![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ostav-dlya-menya-posledniy-tanec-209741.jpg)
Текст книги "Оставь для меня последний танец"
Автор книги: Мэри Хиггинс Кларк
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
25
Кен и Дон сосредоточенно слушали мой рассказ о встречах в Уэстчестере и об утреннем звонке из полицейского управления Бриарк-лифмэнора.
– Интуиция, Карли? – спросил Кен. – Похоже на заранее спланированный спектакль, который должен убедить всех, что на самом деле происходит нечто другое. Чета слуг говорит тебе, что, судя по всему, Ник Спенсер и Вивьен Пауэрс были любовниками. Неужели ты была так близка к правде? Ты считаешь, она собиралась ненадолго съездить в Бостон, пожить с мамочкой и папочкой, а потом, переждав бурю, начать новую жизнь где-нибудь в Австралии, Тимбукту или Монако?
– Вполне возможно, – сказала я. – Фактически, если дела обстоят именно так, должна признать, что оставлять дверь открытой, а стол и стул опрокинутыми – это небольшой перебор.
Сказав это, я засомневалась.
– Что такое? – спросил Кен.
– Теперь, припоминая, как все было, я думаю, она была напугана. Когда Вивьен открыла мне дверь, она минуты две говорила через щелку, не снимая цепочки, и только потом впустила меня.
– Ты была там около половины двенадцатого? – спросил Кен.
– Да.
– Она не говорила, что именно ее пугает?
– Прямо – нет, но Вивьен сказала, что педаль газа в машине Спенсера сломалась всего за неделю до аварии самолета. И она стала думать, что и то и другое произошло не случайно.
Я встала.
– Собираюсь туда поехать. А потом наведаюсь в Каспиен. Если только все это не какая-то неразрешимая шарада, то сказанное мне Вивьен Пауэрс о том, что она, похоже, знает, кто этот рыжеволосый мужчина, может означать, что она стала для кого-то опасной.
Кен кивнул.
– Продолжай поиски. А у меня есть несколько соображений. Не так уж много людей, которых привезли умирать в хоспис Святой Анны, а они через некоторое время вышли оттуда на своих ногах. Наверняка не так трудно будет найти этого больного.
Все-таки в этом деле я была еще новичком. Главным в работе над этой статьей был, конечно, Кен. Тем не менее я не могла не сказать:
– Кен, когда его найдешь, разреши мне, пожалуйста, присутствовать при разговоре.
Он на минуту задумался, а потом кивнул.
– Не лишено смысла.
Я довольно хорошо ориентируюсь на местности. На этот раз, чтобы найти путь к дому Вивьен, мне даже не понадобилась карта дорог. У двери стоял одинокий полицейский, который бросил на меня подозрительный взгляд. Я объяснила, что накануне виделась с Вивьен Пауэрс и что она мне звонила.
– Сейчас узнаю, – сказал он и ушел в дом, но быстро вернулся. – Детектив Шапиро сказал, что вам можно войти.
Детектив Шапиро оказался интеллигентным, любезным человеком с залысинами и проницательными карими глазами. Он сразу же объяснил, что только начал расследование. Связался с родителями Вивьен Пауэрс, и, учитывая обстоятельства, им было дано разрешение пойти в ее дом. Тот факт, что входная дверь была открыта, стол и лампа опрокинуты, а машина Вивьен стояла на подъездной аллее, заставил родителей серьезно опасаться, что дочь стала жертвой насилия.
– Вы были здесь вчера, мисс Декарло? – спросил Шапиро.
– Да.
– Понимаю, что трудно сориентироваться, когда в доме переезд и повсюду эти коробки. Но вы не замечаете, изменилось ли что-нибудь в помещении по сравнению со вчерашним днем?
Мы находились в гостиной. Оглядевшись по сторонам, я припомнила, что вчера видела то же самое нагромождение упакованных коробок и пустых столов, как и сейчас. Но потом поняла, что есть нечто новое. На кофейном столике стояла коробка, которой вчера там не было.
Я указала на нее.
– Этой коробки не было, – сказала я. – Вивьен, видимо, упаковывала ее после моего ухода.
Детектив Шапиро подошел к коробке и вынул из нее папку – ту, что была сверху.
– Эта женщина работала в «Джен-стоун»? спросил он.
