Текст книги "Заложница"

Автор книги: Мери Каммингс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ей было страшно. Видит бог, как ей было страшно! Так страшно, как не было даже тогда, когда он угрожал ей пистолетом, водил на наручнике и злобно рычал, чтобы она не смела подглядывать. Все тогда казалось каким-то ненастоящим, словно бы понарошку, и слегка забавным. Зато теперь… Что бы она ни делала: кормила котов, отдирала старую краску в коридоре и шпаклевала неровности, выходила вынести мусор, здоровалась через забор с соседкой – Грейс не оставляло ощущение, что вот-вот произойдет что-то ужасное и непоправимое, что каждая минута уводит ее все дальше и дальше от той спокойной, понятной и правильной жизни, которой она привыкла жить…

Работа шла плохо. Стенка никак не получалась ровной, старые шурупы, казалось, засели в ней намертво, алебастр бугрился и все время каким-то образом оказывался на руках и штанах – а тут еще Вайти с Купоном затеяли на телевизоре драку и свалили часы. Кончилось тем, что она мазнула лопаточкой в последний раз – как получится, так получится! – ушла на кухню и сделала себе кофе.

Села и заплакала.

Днем позвонила мама – напомнить, что если на чердаке найдется памятная ей с детства китайская шкатулочка с лакированной крышкой и органчиком, то эту шкатулочку нужно сразу отправить ей в Сиэтл. Грейс нажаловалась на плохо получающуюся стенку, в который раз услышала, что нужно нанять кого-то, а не делать все самой, и под конец не выдержала – попросила:

– Мама, пообещай мне, пожалуйста, одну вещь… если со мной что-нибудь случится – ты возьмешь моих котов!

Та, конечно, удивилась, даже испугалась – начала спрашивать: что, почему, ты не заболела?!

– Ну что ты, мама! – взяв себя в руки, как можно более бодрым и беспечным тоном отозвалась Грейс. – Просто настроение жуткое – совсем мне сегодня не везет: и коты подрались, и стенка вот не выходит… Ну ничего, справлюсь!

Похоже, хозяйка этого дома относилась к той редкой разновидности людей, которые считают, что обещанное нужно выполнять. Не прошло и полутора часов, как она снова появилась в дверях – с пистолетом в руке. Мрачно сообщила:

– Сейчас пойдешь в ванную. Я буду все время держать тебя под прицелом. Быстро сделаешь… все свои дела, вернешься сюда и пристегнешь наручник на место. Ясно?

– Ясно… – кивнул Рейлан. – Зачем это? Неужели ты думаешь, что я способен сделать тебе что-то плохое?

– Ты преступник. Ты убил полицейского!

– Я не хотел этого делать, так вышло!

Грейс подошла и неумело, с нескольких попыток, открыла браслет. Сказала, отступив на шаг:

– Вставай и иди… только медленно.

Рейлан потер намятое запястье и про себя усмехнулся: за то время, что она возилась, он мог бы несколько раз ее скрутить, вырубить и отобрать пистолет – и пикнуть бы не успела!

Он встал. В глазах на миг потемнело и голова закружилась от накатившей вдруг волны слабости, но стоять он мог. Да и идти, похоже, тоже. Сделал несколько шагов, чувствуя, как жесткое холодное дуло то и дело толкает его под ребра…

До двери оставалось совсем немного, когда он покачнулся, словно потеряв равновесие, и, резко обернувшись, схватил Грейс за запястье, выкручивая у нее пистолет.

Борьба не продолжалась и двух секунд.

– Вот так, – отбросив пистолет на кушетку, Рейлан поймал ее за второе запястье и притянул поближе к себе.

Грейс не пыталась вырываться или сопротивляться – молча смотрела на него снизу вверх перепуганными расширившимися глазами.

«Влипла! – мелькнуло у нее в голове. – Влипла, дура, идиотка, так я и знала, ой, что теперь будет!»

Как она могла забыть, что он преступник и убийца, что от него чего угодно можно ожидать?! Дура, идиотка! Зачем все это было?!

Он зажал оба ее запястья в одной руке, освободив другую. Грейс зажмурилась, чтобы не видеть того, что сейчас произойдет… Как в фильме ужасов… А коты, что будет с котами?!

