355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мэри Хиггинс Кларк » Оставь для меня последний танец » Текст книги (страница 2)
Оставь для меня последний танец
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 05:46

Текст книги "Оставь для меня последний танец"


Автор книги: Мэри Хиггинс Кларк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

3

Нед сидел в вестибюле больницы, раскрыв перед собой газету. По пути к дверям больницы он шел следом за женщиной с букетом цветов, надеясь на то, что любой случайный наблюдатель сочтет их пришедшими вместе. Войдя внутрь, он уселся в вестибюле.

Нед нарочно ссутулился, чтобы прикрыть лицо газетой. Все происходило так стремительно. Надо было подумать.

Вчера он едва не набросился на жену Спенсера, когда та на собрании акционеров схватила микрофон, чтобы попытаться уверить собравшихся в том, что все дело в бухгалтерской ошибке. Слава богу, в тот момент на нее заорал какой-то парень.

Правда, позже, когда все вышли из гостиницы, и он увидел, как она садится в сверкающий лимузин, на него накатил приступ ярости.

Нед сразу же поймал такси и назвал шоферу адрес ее нью-йоркской квартиры, что находилась в шикарном здании напротив Центрального парка. Он приехал в тот самый момент, когда швейцар открывал перед ней дверь.

Заплатив шоферу и выйдя из машины, Нед представил себе, как Линн Спенсер поднимается на лифте в свою роскошную квартиру, купленную на деньги, которые они с мужем украли у него.

Он подавил в себе желание броситься вслед за ней и пошел по Пятой авеню. Вглядываясь в лица идущих навстречу людей, Нед замечал и их глазах презрение. Они понимали, что он сам не с Пятой авеню. Он был из того мира, где люди покупают лишь самые необходимые вещи, оплачивая их кредитными карточками и внося затем минимальные ежемесячные платежи.

Как-то в телепередаче Спенсер говорил о том, что каждый, кто пятьдесят лет назад вложил деньги в «Ай-би-эм» или «Ксерокс», стал миллионером. «Покупая акции «Джен-стоун», вы не только поможете ближнему, но и заработаете себе состояние».

«Лжец! Лжец! Лжец!» – стучало в голове Неда.

С Пятой авеню он пошел на остановку автобуса, на котором мог доехать домой, в пригород Йонкерс. Там стоял старый двухэтажный дом. Двадцать лет назад, только что поженившись, они с Энни сняли первый этаж.

В гостиной царил жуткий беспорядок. На кофейном столике были разбросаны вырезки из газет о крушении самолета и никудышной вакцине. На полу валялось то, что осталось от газет. Едва придя домой, он снова перечитал все статьи – от первой до последней.

Уже стемнело, а он и не вспомнил об ужине. Теперь Нед почти не испытывал голода. В десять часов он достал одеяло, подушку и улегся на диване. В спальне он больше не ночевал – чтобы не так сильно скучать по Энни.

После похорон священник вручил ему Библию.

– Нед, я пометил для вас некоторые отрывки, – сказал он. – Они вам помогут.

Псалмы Неда не слишком интересовали, однако, пролистывая Библию, он нашел фразу в Книге пророка Иезекииля: «Ты своей ложью привел в уныние честного человека, а ведь я не хотел видеть его опечаленным». Неду показалось, что пророк говорит о нем и Спенсере. Это доказывало, что Бог гневается на людей, причиняющих боль своим собратьям, и хочет, чтобы их наказали.

Нед уснул, но вскоре после полуночи проснулся, оттого что ему приснился особняк в Бедфорде. После покупки акций он субботними вечерами несколько раз провозил Энни мимо него. Она была очень расстроена из-за того, что Нед продал оставленный ему матерью дом в Гринвуд-Лейке, чтобы на вырученные деньги купить акции «Джен-стоун». Энни не разделяла его уверенности в том, что акции помогут им разбогатеть.

– В этом доме мы могли бы жить на пенсии, – бывало, выкрикивала она сгоряча. Иногда принималась плакать. – Мне не нужен какой-то там особняк. Мне нравился этот дом. Я вложила в него столько труда, сделала его таким уютным, и ты даже ни разу не заговаривал со мной о его продаже. Нед, как ты мог так со мной поступить?