Я поймала себя на том, что рассказываю ему лишь то, в чем абсолютно уверена, не делясь своими подозрениями. Представила себе выражение лица детектива, скажи я ему: «Вивьен Пауэрс могла инсценировать свое исчезновение, потому что встречалась с Николасом Спенсером, самолет которого разбился и которого считают погибшим». Или ему будет более понятно, если скажу: «Я прихожу к мысли, что Николас Спенсер мог стать жертвой насилия, а врач из Каспиена – жертвой умышленного наезда из-за хранящихся у него лабораторных записей и что Вивьен Пауэрс пропала, поскольку могла бы опознать человека, забравшего эти записи».
Однако я ограничилась рассказом о том, что интервьюировала Вивьен Пауэрс, потому что совместно с коллегами пишу статью про ее босса, Николаса Спенсера.
– Мисс Декарло, она звонила вам после вашего ухода?
Полагаю, детектив Шапиро понимал, что ему рассказали не всю историю.
– Да. Мы обсуждали с Вивьен пропажу некоторых записей лабораторных экспериментов, принадлежащих Николасу Спенсеру. Насколько ей было известно, того мужчину, который забрал записи, говоря, что его послал Спенсер, никто не уполномочивал это делать. Краткое сообщение, оставленное на моем автоответчике, позволяет предполагать, что она могла бы опознать этого человека.
Детектив все еще держал в руках папку с надписью «Джен-стоун», но она была пуста.
– А Вивьен не могла найти эти сведения в этой папке?
– Не знаю, но думаю, это вполне возможно.
– Сейчас папка пуста, а женщина исчезла. На какие мысли это вас наводит, мисс Декарло?
– Полагаю, она могла стать жертвой насилия.
Он бросил на меня проницательный взгляд.
– По дороге из центра города домой у вас в машине, случайно, не работало радио?
– Нет.
Я не стала рассказывать детективу Шапиро, что в процессе работы над подобным расследованием мне нужна тишина в машине, чтобы обдумать и взвесить возможные альтернативные сценарии развития истории.
– В таком случае вы не слышали пересказанных слухов о том, что один человек, несколько раз встречавшийся со Спенсером на собрании акционеров, якобы видел его в Цюрихе?
Я долго размышляла над этим вопросом.
– Вы хотите сказать, что тот, кто это утверждает, заслуживает доверия?
– Нет, это лишь новый поворот в истории. Естественно, это сообщение будет тщательно проверено.
– Если эта версия подтвердится, я бы не стала чересчур беспокоиться о судьбе Вивьен Пауэрс, – сказала я. – И если это правда, полагаю, что сейчас она на пути к нему, если уже не на месте.
– Они встречались? – быстро спросил Шапиро.
– Супруги, слуги Николаса Спенсера, так считают, а это может означать, что так называемые пропавшие записи не что иное, как часть продуманной уловки. Правда, что входная дверь была открыта? – спросила я у Шапиро.
Он кивнул.
– Вот почему оставить дверь открытой могло означать попытку привлечь внимание к ее отсутствию, – сказал он. – Буду откровенным, мисс Декарло. Во всем этом спектакле чувствуется какая-то фальшь, и, полагаю, вы уже сказали мне, в чем тут дело. Держу пари, она сейчас летит к Спенсеру, где бы он ни был.
26
Когда я вошла в закусочную, как раз в обеденное время, Милли приветствовала меня как давнюю знакомую.
– Я всем рассказываю, что вы пишете статью о Нике Спенсере, – сияя, сказала она. – Как вам сегодняшняя новость о том, что он развлекается в Швейцарии? Два дня назад те ребята выловили рубашку, которая будто бы была на нем, и все стали думать, что он погиб. Завтра будет что-нибудь новенькое. Я всегда говорила, что, если у человека хватило ума украсть столько денег, он придумает, как подольше пожить, чтобы их потратить.
– Возможно, вы правы, Милли, – сказала я. – Как сегодня куриный салат?
– Отпад.
«Вот такой вот положительный отзыв», – подумала я, заказывая салат и кофе.
В закусочной было полно народа, поскольку заканчивалось обеденное время. Несколько раз я слышала, как за разными столиками произносится имя Николаса Спенсера, но что о нем говорят, расслышать было невозможно.
Когда Милли вернулась с салатом, я спросила ее, есть ли сведения о состоянии доктора Бродрика.
– Ему чуть-чуть лучше, – сказала она, растягивая гласные в словосочетании «чуть-чуть». – То есть состояние все еще критическое, но я слышала, он пытался разговаривать с женой. Разве это не здорово?
– Да, это хорошо. Я очень рада.