– Да успокойся ты! – сказал Рейлан совсем не сердито. – Я же сказал, я ничего тебе не сделаю. – Свободной рукой поправил сбившиеся ей на щеку волосы – она дернулась от неожиданности и открыла глаза. – Пойдем сядем.

Подчиняясь нажиму его руки, она послушно сделала несколько шагов и опустилась на кушетку.

Внезапно он взял пистолет и протянул ей.

– На, хочешь – возьми обратно.

Грейс машинально протянула руку – и тут же отдернула. Зачем, почему?! Он что, издевается?!

Рейлан усмехнулся:

– Не бойся, он не заряжен…

– Как?! – вырвалось у нее.

– Так – не заряжен. Обойма пустая. Не привязывай меня больше.

Несколько секунд Грейс оторопело глядела на него, только теперь понимая, какой идиоткой она была с самого начала.

– Так ты что… ты что – мне незаряженным пистолетом угрожал?!

Ей захотелось заплакать… или стукнуть его этим самым пистолетом по башке – ну чего он ухмыляется?!

– Да… И не плачь, пожалуйста!

– Я и не плачу! – (Не дождется!) – Я не плачу! Пусти!

Она выдернула у него одну руку и стерла выступившие на глазах слезы.

– А пистолет я все-таки лучше заберу. Тогда, если меня схватят, ты сможешь сказать, что я тебе им угрожал и от тебя ни на шаг не отходил – так что ты боялась и не имела возможности позвать на помощь или позвонить в полицию. И ночью наручниками привязывал… В общем, вали все на меня.

– Но это же неправда!

– Это то, что ты должна будешь сказать, если меня арестуют, – повторил Рейлан. – И я подтвержу. Понятно?!

– П-понятно.

– Ну вот… – он отпустил ее – и улыбнулся. – А теперь пойди и проверь, чтобы соседи нигде поблизости от окон не шастали – я вообще-то в ванну собирался.

Грейс не понимала, почему ей вдруг стало легче – но легче определенно стало. Может быть, потому, что появился кто-то, кто мог все решить за нее, и не надо было больше судорожно думать, что делать дальше, и строить всякие невероятные конструкции: а вот если случится так, то я должна буду сделать так и сказать вот так, а вот если… а если… Казалось, открылась крышка какой-то душной коробки и воздух снова свободно потек в легкие…

Выйдя из ванной – бритый, причесанный и в футболке – Рейлан, вместо того чтобы сразу уйти в чулан, бросил взгляд на зашпаклеванную стенку, присел на корточки у банки с разведенным алебастром, потыкал в нее пальцем и поинтересовался:

– Ты уверена, что правильно развела шпаклевку?

– Я по инструкции делала – там на пакете написано, – объяснила Грейс, разглядывая его во все глаза.

Подумать только, оказывается, под этой страхолюдной щетиной скрывался весьма привлекательный мужчина! Такого не стыдно было бы и людям показать (пара желто-зеленых синяков на скуле и на щеке – не в счет!)… если бы его вообще можно было людям показывать. А прятать под щетиной этот подбородок с ямочкой – и вовсе преступление!

– Пойди посмотри – в окна никто не подглядывает?!

И она пошла. А вернувшись, застала Рейлана с лопаточкой – он плавными уверенными движениями размазывал по стенке алебастр, который почему-то не бугрился, не капал и не оставлял пятен у него на штанах.

– Вот так надо шпаклевку класть, – заявил он с неподражаемым мужским превосходством. Надо сказать, основания для этого были: стенка получалась гладкая и ровная, без малейшего следа от старых шурупов. – На-ка, попробуй!

Грейс попробовала – Рейлан стоял сбоку и командовал:

– Меньше бери! Легче, легче, не дави так сильно! Вот, правильно… И дай мне отвертку – я починю выключатель в чулане.

К шести часам Грейс закончила обе стенки в холле и коридорчик. На этот раз получилось – просто заглядение! Теперь только рядом с кухней зашпаклевать, еще вдоль лестницы по трещинам алебастром пройтись – и можно будет красить!