– Мистер Спенсер говорил мне, что, покупая его акции, я помогаю не только людям, но и себе, потому что когда-нибудь у меня будет такой же дом.

Даже этот аргумент не убедил Энни. Две недели назад, когда самолет Спенсера разбился и пошли слухи о том, что с вакциной не все гладко, она буквально потеряла голову.

– Я в больнице на ногах по восемь часов в день. Ты позволил этому жулику уговорить себя на покупку фальшивых акций, и теперь выходит, мне придется работать до конца жизни. – Ее душили рыдания, она говорила с трудом. – Все у тебя не как у людей, Нед. То и дело теряешь работу из-за своего дурацкого характера. И когда наконец чего-то добиваешься, то позволяешь обвести себя вокруг пальца.

Схватив ключи от машины, она выбежала вон. Машина пулей вылетела на проезжую часть под визг шин.

Следующее мгновение все время прокручивалось в сознании Неда. Загородивший дорогу мусоровоз. Визг тормозов. Легковушка переворачивается в воздухе и с грохотом падает вниз. Взрывается бак с бензином, и машину охватывает пламя.

Энни. Ее больше нет.

Более двадцати лет назад они познакомились в больнице, где Нед был пациентом. Он подрался с одним парнем в баре и заработал сотрясение мозга. Энни принесла ему поднос с едой и отругала за то, что не умеет держать себя в руках. Эта бойкая маленькая женщина ловко управлялась с пациентами. Они были одного возраста – тридцать восемь. Вскоре стали встречаться, потом она переехала к нему.

Нед пришел туда этим утром, чтобы почувствовать себя ближе к Энни. Он представлял себе, что она в любую минуту может быстрыми шагами войти в холл, извиняясь за опоздание и говоря, что другие медсестры так и не пришли, и она осталась на обед.

Но он понимал, что все это фантазии. Она здесь никогда больше не появится.

С громким шуршанием смяв газету, Нед засунул ее в ближайший контейнер для мусора. Потом направился к двери, но его окликнул один из врачей, который шел через вестибюль.

– Нед, вас не было видно со дня аварии. Мне так жаль Энни. Она была замечательной.

– Благодарю вас. – Он вспомнил имя врача. – Спасибо, доктор Райан.

– Могу я вам чем-то помочь?

– Нет.

Надо было что-то сказать. Доктор Райан разглядывал его с нескрываемым любопытством, поскольку мог знать о том, что по настоянию Энни Нед приходил сюда к доктору Грину на психиатрические консультации. Правда, доктор Грин однажды вывел Неда из себя, сказав: «Вам не кажется, что, прежде чем продавать дом, надо было посоветоваться с Энни?»

Обожженная ладонь сильно болела. Когда он швырнул зажженную спичку в сторону облитой бензином стены, вспыхнувшее пламя опалило ему руку. Вот почему он пришел в больницу. Нед протянул доктору Райану руку для осмотра.

– Обжегся вчера вечером, когда готовил ужин. Не такой уж я хороший повар. В приемном покое полно народу. А мне надо возвращаться на работу. Полагаю, ничего страшного.

Доктор Райан взглянул на руку.

– Нед, это достаточно серьезно. Возможна инфекция. – Вынув из кармана блокнот с рецептами, он нацарапал что-то на верхнем листке. – Купите эту мазь и прикладывайте к руке. Через день-другой придите показаться.

Нед поблагодарил его и повернулся, чтобы уйти. Ему не хотелось ни с кем больше встречаться. Он пошел в сторону двери, но остановился. У центрального выхода устанавливались камеры.

Надев темные очки, он прошел через вращающуюся дверь мимо какой-то молодой женщины. Потом понял, что камеры устанавливают для нее. Быстро отошел в сторону, скрывшись за спинами людей, которые намеревались пойти в больницу, но остановились при виде камер. Зеваки. Любопытные.

