Текст книги "Заложница"

Автор книги: Мери Каммингс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Мери Каммингс
Заложница

ЗАЛОЖНИЦА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Если уж день не задался – так не задался, и ничего ты с этим не сделаешь! Бабушка всегда говорила, что беда никогда не приходит одна.

Началось все с того, что, когда Грейс пошла за газетой, Бобби ухитрился каким-то образом приоткрыть входную дверь, выскочил на лужайку – и немедленно вскарабкался на лимонное дерево! Он проделывал этот трюк частенько, и каждый раз ей приходилось тащить стремянку, лезть и снимать его оттуда, давая соседям новый материал для сплетен про «ненормальную с кошками».

Иногда ее даже подмывало спилить к черту этот проклятый лимон, но тогда Бобби наверняка придумал бы что-нибудь еще – да и дерево было жалко. Оно росло здесь с незапамятных времен и, несмотря на далеко не тропический климат, каждую осень исправно покрывалось желтыми крупными плодами.

Стащив Бобби с ветки, она отнесла его обратно в дом, вернулась за стремянкой, покормила котов – возбужденные «подвигом» сотоварища, они, вместо того чтобы нормально есть, обступили его и изучающе обнюхивали – и в результате сама позавтракать, конечно, не успела!

А потом, выйдя из дома, она обнаружила, что оставила на столе ключи – причем обнаружила уже после того, как защелкнула замок. Значит, вечером придется лезть в окно…

В магазине ее тоже ждал «сюрприз» в виде Кипа Тейлора, который вольготно, словно у себя дома, расположился в кресле, разложив грязные ковбойские сапоги на чистом табурете, и, прихлебывая кофе, нес какие-то глупости под восхищенными взглядами Моди и Аниты.

Грейс он встретил словами:

– А вот и ты, моя красавица! – Не обратил внимание на холод в ответном «Здравствуй, Кип» и продолжил как ни в чем не бывало: – Тебе тоже следует послушать то, что я рассказываю. Ты у нас женщина молодая, одинокая…

Из дальнейших его речей выяснилось, что вчера вечером милях в десяти отсюда при перевозке из машины сбежал опасный преступник, убив при этом одного из конвоировавших его полицейских и ранив другого. И вполне возможно, что направился он после этого в сторону их городка, а если так – то всем жителям нужно быть настороже. Особенно таким молоденьким и хорошеньким.

При этих словах, сказанных, казалось бы, всем трем женщинам, он смерил Грейс недвусмысленным взглядом – она пожала плечами и ушла в заднее помещение.

Моди появилась через минуту, возмущенная до глубины души, и с порога заявила:

– Чего ты ушла? Он же явно к тебе пришел!

– Ну и что? На кой черт мне этот придурок?!

– Он сказал, что хочет пригласить тебя на вечеринку – неужели ты не можешь быть с ним полюбезнее?!

– Не хочу я с ним никуда идти. Он мне не нравится!

– Смотри, пробросаешься! – предостерегла Моди. – Чем он тебя не устраивает? Симпатичный, неженатый, который месяц тебя обхаживает – а тебе все не то! Ты что, так и хочешь одна остаться?! Чтобы тебе, как сейчас, даже в отпуск не с кем было поехать?!

– Я и не собиралась никуда в отпуск ехать. Я хочу наконец дома стенки покрасить и на чердаке бабушкины сундуки разобрать. И цветы высадить.

– Вот он бы тебе стенки и покрасил – только намекни, и с радостью! Глядишь – и присмотрелись бы друг к другу!

– Да я и так вижу, что он только о бейсболе думать и способен. И кошек он не любит. И вообще…

Что именно «вообще» Грейс объяснить не успела – Моди рассердилась окончательно:

– Да, конечно, самое главное – это твои кошки! Это ненормально, когда женщина отказывается от личной жизни ради каких-то кошек! Ну поговори хоть с ним!

Ну как было объяснить, что ни от чего она не отказывается – Просто Кип Тейлор ей не нравится и никогда не понравится, пусть он хоть из кожи вылезет. Грейс махнула рукой и снова вышла в зал.