Она бы закончила и раньше – но позвонила Анита и стала жаловаться, что Моди ушла и не отвечает на звонки, а она не знает, где еще есть декоративные кружки, а пришла миссис Ренкин и хочет две кружки с собачками для своих близнецов, и непременно разные, а на полке стоят только с далматинами… Словом, когда Грейс повесила трубку, остатки шпаклевки в банке уже покрылись корочкой. Пришлось срочно размешивать и домазывать, пока они вовсе не закаменели.

Зайдя в чулан, Грейс обнаружила, что Рейлан не только починил выключатель, но еще сделал на лампочку какое-то подобие абажура из картонки. Стало значительно уютнее.

Только вот сам он ей категорически не понравился: и без градусника было видно, что температура у него снова поползла вверх. Хотя это вполне естественно – такая простуда за один день пройти не может.

– Ну, как ты тут? – подошла, потрогала ему лоб. – Сейчас я принесу таблетки. Голова болит?

– Да нет.

Наверняка болит – по глазам видно, но он, как это свойственно мужчинам, не желает признавать очевидного…

Грейс уже повернулась, собираясь выйти, когда Рейлан внезапно сказал:

– Подожди. Побудь немного со мной – я хочу тебе кое-что рассказать… про того полицейского.

Первой ее мыслью было – уйти, не слушать. Только-только удалось ненадолго перестать думать, что она, Грейс Фаррен, у себя в доме прячет убийцу – убийцу, черт возьми, убийцу – так зачем об этом еще вслух говорить?!

Но, наверное, от этого все равно никуда не деться…

– Я сейчас вернусь…

Она сходила на кухню, налила стакан клюквенного морса, взяла таблетки и вернулась в чулан. Дала Рейлану лекарства и присела рядом.

– Ну, так что ты мне хочешь сказать? – хотела добавить: «Давай быстрее, мне некогда!», но не стала – уж очень у него был больной вид.

– Я действительно не хотел его убивать. Мы подрались, я пытался отнять у него пистолет, не дать ему в меня выстрелить и… даже не знаю, как это получилось. Понимаешь, я узнал про них кое-что… – Рейлан быстро мотнул головой, оборвав фразу на полуслове. – Нет, давай лучше об этом не будем говорить! В общем, они избили меня и везли, хотели инсценировать «смерть от несчастного случая» – вроде как я бежать пытался, а они меня случайно застрелили. Вот… так и вышло.

Они смотрели друг на друга в упор, и Грейс очень хотелось увидеть в его глазах что-то, что подтвердило бы: он не лжет. Но глаза были темные, усталые – и больше ничего.

– Почему я должна верить тебе? – немного помолчав, спросила Грейс – ну пусть он скажет еще хоть что-нибудь, пусть как-то убедит ее!

– Не знаю, – усмехнулся он. – Просто – попытайся поверить…

То ли от таблеток, то ли от теплого одеяла, под которое он наконец залез – но постепенно Рейлан почувствовал себя лучше.

Сквозь приоткрытую дверь он слышал шаги Грейс, шелест настеленных в коридоре газет, звон посуды, еще какие-то непонятные звуки. Пару раз звонил телефон, и она довольно долго разговаривала, но о чем, было не разобрать. Потом вдруг крикнула: «А ну прекрати, хулиган!», и через секунду в чулан, задрав хвост и прижав уши, влетел Купон – очевидно, «хулиган» относилось именно к нему.

Так, прислушиваясь, Рейлан и задремал…

Проснулся он от очередного звонка.

В чулане было темно, лишь из коридора пробивалась полоска света. Грейс где-то вдалеке разговаривала по телефону. Переспросила громко: «Что? Что?!» – дальше слова опять стали неразборчивы, но голос звучал встревоженно.

Через некоторое время в коридоре послышались ее шаги – ближе, ближе… – остановились у самой двери, словно в нерешительности.

– Грейс! – позвал он негромко, и она тут же появилась в дверях.

– Ты не спишь?

– Нет.

Она щелкнула выключателем, и Рейлан зажмурился от резанувшего глаза света. Подошла, дотронулась до его лба, вздохнула.

– Что-нибудь случилось? – спросил он.

– Скажи, Рейлан, а эти полицейские из Техаса – они что, тоже хотят тебя убить?

Возможно… Очень даже возможно…

– Почему ты спрашиваешь?

Грейс примостилась на коробке напротив него и обхватила руками колени.