Поглощая салат, в котором было слишком много сельдерея, но почему-то маловато курицы, я продолжала размышлять над этой историей. Если Бродрик поправится, сможет ли он опознать человека, который его сбил, или совсем забудет об этом происшествии?
К тому времени, как мне принесли вторую чашку кофе, закусочная почти опустела. Дождавшись, пока Милли уберет с других столов, я сделала ей знак подойти. У меня с собой была фотография, снятая в тот вечер, когда чествовали Ника, и я показала ее Милли.
– Милли, вы знаете этих людей?
Она надела очки и стала рассматривать группу людей в президиуме.
– Конечно. – Потом принялась показывать: – Это Делия Гордон и ее муж Ральф. Она приятная, он немного чопорный. Это Джеки Шлоссер, очень милая дама. Это его преподобие Хауэлл, пресвитерианский священник. Ну а это, конечно, сам мошенник. Надеюсь, его поймают. Это председатель правления больницы. У него смущенный вид потому, что он уговорил правление вложить так много денег в «Джен-стоун». Я слышала, что к следующим выборам правления, если не раньше, его выгонят с работы. Многие считают, ему следует уйти в отставку. Держу пари, он так и сделает, если будет доказано, что Ник Спенсер жив. С другой стороны, если Спенсера арестуют, тогда, может быть, удастся найти, где он спрятал деньги. Это Дора Уитмен и ее муж Нилс. Обе их семьи в этом городе испокон века. Реальные деньги. То есть прислуга в доме и все такое. Всем нравится, что эта семья никогда не отряхивала прах Каспиена со своих ног, но я слышала, у них в Мартас-Винъярде есть потрясающий летний дом. А справа, с края, – Кей Фесс. Она руководитель волонтеров в больнице.
Я делала записи, пытаясь поспеть за скорострельными комментариями Милли. Когда она замолчала, я сказала:
– Милли, мне бы хотелось поговорить с не-которыми из этих людей, но до сих пор удалось встретиться только с преподобным Хауэллом. У кого-то телефоны не занесены в телефонную книгу, другие не отвечают на звонки. У вас есть соображения по поводу того, как их разыскать?
– Прошу вас, не проболтайтесь, но Кей Фесс, возможно, прямо сейчас в приемной больницы. Даже если она вам не перезвонила, ей можно легко дать знать.
– Милли, вы чудо, – сказала я.
Допив кофе, я заплатила по счету и оставила щедрые чаевые. Потом, сверившись по карте, проехала четыре квартала до больницы.
Я ожидала увидеть маленькую больницу местной общины, однако больница Каспиена оказалась явно растущим учреждением. К главному зданию примыкали несколько небольших строений, а новая территория была огорожена и помечена надписью: «МЕСТО БУДУЩЕГО ПЕДИАТРИЧЕСКОГО ЦЕНТРА».
Я была уверена, что это запланированное строительство сейчас заморожено из-за инвестиций больницы в «Джен-стоун».
Припарковав машину, я вошла в вестибюль. За стойкой в приемной сидели две женщины, но и сразу узнала Кей Фесс. Загорелая, хотя был только апрель, с короткими седеющими волосами, темно-коричневыми глазами, изящным носом и узкими губами, она казалась воплощением ответственности. Сильно сомневаюсь, что в ее смену кто-нибудь проникал в больницу без пропуска. Она сидела ближе всех к огороженным проходам к лифтам, а это говорило о том, что она здесь главный начальник.
Когда я вошла в вестибюль, получения пропусков ожидали четыре или пять человек. Дождавшись, пока сделали все необходимое, я подошла, чтобы поговорить.
– Мисс Фесс? – сказала я.
Она сразу насторожилась, словно подозревая, что я намерена попросить провести к пациенту человек десять детей.
– Я Карл и Декарло из «Уолл-стрит уикли». Мне бы очень хотелось поговорить с вами об обеде, на котором несколько месяцев назад награждали Николаса Спенсера. Вы сидели на возвышении рядом с ним.
– Вы на днях мне звонили?
– Да.
Другая женщина за стойкой с любопытством смотрела на нас, но потом ей пришлось переключить внимание на вновь прибывших.
– Мисс Декарло, раз я вам не перезвонила, разве вы не догадались, что у меня нет намерения с вами разговаривать?
Тон был любезным, но твердым.
– Мисс Фесс, я понимаю, что вы много времени отдаете больнице. Знаю также, что вашей больнице пришлось заморозить строительство педиатрического центра из-за инвестиций в «Джен-стоун». Очень хочу поговорить с вами, ибо полагаю, что правда об исчезновении Николаса Спенсера еще не вышла наружу, а если это произойдет, тогда можно будет отыскать деньги.
