашний совсем и глупенький, – в голосе Грейс прозвучала неподдельная нежность. Она протянула руку – белый кот тут же перебрался на ее плечо и попытался устроиться там, как пушистая горжетка. – Нет, миленький, нет. Мне надо обед готовить, – спустила его вниз и сунула ему кусочек сыра.

Вайти схватил угощение, отбежал в сторону и стал жевать, смешно, точно кролик, двигая носом.

Она проследила за ним глазами и перевела взгляд на Рейлана.

– Вот так… Ужин сейчас будет готов. Пойди, пожалуйста, подвинь немного в сторону комод – мне мимо него со столиком не протиснуться.

Он уже собрался уйти, но услышал сзади: «Рейлан!» и обернулся.

– А что такое винтаж, я знаю, – на губах Грейс дрожала невеселая усмешка. – Я пять лет проработала в Сиэтле в одном крупном художественном салоне – и там был целый отдел этого самого винтажа…

За столиком, привезенным Грейс, шлейфом тянулись трое котов – они явно учуяли отбивные и красноречиво поводили носами.

Рейлан решился спросить:

– Может, поужинаешь со мной?

Грейс удивленно вскинула голову:

– Зачем?!

– Ну… для компании…

– Я всегда ужинаю на кухне, – сухо отрезала она. – Ты же сам говоришь, что надо вести себя как обычно.

Так что обедал он один – точнее, в компании котов. Они расселись по коробкам и, не сводя с него глав, изредка обменивались короткими репликами, в которых так и слышалось: «Жрет… – Жрет! – А нам оставит? – Не знаю… – У-у, смотри, еще кусок в рот потянул! – Вижу…»

Кончилось тем, что он не выдержал и отдал им остатки отбивной.

Сквозь приоткрытую дверь чулана доносилась музыка и взрывы смеха – в гостиной был включен телевизор. Лежа на кушетке, Рейлан прислушивался и пытался представить, что сейчас происходит на экране. Порой в коридоре раздавались шаги Грейс, но позвать ее он не решался – настроение у нее было явно не для болтовни.

Но она внезапно появилась в дверях, все с тем же хмурым выражением лица – и с бутылкой вина в руке. Покачала ею в воздухе:

– Будешь? – и, заметив его удивление, добавила смущенно: – А то на душе так погано, что напиться хочется, а в одиночку это делать совсем… невмоготу как-то.

– Что ж – давай напьемся вместе, – улыбнулся Рейлан и сел.

На самом деле он слегка опешил. Что это – результат сказанной сегодня ее подругой фразы: «ты скоро вообще трахаться разучишься!»? Или ей и впрямь всего лишь нужна компания? Не хотелось бы ошибиться и выставить себя либо недогадливым идиотом, либо… Вот второго «либо» лучше не надо – можно сильно испортить отношения…

Грейс достала из кармана джинсов штопор – металлическую собачку с закрученным хвостом – и сунула ему вместе с бутылкой:

– На, открой, я пока бокалы принесу.

Рейлан быстро взглянул ей в глаза – невеселые и сосредоточенные, они были совсем не как у женщины, ожидающей от мужчины каких-то решительных действий. А цвета интересного, он только теперь заметил: серые, с синеватым оттенком, словно голубиное крыло…

Вернулась Грейс не одна – под ногами, задрав носы и принюхиваясь, суетились коты. Кроме бокалов, она принесла с собой пакет сырных палочек и большую диванную подушку – бросила ее на пол, уселась сверху и принялась оделять своих питомцев кусочками палочки, приговаривая:

– Всем дам, всем! Бобби, не лезь, это не тебе, ты уже получил! Ну на, на, вот! Все! Больше нет, – отряхнула руки и показала их, растопырив пальцы.

Коты перестали попрошайничать и занялись более насущными делами: Кинг полез к ней на колени; Вайти взлетел на шкаф, свесился вниз и зашипел на Купона; Бобби развалился на полу и начал старательно вылизываться, Базиль же с обиженным видом ушел на коробку – очевидно, он тоже рассчитывал на место на коленях.

– Тебе не тяжело? – спросил Рейлан – белолапый кот был размером чуть ли не со спаниеля.

– Нет, он теплый и уютный, – Грейс слегка улыбнулась, вздохнула и взяла с табуретки наполненный бокал. – Ну что? Положено что-то сказать?

– Как хочешь, – он легонько звякнул своим бокалом об ее.

– Тогда не надо, – она сделала пару глотков, закрыла глаза и прислонилась к коробкам.

Вино оказалось сладковатым, бледно-желтым, с легким привкусом лимона. Рейлан давно уже не пил ничего подобного.

Грейс сидела молча, изредка прихлебывая вино. Свободной рукой она, зарывшись пальцами в густую шерсть, поглаживала и почесывала развалившегося у нее на коленях кота.