– Мне Кип только что звонил. Сказал, что пару часов назад к ним поступил сигнал, что в школе, на чердаке, мелькает свет. Ну, полицейские подъехали, оцепили здание, тихонько вошли и начали подниматься. И тут эти двое… из Техаса, которые присланы вроде как «для координации действий», проскочили вперед и побежали вверх по лестнице. Кип еле успел за ними – говорит, они уже с пистолетами наготове собирались первыми на чердак ворваться и… я не знаю почему, но он считает, что они были намерены стрелять по всему, что движется.

– А что там на самом деле было?!

– Мальчишки – наши, городские. Билли, сын Джеда с заправки, брат его – Тери – тому вообще одиннадцать, и еще трое. Добыли где-то несколько сигарет с марихуаной, хотели их втихаря выкурить и вот…

– Они не пострадали?

– Нет. Но перепугались, конечно, жутко. Кип их по домам на машине отправил и родителей обзвонил. Потом доложил начальнику окружной полиции о происшедшем и попросил, чтобы этих психованных ковбоев отсюда убрали куда-нибудь подальше. Или по крайней мере запретили вмешиваться – они тут как консультанты, вот пусть сидят и консультируют. А начальник окружной полиции сказал, что Кип доложен вести себя дипломатичнее и оказывать гостям содействие – так что он сидит сейчас и злится. Говорит, что плевать ему на всякую дипломатию, и если эти придурки считают, что смогут палить направо и налево – так не на того напали, тут им не Техас.

Да, похоже, что за ним выслали «бригаду смерти». Нужно побыстрее сменить тему разговора…

– А чего этот Кип тебе все время звонит – он что, за тобой… ухаживает?

– Нет. Он был бы не против – видишь, все время звонит по любому поводу, пытается впечатление произвести. И все вокруг тоже мне его сватают. Но я не хочу.

– Ты что, так не любишь полицейских?

– Да нет… Мне с ним просто неинтересно. Он, если не о работе своей говорит, то только о бейсболе, а я бейсбол не люблю. Ну, а… он кошек не любит.

Несмотря на не слишком веселую ситуацию, Рейлан с трудом сдержал усмешку – скорее всего, именно это было для Грейс самым важным.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Похоже, кошки сочли его общество вполне приемлемым – эту ночь Рейлан провел уже в компании не одного, а двух котов, расположившихся рядом на кушетке. Помимо Бобби, тихонько похрапывавшего у ног – он никогда раньше не подозревал, что кошки храпят! – под боком у него свернулся и белый красавец Вайти.

Рейлан попробовал погладить его – ощущение оказалось весьма неожиданным: под облаком пушистой шерсти пряталось весьма тощенькое тельце.

Спалось плохо – за месяцы, проведенные в тюрьме, он отвык спать в темноте. Даже ночью, когда в камере выключали свет, в коридоре горела лампа, и теперь без этой лампы, дающей тусклый, но позволяющий различить все, что происходит вокруг, свет, он чувствовал себя несколько неуютно.

Наконец он встал и немного походил по дому, стараясь ступать бесшумно и изучая обстановку. Зашел на кухню, немного посидел на табуретке и попил воды из-под крана. Открыл холодильник и взял кусочек сыра – не потому, что хотелось есть, а потому что много месяцев не имел возможности, ни у кого не спрашивая, пойти вот так, ночью, на кухню и взять что-то из холодильника.

Похоже, опасения Грейс насчет соседей и впрямь были не лишены оснований. Из бокового окна гостиной хорошо просматривался соседский участок, отделенный от ее участка лишь низенькой живой изгородью – окна соседнего дома находились в каких-нибудь двадцати ярдах. Из кухонного окна виднелся дом другого соседа. Остальные окна гостиной выходили на улицу – даже из коридора через широкий арочный проход можно было видеть горящие фонари и разноцветные лампочки, светившиеся в кронах растущих вдоль дороги деревьев (интересно, зачем? Праздник у них какой-то, что ли?)

Значит, и жизнь самой Грейс перед соседями была как на ладони…

Закончилась экскурсия по дому тем, что Рейлан наступил босой ногой на что-то колючее, зашипел от боли и похромал обратно в чулан.