Кип встретил ее словами:

– Мисс Фаррен, официально заявляю вам, что пока есть вероятность, что по городу шляется этот самый преступник, я беру над вами шефство – так сказать, по долгу службы – и намерен не отходить от вас ни на шаг! Сегодня в девять я заеду за вами – и мы отправимся в «Погребок»! Там собирается небольшая компашка, будем отмечать день рождения одного моего приятеля. Туда уж точно никакой преступник не сунется – половина полицейские! Заодно отметим и начало вашего отпуска – мне Моди рассказала! Кстати, как насчет того, чтобы махнуть завтра в Денвер, на матч?!

Выслушивать еще, какие именно команды там играют, было выше ее сил. Поэтому она покачала головой и прервала его:

– Извини, Кип, ничего не выйдет. У меня другие планы на этот отпуск. Я собираюсь кое-какой ремонт дома сделать и вещи на чердаке разобрать.

– Ясно… – недовольным голосом протянул Кип.

– Но если мне потребуется твоя помощь… или я увижу или услышу что-то подозрительное – я непременно тебе позвоню!

На этом Грейс сочла разговор исчерпанным и отошла обслужить вовремя появившихся покупателей. Но разговор не сочла исчерпанным Моди. Кип уже давно отправился по своим делам, а она, стоило покупателям выйти, возобновила душеспасительную беседу:

– Неужели ты теперь до самой старости будешь мужчин избегать, если тебе один подлец попался?!

«Не один, а два…» – мысленно поправила Грейс. Два. Правда, про ту историю никто в городке не знал. А вслух сказала:

– Ну хватит, Моди! Он мне правда не нравится – что я могу сделать?!

– Но одной оставаться – тоже не дело! Этот не нравится – осмотрись вокруг, полно же хороших мужиков! Ты хоть подумай как следует над моими словами, потом поздно будет!

При этом тон у нее был как у умудренной жизнью матроны, увещевающей непутевую дочь. А сама-то – всего на шесть лет старше!

Закрылись они, по случаю ухода Грейс в отпуск, пораньше. Заперли дверь, быстренько убрали магазин и, наконец, выставили на стол то, чего с нетерпением дожидались весь день: заказанный еще вчера в кондитерской торт со взбитыми сливками.

Все трое, конечно, соблюдали диету, но существовала негласная договоренность, что если это не просто так, а «по случаю», то диетой можно и пренебречь. Ну нельзя же пировать низкокалорийными хлебцами с йогуртом!

За столом шла обычная болтовня о том о сем – в основном о предстоящем фестивале; торт был на редкость вкусным, и Грейс уже решила, что все проблемы неудачного дня позади – но тут, словно в отместку, прозвучал новый «звоночек»! Анита потянулась за самым дальним куском – ей непременно хотелось с вишенкой – и смахнула свою чашку прямо Грейс на ноги!

Нет, чашка не разбилась – пострадали только туфли, в результате залитые снаружи и изнутри кофе. Как Грейс потом ни сушила и ни протирала их салфеткой, стоило сунуть в них ногу – и они снова начинали противно хлюпать.

Остатки торта, по традиции, достались «виновнице торжества». Правда, остатков этих получилось не так уж много: за приятной беседой время текло незаметно, и так же незаметно, сам собой, на тарелке оказывался новый кусочек, а в чашке – еще кофе.

Возможно, еще час – и от торта бы осталось только воспоминание, но внезапно раздавшийся звонок прервал веселье.

– Господи, Фред! – испуганно вскочила Моди и бросила на ходу: – Я обещала ему сегодня прийти домой пораньше! – Схватила трубку. – Да, я уже выхожу!.. Что?.. Что-о?!.. – Вытаращив глаза, она прислушивалась к тому, что говорил голос в трубке. – Что ты говоришь?!.. Ужас какой!!!.. Да, я обязательно передам!

Положив трубку, Моди обернулась.

– Девочки, это Кип звонил. Того преступника, про которого он сегодня рассказывал, пытались искать с собаками. Так вот – собаки потеряли след на шоссе, всего в полутора милях от нас! И его сейчас ищут в городе, и Кип просил нас побыстрее ехать домой и больше не высовываться. И ресторан сегодня тоже раньше закроют, и дороги уже перекрыты, и приехали полицейские из Денвера, и сейчас проверяют, не подвозил ли его кто-нибудь!

Несколько секунд все потрясенно молчали. Потом Анита нерешительно подала голос:

– Я сейчас позвоню папе, пусть он за мной приедет! Вы подождете, пока он приедет? Пожалуйста, я не хочу одна здесь оставаться!