Теплая и уютная… Это выражение как нельзя лучше подходило не только к коту, но и к ней самой: округлая линия подбородка, волосы – рыжевато-каштановыми кудряшками вокруг лица, чистая светлая кожа без тени загара. И ямочки, появлявшиеся на щеках, стоило ей улыбнуться…

Похоже, и под одеждой она состояла из таких же приятных округлостей; с его позиции в вырезе блузки просматривался кружевной краешек лифчика и совсем немного – то, что было под ним. Что бы ей еще одну пуговку расстегнуть?!

Грейс открыла глаза и обернулась столь внезапно, что Рейлан на миг испугался: не прочла ли она его мысли.

– Они же живые.

– Что? – не понял он.

– Они живые! – сердито повторила Грейс. – Понимаешь – живые! Как она не может этого понять?! Не блузка какая-то, которая не понравилась, надоела – можно выбросить… или отдать кому-то. Они не вещи – они живые существа, которые радуются и скучают, и ревнуют, и чувствуют, когда мне плохо, и стараются, как могут, утешить. Они меня любят – и я их люблю. И менять их на сомнительные радости семейной жизни не собираюсь! – одним глотком она допила вино и со стуком поставила бокал на табуретку. – И вообще… захочу – заведу себе еще кого-нибудь – собаку, например! – и взглянула на Рейлана с вызовом.

Ему вдруг неудержимо захотелось дотронуться до ее лица. Погладить по мягкой бархатистой щеке, провести пальцами по сердито поджатым губам, потеребить мочку уха… и чтобы она улыбнулась…

Опомнился Рейлан как раз вовремя, чтобы рука его, уже тянувшаяся к лицу Грейс, сменила направление, и пальцы лишь коснулись волос. Она дернулась, недоуменно сдвинув брови, и он сказал первое, что пришло в голову:

– А чего ты не носишь стрижку?

– А что?..

– Тебе бы пошла. Такая… – он покрутил рукой в воздухе, – растрепанная. Я в журнале видел.

Она мотнула головой и спросила с возмущением:

– Ты что – не слышал, что я тебе говорила?!

– Слышал. И что ты хочешь, чтобы я тебе ответил?

– Значит, ты тоже считаешь, что мне нужно срочно избавляться от котов и выходить замуж за кого попало?!

– Я не…

– Зачем? Ради чего?! Чтобы мне в моем собственном доме говорили, как и что надо делать? Чтобы целыми днями собирать разбросанные по полу грязные носки, слушать бредни о футболе, не иметь возможности пойти, куда хочу, истратить мной же заработанные деньги… И чтобы какой-то мудак при этом меня за человека не считал?!

– Грейси! – Рейлан легонько и осторожно – не рассердилась бы еще больше! – встряхнул ее за плечо. – Грейси, ну что ты в самом деле?! Я же тебе ничего такого не говорил! – Не удержался, все-таки погладил по щеке – она, похоже, и не заметила. – Ну чего ты? Хочешь, я тебе еще вина налью?..

– Налей… – Она вздохнула – и вдруг словно опомнилась. Весь ее запал, вся ожесточенность разом куда-то делись, и она беспомощно взглянула на него. – Ты извини, что я на тебя все это… высыпала, ты тут действительно совершенно не при чем. Просто я уже была замужем – и ничего хорошего из этого не вышло.

Белолапый кот, до того дремавший у нее на коленях, забеспокоился и поднял голову, пристально глядя ей в лицо. Привстал и с мурлыканьем начал обнюхивать ей щеки, глаза, полизал висок. Грейс зажмурилась – наверное, ей было щекотно.

– А что… случилось? – спросил Рейлан.

– Случилось то, что иногда мужчине надо попастись на зеленой травке. Так любил говорить мой муж.

– Он тебе изменял?

– Да… чуть ли ни с первого месяца после свадьбы. И не видел в этом ничего особенного.

Ну конечно, какая еще могла быть причина… Она не из тех женщин, которые попрекают мужа «не той» работой или низкой зарплатой. Так что причиной развода могло быть либо пьянство – либо… вот это.

Дальше Рейлан не особо вслушивался – и так все было ясно: постоянные отлучки под благовидными предлогами, одинокие вечера, появление мужа лишь под утро – чем дальше, тем чаще, объяснения, слезы, попытки помириться; подруга, которую он не обошел своим вниманием, снова слезы… и наконец – развод.

– …Он до самого конца разводиться не хотел – клялся, что любит меня, что все отныне будет по-другому, чтобы я дала ему еще шанс… А месяца через два после развода снова женился. Похоже, ему нужна женщина, которая бы готовила ему обед и стирала носки, пока он… развлекается на стороне. Он ведь и новой жене изменяет – даже ко мне, – Грейс усмехнулась, – заново подкатывался.

Похоже, вино уже оказало на нее свое благотворное влияние: из глаз исчезло прежнее сосредоточенное выражение, лицо слегка порозовело; она сидела, покачивая в руке бокал, и рассеянно смотрела, как переливается в нем желтоватая жидкость…

Рейлан тоже чувствовал легкое головокружение – наверное, с непривычки, ведь что такое пара бокалов вина?! Попробовал сырную палочку, но хруст ее в повисшей вокруг тишине прозвучал настолько неприлично-громко, что вторую взять он просто не решился.