Я заметила на ее лице выражение замешательства и сомнения.
– Николаса Спенсера видели в Швейцарии, – сказала она. – Интересно, собирается ли он приобрести замок на деньги, которые могли бы спасти жизни еще не родившихся детей.
– Только два дня назад заголовки газет кричали о несомненном доказательстве его смерти, – напомнила я ей. – А теперь вот это. Суть в том, что вся история нам по-прежнему неизвестна. Прошу вас, уделите мне несколько минут.
Середина дня явно не была временем большого наплыва посетителей. Мисс Фесс повернулась к своей напарнице.
– Марджи, я сейчас вернусь.
Мы уселись в углу вестибюля. Она явно принадлежала к людям с тем складом ума, при котором предпочитают говорить по существу, и хотела поскорей закончить нашу дискуссию. Я не собиралась делиться с ней моими подозрениями по поводу того, что происшествие с Бродриком могло и не быть просто несчастным случаем. Но зато сказала ей о своих подозрениях на тот счет, что Николас Спенсер услышал на торжественном обеде нечто, заставившее его на следующее утро помчаться за старыми записями отца к Бродрику. Потом я решила продвинуться еще на шаг вперед.
– Мисс Фесс, Спенсер был заметно смущен, когда узнал, что кто-то другой, сославшись на него, уже забрал эти записи. Полагаю, что если смогу выяснить, кто на том обеде сообщил ему эти волнующие сведения, а также кого он навестил на следующий день после визита к Бродрику, то мы сможем получить некоторое представление о том, что в действительности произошло с ним и с пропавшими деньгами. Вы тогда говорили со Спенсером?
Она задумалась. У меня было ощущение, что Кей Фесс из тех людей, которые ничего не упускают.
– Члены президиума собрались на полчаса раньше в отдельной приемной, чтобы сфотографироваться. Подали коктейли. Николас Спенсер был, разумеется, в центре внимания, – сказала она.
– Как бы вы расценили его поведение в начале вечера? Он держался непринужденно?
– Спенсер казался растроганным, довольным – таким, каким и должен быть номинант. Он передал председателю персональный чек на сто тысяч долларов в фонд строительства, но не захотел, чтобы об этом объявили на обеде. И сказал, что после одобрения вакцины сможет сделать пожертвование в десятикратном размере.
Она сжала губы.
– Этот мошенник был таким убедительным.
– Вы заметили, чтобы в то время он говорил с кем-то в отдельности?
– Нет, но могу сказать, что как раз перед десертом он минут десять шушукался с Дорой Уитмен, с большим вниманием слушая ее слова.
– Вы, случайно, не знаете, о чем они разговаривали?
– Я сидела справа от его преподобия Хауэлла. В какой-то момент он ушел, чтобы поприветствовать знакомых. Дора сидела слева от его преподобия, так что я хорошо ее слышала. Она пересказывала слова какой-то женщины, хвалившей доктора Спенсера, отца Николаса. Дора говорила Николасу, что эта женщина утверждает, будто доктор Спенсер избавил ее ребенка от врожденного дефекта, который мог бы искалечить тому жизнь.
Я сразу же поняла, что это и есть та ниточка, которую пытаюсь найти. Поняла также, что не смогла связаться с Уитменами, потому что их не было в телефонной книге.
– Мисс Фесс, если у вас есть телефонный номер госпожи Уитмен, не могли бы вы попросить ее как можно скорей переговорить со мной, лучше прямо сейчас, если она на месте?
Она хотела было покачать головой, но по выражению глаз я заметила, что ее одолевают сомнения. Не дав ей опомниться, я сказала:
– Мисс Фесс, я журналистка. Я выясню, где живет миссис Уитмен, и так или иначе с ней поговорю. Но чем скорее мы узнаем то, что она сказала в тот вечер Николасу Спенсеру, тем больше у нас шансов узнать, что именно заставило его исчезнуть и где сейчас пропавшие деньги.
Она посмотрела на меня, и я поняла, что не убедила ее, но, во всяком случае, заставила отступить, напомнив, что я репортер. Мне по-прежнему не хотелось говорить о Бродрике как о возможной жертве, но я все-таки разыграла еще одну карту:
– Вчера я встречалась с Вивьен Пауэрс, ассистенткой Николаса Спенсера. Она рассказала, что на торжественном обеде произошло нечто, ужасно его смутившее и взволновавшее. Вчера, через несколько часов после нашего разговора, эта молодая женщина исчезла, и я подозреваю, что она могла подвергнуться насилию. Явно что-то происходит; какой-то человек изо всех сил старается, чтобы информация об и их пропавших записях не дошла до властей. А теперь, прошу вас, помогите мне связаться с Дорой Уитмен.