Заснул по-настоящему он лишь под утро – и, казалось, в тот же миг очнулся от резкого толчка. Инстинктивно скорчился, прикрывая живот – открыл глаза и увидел мелькнувший в дверном проеме пушистый белый хвост.

Издалека доносилось «Коты-коты!», мяуканье, шелест – мирные, домашние звуки.

«Это не тюрьма!..»

На какую-то долю секунды показалось, что он снова там. Снова там – и за ним пришли…

Сердце отчаянно колотилось. Рейлан перевернулся на спину, глубоко дыша и приходя в себя.

Он в доме. В безопасности. В относительной, конечно – но безопасности. Это просто кот с кушетки соскочил. Сейчас Грейс покормит их, а потом очередь дойдет и до него…

Пришла она только минут через двадцать, довольная и свеженькая, в розовом халате с оборочками и с намотанным на голову полотенцем. И пахнущая яблочным шампунем – просто одуряюще для человека, который уже почти полгода толком не видел женщины.

«Стоп! – осадил себя Рейлан, поймав за хвост промелькнувшую ненароком мысль. – Этого нельзя! Даже думать нельзя – категорически!»

Спросила традиционное:

– Ну, как ты тут?

– Вроде нормально.

Подошла, потрогала его лоб, поинтересовалась:

– Тебе что на завтрак – вафли с ветчиной или хлопья с молоком?

– Вафли! – (какой же дурак будет есть хлопья, когда предлагают вафли?!) – И мне бы в ванную сначала надо…

– Сейчас я схожу окна проверю, – спокойно сказала Грейс. – Только у меня для тебя свежих трусов нет – я сегодня в магазин пойду, тогда и все необходимое заодно куплю. У тебя какой размер?

Рейлан усмехнулся, еще раз убеждаясь в потрясающей способности женщин приспосабливаться к обстоятельствам: она уже не видит ничего особенного в том, чтобы постоять на стреме, пока разыскиваемый всем городом преступник принимает душ в ее ванной! Но последняя фраза заставила его насторожиться.

– Не надо, ради бога, мне ничего покупать!

– Да я ничего дорогого покупать и не буду! – по-своему поняла она его. – Но надо же тебе в чем-то ходить!

– Да дело не в том, что дорого! Просто… ты же одна живешь, верно? – Грейс кивнула. – Ну и как ты думаешь – если ты вдруг купишь какую-то мужскую одежду, никто на это не обратит внимания? Никто не спросит: «Зачем, для кого?!» Я уверен, что этот твой Кип уже распорядился обо всех таких подозрительных покупках сообщать!

– А что же тогда делать?!

– А где моя одежда? И ботинки?

– Я ее сожгла… – растерянно сообщила Грейс. Тут же попыталась оправдаться: – Но она очень грязная была и рваная, и пахло от нее плохо, и я ее сожгла, и носки тоже, в печи, у меня за домом пристройка, отопительная система…

Рейлан не в первый раз замечал, что стоит ей разволноваться или смутиться, как она начинает тараторить без устали – слова просто сыпались из нее горохом. Но ему уже было ясно: одежды нет. На миг он представил себе, как идет по городу в спортивных штанах, едва доходящих ему до лодыжек… В женских штанах!

– …Но ботинки я не сожгла, ботинки помыла и спрятала – на чердаке, за трубой, там тепло, они быстро высохнут… Вот… Я думала, что новое куплю!

Вид у нее был такой, словно она вот-вот расплачется. Этого только не хватало!

– Ладно, не огорчайся, что-нибудь придумаем! – поспешно сказал Рейлан. – У тебя что, вообще никакой мужской одежды нет?

– Нету!.. – Грейс огорченно замотала головой – и вдруг остановилась, словно ее осенила какая-то мысль. – Может, на чердаке что-то есть – от дедушки осталось! Бабушка не любила ничего выбрасывать, и там сундуки со всякими вещами стоят, я как раз сегодня собиралась начать их разбирать…

– Ладно, сгодится и дедушкино.

Тюрьма научила его не быть особо переборчивым.

Очевидно, в качестве компенсации за причиненный уничтожением всех его носильных вещей моральный ущерб – а может, и в самом деле поэтому – Грейс решила порадовать его, сообщив, что на обед будет творожно-клюквенное мороженое. Попробовав же вафли, Рейлан понял, почему этот самый Кип упорно набивается к ней в бойфренды. Женщина, которая так готовит!..