Женщина, у которой брали интервью, была лет тридцати, темноволосой, привлекательной наружности и показалась Неду знакомой. Потом он вспомнил, где ее видел. Она вчера присутствовала на собрании акционеров. Когда люди стали выходить из зала, эта женщина задавала им вопросы.

Тогда она попыталась заговорить с ним, но Нед прошмыгнул мимо нее. Он не любил, когда ему задают вопросы.

Один из репортеров поднес к ней микрофон.

– Мисс Декарло, это правда, что Линн Спенсер ваша сестра?

– Сводная сестра.

– Как она себя чувствует?

– Она, безусловно, страдает. Ей пришлось пережить нечто ужасное. При пожаре Линн едва не погибла.

– У нее есть какие-нибудь соображения по поводу того, кто устроил поджог? Ей кто-нибудь угрожал?

– Мы не говорили об этом.

– Госпожа Декарло, вы полагаете, это один из тех, кто потерял деньги, вложившись в «Джен-стоун»?

– Я не вправе строить догадки. Могу лишь сказать, что человек, умышленно поджигающий дом, в котором могут оказаться спящие люди, либо психически неуравновешен, либо просто злодей.

Неда переполнял гнев, и он прищурил глаза. Энни погибла, оказавшись в горящем автомобиле. Если бы он не продал дом в Гринвуд-Лейке, то две недели назад она не погибла бы и они были бы там. Вместо того чтобы выскакивать из дома в Йонкерсе, безутешно рыдая и не обращая внимания на транспорт, когда выезжала задним ходом на улицу, она могла бы, стоя на коленях, сажать цветы.

На краткий миг он встретился взглядом с интервьюируемой женщиной. Ее фамилия Декарло, и она сестра Линн Спенсер. «Я покажу тебе, кто тут ненормальный, – подумал он. – Очень жаль, что твоя сестра не попала в огненную ловушку, как это случилось с моей женой в машине. Очень жаль, что тебя тогда не было с ней в доме. Я доберусь до них, Энни, – пообещал он. – Отомщу им за тебя».

4

Анализируя по дороге домой свое выступление на этой импровизированной конференции, я осталась совершенно собой недовольна. Мне гораздо больше нравится, когда задаю вопросы я. Тем не менее было ясно, что нравится мне это или нет, но теперь меня будут воспринимать в качестве представителя и защитника Линн. Не хотелось играть такую роль, и к тому же эта позиция была нечестной. Я совершенно не была склонна считать Линн наивной и доверчивой женой, которая совсем не догадывается о том, что ее муж – мошенник.

Но был ли он мошенником? Когда самолет разбился, Ник предположительно направлялся на деловую встречу. Верил ли он еще в «Джен-стоун», садясь на борт самолета? Встретил ли он смерть с верой в свою фирму?

На этот раз автострада Кросс-Бронкс оправдывала свою репутацию. От какой-то аварии образовалась пробка на две мили, и у меня появилось много времени на раздумья. Может быть, чересчур много, ибо я поняла одну вещь. Несмотря на все то, что за прошедшие две недели удалось узнать о Нике и его компании, чего-то все же не хватало, что-то было не так. Слишком банально. Разбился самолет Ника. Вакцина объявлена несовершенной, если не бесполезной. И пропали миллионы долларов.

Была ли авария подстроена и не загорает ли сейчас Ник в Бразилии, как предположил Сэм? Или же его самолет действительно разбился во время бури? А если так, то где все эти деньги, в том числе и мои двадцать пять тысяч долларов?

«Вы ему нравились, Карли», – сказала Линн. Что ж, он мне тоже нравился. Вот поэтому хочется верить, что есть другое объяснение.

Я миновала место аварии, из-за которой Кросс-Бронкс превратилась в дорогу с одной полосой движения. Перевернулся грузовик с прицепом. Чтобы освободить полосу, разломанные ящики с апельсинами и грейпфрутами передвинули на обочину. Кабина грузовика казалась неповрежденной. Похоже, с шофером все было в порядке.