Отец Аниты приехал быстро – она жила всего в двух кварталах. Уже наслышанный о происходящем, он предложил развезти по домам и остальных женщин, но Грейс сразу отказалась – ей не хотелось завтра возвращаться к магазину за машиной – а вслед за ней и Моди.

Все вместе они вышли из магазина. На улице было пусто и неуютно. Ветер завывал как-то особенно зловеще, фонари покачивались, отбрасывая колышущиеся тени. Анита, испуганно оглянувшись, быстро села в отцовскую машину, а Грейс и Мод отправились на стоянку – точнее, на обширный задний двор, где стояли помойные баки, но хватало места и для автомобилей владельцев полутора десятков окрестных магазинов.

Грейс владело одно желание: как можно быстрее оказаться в спасительном тепле машины и домой, домой! А там камин и коты, и бутылочка смородинового ликера – и целых восемь дней отпуска, когда можно вообще не выходить из дома, сидеть на чердаке и разбирать бабушкины сундуки! Где-то там наверняка хранятся старые журналы, которые бабушка ей показывала: со страшными историями про привидения, портретами дам в изящных шляпках и рассказами о путешествиях по Амазонке!

Но именно тогда, когда они, обогнув магазин, добрались до стоянки и Грейс уже увидела освещенный фонарем бок своего «Судзуки», Моди снова вспомнила утренний разговор и, очевидно, решила поставить в нем последнюю точку:

– Грейси, подумай еще раз над тем, что я тебе сказала! Нельзя всю жизнь одной жить! Вот сегодня – каково тебе будет одной в пустом доме ночевать?! Хочешь, – ее вдруг осенила новая мысль, – хочешь, приходи к нам в следующее воскресенье ужинать?! У Фреда есть один приятель…

– Посмотрим, – Грейс не хотелось сейчас выслушивать подробное описание достоинств приятеля Фреда, проще было отделаться неопределенным ответом: – До будущего воскресенья еще целая неделя. Может быть, к тому времени в моей жизни появится какой-нибудь таинственный незнакомец!

– Никого у тебя не появится, – опустила ее с небес на землю Моди, – если ты весь отпуск просидишь на чердаке над бабкиными сундуками! Короче, я позвоню тебе на неделе!

– Ладно, – нехотя согласилась Грейс.

Удовлетворенная Мода быстренько погрузилась в машину и уехала, Грейс же, положив рядом с собой на переднее сидение остатки торта, занялась непростым делом: начала выводить «Судзуки» задним ходом из узкого промежутка между помойными баками.

Въехала она туда утром легко – но сейчас баки, очевидно, кто-то сдвинул, и они стояли почти вплотную к машине. Осторожно, то и дело выглядывая из окошка, Грейс продвигалась буквально по дюйму, одновременно гадая: этот приятель Фреда окажется просто занудой – или занудой нахальной и с претензией на остроумие?!

Ну почему они все не могут оставить ее в покое и дать жить так, как ей хочется?! Никого не обслуживать, не терпеть ничьего бурчания и дурного настроения, не смотреть идиотский футбол и не вставать рано по выходным, чтобы приготовить для кого-то завтрак – ну чем, чем это плохо?! И вовсе она не одна…

Слава богу, удалось выползти не поцарапавшись! Грейс вздохнула с облегчением…

И вот тут-то все и произошло! Дверь машины неожиданно открылась, на переднее сидение рухнул огромный мужик, страшный и небритый – и, направив на нее пистолет, прохрипел:

– Двигайся с места – и чтоб ни звука!

В следующий момент Грейс осознала еще две вещи: что от этого типа отвратительно пахнет и что сидит он прямо на пакете с остатками торта. Последнее вызвало у нее вопль отчаяния.

Ей удалось только слабо пискнуть: жесткая тяжелая рука мгновенно наглухо запечатала ей рот.

– Я сказал – ни звука! – прокомментировал мужик.

Грейс дернулась, пытаясь вывернуться. Ей показалось, что сейчас ее стошнит: от руки тоже мерзко воняло.

– Ы-иы… – провыла она. Это означало «Пусти!».

Как ни странно, тип сразу понял и спросил:

– Если отпущу – будешь молчать?