Сама она вскоре после завтрака появилась в чулане, очень деловитая, с яркой банданой на голове, в потертых джинсах и свитере – и сообщила:

– Если тебе что-то надо, скажи сейчас – я на чердак ухожу, надолго, – присела на корточки и стала шарить рукой за шкафом.

– Может, и я с тобой пойду? Мне тут весь день сидеть уже… знаешь, тоже надоело! – взмолился Рейлан.

– Ты простуженный… – Грейс вытащила из-за шкафа большую сложенную картонную коробку, – а там холодно, – вытащила еще одну.

– Да я себя уже нормально чувствую!

– У тебя еще вчера температура была.

Она выпрямилась, подошла к пирамиде коробок и смерила ее взглядом.

– Если тебе нужно что-то сверху достать – скажи, – предложил Рейлан и, когда Грейс обернулась, добавил жалобно: – Видишь, я полезный! И я могу коробки таскать!

На этот раз она улыбнулась.

– Да я бы и не против. Но там действительно холодно, и на полу что угодно может быть – а ты босиком.

– У меня есть ботинки – ты же сама сказала!

– У тебя ноги только-только зажили – нельзя их в ботинки в эти пихать, да еще без носков! Сдерешь все заново! А мои тапочки тебе явно не подойдут… – она со смешком приподняла ступню с висящей на пальцах розовой открытой тапочкой без пятки и покрутила ею в воздухе.

Черт возьми, лучше бы она этого не делала! Рейлан и не предполагал, что маленькая женская ступня с высоким подъемом, ровненькими пальчиками и блестевшими перламутровым лаком ноготками может выглядеть так соблазнительно.

Хотелось взять ее в руки, как игрушку, подержать, погладить…

– Подожди, кажется, я придумала! – не заметив его внезапного замешательства, сказала Грейс. – Достань пока мне оттуда две верхние коробки!

Махнув рукой направо, она торопливо вышла – и хорошо, что вышла. Потому что когда Рейлан встал, то зрелище представлял собой малоприличное… даже, скорее, неприличное, если уж говорить честно. Этот острый всплеск желания оказался для него самого полнейшей неожиданностью.

Чертова баба, да что она тут голыми ногами дрыгает?! Она что – не понимает, что он все-таки мужчина, и притом был лишен женского общества… да, уже пять месяцев и восемнадцать дней.

Предложила бы она сейчас ее в гараже изнасиловать!..

Рейлан воровато оглянулся и поймал взгляд устроившегося на шкафу Кинга – кот смотрел сурово и осуждающе. Не иначе, мысли читать умеет!

– Да ну, чего ты! – шепотом примирительно сказал он. – Я что, сам не понимаю, думаешь?

И впрямь, ни разу – ни во взгляде, ни в каких-либо словах Грейс не проскользнуло ни малейшего намека на интерес к нему в этом аспекте – а посему портить сложившиеся у них приятельские отношения не стоило.

Интересно, а под одеждой она вся такая же… соблазнительная?..

Грейс принесла толстые красные шерстяные носки странного вида и не его размера, но на ноги они кое-как налезли, хоть пятка и нелепо болталась сбоку. Пояснила, словно оправдываясь:

– Это я вязать пыталась.

Кроме того, Рейлан получил теплую клетчатую куртку на молнии – эта оказалась почти впору, только рукава чуть коротковаты.

Вид у него в этом прикиде, конечно, был нелепый – но Грейс, судя по всему, устроил.

– Бери те коробки, а я эти возьму, – сказала она, подхватила сплющенные картонки и пошла вперед, на ходу поясняя: – Я хочу за эту неделю все по разным коробкам распределить: кое-что себе оставлю, кое-что маме в Сиэтл отправлю. А все остальное собираюсь разложить по коробкам и устроить гаражную распродажу. Вот-вот фестиваль – народу будет много.

– Фестиваль? – переспросил Рейлан.

– Фольклорный фестиваль. У нас он каждый год весной проходит – целую неделю ансамбли всякие выступают, и туристов полно, со всего штата приезжают. А в начале парад будет, и вечером фейерверк.

– А когда будет этот фестиваль?!

– В следующую субботу. Не в эту, а в следующую – я потому сейчас и в отпуске, что во время фестиваля приходится работать с утра до ночи.

Значит, через десять дней здесь будет толпа веселящихся туристов… И кордоны снимут: едва ли полиция тогда сможет проверять все выезжающие машины!

На чердаке было холодно и мрачновато. Свет висевшей на потолке одинокой лампочки не дотягивался до углов, и они оставались в тени – не помогали и два небольших запыленных оконца, сквозь которые пробивались тусклые солнечные лучи.

Если Грейс и впрямь намеревалась разобрать все хранившиеся здесь вещи, то работа ей предстояла нешуточная: все пространство чердака было уставлено сундуками и коробками. Кроме того, к стене был придвинут шкаф – близнец того, который находился в чулане, и большой упаковочный ящик из фанеры.

Но похоже, работа Грейс не пугала.

– Подтащи, пожалуйста, вот тот сундук поближе к окну и расставь около него четыре пустые коробки – а я пока принесу все, что надо, – сказала она и заспешила обратно вниз.

Как выяснилось, ко «всему, что надо» относились две низенькие табуретки, блокнот, моток липкой ленты – и серенький котишка, который ехал, пристроившись на плече у хозяйки.

– Это что – твой любимец? – в полушутку спросил Рейлан, усаживаясь на табуретку и вытягивая ноги: он свою мужскую работу выполнил, теперь дело за ней.

– Почему? Я их всех люблю! Слезай-ка, мне так неудобно! – с этими словами недовольно пискнувшего кота переместили на коробку.

– Он все время за тобой ходит.

– Он так привык. Болел в детстве долго – и я его часто на руках носила.

Не прошло и пяти минут, как Рейлан краем глаза заметил любопытную черно-белую мордочку Купона, высунувшуюся из люка. Следом за ним пожаловали и остальные коты. Побродили немного по чердаку, озираясь, переглядываясь и «переговариваясь» тонкими скрипучими голосами – и затеяли шумную веселую возню.

Вели они себя точь-в-точь как играющие ребятишки: с топотом носились между сундуками, прятались, нападали друг на друга из засады – и даже, похоже, соблюдали какие-то правила: стоило Вайти, преследуемому двумя котами, заскочить на крышку стоявшего перед Грейс сундука и «сказать» что-то, как его оставили в покое.

Только теперь Рейлан понимал, насколько он устал. Насколько то напряжение, в котором он жил последние несколько месяцев, вымотало его. А сейчас, здесь, на этом холодном захламленном чердаке, возникло вдруг ощущение, что все наконец позади. Не хотелось ни о чем думать – просто сидеть вот так и никуда не двигаться, и смотреть на резвящихся котов, и болтать, неважно о чем…

Руки Грейс так и мелькали. Она доставала из сундука очередную вещь, бросала на нее короткий взгляд – и отправляла в одну из коробок. И рассказывала – в основном, о котах.

Рейлан слушал, изредка подавая реплики. Сам говорил мало. Не хотелось – да и о чем? О том, как Рейлан ОʼКиф грабил банки?

А так он узнал, что этот самый серенький, тощенький и невзрачный котишка, носивший звучное имя Базиль, был подобран Грейс совершенно больным и истощенным. Ветеринар сказал, что он «не жилец» – а котик все-таки выжил. Белолапый Кинг, оказывается, был «бабушкин кот, а Бобби – мой, я его с собой из Сиэтла привезла». Они познакомились уже взрослыми и до сих пор спорят, кто главнее – а потому не очень ладят.

Выходит, она из Сиэтла… А он-то считал ее провинциалкой, ничего не видевшей, кроме своего медвежьего угла! Интересно, каким ветром ее занесло в эти края?

Рассказала Грейс и о фестивалях – оказалось, что проходят они здесь еще с пятидесятых годов, и дедушка, тот самый, который построил этот дом, присутствовал на самом первом из них. И именно на этом фестивале он и познакомился с бабушкой Грейс – а через год они уже поженились.

– Когда начнется фестиваль, я смогу спокойно уйти, – заметил Рейлан.

– Думаешь?

– Ну посуди сама – кто будет проверять машины всех этих туристов?! Не будут же из-за меня отменять фестиваль, правда?

– Не будут, конечно. Его весь город ждет…