Я повернула на дорогу в сторону Харлем Ривер. Торопилась домой. Хотелось еще раз просмотреть следующую субботнюю колонку в газете, прежде чем отправить ее по электронной почте в офис. Хотелось также позвонить отцу Линн и уверить его в том, что с ней все будет в порядке. И еще хотелось посмотреть, есть ни сообщения на автоответчике, в особенности от редактора «Уолл-стрит уикли».

«Господи, как хочется получить работу и писать для этого журнала», – подумала я.

Оставшуюся часть пути я проехала довольно быстро. Беда в том, что я по-прежнему видела искреннее выражение глаз Ника, когда он говорил о вакцине. Хорошо помнила, каким он мне показался: просто потрясающий мужчина!

Неужели я так сильно ошибалась, продемонстрировав глупость и наивность – совсем не свойственные настоящему репортеру качества? Или, быть может, ответ заключался в чем-то другом? Въезжая в гараж, поняла, что беспокоит меня помимо этого. Мне снова помогла интуиция, подсказавшая, что Линн больше интересует ее доброе имя, нежели правда о том, жив ее муж или нет.

На автоответчике было сообщение – именно то, которого я ожидала. Не могу ли я позвонить Уиллу Керби из «Уолл-стрит уикли».

Он работал там главным редактором. Я торопливо стала набирать номер. Несколько раз мы с Керби встречались на больших тусовках, но никогда всерьез не разговаривали. Когда секретарша соединила меня, и он взял трубку, первой моей мыслью была мысль о том, что голос его подходит к фигуре. Это был крупный мужчина пятидесяти с лишним лет, и голос у него был глубокий и сердечный, приятного, теплого тембра, хотя и слыл он деловым человеком.

Керби не стал тратить время на болтовню.

– Карли, вы сможете подойти ко мне завтра утром?

– С радостью, мистер Керби.

– Десять часов вас устроит?

– Вполне.

– Отлично. До встречи.

И он повесил трубку.

В редакции журнала меня уже испытали двое сотрудников, так что собеседование, очевидно, должно было расставить все точки над «i». Я обратилась мыслями к своему гардеробу. Вероятно, для собеседования больше подошел бы брючный костюм, а не юбка. Отлично смотрелся бы серый костюм в полоску, который я купила прошлым летом на распродаже в «Эскаде». Но если похолодает, как вчера, в нем будет прохладно. В таком случае больше подойдет темно-синий.

Я давно уже не испытывала подобного состояния радостного предвкушения и энтузиазма. Хотя мне и нравилось писать колонку в газете, эта работа не занимала меня целиком. Будь это ежедневная колонка, все могло бы быть по-другому, но, когда ты досконально знаешь свое дело, писать для еженедельного приложения, имея для этого кучу времени, не такое уж интересное занятие. Меня не удовлетворяло даже и то, что иногда я в качестве внештатного сотрудника писала для различных журналов биографические очерки о людях из финансовых кругов.

Я позвонила в Бока. После свадьбы с Робертом мама переехала в его квартиру, потому что она была большая и с великолепным видом на океан. Единственное, что мне в ней не нравилось, так это то, что, приезжая в гости, я спала в комнате Линн.

Вообще-то она там никогда не жила. Во время визитов они с Ником снимали апартаменты на курорте Бока-Рейтон. Однако то, что моя мать жила у мужа, заставляло меня во время моих визитов на выходные остро чувствовать, что именно Линн обставила для себя эту комнату перед свадьбой с Ником. Я спала в ее постели, пользовалась ее бледно-розовыми простынями и кружевными наволочками, а после душа заворачивалась в ее дорогое полотенце с монограммой.

Мне гораздо больше нравилось спать на раскладном диване в маминой старой квартире. Но разумеется, важнее было то, что мама счастлива, и к тому же Роберт Гамильтон мне искренне нравился. Этот приятный, уравновешенный человек был совершенно лишен высокомерия, которое при первой встрече проявила Линн. Мама говорила мне, что Линн в свое время пыталась свести его с одной из зажиточных вдов в окрестностях Палм-Бич, но его это не интересовало.