Она встала.
– Подождите здесь, пока я позвоню Доре.
Она подошла к стойке, и я смотрела, как она снимает трубку и набирает номер. Вероятно, ей не пришлось искать номер в записной книжке. Она заговорила, и я, затаив дыхание, наблюдала, как она записывает что-то на листке из блокнота. В вестибюль продолжали входить люди, направляясь к стойке для регистрации. Мисс Фесс поманила меня, и я поспешила к ней.
– Миссис Уитмен сейчас дома, но через час уезжает в центр. Я сказала ей, что вы подъедете прямо сейчас. Она вас будет ждать. Здесь написан ее адрес, номер телефона и как подъехать к дому.
Я начала благодарить мисс Фесс, но она на меня уже не смотрела.
– Добрый вечер, миссис Бродрик, – участливо сказала она. – Как сегодня доктор? Надеюсь, идет на поправку?
27
Теперь, когда умерла Энни, никто не приходил его навестить. Так что когда во вторник утром зазвонил звонок, Нед решил его не замечать. Он знал, что это, должно быть, миссис Морган. Что ей нужно? Она не имеет права ему докучать.
Звонок прозвенел снова, потом еще раз, причем теперь звонивший непрерывно жал на кнопку. Нед услышал тяжелые шаги, спускающиеся по лестнице. Это означало, что в дверь звонила не миссис Морган. Потом он услышал ее голос и голос какого-то мужчины. Теперь ему придется пойти и посмотреть, кто там – а иначе она может воспользоваться своим ключом.
Он не забыл засунуть правую руку в карман. Мази, купленные в аптеке, совсем не помогали. Нед приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, кто звонил.
За дверью стояли два человека. Они показали ему свои удостоверения. Сыщики.
«Мне не о чем беспокоиться», – сказал себе Нед.
Муж Пег уже, наверное, заявил о ее исчезновении, или, быть может, нашли ее тело. Док Браун, вероятно, сообщил полиции, что вчера номером Нед был одним из последних посетителей аптеки. Согласно их удостоверениям высокий парень был детективом Пирсом, чернокожий – детективом Карсоном.
Карсон спросил, можно ли поговорить с ним несколько минут. Нед понимал, что отказаться нельзя – это выглядело бы странно. Он заметил, что оба они смотрят на его правую руку, засунутую в карман. Пришлось вытащить ее. Они могли бы подумать, что там пушка или что-то в этом роде. Марлевая повязка, наложенная на руку, не даст им разглядеть этот жуткий ожог. Он медленно вытащил руку из кармана, стараясь не показать, как ему больно, когда задевал рукой за подкладку.
– Конечно, поговорим, – пробормотал он.
Детектив Пирс поблагодарил миссис Морган за то, что спустилась вниз. Нед видел, что ей страшно хочется узнать, в чем дело, и, перед тем как закрыть дверь, заметил, как она пытается заглянуть в его квартиру. Он знал, о чем она подумала – что в квартире жуткий беспорядок. Она знала, что Энни всегда подбирала за ним разный мусор, относила посуду на кухню, складывала ее в посудомоечную машину и убирала его грязную одежду в корзину. Энни любила, чтобы повсюду были чистота и порядок. Теперь, когда ее не стало, он не утруждал себя уборкой. Ел он, правда, немного, но, когда ел, просто сваливал посуду в раковину и, если ему нужна была тарелка или чашка, споласкивал их.
Нед видел, что сыщики разглядывают комнату, примечая подушку и одеяло на диване, кипы газет на полу, коробку с хлопьями и миску для каши на столе, а рядом – бинты, мазь и клейкую ленту. Одежда, которую он носил в последнее время, была свалена на кресло.
– Не против, если мы сядем? – спросил Пирс.
– Конечно.
Нед сдвинул одеяло в сторону и сел на диван.
С каждой стороны от телевизора стояло по креслу. Детективы взяли их и перенесли ближе к дивану. Они сели слишком близко к нему, словно пытаясь поймать его в ловушку, и он почувствовал себя неуютно.
«Следи за тем, что говоришь», – предупредил он себя.
– Мистер Купер, вчера вечером вы были в аптеке Брауна, перед самым закрытием, верно? – спросил Карсон.
Нед догадался, что главный у них Карсон. Оба они смотрели на его руку. Поговори о руке, сказал он себе. Пусть они тебя пожалеют.
– Угу, я там был. В прошлом месяце у меня погибла жена. Я никогда раньше не занимался готовкой. Пару недель назад обжег руку о горелку, и она все еще очень болит. Вчера вечером пошел к Брауну, чтобы купить мази.
Они, наверное, ожидают, что он станет спрашивать, зачем они пришли со своими вопросами. Нед взглянул на Карсона.
– В чем дело?
– Вы знали миссис Райс, кассиршу из аптеки Брауна?
– Пег? Конечно. Она работает у Брауна уже двадцать лет. Приятная дама. Очень дружелюбная.
Сыщики говорили уклончиво. Они ничего не сказали ему про Пег. Считают ли ее пропавшей без вести или все-таки нашли ее тело?
– Если верить мистеру Брауну, вы были предпоследним человеком, которого Райс обслужила вчера вечером. Это так?
– Думаю, да. Помню, что, когда платил, за мной кто-то стоял. Не знаю, вошел ли кто-нибудь после того, как я ушел. Я сел в машину и поехал домой.
– Когда вы вышли из аптеки, не заметили кого-нибудь поблизости?
– Нет. Я же сказал, что сел в машину и поехал домой.
– Вы знаете, кто стоял за вами в очереди в аптеке?
– Нет. Не обратил внимания. Но Пег его знает. Она назвала его… дайте вспомнить… Она назвала его Гаррет.
Нед заметил, как сыщики переглянулись. Вот что они пришли выяснить. Браун не знал, кто был последним покупателем. Теперь им надо сосредоточиться на поисках этого парня.
Они встали, чтобы уйти.
– Больше мы вас не задержим, мистер Купер, – сказал Карсон. – Вы очень нам помогли.
– Рука у вас сильно распухла, – заметил Пирс. – Надеюсь, вы показывались врачу.
– Да. Мне уже намного лучше.
Они смотрели на него как-то странно. Он это заметил. Но, только закрыв за ними дверь на два замка, Нед догадался, что они не сказали ему, что случилось с Пег. Они наверняка заметили, что он отпустил их, так и не спросив о ней.
На обратном пути они наверняка зайдут к Брауну, чтобы узнать о Гаррете. Нед выждал десять минут, затем набрал номер аптеки. Ответил Браун.
– Док, Нед Купер у телефона. Я беспокоюсь насчет Пег. У меня были два следователя, спрашивали о ней, но они так и не сказали, в чем дело. С ней что-нибудь случилось?
– Минутку, Нед.
Он догадался, что Браун разговаривает с кем-то, прикрыв ладонью трубку. Потом заговорил детектив Карсон.
– Мистер Купер, сожалею, но должен сообщить вам, что миссис Райс стала жертвой убийцы.
Нед не сомневался, что теперь голос Карсона звучит более дружелюбно. Он оказался прав: они действительно заметили, что он не спросил про Пег. Нед сказал Карсону, что очень сожалеет, и попросил его выразить соболезнования доку Брауну. Карсон сказал Неду, чтобы звонил, если что-нибудь вспомнит, пусть даже и не очень, на его взгляд, важное.
– Непременно, – заверил Нед детектива.
Повесив трубку, он подошел к окну. Они вернутся – он был в этом уверен. Но пока он выпутался. Единственное, что ему осталось сделать, так это спрятать винтовку. Небезопасно оставлять ее в машине или даже под всем этим хламом в гараже. Где же ее спрятать? Нужно найти такое место, где никто не будет ее искать.
Он посмотрел вниз на небольшой клочок пожухлой травы. Она была грязной, спутанной и напомнила ему могилу Энни. Жена была похоронена рядом с его матерью, на старом городском кладбище. На нем почти никого не хоронили, порядок не поддерживался, и все могилы имели запущенный вид. Когда на прошлой неделе он пришел туда, могила Энни по-прежнему выглядела свежей, мягкая земля с комьями грязи еще не осела. Словно тело Энни закидали кучей грязи.
Куча грязи… Как будто ему подсказали ответ. Он завернет винтовку и патроны в пластиковый мешок, потом в старое одеяло и зароет их в могиле Энни, пока не придет время снова ими воспользоваться. Когда все будет кончено, он вернется туда, ляжет на могилу и покончит с собой.
– Энни, – позвал он, как привык ее звать, когда она была на кухне, – Энни, скоро я буду с тобой, обещаю.