Она энергично закивала. Медленно, не сразу, рука отодвинулась от ее лица, и Грейс, закашлявшись и всеми силами пытаясь сдержать рвоту, судорожно потянулась к стоявшей на приборной панели коробке с «Клинексом».

– Вот так, – поощряюще сказал незнакомец, наблюдая, как Грейс вытирает рот салфеткой. – Если будешь молчать и хорошо себя вести – я тебе ничего не сделаю. Ясно?

Пока что ей было ясно только одно: это, несомненно, тот самый преступник, про которого рассказывал Кип! Которого сейчас всюду ищут с собаками!

Удовлетворенный ее молчанием, преступник качнул пистолетом и сказал:

– Давай, заводи – и поехали!

– Ты сидишь на торте! – неожиданно для самой себя выпалила Грейс.

– Что?!

– Ты мне на торт сел!

– Какой еще… – он быстро сунул под себя свободную руку, тут же выдернул ее и оторопело уставился на пальцы, вымазанные белой кашицей.

Поднес руку к лицу, осторожно лизнул палец – и вдруг одним движением запихнул все, что было намазано на пальцы, в рот. Пробормотал:

– Черт возьми, – снова запустил под себя руку и, вытащив полную пригоршню белой массы, в которую превратился многострадальный торт, начал жадно пожирать ее.

Еще пригоршня… и еще, уже неполная. Наконец, приподнявшись, преступник вытащил из-под себя слипшийся кусок пергамента – все, что осталось от тщательно упакованной доброй трети торта – взглянул на него и отбросил себе под ноги.

Грейс с ужасом следила за его действиями. В голове крутилась неуместная мысль: чехол теперь не отстирать будет – останутся жирные пятна! Чем ни стирай – все равно останутся!

Под конец бандит вытер рукой заляпанную кремом физиономию и снова облизал пальцы. Вытер плохо: на подбородке и на щеке остались белые пятна.

– Ну чего стоишь – поехали! – нетерпеливо бросил он.

– Ак-куда?…

Дрожь в ее голосе объяснялась отнюдь не страхом – Грейс с трудом удавалось сдерживать неудержимо рвущийся наружу приступ истерического хохота. Рассудок отказывался принимать такое: ей угрожает пистолетом гангстер, измазанный по уши взбитыми сливками!

Но преступник, очевидно, понял ее иначе.

– Да не трясись ты так! Если будешь себя нормально вести – я тебе ничего не сделаю! Сейчас мы поедем к тебе… Ты ведь одна живешь, верно?

– Нет! – замотала головой Грейс. – У меня муж и… и пятеро детей!

А вдруг, услышав это, он отпустит ее?!

– Ты мне не ври! – вспылил бандит. – Я что – не слышал, думаешь, что эта баба говорила?! Ну-ка, заводи и поехали, быстро! – для убедительности он больно ткнул ее в бок дулом пистолета.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ему в заложницы досталась ненормальная – это точно! Для начала она выдумала идиотское вранье про мужа с пятью детьми, потом никак не могла завести машину – а добравшись наконец до дому, уперлась и наотрез отказалась выходить из гаража. Так и заявила, вцепившись в руль:

– Никуда я не пойду! Давай здесь!

– Что – здесь?! – не понял он.

– Если ты собираешься меня изнасиловать – так давай прямо здесь! В дом я не пойду!

Насиловать ее – как же, разбежалась! У него бы сейчас не встал и на Шарон Стоун!

Еще никогда Рейлан не чувствовал себя так плохо. При каждом движении грудь прохватывало болью, ноги мучительно горели, а пальцы на левой руке распухли и почти не гнулись.

Ошметки торта, правда, помогли унять сосущую боль под ложечкой, но теперь невыносимо хотелось пить. Сил почти не осталось, и он с трудом удерживал пистолет, казавшийся отлитым из свинца.

Ему срочно нужно было попасть в тепло. И выпить чего-нибудь горячего, и принять побольше аспирина, и как следует выспаться. Тогда завтра он будет способен соображать – и обдумает, что делать дальше. А пока – только одно: тихое теплое местечко, где можно отлежаться!

А этой ненормальной, видите ли, изнасилование в гараже подавай!

– Вылезай и пошли в дом! Хватит болтать! – рявкнул он.