Я сняла трубку, нажала на цифру «1», после чего сработал автоматический набор. Ответил Роберт. Он, конечно, страшно волновался за Линн, и я была рада уверить его, что через несколько дней она поправится и выпишется из больницы.

Нисколько не сомневаясь, что он обеспокоен состоянием дочери, я все же чувствовала: что-то здесь не так. И тут он неожиданно сказал:

– Карли, вы знали Ника. Не могу поверить, что он был мошенником. Господи, Ник уговорил меня вложить в «Джен-стоун» почти все мои сбережения. Если бы он знал, что это жульничество, неужели поступил бы так с отцом своей жены?

На следующее утро, во время собеседования, я сидела за письменным столом напротив Уилла Керби.

– Как я понял, вы сводная сестра Линн Спенсер, – сказал он, и у меня упало сердце.

– Да, верно.

– Я видел вас по телевизору во вчерашних новостях, которые снимали при входе в больницу. Честно говоря, опасался, что вы не сможете выполнить придуманное мной задание. Правда, Сэм говорит, вы с ней не очень близки.

– Нет, конечно. Признаться, была удивлена, что она попросила меня вчера ее навестить. Но у нее действительно есть для этого причина. Она хочет, чтобы люди знали: что бы ни совершил Ник Спенсер, она в этом не участвовала.

Я рассказала ему о том, что Ник уговорил отца Линн вложить в «Джен-стоун» почти всего сбережения.

– Чтобы умышленно надуть собственного тестя, надо быть настоящим подонком, – согласился Керби.

Потом он сказал мне, что эта должность теперь моя и первым моим заданием будет написать подробную биографию Ника Спенсера. Я показывала Керби образцы подготовленных мной ранее биографических очерков, и они ему понравились.

– Вы станете частью нашей команды. Дон Картер занимается деловыми отношениями. Кен Пейдж – наш медицинский эксперт. Вы будете заниматься личными биографиями и совместными усилиями напишете статью, – сообщил мне Керби. – Дон сейчас договаривается о встрече с председателем и двумя членами правления «Джен-стоун». Вам предстоит на них выйти.

На столе Керби лежала пара копий моей колонки. Он указал на них.

– Между прочим, не вижу ничего страшного в том, если вы продолжите писать колонку. А теперь идите познакомьтесь с Картером и мистером Пейджем, потом загляните в отдел кадров и заполните нужные анкеты.

Собеседование закончилось, и Керби потянулся за телефонной трубкой. Когда я встала со стула, он чуть улыбнулся.

– Рад, что вы с нами, Карли. Запланируйте поездку в Коннектикут, откуда Спенсер родом. Мне нравится, как вы пишете биографические очерки, когда просите земляков рассказать о герое биографии.

– Это Каспиен, – сказала я, – маленький городок рядом с Бриджпортом.

Я вспомнила о прочитанных мной историях о том, как Ник Спенсер работал в домашней лаборатории бок о бок со своим отцом-врачом. Надеялась, что, приехав в Каспиен, смогу, по крайней мере, это подтвердить. А потом опять недоумевала, почему не могу просто-напросто поверить в его смерть.

Ответ предугадать было нетрудно. Казалось, Линн больше обеспокоена собственным имиджем, чем судьбой Николаса Спенсера. Она не была похожа на скорбящую вдову. Или она знает, что он жив, или ей до него нет никакого дела. Надо выяснить правду.

5

Я не сомневалась, что легко сработаюсь с Кеном Пейджем и Доном Картером. Кен – могучий темноволосый мужчина с бульдожьей челюстью. Я познакомилась с ним первым и стала думать, уж не подбирают ли мужчин для работы в «Уолл-стрит уикли» исходя из требований по минимальному росту и весу. Но потом появился Дон Картер, невысокий, симпатичный, со светло-каштановыми волосами и живыми карими глазами. На вид каждому из них можно было дать лет сорок.

Не успела я поздороваться с Кеном, как он, извинившись, побежал ловить Картера, которого заметил в коридоре. Воспользовавшись моментом, я хорошенько рассмотрела развешанные по стенам дипломы, они произвели на меня сильное впечатление. Кен – медик по образованию, но имеет также докторскую степень по молекулярной биологии.

Он вернулся в сопровождении Дона, и они подтвердили встречу в «Джен-стоун», назначенную на одиннадцать утра следующего дня. Встреча состоится в Плезантвиле, где размещается главный офис компании.

– У них шикарные офисы в Крайслер-билдинг, – сказал мне Дон, – но основная работа делается в Плезантвиле.

Мы должны были встретиться с Чарльзом Уиллингфордом, председателем совета директоров, и доктором Мило Челтавини, научным сотрудником, заведующим лабораторией «Джен-стоун». Поскольку Кен и Дон живут в округе Уэстчестер, мы договорились, что я подъеду и встречусь там с ними.

Да благословит Бог Сэма Михаэльсона. Очевидно, он сильно меня расхваливал перед своими коллегами. Без сомнения, когда участвуешь и первоочередном групповом проекте, надо быть уверенным, что как часть целого работаешь гладко. Благодаря Сэму у меня появилось чувство, что эти ребята не станут говорить мне «поживем – увидим». По существу, я услышала «приветствуем вас на борту».

Едва выйдя из здания, позвонила Сэму по сотовому и пригласила его с женой на праздничный ужин в «Иль Мулино», что в Гринвич-Виллидж. Потом заторопилась домой, собираясь приготовить сэндвич и чашку чая, чтобы перекусить за компьютером. Читатели колонки прислали целую кучу вопросов, с которыми надо было разобраться. Когда получаешь почту для колонки вроде моей, вопросы часто повторяются. Это, разумеется, означает, что многих людей интересует одно и то же, и подсказывает мне, на какие вопросы следует ответить.

Время от времени, когда хочу, чтобы мои читатели получили специфическую информацию, я сама посылаю запросы. Важно, чтобы неискушенные в финансах люди держались на современном уровне в таких вопросах, как дополнительно финансируемые закладные, когда ставки сильно падают, или избегали ловушек некоторых «беспроцентных» ссуд.

Делая это, я использую в письмах с вопросами инициалы своих друзей и пишу адрес города, с которым они связаны. Мою лучшую подругу зовут Гвен Харкинс. Ее отец вырос в Айдахо. На прошлой неделе главный вопрос в моей колонке касался того, что необходимо учитывать, когда собираешься оформлять закладную с обратным аннуитетом. Я подписала письмо инициалами Г. X., город Бойсе, штат Айдахо.

Приехав домой, я поняла, что придется на время отложить планы, связанные с колонкой. На автоответчике было сообщение из прокуратуры США. Со мной срочно хотел поговорить следователь Джейсон Ноулз. Он оставил свой номер, и я ему перезвонила.

В течение следующих сорока минут я строила догадки по поводу того, какой такой информацией, срочно понадобившейся следователю из канцелярии главного прокурора штата, я могу располагать. Потом, когда из вестибюля прозвучал звонок, я сняла трубку домофона, убедилась в том, что это мистер Ноулз, предупредила его, чтобы поднимался по лестнице, и отперла замок.

Через несколько минут он уже стоял у моей двери – седовласый мужчина с обходительными манерами, но в чем-то прямолинейный. После моего приглашения он вошел и сел на диван. И уселась на стул с прямой спинкой, стоявший напротив дивана, ожидая, когда он заговорит.

Ноулз поблагодарил меня за то, что я так быстро приняла его, и затем перешел к делу.

– Мисс Декарло, вы присутствовали на собрании акционеров «Джен-стоун» в понедельник.

Это прозвучало как утверждение, а не как вопрос. Я кивнула.

– Мы знаем, что многие из присутствующих на этом собрании выражали сильное возмущение руководством, и что один человек особенно негодовал по поводу заявления Линн Спенсер.

– Верно.

Я не сомневалась, что в следующем своем утверждении он назовет меня сводной сестрой Линн, но ошиблась.

– Мы знаем, что вы сидели с края ряда, отведенного прессе, и оказались поблизости от мужчины, который кричал на госпожу Спенсер.

– Это правда.

– Мы также в курсе, что после собрания вы разговаривали с некоторыми недовольными акционерами и записывали их фамилии.