– Нет! – она еще крепче вцепилась в руль.

– Да не буду я тебя насиловать! И вообще ничего тебе не сделаю – мне просто отсидеться где-то надо!

– Не пущу! У меня там…

– Что? Не убрано?

С нее станется!

И вдруг, как обухом по голове, ударила страшная мысль: а может, у нее в доме действительно пятеро детей?! И муж!

– У меня дома коты, – неожиданно выпалила она.

– Что?!!!

– Коты, – повторила она, упрямо глядя на него в упор.

– Ну и что?! Какое мне до них дело – говорю тебе, мне просто нужно где-то отсидеться! – почти взмолился Рейлан – и пришел в бешенство от того, что вынужден тут сидеть и уговаривать ее. – Вставай и пошли! – дернул он ее за плечо.

Кажется, ненормальная решила перестать артачиться – отпустила руль и потянулась к двери. Если она сейчас выскочит из машины и побежит, ему ее не догнать…

Рейлан быстро вытащил из-за пояса наручники, охватил ее правую руку браслетом и застегнул его.

– Нет, вылезай за мной, с моей стороны! – защелкнул второй браслет у себя на левом запястьи и потянул ее за цепь, как собаку за поводок.

– Зачем это?! – женщина испуганно уставилась на наручники.

– Затем! Вылезай!

Больше она возражать не стала – послушно потянулась вслед за ним. Так же послушно, не пытаясь кричать или вырываться, дошла до крыльца – и вдруг застыла как вкопанная.

– Что опять?! – Рейлан снова потянул за цепочку: надо быстрее убираться с крыльца – неровен час, соседи увидят!

– Я ключ дома забыла! – Женщина растерянно уставилась на него. – С утра на столе оставила, замок защелкнула, и теперь в окошко надо лезть, на кухне, там форточка…

– Погоди! – Он бросил взгляд на замок. – У тебя карточка есть?

– Какая?

– Кредитная! – Рейлан с трудом проглотил слово «дура».

– Е-есть…

– Дай сюда!

Казалось, она бесконечно долго роется в сумке, перебирая содержимое – но наконец ее рука вынырнула оттуда с кредиткой.

Рейлан нетерпеливо выхватил у нее карточку. Одно отработанное движение… придерживая в нужном положении кусочек пластика, он потянул за ручку – и дверь приоткрылась.

– Вот!

Сунув ей обратно кредитку, он сильнее приоткрыл дверь и прислушался. Показалось – или в темноте действительно раздался какой-то шорох?

И тут ненормальная снова показала себя во всей красе!

– Заходи быстрее! – гаркнула вдруг она, и от внезапного толчка в спину Рейлан, едва удержавшись на ногах и чудом не выронив пистолет, влетел в дом. – Я тебя, негодника! – позади хлопнула дверь и вспыхнул яркий свет.

– Ты что?!!! – повернулся он, вскинув пистолет.

Наверное, он был страшен в этот миг – женщина попятилась и прижалась спиной к двери; рука ее, по-прежнему соединенная наручником с его левым запястьем, нелепо вытянулась вперед.

– Я не… – пролепетала она и бросила взгляд на что-то за его плечом. Рейлан резко обернулся.

В холле никого не было, кроме большого бурого кота, сидевшего под вешалкой и смотревшего на него исподлобья.

– Я не тебя негодником назвала, извини, пожалуйста! – быстро-быстро затараторила женщина. – Это Бобби, он часто выскакивает, если дверь открыта, а я не хотела сегодня снова на лимон лезть со стремянкой, и в темноте ничего не видно, я ему сказала это, на всякий…

– Заткнись!

Она замолчала так внезапно, словно прикусила язык. Из объяснений Рейлан не понял ни слова – похоже, со страху эта дура окончательно разучилась говорить внятно.

– Кто такой Бобби?! – спросил он.

– Он, – кивнула она на кота. – Не трогай его, пожалуйста, он не виноват!

Да какое ему дело до ее кота?!

– Еще кто-нибудь в доме есть?

Женщина сделала странное движение головой, одновременно закивав и замотав ею.

– Так есть или нет?!

– Да. – На этот раз она определенно кивнула с несчастным видом. – Коты.

– Да плевать мне на твоих котов! – не выдержав, рявкнул он. – Люди в доме, спрашиваю, есть?

– Нет.

– Прийти сегодня кто-нибудь должен? Ты кого-нибудь ждешь?

– Нет.

Наконец-то она отвечает вразумительно!

– Где у тебя тут кухня? – спросил Рейлан, сунув за пояс пистолет.

– Пожалуйста, сюда, – показала женщина рукой направо, словно радушная хозяйка, приглашающая в дом гостя.

На кухне пахло едой – от этого запаха Рейлана еще сильнее замутило.

Он достал из кармана согнутый гвоздь, служивший ему ключом от наручников, освободил свою пленницу от браслета и приказал:

– Задерни занавеску и поставь чайник.

Здесь она никуда не денется…

Выдвинув табуретку и поставив ее в дверях, он осторожно сел и медленно вытянул ноги. Глубоко вдохнул. Тепло…

Закоченевшее тело мало-помалу согревалось, зато приутихшая было боль в груди снова напомнила о себе. Но сейчас главное – ноги.

– Дай нож!

– З-за… зачем?!!! – женщина прижалась спиной к столу и замотала головой. – Зачем?

– Дай. Мне надо ботинки снять!

Ну пусть она наконец сдвинется с места! Что, может начать ей еще объяснять, что пальцы на левой руке, по которым вчера врезали каблуком, теперь толком не работают, а одной рукой невозможно развязать затянувшиеся мокрые шнурки?!

– Может, лучше ножницы?

Похоже, она любым путем стремилась не давать ему в руки нож…

– Ладно, давай.

Быстро, словно боясь, что он передумает, она достала из ящика стола ножнички – маленькие, вроде маникюрных.

– Вот.

Рейлан нагнулся – и стиснув зубы, откинулся назад. Грудь пронзило такой невыносимой болью, что он с трудом сдержал стон – только зажмурился. Похоже, ребро все-таки треснуто…

Тяжело дыша и чувствуя, что лоб покрылся испариной, он открыл глаза. Женщина смотрела на него в упор. Нельзя… так она быстро поймет, что сейчас он совершенно беспомощен…

Но в глазах ее было что-то похожее на сочувствие.

– Может, я попробую? – неожиданно предложила она.

Он кивнул – от одной мысли, что придется снова нагнуться, становилось худо.

– Давай. Разрежь шнурки, – протянул ей ножницы.

Женщина присела на корточки. Откинувшись назад, Рейлан не видел, что она делает – только слышал щелчки лезвий. Если ей сейчас вздумается воткнуть эти ножницы ему в ногу и попытаться бежать…

Но она еще пару раз щелкнула и подняла голову.

– Все.

– Ты можешь снять с меня ботинки?

– Попробую.

Он сжал зубы и приготовился, но прикосновения ее рук были на удивление легкими и осторожными. Она потянула за ботинок… сильнее – и, словно сам собой, он соскользнул с ноги.

Мгновенное облегчение – и тут же приступ невыносимой боли, точно ступню окунули в кипяток. Рейлан подавил рвущийся из горла крик и конвульсивно вцепился пальцами в край табуретки, повторяя про себя: «Сейчас пройдет… Сейчас… сейчас…»

Боль постепенно начала откатывать, лишь большой палец все еще будто кто-то сжимал клещами. Он отпустил табуретку и взглянул вниз. Женщина, по-прежнему сидя на корточках, смотрела на него наморщив лоб, словно ей тоже было больно.

Встретив его взгляд, спросила:

– Вторую?

Он молча кивнул.

На этот раз было еще хуже – он не сумел сдержать стона. Сейчас пройдет… Сейчас… Все…

Боль снизилась до приемлемого уровня, и он открыл глаза.

– Нужно ноги теплой водой обмыть. Сразу легче станет, – сказала женщина, выпрямившись. Только теперь, пошевелив пальцами, Рейлан почувствовал, что носки с него она тоже успела снять.

– Спасибо… У тебя есть аспирин?

– Сейчас принесу, – она попыталась выйти в коридор, но он мотнул головой.

– Потом. Сделай мне чай. Покрепче и сладкий.

У нее никак не получалось всерьез бояться его, несмотря на всю его страхолюдность. Впрочем, и страхолюдности-то особой бы не было, если бы не щетина и синяки – человек как человек, только очень замученный и замерзший.

Он мелкими глотками, то и дело морщась, пил чай, обхватив кружку обеими руками, словно пытаясь согреть их.

На самом деле Грейс тоже была бы не прочь выпить чаю. И переодеться, и покормить котов, которые давно мелькали в коридоре, но не решались подойти поближе – кроме, разумеется, Бобби. От этого стеснительности ждать не приходилось: он уже успел обследовать ботинки «гостя» и выразительно поскрести вокруг них лапой: «Плохо пахнет!»

Сама она к этому запаху кое-как притерпелась. Куда больше ее беспокоило другое: что будет дальше?

Непохоже было, что этот тип допьет чай и уберется восвояси. Да и куда ему – с такими жуткими разбитыми ногами едва ли он сейчас сможет пройти и несколько ярдов!

Через секунду Грейс поняла, что двигаться ее незваный гость все-таки может, причем достаточно быстро.

Звонок телефона заставил ее вздрогнуть и обернуться – в следующий миг преступник оказался рядом, обхватил ее за плечи и вжал дуло пистолета ей в бок.

– Сейчас ты подойдешь и ответишь. И скажешь, что у тебя все в порядке. Я буду слушать. Пошли. Медленно и не дергайся.

Телефонов в доме было два: в гостиной и в спальне. Грейс давно собиралась купить беспроводной – но все как-то руки не доходили, а теперь идти до гостиной, чувствуя под ребрами дуло пистолета, было крайне неприятно.

К тому времени, как они добрались до телефона, тот успел прозвонить уже трижды.

– Отвечай! – пистолет качнулся в сторону телефона и снова, как намагниченный, уставился ей в бок.

Грейс неуверенно подняла трубку.

– Алло? – в тот же миг незнакомец прижался к трубке ухом с другой стороны.

– Привет! – отозвалась трубка знакомым голосом. – Это Кип говорит.

– Привет, Кип, – ответила Грейс. На секунду у нее мелькнула мысль назвать его, как делают в детективах, другим именем, чтобы он сразу понял, что с ней что-то не так. Но поскольку «гость» слышал весь разговор, в том числе и то, как Кип представился, едва ли это было осуществимо.

– Слушай, я вот чего звоню. Ты двери все запри как следует. Этот тип – ну, про которого я говорил – похоже, он где-то поблизости, в городе или в окрестностях…

Вот в чем-в чем, а в том, что он поблизости, Грейс совершенно не сомневалась!

– …И если увидишь, что по двору кто-то ходит, или хоть шорох какой-нибудь подозрительный услышишь – сразу звони мне. Я всю ночь в участке буду и, если что, приеду. Ты меня поняла?

– Да, Кип, я все поняла. Если я увижу преступника у себя на заднем дворе, я непременно тебе позвоню, – кивнула она, добавив про себя: «Если он когда-нибудь окажется на заднем дворе, а не прямо здесь!»

– Ну ладно! У нас тут массу народа нагнали. И из Денвера приехали, и из Пуэбло. Похоже, плакал мой завтрашний бейсбол.

– Сочувствую.

Очевидно, Кип наконец почувствовал, что у нее нет ни малейшего настроения болтать с ним еще и о бейсболе.

– Ну хорошо, я пошел. Если что-то новое будет или если этого придурка поймают, я тебе сразу перезвоню.

Грейс и без того не сомневалась, что узнает об этом первой…

– Давай, Кип. Пока! – сказала она и повесила трубку.

– Кто такой этот Кип? – тут же спросил «придурок». – Местный полицейский?

– Начальник городской полиции.

– Твой бойфренд?

– Нет.

– Тогда чего он звонил?

– Придурок потому что! – огрызнулась Грейс. Не будет же она посвящать постороннего человека в подробности своих личных дел!

Ноги почти не болели. Правда, распухли так, что при каждом шаге возникало ощущение, будто они обмотаны надутыми велосипедными камерами, но Рейлан знал, что если дать им отдых, то к утру он уже более-менее сможет ходить.

Хуже было другое – накатывавшие одна за другой волны дурноты и озноба. Его буквально колотило от холода, и он с трудом сдерживался, чтобы не стучать зубами. Похоже, эта ночь в лесу даром не прошла – наверное, градусник зашкалит при одном прикосновении к его телу. Сейчас бы на пляж, чтобы солнцем каждую косточку прогрело…

На какую-то долю секунды Рейлан забыл, где находится, но, бросив взгляд на стоявшую рядом женщину, снова пришел в себя.

Спросил:

– Где у тебя аспирин?

– В ванной.

– Пошли.

Первое, что он сделал, стоило ей положить трубку, это опять приковал ее к себе наручниками. Сопротивляться она не стала – посмотрела сердито, но промолчала.

И сейчас тоже молча повернулась и пошла по коридору.

В ванной было просторно, светло, чисто и мирно. И тепло – так тепло, что захотелось лечь прямо тут, закрыть глаза и больше ни о чем не думать.

Рейлан снял с себя браслет и пристегнул его к трубе, проходившей вдоль стены, затем ополоснул лицо над раковиной. Ледяная вода в первую секунду обожгла, словно кипятком – возможно, от этого в голове немного прояснилось.

– У тебя одежда есть? – спросил он, обернувшись.

Женщина недоуменно уставилась на него.

– Я хочу вымыться и переодеться во что-нибудь сухое. Все равно, во что – штаны там, футболка…

– У меня вся одежда в спальне, в стенном шкафу, здесь есть только халат, такой же, как этот, – кивнула она на темно-красный махровый халат, висевший на крючке у двери, – но…

– Давай халат! – не дослушав, махнул он рукой.

– Да… сейчас, – она открыла стенной шкаф и начала рыться в лежавших там стопках разноцветного белья.

Черт с ним, пусть будет халат. Пусть будет что угодно, лишь бы побыстрее! Желание скинуть с себя наконец пропитанные сыростью и грязью тряпки и согреться под струей горячей воды стало почти невыносимым.

Нет, посмотрите-ка – эта нахалка определенно пялилась на него! Чуть ли не рот раскрыла!

Когда Рейлан начал стаскивать с себя одежду, она скромно отвернулась. Поэтому, чтобы пощадить ее нежные чувства, раздевшись и вступив в ванну, он задернул занавеску.

В первый момент от горячей воды нестерпимо защипало все ссадины и царапины, но уже через минуту стало легче. Он включил воду сильнее и блаженно замер, поводя головой, чтобы горячие струи обдавали все тело. И тут… уловил любопытный женский взгляд. Оказывается, ей достаточно было взглянуть в зеркало, закрепленное на противоположной стене, чтобы увидеть все подробности его анатомии – и сейчас эта «скромница» беззастенчиво таращилась туда!

Правда, пойманная на месте преступления, она сразу отвела глаза, но Рейлану хватило и этого!

– Слушай, дамочка! – не поворачиваясь, рявкнул он. – Может, хватит на меня глазеть?! А то ведь я тебя могу не так понять – ты у меня в два счета прямо тут на спине окажешься?! Или тебе именно этого и надо?!

– Я не глазела! – донеслось из-за занавески. – У тебя кровь на боку…

Да, отделали его изрядно. Наверное, так, без сознания, и пристрелить собирались – не думали, что он придет в себя.

Он выключил воду и немного постоял, чувствуя, как по телу стекают последние струйки воды, и собираясь с силами. Взял лежавшее на раковине полотенце…

И именно оно – нежно-голубое, мягкое и пушистое, пахнущее свежестью и цветами – вдруг доконало Рейлана. Оно показалось ему таким неправдоподобно домашним и не подходящим ко всей ситуации, что не осталось сил больше ни на что – только стоять, уткнувшись в него лицом.

Нет, вытираться он не будет, сойдет и так.

Хотел натянуть трусы, чтобы не чувствовать себя окончательно беспомощным – но и этого не стал делать.

Ничего она не глазела! Ну разве что… чуть-чуть. Прочитала недавно в журнале, что в мужчине самое сексуальное – ягодицы, и решила посмотреть на живом примере. Но ничего особо сексуального не увидела – только синяки, кровоподтеки и царапины, покрывавшие все его тело. Трудно было себе представить, что человек, избитый до такой степени, еще может двигаться.

Интересно, кто его так? Неужели полицейские?

В халате он выглядел нелепо: из-под зеленой атласной ленточки, украшавшей нижний край, торчали волосатые ноги с распухшими красными ступнями, а полы еле сходились на груди. Грейс с трудом сдержалась, чтобы не захихикать.