– Да, верно.

– С вами случайно не беседовал мужчина, говоривший о том, что потерял свой дом, сделав вложения в «Джен-стоун»?

– Нет.

– У вас есть фамилии акционеров, с которыми вы говорили?

– Да, есть. – Я понимала, что Джейсон ждет объяснения. – Возможно, вы знаете, что я веду колонку консультаций по финансовым вопросам, адресованную неискушенному потребителю или инвестору. Кроме того, время от времени пишу договорные статьи для журналов. На том собрании мне пришло в голову, что я могу попробовать написать всестороннее исследование на тему о том, как крах «Джен-стоун» разрушил будущее многих мелких инвесторов.

– Знаю, и поэтому я здесь. Нам хотелось бы узнать имена говоривших с вами людей.

Я взглянула на него. Просьба казалась ожидаемой, однако первая реакция у меня, как у любого журналиста, которого просят выдать источник информации, была негативной.

Создавалось впечатление, что Джейсон Ноулз читает мои мысли.

– Мисс Декарло, уверен, вы поймете, почему я обращаюсь к вам с этой просьбой. Ваша сестра, Линн Спенсер…

– Сводная сестра, – прервала я его.

Он кивнул.

– Да. Ваша сводная сестра могла погибнуть во время вчерашнего пожара в ее доме. На данный момент мы не имеем представления, знал ли человек, поджегший дом, что она там. Но вполне вероятно, что дом поджег один из этих разгневанных и даже потерпевших финансовый крах акционеров.

– А вы понимаете, что можно насчитать сотни других людей – акционеров и служащих, каждый из которых мог бы поджечь дом? – заметила я.

– Понимаем. Вы, случайно, не записали фамилию человека, который вспылил?

– Нет. – Я вспомнила, как у этого бедняги гнев сменился безутешными слезами. – Он не поджигал дом. Уверена.

Джейсон Ноулз поднял брови.

– Вы уверены, что он не поджигал. Почему?

Я представляла себе, насколько глупо прозвучал бы ответ: «Просто знаю, что не поджигал». Поэтому я сказала:

– Этот человек был в отчаянии, но не злился, как другие. У него сердце разрывалось от горя. Он сказал, что у него умирает дочь и что он скоро потеряет свой дом.

Очевидно было, что Джейсон Ноулз разочарован тем, что я не смогла назвать человека, вспылившего на собрании, но этим дело не кончилось.

– Ведь у вас есть фамилии людей, с которыми вы говорили, мисс Декарло?

Я колебалась.

– Мисс Декарло, я видел ваше интервью у здания больницы. Вы совершенно правильно назвали поджигателя злонамеренным или психически неуравновешенным человеком.

Он был прав. Я согласилась назвать ему фамилии и телефонные номера, записанные мной на собрании.

И снова он, казалось, читает мои мысли.

– Мисс Декарло, позвонив этим людям, мы собираемся просто сказать им, что беседуем с каждым, кто присутствовал на собрании акционеров, и это правда, уверяю вас. Многие из присутствующих вернули присланную компанией почтовую открытку, что указывало на их намерение там быть. Мы навестим каждого, вернувшего эту открытку. Проблема в том, что не каждый из присутствующих побеспокоился о пересылке открытки.

– Понимаю.

– Как вы оцениваете состояние вашей сводной сестры?

Надеюсь, этот спокойный наблюдательный человек не заметил моего минутного колебания.

– Вы же видели интервью, – сказала я. – Линн мучается от боли и к тому же сбита с толку всем, что произошло. Она сказала мне, что не может себе представить, будто ее муж участвовал в незаконных махинациях. Клянется, что, насколько ей известно, он безоговорочно верил в чудодейственные свойства вакцины, изобретенной в «Джен-стоун».

– Не считает ли она, что крушение самолета было инсценировано? – спросил напрямик Джейсон Ноулз.

– Нет, конечно. – Сейчас, повторяя слова Линн, я спрашивала себя, звучат ли они убедительно. – Она настаивает на том, что хочет знать всю правду.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю